За Дверью

Первым, что Скарамучча хочет поутру, становится прижать вчерашнего советчика к стене и выбить парочку извинений. Или хотя бы смачно обматерить Чайльда, заслуживающего не меньшей оплеухи. Однако, ни того, ни другого он не делает. Он слишком занят, выблёвывая мизерные остатки вчерашнего завтрака и собственную желчь. Он выжил. Неподвижно забиться в угол, закрыть глаза и ждать. Знать, что чудовище нависает над головой. Настолько близко, что неестественно холодное дыхание оседает на лбу. Чувствовать тошнотворный запах гнили. Запах прогнившей древесины и загнивающих трупов. И лишь беспомощно считать про себя. Секунды, минуты, часы. Она не уходит. Скрипят половицы и хриплое дыхание перемещается со щёк на руки. Она лишь обхаживает его, словно изучая каждый дюйм найденной жертвы. Тешится его глупостью и играется, растягивая последний миг в неизвестность. Сперва чистый ужас раздается в черепной коробке желанием сбежать, не утихая. Затем его заглушает горькое бессилие. И, наконец, приходит усталость. Часы лицом к лицу с ожившим кошмаром. Он не уверен отрезвлял ли его непрекращающийся счёт времени или сводил с ума лишь сильнее. Но в шесть утра терзающее его ментальные силы чудовище исчезает. Её дыхание, её запах, её давящая тень — всё растворяется в один миг. Скарамучча не двигается ещё минуту. Две. На третью наконец несмело открывает глаза. И облегчённо выдыхает. Её действительно больше нет. Только тогда, вновь вдохнув полной грудью, он осознает, что очень долго едва дышал. А затем его выворачивает. Когда блевать больше нечем, он чувствует лёгкое похлопывание по спине. — Принести тебе воды, дружище? Хозяйка уже должна начать готовить завтрак, я могу сходить. Вот мудак. Когда тварь нависала над ним на протяжении почти всей ночи, он только под кроватью прятался, как идиот. Даже не пытался помочь. Хотя, между прочим, Скарамучча ему жизнь спас! Не разбуди он его тогда, и уродище бы точно его задушила. Что сделал Чайльд в благодарность? Нихуя. — Хей, ты чего? — от злобного взгляда Чайльд отшатывается. — А ты блять не думал помогать тогда, когда это сука нужно было? — Да откуда я должен был знать, что тебе так плохо? Ну пошумел немного ночью и затих, да я и внимания не обратил. Думал, ты во сне ходил или ещё что. Скарамучча смотрит на него как на долбоёба, коим Чайльд и является. Испугался, упрятался под кровать и решил, что оно само ушло? Ещё и ему ересь какую-то предъявляет. Какое ещё «во сне ходил»? — Погоди. Ты что, всю ночь не спал? — вдруг спрашивает Чайльд, рассмотрев залегшие под глазами тёмные круги. — Ты совсем ебнулся? Как я должен был уснуть? У неё на ручках, чтобы уже не проснуться? — У кого на ручках? Чайльд непонимающе хмурится и застилающая глаза злоба уступает место мелькнувшему быстротечной вспышкой осознанию. Весь их диалог сквозил странностью. Будто они говорили на разных языках, улавливая лишь несколько слов из речи другого. Муче казалось, что Чайльд просто играл в дурачка. Но внезапное предположение имело слишком много смысла. Ночь, которую пережил каждый из них была разной. Вероятно, Чайльд замечает что-то отразившееся на его лице. — Что произошло ночью? — спрашивает он уже серьезно. Их воспоминания и впрямь не совпадают. Чайльд никогда не просыпался от его крика, не видел ту безобразную женщину и не поднимался с кровати. Он в дрёме слышал, как Дзуши ходил по комнате, но проснулся только от его кашля и других не лучших звуков. Скарамучча ему не верит. Думает, что мозг парня не справлялся со стрессом и выбросил