За Дверью

Щуря глаза от режущего света, Скарамучча может только идти вперед. Окрашенная в белый неизвестность не страшит. Только свет, становящийся ярче с каждым шагом, немного давит на тело грузом усталости. Он закрывает глаза, не в силах продолжать смотреть на ничто, но упрямо движется по ровному пути дальше. Кажущейся нескончаемой пустынной дороге, которой он без особого труда бредёт один. Пока не запинается о что-то. Открывая глаза, он не застает более слепящей белизны. Легкий весенний ветерок лениво поглаживает щеки. Маленький камешек, который он случайно пнул, почти мозолит глаза. Оборачиваться и смотреть на раскрытую дверь собственного дома после всего пережитого считанные минуты назад странно. Зарываясь пальцами в волосы, Скарамучча не знает, что теперь чувствовать. Но он вернулся. Забытый на кровати телефон говорит, что прошло всего несколько минут с тех пор, как он вышел в магазин. Не три с лишним дня. Всё его окружение осталось неизменным, а полученные за дверью царапины пропали. Только нащупанная в кармане бумажка и внезапно накатившее едва не болезненное утомление напоминают, что произошедшее было реальностью. Когда Томо говорил, что заработанные за дверьми раны не пройдут бесследно, Скарамучча ожидал, что они просто останутся. А не относительно равноценных последствий. Не что он отключится, только коснувшись подушки. Проснувшись, он ещё долго лежит и лениво пялится в потолок. Ну охуеть, конечно. Однажды без предупреждения происходит какая-то необъяснимая ебанина, ты в ней барахтаешься, кое-как выбираешься, а потом бац — и возвращайся обратно, будто ничего не было. Скарамуччу такое не устраивает. Он не знает ни судеб остальных, ни повторится ли подобное опять. У него вообще вопросов наберётся на полноценный список, если выудить их из общего хаоса мыслей. И за ответами он тянется весьма осознанно, разворачивая скомканный лист. Текст оказывается на обоих сторонах полученной от Томо бумажки. На одной — чёткий и будто выбитый на ней первозданно. Учитывая, что бумаги в поместье не наблюдалось, оно и не удивительно. Повторное использование имеет смысл, но что-то в записке настораживает. Листок, изначально оказавшийся у Томо, говорил лишь одно слово. Жирные чёрные буквы на первой его стороне складывались в единственное «Кикимора». На другой же — добавленная уже после неровная письменность его недавнего товарища. Чернильная ручка, которую Томо явно нашёл в хозяйской спальне, заметно паршивая. Ему, кажется, пришлось приложить немало усилий, повторно выводя линии и заставляя её писать. Удивительно уже то, что он смог избежать клякс и подтёков. Среди написанного Скарамучча различает пять имён. Четыре из них выведены почти каллиграфично для заданных условий и размещены ровно по центру.

«Барбатос».

«Моракс».

«Баал».

«Буер».

Пятое же приписано с самом углу, будто невзначай. Очертания его слабые и неуверенные, словно Томо не был уверен стоит ли сообщать его вовсе. Разумеется, робкое «Камисато» сразу же получает большую часть внимания Мучи. Уж больно отличается от остальных. Да и отыскать человека по фамилии (на имя, кажется, всё-таки не особо похоже) несомненно проще. Скарамучча наконец-то начинает поиски не с таинственных комнат, странных неигровых персонажей или преследования любого попавшегося потенциального источника информации. Он пользуется гуглом. Благо современных технологий крайне продуктивно. Скарамучча ожидал, что ему придётся часами листать профили многочисленных однофамильцев в соцсетях, но первым же результатом оказывается не случайная страничка с наибольшим числом подписчиков. Подобного среди первых результатов нет совсем. Ему выдает статьи о корпорации Ясиро, поколениями руководимой семьей Камисато, и одноликие интервью с её нынешним руководителем. Так вот почему фамилия показалась ему смутно знакомой. Она принадлежала важной шишке, время от времени появляющейся в новостях. Станет ли Скарамучча на следующий же день