Grimoire

Стоило двери книжного магазина закрыться под тихий звук колокольчика, как к ней тут же прислонили букиниста, вновь с жадностью целуя, не в силах оторваться ни на миг. По дороге из галереи Кроули, казалось, ощущал десяток эмоций сразу, отражающихся в янтарных глазах золотыми всполохами в такт биения сердца – ему все еще было страшно, что демоны могли, видимо, успеть быстрее него и что-то сделать с букинистом, не найди он его вовремя, все еще отчаянно невыносимо от собственного предположения где-то на самом краю сознания, что мужчина оттолкнет его, хоть демон и не верил в это до конца никогда, и вместе с тем в нем бушевали ошеломляющие сердце восхищение и радость, сравнимые лишь со взглядом на звездное небо в чистом поле, когда от края и до края горизонта живет лишь восторг и трепет Бесконечности. Оказавшись в такси и тронувшись по лондонским пробкам, первые несколько минут ничего не происходило – оба просто замерли, пытаясь отдышаться не столько от бега, сколько от силы чувств, охвативших их с головой и уносящих все дальше по волнам столь желанной взаимности, пока никто из них не смел, да и не мог больше сопротивляться непостижимому плану. Кроули практически сразу выпалил все на одном дыхании – о том, что за Фэллом, возможно, присматривают демоны, и о том, почему он так боялся не успеть, спеша через весь Лондон к самому дорогому человеку во всем мире. А уж о Мире демон знал если не все, то явно больше, чем кто-либо из смертных. В этот момент его руку вновь заключили теплые ладони и медленно поднесли к губам, не взирая на собственные заалевшие щеки и косой взгляд водителя – все это стоило того, чтобы демон перед ним на мгновение зажмурился, словно прогоняя все плохое и останавливая каждую свою мысль и орган чувств только на этом осторожном, неторопливом касании мягких губ в самый центр ладони. И Кроули признался себе – отгоняя проклятые мысли и все те запреты, которые он выстраивал для своих эмоций и чувств нескончаемые века из-за страха вновь оказаться брошенным в самый Низ не только мира, но и своего отчаяния – что не выдержит больше ни дня без этого ощущения, пока сгребал букиниста в охапку и вновь находил его губы, чувствуя, как мужчина доверчиво расслабляется в его руках, особенно когда демон острожно коснулся раздвоенным языком его неба, и Фэлл тут же прикусил губу, пытаясь сдержать неожиданный для себя полувыдох-полустон, смущенно отстраняясь, понимая, что и таксист все это слышит. Голубые глаза всю дорогу смотрели на демона почти с мольбой о продолжении и одновременно с ноткой неверия, что все это действительно не сон, и демон вновь и вновь украдкой целует его, словно и сам не верит в происходящее, а потому такси чудесным образом миновало оставшиеся 8 улиц менее чем за две минуты, пока удивленно восклицающий водитель рассказывал пассажирам о том, что никогда не видел столько зеленых светофоров подряд. Кроули помог Фэллу выйти из машины, придерживая его за руку и отдавая таксисту деньги, даже несмотря на то, какие купюры он создает из воздуха, а потому была вероятность, что пара бумажек в руках водителя были времен гражданской войны, но демону было наплевать. Дождавшись, пока букинист повернёт ключ в замке, и они оба исчезнут с вечереющей улочки в тишине книжного, демон мгновенно припал к нежным губам вновь, целуя Фэлла настойчиво, жадно, тягуче-медленно, касаясь кромки зубов и нёба, вновь вызывая чуть менее приглушенный стон прямо в поцелуй и замечая еще сильнее покрасневшие щеки. Азирафаэль целовался иначе, чем он сам – букинист был осторожен и нежен, робко касаясь кончика раздвоенного языка и вновь возвращаясь к нижней губе демона, целуя ее и острый подбородок, а затем невесомо и чуть стеснительно положив ладонь на щеку Кроули, он задумчиво провел пальцем по маленькой, чуть шершавой татуировке на скуле, вынуждая демона на мгновение отстраниться и подставиться под это касание, смягчающее его силу и резкость, словно кофе – молоком. Фэлл тепло улыбнулся и обхватил лицо демона обеими