неприятные воспоминания. Ведь он знает, произошедшее не было кошмаром или плодом его воображения. Нечто, стоящее над ним часами, было там. Чтобы отыскать доказательство он обыскивает пол у Чайльдовой кровати. Где-то там была доска, которую она должна была обтесать когтями. Он прекрасно помнит услышанный звук. Но сколько они не ищут, все половицы остаются целы. Точнее, несколько повреждений находятся. Но они несомненно стары и потёсаны временем, а не оставлены страшными ногтями совсем недавно. Чудовище, которое почти их убило, не оставило по себе никаких следов. Хаотичные мысли не желают собраться воедино. — Не понимаю, — морщится Скарамучча. Благо, Чайльд ему верит. — Мы же в мире ужасов, правильно? — рассуждает он — Обычно мистические силы в лёгкую убирают то, что хотят. Наверняка так все улики и убрали, включая мою память. Версия неожиданно хороша. Но она разбивается вдребезги, когда направляясь на завтрак Скарамучча замечает небольшой предмет у двери. Звук того, как что-то в комнате падает на пол. Такая мелочь после всего прочего вылетела у него из головы, но теперь всплыла в памяти ясным образом. Он помнит, соломенная женщина появилась сразу же после того, как он услышал тот звук. Теперь, смотря на предмет, которого тут вчера точно не было, он хмурится. Самый заметный след того, что ночью что-то произошло, никуда не исчез. Тем, что упало, оказывается острое веретено. И одним своим существованием оно уничтожает наивную веру в то, что все несоответствия можно оправдать мистикой. Ничего, появившись единожды, не исчезло с уходом монстра. Других следов просто не было. Воспоминания Чайльда, вероятно, тоже нетронуты. Но тогда, что же было реальностью, а что нет? Что на самом деле произошло той ночью? Времени грязнуть в размышлениях или хотя бы переложить найденное веретено у него нет. Чайльд голосит, что уже за пять семь, а опаздывать на завтрак точно не стоит. Хозяйка предупредила весьма чётко. И Скарамучча сегодня не желал испытывать судьбу, игнорируя её слова.

***

Столовая к их приходу, на удивление, ещё не полна постояльцев. Четверых обитателей второго крыла всё ещё не было, но на их счёт Скарамучча не слишком беспокоится. Он занимает место рядом с Глорией, а Чайльд усаживается напротив. — Так вы выжили, — констатирует слепая. Муча не уверен по какому признаку она определила кто из них кто. — Ты слышала? — он переходит сразу к делу. Глория жила в соседней комнате и, лишенная зрения, явно имела более острый слух, чем другие. Если кто-то ещё мог знать о их встрече с соломенной женщиной и подтвердить его версию событий, то это она. — Нет. Просто новички любят умирать при первой же возможности, вот и радуюсь за вас. А что я могла услышать? Он по прежнему оставался своим единственным свидетелем. Неприятно, однако он был готов к такому ответу. Значит, воспоминания Чайльда действительно реальны так же, как и его. Или же девушка крепко спала и спрашивать не имело смысла изначально. Впрочем, он завёл этот разговор не ради единственного ответа. — Я видел местного монстра. Его вчерашний советчик был единственным человеком, стремящимся помочь новичкам. Но Глория так же оставалась благоприятно к ним настроенной. Может, слепо протягивать им руку она и не станет, зато могла сотрудничать. — Тогда ты весьма удачлив, — улыбается она, принимая условия между строк, — Монстры за дверью не могут убивать просто так. Если тварь приходила за тобой, но ничего не сделала, значит условия не были выполнены. Условия для убийства у них есть всегда. А вот сколько и