заявляться в главный офис этой самой важной шишки без предварительной записи, не зная точно был ли он вообще искомой личностью, и нахально требовать личной встречи с боссом? — Прошу прощения, но господин Камисато не принимает посетителей вне графика. Будьте добры согласовать ваш визит заранее. Если причина будет достаточно убедительна, мы можем выделить вам время через две недели, господин… Несомненно. — Скарамучча. Передай, что это по делу от Томо. Секретарь мимолётно переводит взгляд на охрану, будто задается вопросом почему сегодня они пропустили очередного чудака. Признаться, объяснения как он успешно прошёл, не отрывая глаз от экрана телефона и бросив совершенно естественное «назначенная встреча», у него толком нет. Но уверенность — удивительно убедительная вещь. Поэтому, Скарамучча смотрит на мужчину перед ним с наигранным нетерпением. Секретарь со светлыми рыжеватыми волосами тихо вздыхает и передает его послание. Муча может поклясться, что тот сдерживается изо всех сил дабы не закатить глаза и делает это только чтобы настырный посетитель отвязался и ушёл самостоятельно. К их общему удивлению непродуманный ход срабатывает. Через несколько минут секретарь произносит совершенно нереальное «прошу за мной» и ведёт его к лифту. Мужчина использует свою карточку сотрудника на небольшой панели, раздается звонкое пиканье и только тогда двери лифта открываются. Под аккомпанемент негромкой и ненавязчивой музыки (в больших крутых офисах так делают?) они поднимаются на последний этаж и Скарамуччу проводят прямо под нужную дверь. Затем секретарь осторожно стучит, предупреждая начальника о их приходе, и открывает её, пропуская внутрь. Охуеть. Надо чаще делать вид, что всё идет точно так, как нужно. — Спасибо, можешь пока быть свободен, — говорит хозяин кабинета, обращаясь к секретарю, и сотрудник спокойно уходит, оставляя их наедине. Камисато Аято соответствует словам СМИ. Он молод («вопреки крайне юному возрасту…»), красив («один из самых завидных женихов для всех современных леди») и опасен («…хитрый кукловод, уничтожающий конкурентов, или добросовестный юноша, которого все мы знаем?»). Изучающий взгляд его словно смотрит насквозь, пробирая неведомой силой. Улыбка его кажется мягкой, но на самом деле пропитана властью. Но, что важнее, этот человек несомненно понял причину его визита. Скарамучча вытаскивает из кармана записку и собирается было припечатать её к столу, выбивая из мужчины ответы. Но тот нарушает тишину первым с тихим смешком. — Никогда бы не подумал, что этот парень умудрится привести ко мне новичков из могилы дважды. — Что? — вылетает вслух скорее случайно. В каком смысле из могилы? Томо всё-таки не сбежал? Но они же пересекали дверной порог одновременно. И в каком смысле дважды? Этот мудак что, ещё и с Чайльдом тайно сотрудничал у него за спиной? Давал ему такие же обещания и записочки? Отчего-то такой вариант событий в голове отдается искрами раздражения. — Не обращай внимания, говорю сам с собой. Так что там за «дело от Томо» привело тебя сюда? Скарамучча всё же выкладывает на стол бумажку с именами. Человек перед ним не выглядел как тот, кто планировал тратить своё драгоценное время впустую. Если он хотел получить информацию, то должен действовать напрямик и не отвлекаться на ненужные мысли. — Расскажи мне о дверях, — требует он, скрестив руки на груди. Но тактика наглой самоуверенности даёт осечку. Обидно. — Не хочу, — Аято, кажется, забавляется. Но мелькнувший в его глазах интерес, когда он якобы лениво рассматривает измятую бумажку, Муча не упускает из виду. Он ещё не отказал окончательно. Поразмыслив о чём-то несколько секунд в неподвижной тишине, мужчина откладывает лист и откидывается на спинку кресла, — Как там, говоришь, тебя зовут? — Скарамучча. — Видишь ли, Скарамучча, я довольно занятой человек. И желания отвечать на сотни вопросов у меня нет ни капли. Но раз наш дорогой новичок пошёл на такие широкие жесты, ты