руками, сам чуть подаваясь вперед, чувствуя сильные руки на своей талии, ограждающие его от удара поясницей о ручку двери, и касаясь тонких губ – привставая для этого на носочки и оставляя на впалых щеках свое дыхание, плавно углубляя поцелуй, в котором демон, казалось, отдавал ему и свою душу. – Я люблю тебя, Энтони, – демон чувствовал эти слова на своих губах теплым дыханием еще четче, чем в галерее, обнимая Фэлла крепче и касаясь его подбородка большим и указательным пальцем, утопая в голубых глазах, пока нечто внутри неисправимо поворачивалось в обратную сторону, убежденное и успокоенное, не способное больше истязать его существо, – Я никогда не чувствовал ничего похожего и думал, что такого просто не бывает, но... Демон украл окончание фразы очередным поцелуем, тихо поскуливая и пытаясь сдержать слезы, совершенно не планируя так просто сдаваться букинисту. Он вплел пальцы в кудряшки и едва заметно потянул их, вынуждая ноги букиниста приятно ослабеть, от чего он тут же вцепился в черную рубашку сильнее. – И я тебя, ангел, – едва слышно, словно стесняясь этого, но искренне, не скрывая этим слова поцелуем или действиями, только собственным замершим взглядом на совершенно счастливом букинисте, – А вообще я планировал даже приготовить ужин, – он кивнул на кухню и наклонился ближе к уху букиниста, пользуясь поворотом его головы и шепча еле слышно, переходя на почти искушающую интонацию, – Но, видимо, ужин придется отложить?, – Азирафаэль вновь сильнее стиснул его рубашку, понимая, что внизу живота разливается сладкое тепло, а дышать становится все труднее. Кроули вновь поцеловал румянец мягких щек и шею, чувствуя, как их обладатель вмиг расслабляется окончательно, едва оставаясь на собственных ногах и отдаваясь на милость его губам, пока демон забывал про все свои планы разложить Фэлла на этом самом столе вместо ужина. По крайней мере не прямо сейчас. Кроули понял, что сегодня ему хотелось иного – нет, разумеется, и план со столом он мысленно записал в список "обязательно к исполнению" и подчеркнул красным маркером, но сейчас, когда перед ним стоял чуть подрагивающий, смущенный до невозможности, но целующий его ангел, когда вся его нежность и чувственность наполняли, успокаивали демоническое сердце, хотелось лишь касаться его также неспешно, пробовать каждый кусочек эмоций и ощущений, словно букинист – свои любимые десерты, изучать все реакции земного тела и вновь услышать тот потрясающий тихий стон, которого Фэлл так смущался в такси. А потому обыденные соблазнительные разговоры вдруг показались чем-то лишним, слишком простым, как и привычная поспешность, несмотря на желание, впервые заигравшее в нем по-новому. Кроули отстранился первым, смотря на тяжело дышащего букиниста, а затем мягко убирая с его лица непослушные кудри и целуя мужчину в лоб, задерживаясь в этом касании на пару мгновений и чувствуя его улыбку. – Хочешь продолжить?, – золотые глаза внимательно смотрели на Фэлла, улыбающегося ему так чувственно и преданно, что болело сердце. – Да, – выдохнул букинист, чуть робко беря его за руку и сжимая ее, понимая, о чем спрашивает демон. Азирафаэль определенно не был неопытным мужчиной, и более того – он хотел демона (за что пару раз ему было стыдно, особенно если богатое воображение заставало его безоружным по утрам), однако мысль о сексе с Энтони в равной степени заставляла его организм уже несколько минут находится в сладком напряжении и все же немного нервничать, боясь, что его опыта будет недостаточно для того, чтобы понравится в этом вопросе демону, который наверняка встречал куда более опытных партнеров столетиями кряду. – Хорошо, – Кроули мягко улыбнулся, окончательно выбрасывая все свои соблазнительные приемы и впуская между ними только искренность, никогда не казавшуюся правильной, как сейчас, но каждый раз – нестерпимо нужной и не находящей отклика в череде смертных тел, – Тогда держись. – Ч-что?, – Фэлл едва успел спросить прежде, чем сильные руки демона подхватили его под