какие именно получается выяснить только горьким опытом. Не расскажешь, что оно из себя представляло? Так вот почему она оставалась рядом, но не набрасывалась. Она не мариновала его в соку из отчаяния и беспомощности, она ждала так же, как и он. Скарамучча должен был выполнить часть условия или одно из них, став потенциальным деликатесом на её блюде. Она лишь дожидалась пока он завершит оставшееся. К своему огорчению, не дождалась. — Уродливая соломенная женщина. Не думаю, что она буквально сделана из соломы, но туловище очень на неё похоже. Сперва собиралась задушить Чайльда, но переключилась на меня. Пока условия соблюдены, они могут убивать сколько угодно? — Нет. Есть дневное ограничение, хотя бы половина должна остаться. — И сколько у нас таких дней на поиски ключа и двери? С чего обычно начинают первым? — Так тот благодетель пообщался и с вами. Только в отличие от тебя он, кажется мне, оказался неудачливым, — Глория смеется. Ровно в семь приходят Маргарита с Вагнером. Хозяин, которого они до этого ни разу не встречали, накрывает на стол в порядке прибытия гостей. Сахароза и Тимей опоздали. Но всё внимание Скарамуччи сосредоточено только на ответе девушки. — Обычно дверь находится легко. Нередко она просто сама появляется в одном из ключевых мест после получения ключа. Так что, Томо дал вам не самую достоверную информацию. Даже в сложных мирах подсказки ведут именно к местонахождению ключа. Поиск двери оказывается трудной задачей и требует такого же подхода, как с ключом, в довольно редких случаях. Насколько неудачлив этот парень, если все его миры были такими? Это был всего один мир. Но Скарамучча не произносит этого вслух. — Так что там со временем? — Не думаешь, что обмен неравноценный? — говорит она с притворным недовольством — К тому же, ты мог бы и догадаться. До тех пор, пока последний человек остаётся жив. И правда, ответ логичный. Поиски продолжаются только до тех пор, пока ещё есть кому их вести. Внешность хозяина, как и вкус съеденного завтрака, ему не запоминаются. В основном потому что, стоит мужчине уйти, громкий голос звучит на всю столовую. Или так ему кажется от того, насколько оглушительны сказанные слова. — Двое мертвы. Догадываться о ком речь не приходится. После еды все за исключением Цици и Глории, ожидающих от них услуги за услугу, отправляются к пятой комнате дабы увидеть тела. Маргарита и Вагнер, обнаружившие умерших первыми, только проводив их тут же уходят в свою комнату. Желания разглядывать мерзкие картины лишний раз у них, очевидно, нет. Чайльд, задержав на трупах недолгий взгляд, отходит в сторону очистить желудок. Что тоже понимаемо. Они лежат прямо в дверном проходе. Кровь, натёкшая из ран, окрасила деревянный порог в бордовый. Кажется, будто их головы просто выдернули из тел, подобно овощам на грядке. Виднеющиеся среди алеющего мяса и ободранных кусков кожи шейные позвонки неровно надколоты. Будто сломанные ветки, нисколько не помешавшие ужасающей силе забрать созревающий плод. В самом прямом смысле. Оторванных голов нигде нет. Существо из кошмаров забрало их с собой. Оставив по себе два совершенно одинаковых тела меж открытой дверью и зажатое между ними окровавленное веретено. К своему ужасу, Скарамучча наконец складывает мучивший его пазл. — Эй, — говорит он женщине и парню, оставшимся на месте преступления вместе с ним, — Есть разговор. То, как Рэйвен безразлично смотрит на трупы, заставляет опасаться. Но если бы не слова Томо, которого он так усердно проклинал, таким трупом был бы Скарамучча.