должен того стоить. Так что я отвечу на два твоих вопроса. С каких пор записки, призванные немного помочь, стали широкими жестами Скарамучча не знает. И установленное ограничение его не слишком устраивает тоже. Хотелось бы наконец прояснить всё до конца, а не бегать опять потерянным щенком меж более опытными людьми. Разобраться наконец в том, что за хуйня с ним произошла и как её теперь избежать. Если избежать вообще можно. Но лучше хоть сколько-то новой информации, чем ничего. — Идёт. Первый вопрос… — Я выберу сам, спасибо. Без обид, но о том, что ты будешь их задавать, речи не было. Скарамучча хочет его послать. Что это ещё за игры? «Я отвечу на твои вопросы, но спрашивать тебе нельзя»? Бред последний. Аято, читая невысказанные оскорбления в свой адрес по его лицу, усмехается почти участливо. — Спрашивать не нужно, потому что я и без того знаю большую часть твоих вопросов. Они всегда практически одинаковые. «Что такое эти двери вообще», «откуда они взялись», «а почему» и далее по списку. Разжевывать подобное не собираюсь. Я отвечу на тот, что о именах на бумажке, а потом посмотрим. Всё ещё устраивает? Не особо, но Скарамучча согласно кивает. Мужчина не ошибался относительно того, что его интересовало. — Отлично. Видишь ли, у людей с дверьми есть всего несколько путей. Первый — выживать в одиночку. Второй — вступить в организацию для таких же как они. Барбатос, Моракс, Баал и Буер — лидеры таких организаций. Большая часть проходящих двери попадает под крыло кого-то из них. Потому что их организации — так называемая «белая зона». Нахождение в них гарантирует твою безопасность настолько, насколько это вообще возможно. Ты можешь не бояться людей из «чёрной зоны», свободно раскрывать свою личность за дверью и иметь самую стабильную поддержку. Практически идеальный вариант, выбери только за кем следовать. Только вступая в такую совершенную организацию, ты словно подписываешь контракт и оказываешься у них в долгу, не способный ослушаться или оставить своего лидера. Минус относительно небольшой для всех плюсов, да? Но некоторые из нас этого маленького минуса очень опасаются. Никто не знает на какой двери сейчас хоть кто-то из них или когда вообще они основали эти безымянные организации и как набрали такую силу. Некоторые даже верят в один забавный слух, ходящий в очень узких кругах. Веришь или нет, но слухи говорят, что они не люди вовсе. — И эти некоторые создают собственные организации, не желая заключать потенциальный контракт с демоном? — Про демонов уже перебор. Самая популярная теория в том, что они пришли из-за дверей. — Она твоя? Аято смеется и отрицательно качает головой. — Не только. Но ты прав, я состою в своей собственной организации. Обычно такие попадают в чёрную зону и не гнушаются уже ничего. Впрочем, давай не будем уточнять от чего нужна защита и чем именно чаще всего занимаются люди из условной «чёрной зоны». Наша организация принадлежит к «серой». Что весьма удобно для работы. Многие клиенты предпочитают не влезать в долги к ребятам из белой и не готовы к риску связываться с группировками из чёрной. К тому же, у нас неплохие связи. — Ты так пытаешься меня завербовать? — Не особо, если честно. Но ты пришёл именно ко мне, так что возможность рассматриваю. Второй вопрос, на который я отвечу, сейчас очень тебе любопытен. Чем же занимаются все эти организации? Работают, конечно. Продавать подсказки или проводить клиентов сквозь двери — намного прибыльнее, чем ты можешь себе представить. И да, как ты уже понял, попав за дверь однажды ты не можешь остановиться, пока не пройдёшь все двенадцать. Или не умрёшь. Потому что, понимаешь, без дверей ты тоже не выживешь. Хочешь узнать больше? Можешь вступить в «Кипарис». Не пытался, как же. Да он с самого начала забрасывал крючок. — Стрёмное имечко. Аято пожимает плечами. Десять минут спустя они едут на базу странной группировки покорителей дверей, являющейся большим загородным особняком.