бедра, вынуждая вцепиться пальцами в острые плечи, все еще чуть упираясь спиной в дверь, – Энтони, я же тяжелый! – И мне это нравится, – демон заткнул все последующие возражения поцелуем, и дождавшись, когда Фэлл наконец без стеснения обнимет его за шею и сам углубит поцелуй, Кроули сдвинулся с места, слепо обходя книжные стеллажи и поднимаясь наверх, используя как минимум три чуда в тот момент, когда букинист осторожно вплел пальцы в его волосы, заставив демона замереть в опасном балансе на ступенях лестницы и сильнее сжать пальцы на пышных бедрах, вызывая ответную реакцию и маленькую месть, растворяющуюся в улыбках. Он захлопнул за собой дверь спальни ногой вслепую, оставляя за ней целый мир, и мягко опустил Фэлла на кровать, любуясь его румянцем и смущением, на самом деле греющим что-то внутри от смысла наконец произнесенных ими этим вечером слов. Азирафаэль удобнее присел на кровати, глядя на замершего перед ним демона, чуть прикусывающего нижнюю губу и смотрящего на него так искренне, что внутри что-то заныло, словно ждало этого момента нескончаемо долго, теперь не в силах поверить. Фэлл тут же смутился, понимая, что на него никогда и никто так не смотрел. Он чуть опустил взгляд, осознавая, что, вероятно, должен что-то сделать, а не просто сидеть под столь влюбленным взглядом, смущаясь куда сильнее, чем если бы его одежда в миг исчезла вовсе, и тут же с какой-то робостью начиная возиться с запонками, не поднимая глаз. Демон мгновенно оказался рядом, вновь касаясь его губ и прикрывая глаза, вновь обхватывая нежное лицо руками, прогоняя любые сомнения и покрывая мягкость фарфоровой кожи поцелуями. Он почувствовал, как его робко притягивают к себе и тут же неспешно сел на мягкие колени мужчины, обнимая его за плечи и мгновение спустя слыша тихий стон букиниста прямо в губы от мимолетного трения через одежду. Фэлл неосознанно тут же прервал поцелуй, но лишь сильнее сжал руки на талии демона, не желая его отпускать. Кроули склонился к его уху, зарываясь пальцами в волосы и шепча чуть хрипловатым голосом сквозь улыбку, граничащую с желанием просто смотреть в голубые глаза и наслаждаться осознанием происходящего как минимум пару лет. – Хочу слышать тебя, ангел, – он тут же двинул бедрами вновь, имитируя фрикции и вынуждая Фэлла простонать от неожиданности совершенно несдержанно, – Хочу чувствовать тебя, – он вновь повторил движение и обхватил губами мочку уха, тут же ощущая, как мужчина буквально вцепился в него едва не до синяков, – Ты не против? На этот раз улыбка действительно была хитрой, искушающе-нежной, и окончательно смущенный букинист попытался скрыть румянец в очередном поцелуе, шепча в чужие тонкие губы "да", с тихим восторгом вновь проводя по рукам и плечам демона, чувствуя ладонями шелк темной ткани и перекатывающиеся под ней мышцы живого, столь часто поражающего его воображение демона в собственных руках. Рядом, так близко, что трудно было поверить, и при этом так правильно, словно руки букиниста были созданы для этого изящного, плавного тела, сейчас приятно ощущающегося весом земного тела Кроули на его коленях, а касания демона встраивались в его собственное, как детали, смешиваясь с рваными вдохами и прикрытыми глазами, неспособных насытиться чужой лаской существ. Демон мягко обвел взглядом букиниста, фактически находясь в его руках и чувствуя даже сквозь ткань брюк чужое возбуждение и часто вздымающуюся грудь, а затем медленно расстегнул первую пуговицу на рубашке, не мигая смотря в голубые глаза пару мгновений и наклоняясь к молочной шее, благодаря змеиную гибкость за то, что спина не будет затекать в таком положении. Вторая и третья пуговица медленно покинули предательски тугие петли, и демон чуть раскрыл голубую рубашку, оголяя покатые плечи букиниста и тут же пробуя молочную кожу губами, слыша, как сердце учащенно бьется в соседней грудной клетке, а сам Фэлл начинает подрагивать в его руках, придерживая темную фигуру за спину и целуя его щеки, что бесчисленное количество раз утопали в