***

— Спасибо, — первые слова, слетающие с его уст по прибытии в первую комнату, жгут язык. Не прислушиваясь к этому ощущению, он начинает рассказ о прошедшей ночи. С подробностями в виде не совпадающих воспоминаний и вишенкой на торте в форме его последней теории. Он рискует, наверное. Но жизнь его стоит риска. — Они выполнили два условия. Первое — услышать стук веретена. Те двое были слишком напуганы, чтобы уснуть и, наверняка, прислушивались к каждому шороху. Так она смогла появиться перед ними и запустить второе условие — выйти из комнаты. Тогда она и смогла их убить. По-отдельности они не работают, так что просто выходить по ночам можно. Ну, разве не впечатляющее количество информации за ночь для новичка? Объединитесь со мной для поиска ключа. Рэйвен криво усмехается в ответ необоснованной уверенности. — Хочешь чтобы я впечатлялась тому, как ты выжил из-за заигравшегося в героя дурака и сумел сопоставить факты? Спасибо за доверие, конечно, но мне уже хватает нуждающегося в присмотре груза. Спасать тебя я не стану. Но и сотрудничество отвергать не буду. Если вы с тем рыжим пареньком захотите обмениваться с нами информацией, буду рада сотрудничать. Но сперва добудьте её сами. Томо выглядит пристыжённым под её тяжелым взглядом, но тихо предлагает: — Мы можем залатать дыры в его теории в качестве обмена на этот раз. — Всё такой же самоуверенный? — она сощуривает глаза и выплёвывает — Ну попробуй. Избавь беднягу от незнания, чуть менее зелёный новичок. С предыдущими твоя болтливость ведь окупилась, не так ли? Вау. Да эти напарники сочетаются друг с друг даже хуже их с Чайльдом. — Вы знакомы в реальной жизни, — произносит он новообретённый вывод в попытке поднять впечатление женщины о своих аналитических способностях. Может, даже испугать её немного. Но не срабатывает. — Как и Маргарита с Вагнером. Если вам так хочется поговорить о бесполезных фактах дальше, занимайтесь этим вдвоём. А я лучше займусь чем-то полезным, — Рэйвен уходит, не дожидаясь ответа. Томо тяжело вздыхает, и Скарамучча почти ему сочувствует. Чайльд, конечно, тупой и с лёгкостью их погубит, но хоть морально удавить не пытается. Гордость Мучи не вынесла бы такую занозу в качестве напарника. Но желание жить уже побеждало гордость, так что сочувствие всё же не приходит. Лучше уж опытный человек с плохим характером. — Это не единственные условия смерти, только одни из, — всё же обращается к нему Томо — У монстров много способов убивать, они не будут использовать только один. Думаю, часть условия — просто не спать. Веретено было спусковым механизмом. Ты услышал, как оно упало и увидел соломенную женщину, собирающуюся задушить твоего соседа. Это было вызванное ею наваждение. Смертельно опасная иллюзия, рассчитанная на одного человека. Под её действием ты не видел веретена и должен был выполнить оставшуюся половину условия. Полагаю, сами того не осознавая, они прикасались к нему перед тем, как открыть дверь. Таким образом по моей версии два условия — коснуться веретена и выйти из комнаты. А ты не выполнил ни одно из них, только попал под иллюзию. Тоже имело смысл. В его теории оставалась только одна дыра. — Веретено не исчезло. Если ты прав, достаточно прикоснуться к нему однажды, выйти из комнаты на другой день — и конец. Не слишком ли тогда лёгкие ограничения для неё? У нас же даже подсказок ещё нет. — Как Рэйвен и сказала, я не так уж и компетентен, — он пожимает плечами — Думаю, разбитые во времени они не сработают. Но, может, оно и вовсе ограничено первой ночью, а сегодня условие изменится. Не зацикливайся так сильно только на условиях смерти. В конце концов пусть лучше теории остаются теориями, платить цену за проверку никому не хочется. И нам правда нужно заняться поисками подсказок, тут ты прав. Скарамучча не имел большого опыта нахождения в задверных мирах, но догадался почему Рэйвен так презирала товарища. Слишком искренний. Он казался довольно наивным и доверчивым. Зачем выдавать столько информации незнакомцам и ничего толком не сделать для собственного спасения? Такие дураки в жестоких реалиях выживают только чудом. — Ну, я пойду найду свою соседку. Удачи вам, ребята. Надеюсь, мы сможем ещё посотрудничать и выбраться отсюда поскорее. Но отчего-то он надеялся на продолжающиеся чудеса. Пусть в мире останется хотя бы один такой добрый дурак.