***

«Большой» при рассмотрении вблизи кажется неправильным словом. Дом скорее великий. У него всего два этажа, но цифра нисколько не передает стоящее за ней пространство. Скарамучча даже не подозревает сколько комнат внутри, но снаружи он уже замечает широкую площадку с бассейном. Не говоря уже об ухоженном и аккуратном саде камелий, который они с Аято пересекают. База местной организации смотрится солидно. И изнутри, к его удивлению, оказывается вполне уютной. Их встречают разноцветные бумажные самолетики под ногами и безобидный спор о том, насколько срочно их нужно убрать, из-за открытых дверей ближайшей комнаты. Видимо проиграв, в коридор выглядывает лохматый парень со странно симметричными родинками под глазами. — О, босс! — улыбается он Аято и переводит любопытный взгляд на Скарамуччу, — Ты с работёнкой? — Отчасти, — тот улыбается и проходит в комнату, оказавшуюся просторной гостиной. Скарамучча морщится, но следует за ним по пятам, — В наших рядах снова пополнение. В помещении они находят ещё двоих обитателей особняка, удобно устроившихся на мягких креслах. Женщина с ноутбуком на коленях и парень, листающий книжку, выглядят несколько знакомо. И Скарамучча прекрасно понимает кем они являются. У парня длинные светлые волосы с одной красной прядью завязаны в хвост, а у женщины тёмное каре. Вместе они совершенно очевидно напоминают Томо и Рэйвен. Только внешность их совпадает не до конца. — Новичок? Сейчас? — женщина, что должна быть Рэйвен, поднимает глаза от экрана и Скарамучча окончательно убеждается в своей правоте. Резкость и холодность её черт заметно смягчились, пусть глаза и остались такими же строгими. Она симпатичная, но не такая красотка, которой была за дверью. Или всё дело в окружении? Потому что Томо, обладавший неприметным лицом ранее, внезапно становится уж больно привлекательным. Глаза, в яркости которых он не так давно усомнился, в реальности необыкновенно выделяются и горят пламенем. Пламенем смешанных эмоций, кажется. — Вы уже знакомы, — улыбается Аято и бросает лохматому парню забранную с собой записку. Парень присвистывает с насмешливым «миленько». Скарамучче разговор кажется достаточно неудобным, чтобы передумать и ни в какие организации не вступать, — Но позвольте представить всех как следует. Сперва названный босс (хотя он ещё не подписывался ни на какую работу) указывает на Рэйвен. — Кудзё Сара, самый ответственный член Кипариса. Женщина вежливо кивает, но особого интереса с её стороны к его персоне всё ещё не наблюдается. Следующим на очереди становится Томо. — Каэдэхара Кадзуха, наш новичок, превращающий подсказки в школьные записки и уже приводящий новых членов. Улыбка его под мгновенно поледеневшим взглядом Сары нервная. Последним оказывается доселе ему незнакомый парень с родинками. — И Сиканоин Хэйдзо, наш лучший эксперт. В моё отсутствие он главный. Хэйдзо широко улыбается на распев произнося совсем не стеснённое «босс такой льстец, но да, я такой». Скарамучча опережает дальнейшие действия Аято и представляет себя сам. Ему не пять и говорить за него не нужно. Да и чем скорее закончится официальное знакомство, тем быстрее они перейдут к обсуждению интересующих его вещей. — Скарамучча. Двое его недавних соратников, вышедших из той же двери, прекрасно понимают всё и без лишних объяснений, а вот Хэйдзо по скорому отъезду Аято (надолго уйти с работы он не мог и поспешил обратно в офис сразу же, как покончил с формальностями и оставил его на новых коллег) интересуется насколько он новичок. — Такой же, как и прошлый. Ещё и без подсказки, — отвечает вместо него недовольно Сара. — Ага, я догадался, — он машет полученным листиком в воздухе. Женщина раздраженно вздыхает и попросту уходит, явно не желая иметь с ними дела, и Хэйдзо вновь обращается к нему: — Так сколько ты знаешь? — Практически нихуя. — Ну бля. Тогда садись и жди, — говорит он с серьезным лицом, но тут же смешно выскальзывает из комнаты и громко кричит сбежавшей женщине вслед: — Сара, где наша распечатка?! Скарамучча, не отказывая себе, беззастенчиво занимает единственный диван. Он встречается глазами с Томо, оказавшимся на самом деле Кадзухой, и делает вид, что это нисколько не неловко. Потому что оно и не должно быть. — Так вас всего четверо? — С половиной, можно сказать, — улыбается Кадзуха мягко и скоро разговор постепенно и впрямь становится естественным. — В смысле? — Есть Итто. Он вроде как пытается создать свою небольшую организацию, но время от времени заглядывает и вроде как с нами. Я сам не разобрался член он Кипариса или нет. И есть ещё Тома, секретарь босса. Своих дверей у него нет, но он знает ситуацию и много помогает. А ещё иногда нам готовит. Вдвоём они должны считаться хотя бы за половину. Нелепость какая. Мало ему было странных дверей, так он ещё и со сборищем ебанутых из-за них теперь связался. — Не хочешь чаю? Обхватывая горячую чашку ладонями, он думает о том, как давно сидел с кем-то вот так за столом. Слушая ненавязчивые рассказы о обитателях особняка, он думает о том, насколько трудно может быть вновь жить с кем-то. Смотря в тёплые красные глаза напротив, он думает о том, что мог бы задержаться среди чудаков ненадолго. Хэйдзо сует криво скреплённые распечатки ему прямо под нос посреди размышлений. — Поздравляю, ты умираешь. Оптимистичное начало.

