2.
17 сентября 2023 г., 00:26
Робин учится в местном колледже неподалеку, поэтому она всегда в городе. Они со Стивом все еще работают в Family Video, где его повысили до главного менеджера. Уилл знает об этом только потому, что он хвастается по крайней мере раз в неделю, а Робин, в свою очередь, смеется над ним. У них странные отношения, у этих двоих. Но это работает.
Уилл и Робин не так уж близки. Они вращаются в одних и тех же кругах, существуют на одной периферии. Но Робин никогда не была в основной Партии, в отличие от Стива, так уж сложилось. Уилл и Робин уважают друг друга. По большей части они оставляют друг друга в покое. Уилл часто думает о ней, о ней и ее девушке Вики. Иногда он задается вопросом, думает ли она о нем так же.
Сегодня он все изменит. Он встряхнет их. Он собирается поговорить с Робин. Поговорить, с большой буквы П.
Во-первых, ему нужен повод. Но эта часть оказывается легкой, потому что на пятницу у Партии запланирован вечер кино, и Уилл вызвался пойти за кассетами. Единственная сложность заключалась в том, что Майк почти сразу же предложил пойти с ним. Но Уилл обошел эту проблему, решив пойти в среду, единственный день недели, когда Майк точно не сможет, потому что у его мамы пилатес, а значит, ему придется забирать Холли из школы. Уилл все еще чувствует себя немного неловко, но это к лучшему. Правда.
Итак, Уилл здесь. В среду. Идет в Family Video, один. Во имя науки. Или... чего-то. Понимания? Дружбы? Честности? Чего-то столь же слащавого?
Как только он входит, заставляя маленький колокольчик над дверью зазвенеть, и видит Робин, непринужденно прислонившуюся к стойке, он едва не выходит обратно. Но она поворачивается, и ее глаза так расширяются, что это означает, что она определенно уже увидела его. Она улыбается, широко и дружелюбно. На ее левой щеке появляется веселая ямочка.
— Уилл! Привет, приятель. Как дела?
— Я… — он оглядывает магазин. Затем засовывает руки в карманы и откидывается на пятки, чувствуя себя крайне неловко. — Кино, — неуверенно заканчивает он.
Отличное начало. Звездное.
Она кивает, как будто он сказал что-то глубокомысленное.
— А. Вечер кино, да? Твое время выбирать. Остальные ходят сюда практически каждую неделю.
— Ага, — говорит он, слегка задыхаясь. — Да, я выбираю. Это... Ммм.
Все его планы начинают вылетать в окно. О чем он только думал? То, что Уилл успешно открылся одному человеку, и этот человек – его мама, плюс то, что Робин – лесбиянка, не означает, что он автоматически откроется ей. Они разговаривали, может быть, раз пять за всю свою жизнь. И по крайней мере три из них были, когда был конец света, буквально.
С сожалением, он смиряется с тем, что ему нужно выбрать несколько фильмов и убраться из видеосалона, желательно как можно быстрее. Он не хочет тянуть с этим больше, чем нужно.
Стив высовывает голову из подсобки, чтобы посмотреть, кто пришел, и расслабляется, когда видит Уилла.
— Привет, Байерс!
— Привет, — отвечает Уилл, нерешительно поднимая руку. Стиву, кажется, этого достаточно, так как он возвращается к своему загадочному занятию в одиночестве в задней части магазина.
— Не обращай на него внимания, — говорит Робин, обходя прилавок и подходя ближе. — Дастин отдал ему свой старый Atari, и он буквально помешался на нем. Проводит больше времени, возясь с этой штукой, чем на самом деле работает! — последнюю часть она произносит очень громко, в направлении задней части офиса. Через секунду из щели между дверью и стеной высовывается рука с поднятым средним пальцем.
Уилл весело фыркает, теперь ему становится спокойнее. Он почти забыл, что это всего лишь Робин. Робин, которая очень дружелюбная, немного придурковатая и совсем не страшная.
