Учебник мурчания

      При пробуждении аль-Хайтам мрачно подумал: «Даже удивлён, что я ещё жив», а после повёл сонным взглядом по окружению вокруг. Плоские высокие стены, множество записей, прикреплённых к стоящим в помещении деревянным доскам, и стеклянные разноцветные колбы на широком столе.       «Лаборатория», — промелькнуло короткое осознание в голове секретаря.       Из груди вырвался короткий тяжёлый выдох; аль-Хайтам вдруг ярко ощутил, что его тело якобы не принадлежало ему: вдруг стало как-то легко, будто секретарь потерял в весе, а конечности не слушались собственного хозяина, вынуждая его тихо кряхтеть в попытке пошевелиться.       «Да что за чертовщина…»       Хайтам не сдался — пошевелил конечностями вновь и попытался подняться на ноги. Вот только он тут же упал на живот, не в силах удержать равновесие, отчего секретаря охватило чувство, приближённое к страху. Что с ним такое сотворили, раз он даже встать не может?..       Раскрыв рот в попытке издать пришедшее на ум грязное ругательство, аль-Хайтам вдруг обнаружил ещё, что не мог выговорить ни слова. Вместо этого из его глотки вырвался странный хрипловатый звук, напоминающий крик какого-то животного. Секретарь сначала обомлел, затем дёрнулся всем телом и возобновил попытки подняться с прохладной поверхности. Его резко мотануло в сторону, отчего Хайтам упёрся боком в твёрдые прутья и тихо зашипел от тупой боли, возникшей в теле.       «Клетка?» — недоумённо отметил секретарь, а после, сфокусировав взгляд окончательно, осмотрелся по сторонам…       И понял, что клетка, в которой он сидел, достаточно мала, чтобы стоять на деревянном столе посреди небольшой комнатки. Аль-Хайтам не настолько маленький, по крайней мере, он не был таким, чтобы уместиться в подобной крохотной ловушке.       «Что вы сотворили со мной, сволочи…»       Хайтам завозился, завертелся на месте и оглядел самого себя, как только мог, чтобы понять хоть немного, что с ним произошло. Секретарь в шоке застыл, когда вместо своих больших бледных ладоней увидел пушистые звериные лапы с короткими коготочками, которые царапали при движениях по деревянному полу клетки. Осознание постепенно накрывало его с головой, и из глотки Хайтама вырвался очередной странный звук, который секретарю на этот раз удалось определить.       Это было грёбаное мяуканье.       Эти сволочи превратили его в кота.       От злости и отчаяния аль-Хайтам стал метаться из стороны в сторону, постепенно привыкая к тому, что ему теперь нужно держаться сразу на четырёх лапах, бился боками и дальше о прутья клетки, издавая тихое шипение.       Его похитители, определённо, имели на секретаря множество планов, ведь они могли убить его ещё на той поляне. Но они обратили мужчину в чёртового кота и явно собирались использовать это как-то в своих целях. Может, надеялись, что в таком состоянии аль-Хайтам будет абсолютно беспомощен, не сможет им противостоять и испортить планы? Это имело место быть; да и крови секретаря на их руках бы не было, а значит, у матр против преступников ничего бы не оказалось. Ха… Вот ведь гении, додумались же до такого. Похвально, чёрт их подери!       Но вот и аль-Хайтам не из тех, кто сдаётся так просто.       «Прутья выглядят не такими прочными. А дверца от удара легко сломается…»       Удержавшись таки на лапах, Хайтам навалился вновь всем телом на одну сторону клетки, затем — на другую. Ловушка качнулась слегка, отчего секретарь продолжил свои действия. Он метался в разные углы клетки, раскачивая её всё сильнее и двигая постепенно к краю деревянного стола — благо тот был совсем рядом, отчего через минут пять ловушка с грохотом свалилась на пол. Аль-Хайтам сжался в маленький комок, тихо зашипел от прошившей тело боли и не двигался до тех пор, пока та не отступила.       «Отлично», — удовлетворённо отметил секретарь сломанную дверку и после протиснулся через образовавшееся пространство, выбираясь из клетки.       Хайтам отряхнулся слегка, потянулся, разминая отбитую спину и после поспешил ринуться к открытой двери, через которую кот спокойно прошёл в длинный коридор. Аль-Хайтам шёл вдоль тёмных стен, прислушивался к окружению и в один момент спрятался за стоящими кучей коробками, когда мимо пробежал в сторону оставленного секретарём кабинета очередной наёмник.       «Нужно торопиться…» — промелькнуло в маленькой голове, и Хайтам бросился прочь из этого мрачного места, надеясь не попасться и успешно сбежать из заточения…