***

«Двери — благословление, а не проклятье» приписано под жирным «FAQ» заголовком посреди первой страницы. Лист этот теперь покрыт парочкой мокрых пятен от чая и Хэйдзо смотрит на него разочарованно. У них был всего один экземпляр. — Все, кто заходит в двери, находится на пороге смерти. Болезнь, авария, пожар, убийство, да что угодно. Все мы одной ногой в могиле. Но прошедший все двенадцать дверей избежит своей судьбы и получит жизнь. Каждая дверь дарит нам возможность жить подольше. Сперва это может быть неделя, потом две, затем месяц, а потом ты ещё поживешь полгода. Чем выше дверь, тем дольше времени до следующей. Наверное, новость о том, что вчера он должен был умереть, должна вызвать ужас. Или хотя бы отрицание подобной реальности. Но Скарамучча чувствует себя опустошенным. Неизбежность мерзка на вкус. — И как много людей прошли двенадцатую дверь? — Не знаю. Ответ неопределённый, но Скарамучча расценивает его вполне чётко. О подобных случаях никто из организации и их приближённых не слышал. Вполне вероятно, ни одного. Воистину, неизбежность. Без дверей — смерть, с ними — борьба за выживание. Умри за дверью и встреть свою смерть в реальности или пройди дальше и оттяни печальную участь. Хватайся за крохотный шанс дойти до конца и выиграть новую жизнь, ведь это твой единственный возможный вариант. На языке горчит. — Босс недавно вышел из девятой, а мы с Сарой прошли по семь — говорит Хэйдзо — И знаешь? Это неплохо. Мы всё ещё живы. Даже теперь зарабатываем, ходя в двери других людей и свободны делать всё, что захотим. Никому нет дела до старой работы и сожалений, когда не знаешь сколько ещё проживёшь. Это он так убеждает его в том, что могло быть и похуже? Скарамучча усмехается. Он принял возможность того, что вот-вот умрёт, ещё в первую ночь рядом с соломенной женщиной. А затем куда только не полез, хватаясь за все шансы. Убеждать его не нужно. Если он уже плюнул в лицо судьбе, планировавшей убить его ещё вчера и открыл дверь, то чего уж там. Продолжит. — А от чего я умираю? — Я тебе не ясновидящий. Погибни за дверью и узнаешь. Ну или к врачу сходи на всякие диагностики, у Сары сработало. Спрашивать, что у неё за болезнь было бы невежливо. Но люди, для которых смерть обратилась в рутину, не мелочатся на подобное. Хэйдзо отвечает «рак» ещё до того, как прозвучит вопрос. К врачу Скарамучче не слишком хочется, но можно и сходить. Интересно хоть попытаться узнать, что же ему уготовано. — Они будут становиться сложнее, да? — Естественно. Но вторая дверь должна быть самой легкой, не бойся. Скарамучча хмурится, не понимая. Хэйдзо раздосадовано тычет пальцем в распечатки с частыми вопросами и ответами на них. — Мы вообще-то единственные, кого посетила гениальная идея сделать такую штуку. Обычно все просто говорят «потом». Знаешь почему? Потому что бесконечные вопросы новичков — та ещё надоедливая и неблагодарная штука. Кто знает, может ты умрёшь уже в следующей двери. Последнее объяснение, дальше читай сам. — Он хочет закрыть ивент в своей игре, — шепчет ему со стороны Кадзуха. — Так вот, самая первая дверь особенная. Чем ближе человек к моменту смерти, тем выше сложность. Можно легко составить компанию ребятам за их пятой дверью, если должен умереть в следующую же минуту. В случае остальных, то у участников двери всегда близки по значению. Кадзуха неудачник какой-то и дверь оказалась сложнее предполагаемого уровня, но у остальных из твоей двери, кажется, были третья-четвертая. Так обычно и совпадает. За исключением тех людей, что зашли в более низкую дверь с кем-то. Как Сара ходила с Кадзухой, как мы