— Итак, — говорит Робин, начиная вести его к полкам. — Что ты ищешь? Боевик? Комедию? — она игриво шевелит бровями. — Романтику?
Это может быть открытием Уилла. Вполне могло бы. Но вместо этого из его уст вырывается следующее:
— Я не думаю, что кто-то из парней хочет смотреть романтику.
Он даже морщит нос, как будто высмеивает саму идею. И это... это совсем не то, что он хотел сказать. Он просто хотел сказать, что... он не хочет смотреть романтические фильмы, не тогда, когда он сидит в маленькой комнате рядом с Майком, не тогда, когда все романтические фильмы состоят из гетеро пар и их вполне приемлемых историй любви, не тогда, когда нет ни одного фильма с кем-то вроде него в качестве звезды. А даже если бы и был, он никогда не стал бы смотреть его с Партией, потому что он, возможно, взорвется или что-то в этом роде.
— Ладно, — легко говорит Робин, отходя от раздела романтики. — Никакой романтики. Поняла. А как насчет... Звездных войн? Это же ваша фишка, да?
— Да, — признает Уилл, следуя за ней. — Но я думаю, мы смотрели все фильмы... по сто раз каждый.
— И ты не настроен на сто первый?
Он пожимает плечами.
— Не сегодня, я думаю.
Честно говоря, он не знает, что хочет посмотреть. Он пришел сюда без особого плана, кроме того, чтобы открыться Робин, и это, пока что, потерпело грандиозную неудачу. Так что…
— Ужасы? — с любопытством спрашивает она.
Уилл вздрагивает.
— Нет.
Он почти жалеет, что не может смотреть фильмы ужасов, потому что, возможно, там будут внезапные страшные моменты, и тогда Майк положит свою руку поверх руки Уилла, или обнимет его за плечо, или...
Но Уилл все еще не может спать даже с выключенным светом, как будто он чертов десятилетний ребенок. Об ужастиках не может быть и речи.
— Точно, — быстро говорит она. — Я должна была это предвидеть, — наступает осторожное, преднамеренное молчание, затем:
— Так чего ты хочешь?
То, как она это сформулировала, сразу же кажется Уиллу странным. Она не сказала: «Что ты хочешь посмотреть?» Вместо этого она спросила: «Чего ты хочешь?»
Чего ты хочешь?
Почти как... Ну. Почти как будто она поняла, что он пришел сюда не просто в кино.
Может быть, это и не совсем удачный момент. Но это все, что у него есть.
— Вообще-то... — уклончиво тянет он, перенося вес с одной ноги на другую. — Эм, мне действительно нужен фильм. Для вечера кино, то есть. Но я также... хотел спросить, можем ли мы поговорить? То есть... я просто хотел… — он прерывается, расстроенный. — Прости, я не так объясняю.
— Все хорошо, — говорит она, голос смягчается. — Я поняла. Ты хотел поговорить?
Он тяжело сглатывает, окидывая взглядом пустой магазин.
— Да, — говорит он хрипло, почти шепотом. — Да, хотел.
— Хорошо, Байерс, — она улыбается ему, затем машет рукой в сторону стойки для сотрудников в центре магазина. Она запрыгивает на стойку, и после секундного раздумья Уилл делает то же самое.
Робин обращает на него все свое внимание, глаза широкие и терпеливые.
— Что такое?
— Эм… — он смотрит вниз на свои колени, ковыряя случайный заусенец. — Ты… — он снова смотрит на дверь, чтобы убедиться, что никто не собирается войти. К счастью, улица пустынна. Должно быть, среда – не самый удачный день для проката фильмов, или что-то в этом роде. — Ты встречаешься с Викки, верно? — говорит он, пробуя воду.
На лице Робин проступает понимание, ясное как день.
— А, — говорит она. — Да. У тебя были какие-нибудь... вопросы по этому поводу?
— Не вопросы, я просто… — Уилл делает паузу. Вообще-то, возможно, у него действительно есть несколько вопросов. — Ну, я имею в виду… как ты это сделала?