***

Он представляет себя героем детективной игры в жанре мистика, стуча в дверь с большой буквой «С» на табличке. Хозяева постоялого двора — их единственные доступные неигровые персонажи. Да, все предпочитают жить от них подальше. Да, ничего с ними толком и не ясно. Да, он может ошибаться и под их личинами прячутся такие же соломенные монстры. Но где ещё начинать поиски хоть каких-то подсказок? Особенно, когда все остальные разбрелись кто куда, оставив в помощь ему только Чайльда. Опять. — Чем могу помочь, господа? — хозяин появляется будто из-под земли после первого же стука. Скарамучча наконец рассматривает его как следует. Он худ и высок, а густые усы едва тронула седина. Так же, как и в случае его супруги, определить возраст этого человека на вид весьма трудно. И так же, как и жена, мужчина носит опрятную льняную рубашку. — Ах, ничего особенного, меня в последнее время всё чаще подводит память. Не можете напомнить почему мы остановились именно у вас? — говорит он как можно небрежнее. — О, разумеется. Ни в одной из ближайших деревень отелей нет, а наш постоялый двор к тому же весьма знаменит. — Неужели? — Конечно. Моя дорогая жена — настоящая кудесница. За её полотнами выстраиваются огромные очереди, — мужчина с гордостью поправляет свою рубашку, желая похвастаться. Значит, их одежды тоже дело рук хозяйки. Ткачиха. Не доводилось ли ей лично и пряжу прясть, случайно? — А на полотна можно посмотреть? — встревает в разговор Чайльд. Но в кои-то веки вполне уместно. — Боюсь, оно ещё не готово, — «полотна» превращаются в «полотно» за доли секунды. Будь ситуация другой, Скарамучча решил бы, что старые полотна попросту распроданы, а новое в процессе создания. Но сейчас упускать детали, опираясь только на собственное суждение, не слишком умно. — Он имел в виду старые полотна. У вас не сохранилось даже одного? — Нет, — исчерпывающий ответ. — Мне казалось, вам очень нравятся работы жены. И всё же вы не захотели оставить ни одного полотна для себя? — Вынужден попросить господ уважать личные границы, — дежурная улыбка, не сходившая с лица хозяина поместья, холодеет, — Есть ли что-то ещё, с чем я могу вам помочь? — Можем ли мы воспользоваться кухней? Я немного проголодался. — Как вам будет угодно. Чтобы попасть на кухню сперва нужно пройти столовую и Скарамучча вновь пользуется шансом осмотреться получше, больше не утопая в попытках разобраться в произошедшей ночью чертовщине. Ничего особенного. Два длинных стола, широкие окна и календари вместо украшений на стенах. Много календарей. Даже слишком, на его взгляд. Он теряется в самых разных днях и годах, которые невозможно растолковать. Чайльд, впрочем, разглядыванием увлекается. — Они на разных языках. Тут и религиозные есть. О, а вот и лунный. Они собрали все календари, что только существуют, а толку? Время то тут не измерить. Скарамучча не вслушивается в его комментарии слишком сильно, но маленькую пометку в списке обнаруженных вещей всё же делает. На кухне они сталкиваются с Цици и Глорией. Повезло, что Чайльд уже кратко описал им ситуацию с умершими. Так они сохраняют почти дружеский обмен почти полными сведениями. — На кухне ничего нет. Продукты появляются в корзинах сами по себе, а оборудование обычное. Если не планируете готовить, не тратьте время. — Хозяйка — ткачиха. И сейчас работает над новым полотном. — Приятно знать, что вы так быстро приспосабливаетесь. Талантливые новички, — сказать ирония ли это или настоящий комплимент трудно. Да и Скарамуччу оно не заботит. Больше его интересует тот факт, что девушка его информацию уже очевидно знала. — Ты не знаешь, где она работает над ним? — Маргарита и Вагнер ушли осматривать пристройку. Полагаю, ткацкий станок может найтись там. Он даже не знал о существовании пристройки. Мерзкое чувство отставания отдается тем же вкусом, что и выблеванная утром желчь. Он наивно полагал, что никто не нашёл ничего толкового из-за поведения Рэйвен и Томо. Но какова была ситуация на самом деле? Скарамучча по прежнему не имел представления. Ключ как-то связан с полотном? Он не был до конца уверен даже в этом. На улицу он выходит со всей решимостью отыскать и незнакомую пристройку и чёртову подсказку. И в отличие от дня их прибытия, всепоглощающая тишина больше не стоит, удушая. Её перебивает женский крик.