***

      Тропический лес встретил аль-Хайтама шумом листвы, громким стрекотанием птиц и рычанием тигров ришболандов где-то в дали. Секретарь поначалу вёл себя абсолютно спокойно, шёл вдоль узкой тропинки и лениво озирался по сторонам, вслушиваясь в каждый шорох и мысленно надеясь, что его не стали преследовать.       «Нужно добраться до города… Найти Сайно или ещё кого-то, кому можно попытаться объяснить, кто я», — думал Хайтам, запрыгивая на возвышенный над землёй корень дерева и оглядываясь по сторонам.       Только вот секретарь не узнал, как ни старался, обстановки вокруг. В такие места он ещё не заходил, отчего не представлял, куда ему стоило пойти дальше, чтобы добраться до Сумеру. Но и стоять на месте аль-Хайтам смысла не видел, потому шёл вперёд, по вытоптанной тропе, иногда делая небольшие перерывы.       Сейчас секретарю больше всего на свете хотелось оказаться дома, в своей тёплой мягкой постели с книгой в руках, даже если за стенкой в очередной раз буянил бы Кавех, пока шаманил над своими чертежами. Аль-Хайтам мечтал о том, чтобы его новое тело и вся ситуация в целом оказались лишь страшным сном, но сколько раз бы секретарь не сваливался с корней тропических деревьев, сколько бы раз не заплетались его лапы от непривычки — он всё никак не просыпался, и это лишний раз говорило о том, что происходящее реально.       «И за какие грехи мне всё это?» — подумал Хайтам, когда в воздухе запахло приближающимся дождём, а где-то вдалеке раздался глухой гром.       Капля за каплей, раскат за раскатом — ливень становился всё сильнее, вымачивал спутанную шерсть бегущего по грязной дороге кота. Аль-Хайтам ощущал себя просто отвратительно: обычно он сидел дома в такую погоду и наслаждался горячим чаем и приятной шершавостью страниц книги в своих руках, а сейчас ему приходилось прыгать между противных луж, стараясь как можно меньше попадать в них лапами.       Надежда найти путь к городу или хотя бы наткнуться на какое-то поселение оставляла промокшего аль-Хайтама всё больше, отчего в какой-то момент секретарь сдался и свернул в сторону, уходя подальше от тропинки, по которой шёл. Он быстро нашёл неподалёку поваленное дерево, забрался под нависшие над землёй ветки и, прижавшись боком к столу растения, замер, позволяя себе наконец немного отдохнуть. Найденное укрытие не спасало его совсем от дождя и пробирающего до костей холода, но Хайтам не мог сейчас жаловаться — другого места он не нашёл бы в такую погоду, так что оставалось надеяться на быстрое окончание ливня.       Из груди против воли вырвался тихий жалобный звук. Аль-Хайтаму было холодно, мокро и противно, в основном — от самого себя. Он бы не сидел здесь, не будь так самонадеян и глуп. Если бы он просто отступил в том бою, то не оказался в теле беспомощного кота…       Прижимаясь к сырой коре дерева и тихо мяукая от нахлынувшего отчаяния, Хайтам продолжал ругать себя и даже не заметил приближающихся к его укрытию хлюпающих шагов.       — Эй, дружок, ты что тут делаешь?       Сначала аль-Хайтам откровенно испугался внезапно возникшего из ниоткуда незнакомца, но после замер и даже рискнул, ведомый кошачьими инстинктами, обнюхать того. Парень перед ним пах цветами, лечебными травами и молоком, а также был одет в форму лесных рейнджеров, потому Хайтам вскоре успокоился и даже позволил парню взять себя на руки. Выбора у секретаря особо не было: он мог бы остаться под тем деревом дальше мокнуть, но, естественно, предпочёл отправиться вместе с казавшимся дружелюбным парнем. Определённо, тот доставит его вскоре в тёплое сухое место, а это замёрзшему Хайтаму сейчас только в радость…       «Гандхарва», — признал ещё издалека аль-Хайтам небольшую деревеньку посреди тропического леса, куда его, собственно, и принёс новый знакомый. Секретарь бывал тут иногда, ведомый делами Академии. Весьма милое спокойное место, в котором проживали рейнджеры, присматривавшие за состоянием леса…       Оказавшись наконец там, где не было мокро и грязно, аль-Хайтам поначалу даже немного расслабился, отчего над его телом внезапно взяли верх животные повадки. Он по-кошачьи потянулся, попытался вылизать испачканную лапу, затем подскочил на месте от осознания того, что творил, и вскоре при поступлении предложения искупаться со стороны человека… Хайтам не понял толком, как его понесли лапы куда-то под кровать. Секретарь вдруг не смог успокоить взбушевавшиеся в нём животные рефлексы, отчего бился в руках рейнджера отчаянно и, пока не успокоился, никак не хотел позволять себя отмыть от противно прилипшей к шерсти грязи.       Аль-Хайтам всерьёз задумался о том, что с ним сотворили похитители, как это сказалось на его организме и сознании. Секретарь всё ещё оставался в трезвом уме и мог здраво мыслить, не теряя своего интеллекта, но в его сознании явно мелькали животные черты, что Хайтама и беспокоило. Не станет ли потом хуже? Не превратится ли он окончательно в зверя? Аль-Хайтам сильно сомневался в том, что его похитители хотели избавиться от него таким образом. Наверняка они просто желали немного отстрочить собственный арест и получить от секретаря что-то кроме его шкуры.       Значит, потеря человеческого сознания Хайтаму не грозила. Ну, по крайней мере, он на это надеялся.       За своими размышлениями аль-Хайтам даже не заметил, как оказался завёрнутым в полотенце. С ним уже вовсю ворковал тот рейнджер, и секретарь почувствовал себя как-то неловко под этим нежным взглядом до тех пор, пока человек не заговорил о новом доме «кота». Хайтам смог лишь глянуть на парня с долей скепсиса и мрачно подумать о том, что будет, если его спаситель узнает всю правду о своём новом питомце.       Отчего-то расстраивать юношу аль-Хайтаму не захотелось. Полуфенек смотрел на него восторженно и нежно, гладил ласково и укладывал спать рядом с собой, давая жутко нелепую, но по-своему очаровательную кличку.       «А может, чёрт со всем этим? Я давно хотел взять отпуск», — мелькнула в маленькой голове заманчивая мысль, после чего Хайтам устроился рядом с вовсю сопящим рейнджером поудобнее и стал постепенно проваливаться в долгожданный сон…