Она приподнимает бровь, выглядя немного позабавленной.
— Начала встречаться с самой красивой девушкой в Хокинсе? Не спрашивай меня, Уилл. Я не знаю.
Он улыбается.
— Нет, это... Я имею в виду, это очень мило, Робин. Но, как ты... Как ты справляешься? Все эти... прятки и прочее? Откуда ты вообще узнала, что это безопасно – пригласить ее на свидание?
Наступает долгая тишина. Робин смотрит на него.
— Байерс, — говорит она в конце концов. — Ты на кого-то положил глаз? Это то, о чем идет речь?
В ее голосе проскальзывает неуверенное ликование, как будто она только что выиграла какое-то пари. Уилл краснеет.
— Я... — начинает он, ненадолго задумавшись над этой идеей. Пригласить кого-нибудь на свидание, то есть. Кого-то с длинными темными волосами, в рваных узких джинсах и мягкой голубой футболке. Кого-то, чьи глаза – бесконечные моря эмоций, кого-то, кто сказал Уиллу, что они вместе сойдут с ума. Кого-то, кто, что очень удобно, свободен.
Но это невозможно. Это невозможно, это никогда не будет возможно, потому что Майк не такой, как Уилл. Уилл не такой, как Майк.
Но он такой, как Робин. И, может быть, этого достаточно. Может быть, это все, что ему нужно.
— Я... как ты, — неуклюже говорит он, озвучивая свои мысли. Его щеки все еще розовые и теплые. — Но не с девушками. С парнями. Мне нравятся… Я гей.
На этот раз слова звучат увереннее. Более уверенно. И он может встретить взгляд Робин, когда произносит их.
Это прогресс.
Робин сияет.
— Вот так, — говорит она и протягивает кулак. Через секунду Уилл издает тяжелый вздох облегчения и встречает его своим. — Я знала, что ты крутой, Байерс, — продолжает она, сталкивая их плечи. — Спасибо, что сказал мне.
— Конечно, — говорит он, хотя в этом нет ничего само собой разумеющегося, и они оба это знают.
Тем не менее, он сделал это. Его второй успех. И, возможно, он был гарантирован, очевиден, но все равно ему становится немного легче дышать. Груз на его плечах становится немного легче.
— Что заставило тебя прийти сюда? — спрашивает она с любопытством. — Просто нужно было кому-то рассказать? У тебя есть вопросы? Потому что я не знаю, насколько я могу быть полезна или на сколько вопросов я могу ответить, но я постараюсь.
— Ну, — говорит Уилл, обдумывая это. — Я сказал маме на прошлой неделе.
— Поздравляю, — говорит Робин, глаза загораются от гордости. — Мама Байерс милейшая. Уверена, она была в восторге.
— Да, и она была такой милой, — соглашается он, смущенно улыбаясь. — И теперь я чувствую... Ну, наверное, я чувствую, что должен рассказать об этом большему количеству людей.
— И мне было легче всего? — догадывается она.
— Типа того, — пожимает плечами он.
— Это здорово, Уилл, — говорит Робин, слегка покраснев. — Это… спасибо тебе. Это честь для меня, правда, — она болтает ногами в воздухе, взад-вперед, опираясь на боковую стенку прилавка. Вся ее обувь исписана словами, слишком мелкими, чтобы их можно было прочесть. Это заставляет Уилла вспомнить его собственные белые Конверсы, испещренные каракулями от носка до пятки. Такое ощущение, что они разные версии одного и того же человека.
Он должен чаще разговаривать с Робин. Действительно должен.
— Не за что, — отвечает он, немного запоздало. — Думаю, я просто... Я имею в виду, я не новичок в этом, я был таким всю свою жизнь, но я новичок в… каминг-ауте. В том, чтобы быть открытым.
Она понимающе кивает и на мгновение замолкает. Задумчивая.
— Знаешь, – говорит она в конце концов, – Стив был первым человеком, которому я рассказала.