сопровождаем клиентов и как я поведу вас двоих в следующий раз. Хэйдзо притворно печально вздыхает, жалуясь на отсутствие у них подсказок (— от второй двери даже никто не продает, только искать кого и вести сразу троих. А если нас всего человек семь соберётся? Всегда мне самое сложное!), и действительно уходит. Играть на телефоне или ему просто надоело, Скарамучча не знает. Он тихо материт недо-главного вслед и берётся за чтение, пока в комнате остается ещё хоть кто-то, доступный для уточнений. Вопрос: Откуда взялись Двери? Не знаем. Вопрос: Что такое Двери? Читай подзаголовок. Вопрос: Какие существуют теории о природе Дверей? Зайди на сайт и читай форумы. Начало обнадёживает, конечно. — Что за сайт? — Для людей с дверьми. Там можно участвовать в обсуждениях теорий и легче всего искать клиентов, я потом тебе покажу. Только заходить со своих устройств нельзя в целях безопасности. Ладно. Какие ещё защитные меры установлены на «рабочих» ноутбуках или почему он не может сам поискать страницу по запросу — загадки. Но его недостоверные догадки и не интересовали. Бог, дьявол или инопланетяне, кто бы Двери не создал и каким образом не выбирал кому из всех смертников мира их подарить, тоже. К возможности продолжить жить трудно предъявить претензии, какой бы пакостной и ироничной она не являлась. Уж как есть. На третьей странице раздел переходит уже к чему-то более интересному. Вопрос: Я нашёл какую-то бумажку, когда выходил из Двери. Что это? Подсказка к твоей следующей Двери. Крайне важны для успешного прохождения. Вопрос: У меня нет подсказки. Почему? Её получил кто-то другой. Подсказка всего одна. Вопрос: А как получить подсказку? Сама выпадет после открытия Двери. Таким образом, подсказка всегда принадлежит тому, кто Дверь открыл. Вопрос: Могу я забрать её и воспользоваться сам? Забрать можно, но сложно. Воспользоваться — только, если ваш номер Двери совпадает. Кипарис не поддерживает воровство подсказок даже в таких случаях, заработай честно или позволь организации купить у других. Вопрос: Можно ли брать подсказку за Дверь? Нужно, но не показывай её другим. Вопрос: Почему некоторые подсказки отличаются? Они особенные. Вопрос: А как я могу их получить? Кипарис не поддерживает намеренное получение таких подсказок. — Ты использовал свою подсказку чтобы написать мне те имена? — У меня не было выбора, — смущённо оправдывается Кадзуха, — Вещи, которые можно выносить из Двери, очень ограничены. Скарамучча не может заставить себя спросить ещё одну вещь о отданной ему подсказке. Она ведь была особенной, да? И обладала большими свойствами, чем более точный набор букв. Поэтому Сара так злилась. Не только потому, что он раскрыл своего начальника и организацию какому-то новичку, будучи не сильно его опытнее. Сара ведь не просто так удивилась почему женщина тогда напала на носителя ключа, а не Глорию. Могло ли всё дело быть в том, что подсказка с именем Кикиморы оказалась у Скарамуччи? Поступать подобным образом было бы так глупо. Зачем бы Кадзухе так себя вести? Он наверняка ошибается. И молчит потому, что догадка совсем нелепа. Не потому, что не знает как быть, окажись она верной. Из относительно информативных бумажек Скарамучча узнает ещё несколько занятных вещей. Приносить с собой в дверь можно довольно многое (ружье или бронежилет, к примеру, нельзя), но многие предпочитают не брать с собой телефон. Выносить, и правда, можно мало что, но все такие предметы в дальнейшем станут крайне ценными (и в плане пользы, и в плане потенциальной выручки) артефактами. Внешность людей за дверью подвергается изменению всегда (обычно клиенты и заказчики узнают друг друга по одежде и, может, кодовой фразе), но на изменения можно влиять. Парики, накладные усы, макияж и прочее. Мужчина может легко превратиться в неотличимую от настоящей женщину с сюрпризом под юбкой, а школьник обратится оживлённым пожилым. Ещё заходить в чужие Двери, как он уже понял, можно. При чём в обе стороны. Человек с дверью выше, может помочь новичку в его двери более низкого уровня. Но и стоящий ниже может попасть в более высокую. Таким образом, можно перепрыгивать через несколько «уровней» сразу, ведь все предыдущие Двери засчитаются автоматически. Пройдёшь с кем-то шестую после своей третьей, тебе засчитают сразу и четвертую с пятой. В теории после первой можно сразу попасть в десятую, только выжить там, вероятнее всего, не выйдет. Разрыв лучше всего держать небольшим. И, кажется, таким образом планирует поступить с ними Хэйдзо. Кадзуха в очередной раз провинился, отдав подсказку к своей третьей Двери вместе с ключом Чайльду, но в отличие от Скарамуччи, мог получить другую взамен. Проблема была в том, что наиболее эффективно будет проводить их сразу вдвоём, а дверь Скарамуччи раньше. Так Хэйдзо приходилось подбирать подходящего третьего человека. Или не совсем? На следующий день с помощью людей Аято он перебирается в особняк («так безопаснее и удобнее», говорили распечатки). Из вещей Скарамучча берёт только самое необходимое, но Кадзуха всё равно вызывается помочь. Муче помощь не требуется, но он и не дурак отказываться от бесплатной рабочей силы. Доставшаяся ему комната на втором этаже светлая, широкая и полностью обставленная. Но он успешно портит изначальные чистоту и минимализм привезёнными вещами. Раскладывать всё красиво ему слишком лень. А ещё разговаривать с Кадзухой о чем-то обычном, не связанном с тайнами задверных миров, оказывается приятно. Они говорят о новых фильмах, книгах (Кадзуха раньше любил тратить очень много, собирая свою коллекцию, чтобы читать на пенсии), играх (Скарамучча долго зарабатывал на них, будучи стримером) и еде. Все обитатели особняка готовят по очереди, тайно надеясь, что именно их день выпадет на появление в доме Томы. Скарамучча надеется, что его в очередь на этой неделе вписать забудут. Улыбка Кадзухи ненавязчиво намекает о безнадёжности этих надежд. Вечером Скарамучча сталкивается с двумя новыми лицами. Первая женщина с короткой стрижкой и фиолетовой помадой напоминает улучшенную версию Сары за дверью. Вторая же обладает запоминающимися лисьими чертами лица и розовыми волосами. И в улыбках их скользит нечто неизмеримо похожее на Аято. Который и встречает гостей со всей вежливостью. Скарамучча не успевает ничего сказать, как его втягивают в гостиную сразу две пары рук. — Какого хуя? — Извини, пересиди тут пока с нами, — тихо выдыхает Кадзуха, с которым они разошлись по своим углам всего несколько часов назад. — И зачем нам прятаться? — Не «прятаться», а «не мешаться под ногами». Босс же говорил, что у нас хорошие связи? — Хэйдзо откидывается на мягкий стул, пока Скарамучча кивает, — Сегодня их может стать больше. Та, что с розовыми волосами, Яэ Мико, представляет фракцию Баал. Это с ними у нас долгие и прочные рабочие отношения. А вот со второй босс ведёт переговоры недавно. Она из Мораксовых. И сегодня мы можем сорвать джекпот, если вы двое не дадите Е Лань заподозрить, что нам теперь та её девчонка нужна. Так что сидим и не рыпаемся. Охуеть, да он уже начинает привыкать к множащимся в голове вопросам. И раздражению, с ними приходящему. Какая девчонка? Какой джекпот? Сотрудничество с Баал и Мораксом? Чего блять?