— Да? — спрашивает он. — И как все прошло?
— Ну, мы были под наркотиками в туалете торгового центра, — говорит она и забавно фыркает. — Но все прошло хорошо, учитывая все обстоятельства.
— О, — говорит Уилл, моргая. — Хорошо.
— Как я уже сказала, я, вероятно, не слишком полезная, — признает она. — Но… что было первым, о чем ты меня спросил? Как я узнала, что пригласить Вики на свидание безопасно?
Черт, неужели Уилл сказал это? Он едва помнит – он так нервничал, что говорил совершенно невпопад.
— Наверное, — бормочет он. — Ты не должна...
— Нет, я хочу, — твердо говорит она. — Хорошо, итак... Вики. У нас было несколько удач и промахов – я струсила сказать ей, что я лесбиянка, а потом узнала, что у нее есть парень. Так что я собиралась оставить все как есть, честно говоря. Попытаться двигаться дальше.
Уилл удивленно выпрямляется, внимательно слушая. Это звучит... это звучит очень похоже на них с Майком, на самом деле. Маленький Уилл, слишком напуганный, чтобы сказать своему лучшему другу, что он гей. И что – сюрприз! – хулиганы были правы все это время. Следующее, что узнал Уилл, было в гараже – Майк был в отношениях с девушкой, которую Уилл едва знал, и выплюнул слова: «Я не виноват, что тебе не нравятся девушки!»
После этого он определенно был слишком напуган.
— Что произошло?
Робин смотрит на свои руки, теребя один из своих многочисленных браслетов, растягивающийся шнурок с бусинами цвета радуги.
— Они расстались. И мы стали ближе.
Черт. Черт. Уилл едва дышит в этот момент.
— И? — спрашивает он, сердце у него в горле.
Робин встречает его взгляд, смягчаясь от жалкого выражения, которое должно быть на его лице.
— И однажды я сказала ей. Я сказала ей, что мне нравятся девушки.
— И она сказала... что ей нравишься ты? — пытается Уилл. В конце концов, это единственная концовка, которая имеет смысл. Робин и Вики встречаются почти столько же, сколько он знает ее.
— Да, — подтверждает Робин, слегка краснея при воспоминании. — И мы... ты знаешь. Мы поцеловались. Это было как в кино, честное слово. И я не думала… — она вздыхает. — До этого я не думала, что у таких девушек, как я, бывают такие вещи, понимаешь? Киношные вещи. С музыкой, и бабочками, и… — она машет рукой в воздухе. — Всем.
— Да, — говорит Уилл, тяжело опуская плечи. — Понимаю.
Этого может никогда не случиться с ним. Он глуп, если даже подумал...
Никогда.
— Черт, Байерс, — бормочет Робин, обнимая его за плечи. — Выше голову. У тебя все получится.
— Мм, — уклончиво говорит он покачивая ногами в такт с ее. Их стоптанная обувь шаркает о прилавок, добавляя дополнительную грязь на и без того грязную поверхность.
— Все будет, — настаивает она. — Есть ли кто-то особенный? Может быть, рыцарь в сияющих доспехах? Или... в черной кожаной куртке? В футболке с D&D?
Ее слова игривы и совсем не насмешливы. Однако выбор слов говорит ему все, что ему нужно знать.
— Черт, — бормочет он. — Неужели я настолько очевиден?
По ее лицу пробегает сочувствие, и она тут же поправляется.
— Не для него. Этот парень – самый слепой подросток, которого я когда-либо видела в своей жизни. А видела я немало.
Уилл стонет, прислоняясь спиной к кассовому аппарату. Кнопки впиваются ему в спину, и он двигается, пытаясь устроиться поудобнее. — Это безнадежное дело, да? Типа, я должен сдаться.
— Неееет, — быстро говорит она, упираясь в его бок в знак солидарности. — Не делай этого. Ты хотя бы поговорил с ним?
— И что бы я сказал? — возражает Уилл.
— Что угодно. Просто… затронь эту тему, — предлагает она. — Это не обязательно должно быть полное признание или что-то в этом роде. Не целая речь. Только первое предложение, понимаешь?
Первое предложение. Хм.
Уилл ничего не говорит, молча обдумывая, и в промежутке между одним вдохом и следующим Робин оживляется.
— О! Я точно знаю, что тебе нужно, — взволнованно говорит она, спрыгивая с прилавка.
Уилл с недоумением наблюдает, как она направляется к стеллажу с триллерами, а затем берет с полки видеокассету.
— Он только что вышел, — говорит она, возвращаясь обратно. — И это... ну, это не ужасы, на самом деле. Скорее психологический триллер. Никаких скримеров и прочего. Но там есть такие люди, как ты. Как мы.
— ...такие, как мы? — повторяет Уилл, совершенно не веря.
Он смотрит на обложку – «Апартаменты ноль». Из дверной щели выглядывает человек, освещенный синим и желтым светом. Это похоже на вымысел. Не может быть, чтобы фильм о геях был снят, и тем более чтобы он держал в руках кассету с ним, физическую, осязаемую и реальную.
Но Робин сказала это. И вот он здесь. Значит, это должно быть правдой.
— Ага, — подтверждает она, все еще болтая коробкой. — К тому же, Колин Ферт довольно приятный на вид. Не мой типаж, конечно, но... ты понимаешь, о чем я.
Уилл осторожно берет видеокассету, зажав ее указательным и большим пальцами, словно это бомба, которая может взорваться в любой момент. Если честно, она кажется такой же опасной. Такой же страшной. А он еще даже не начал смотреть фильм.
— Спасибо, — говорит он, немного задыхаясь. — Эм, сколько я должен? — наконец, он понимает, что все еще опирается на кассовый аппарат, и быстро спрыгивает вниз, краснея от смущения.
Она морщит нос и отмахивается от него.
— Нисколько. Это за счет заведения, Уилл. Правда.
Голос Стива долетает до них, когда он наконец-то появляется, с Atari в руках.
— Занимаешься благотворительностью, Роб?
— Да ладно, Стив, — категорично говорит Робин. — Это Уилл. Он получает семейную скидку.
— С каких это пор семейная скидка стала стопроцентной? — ворчит он, но не слишком хорошо скрывает свою улыбку.
— С тех пор, как всегда, придурок, — весело говорит, отвешивая ему легкий подзатыльник. — Твои видеоигры разлагают твой мозг. Скоро от него ничего не останется.
— Отвали, оставь меня в покое...
— Гм, — говорит Уилл, переминаясь с ноги на ногу. Он показывает большим пальцем назад, на входную дверь. — Я должен...
— Да, — говорит Стив. — Сбежать с украденными вещами, Байерс. Молодец.
— Я могу заплатить за это, — быстро предлагает он, и Робин и Стив сразу перестают спорить, глядя на него с безнадежно ласковыми выражениями.
— Убирайся отсюда, — говорит Робин, ухмыляясь. — Пока Стив тебя не выследил.
Уилл ждет, уставившись на Стива.
В истинной манере Стива, он закатывает глаза, все его выражение лица становится слащавым и мягким.
— Иди. Увидимся, малыш.
— Не малыш, — говорит Уилл, но, к его удивлению, к протесту присоединяется еще один голос, повторяя его слова.
Робин подмигивает ему.
— Я прикрою тебя, Уилл, — мягко говорит она, и они оба знают, что она имеет в виду не только это.
— Спасибо, Робин, — отвечает Уилл точно таким же тоном.
Он идет к выходу из Family Video, кассета с фильмом пылает в его руках, и Робин смотрит ему вслед всю дорогу.
— В любое время, — отвечает она, поднимая руку в знак прощания.
И с этим Уилл выходит из магазина на улицу. В реальный мир. И его фильм, тот, где есть такие же люди, как он, тоже здесь с ним. Реальный.
Это больше, чем он когда-либо думал, что у него будет. Все это.