слезах уверенности своей никчемности после Падения. Демон медленно провел дорожку поцелуев от плеча к шее, замирая губами на родинке чуть выше правой ключицы, когда Фэлл целовал его в висок, прижимая крепче к себе, а затем чуть прикусил молочную кожу на плече, едва не кончая в тот же миг, почувствовав мгновенно вскинувшиеся ему навстречу бедра букиниста и слыша его стон, затерявшийся где-то в рыжих волосах собственным именем. Он мгновенно двинул бедрами в ответ, поощряя действия Фэлла, понимая, что не он один уже на пределе – а ведь они все еще были одеты, что по меркам демона могло бы тянуть на подземный "профессионализм" соблазнения, но, знай Ад, что ощущения любви и желания двигали и самим демоном, его бы отправили "отрабатывать повинность" пару сотен земных лет суккубом – и вновь припал к молочной шее, выцеловывая особенно чувствительные местечки за ухом и на сочленении плеча, незаметно расстегивая голубую ткань до конца и наконец вытаскивая ее из-за пояса кремовых брюк, бросая куда-то на пол позади себя. Кроули замер, не касаясь мягкого, желанного, словно сделанного из чистого мрамора Монти тела руками, наблюдая за собственными тонкими пальцами, находящимися в считанных миллиметрах от молочной кожи – словно он сам только что изваял из камня нечто прекрасное, облаченное в плоть, кровь и объятое теплым медовым светом от включенного щелчком пальца торшера, замирающим кремово-оранжевыми отблесками на мягких складочках живота и едва заметных светлых волосках на руках и груди букиниста. Кроули замер, пытаясь охватить собственным взором каждую клетку плавного в нежных изгибах, такого теплого и нежного тела, чувствуя собственное загнанное дыхание. Где-то на краю мыслей мелькнуло воспоминание о всех тех бесчисленных разах, когда он снимал себе смертного на ночь или просто знакомился с ними в клубах, а когда-то – в кабаках и тавернах, но всякий раз, стоило двери какой-нибудь комнаты на постоялом дворе, кабинке клуба или квартире людей закрыться за ними, демон тут же старался избавить их от одежды и поскорее приступить к приятному процессу, никогда не думая, что лишь оголенный по пояс мужчина может вызывать в нем столько желания и нежности. – Можно?, – он вновь поймал голубой взгляд, мечтая наконец коснуться теплой, бархатной кожи и невесомо водя ладонями в воздухе, вызывая у Фэлла мурашки. Азирафаэль внимательно на него посмотрел, неосознанно поглаживая Кроули по спине сквозь рубашку. По правде сказать, ему до дрожи хотелось ощутить наконец тепло чужих рук на себе без преград, ощутить, каково это – быть в руках самого дорогого существа, но при этом Фэллу всегда казалось неловким быть тем партнером, кто гораздо менее хорошо сложен и подтянут физически, чем сидящий перед ним демон, одежда на котором сидела, как вторая кожа, подчёркивая идеальную фигуру, не говоря уже о том, каким он не сомневался увидеть Кроули без черной ткани. Сам же букинист, пожалуй, слишком любил сладкое, а похудеть намеренно и по собственному желанию никогда толком не получалось. Он грешным делом даже на миг вспомнил тот ужасный год, когда скинул почти 20 килограммов из-за стресса и горя, но демон опередил его мысли, вновь заключая чуть нахмурившееся лицо в ладони и внимательно смотря на мужчину. – Ангел? Если ты не хочешь этого сейчас, ты можешь просто об этом сказать, – он улыбнулся уголком рта, не понимая причину перемены, чуть встревожившую Фэлла, – Я ведь не настаиваю ни на чем, слышишь?, – холодные пальцы мягко провели вдоль линии челюсти, наконец привлекая к себе осмысленный взгляд. – Но я хочу, – букинист чуть смущенно улыбнулся, прикрывая глаза и купаясь вместе с демоном в теплых отблесках света, оставаясь двумя практически слившимися тенями на противоположной стене, – Просто... у тебя такая идеальная фигура, а я, ну... – Так ты из-за этого переживаешь?, – Кроули мягко коснулся плеч букиниста, облегченно выдыхая. Не отрывая взгляда он неспешно начал поглаживать округлые сильные плечи и спустился на руки, затем возвращаясь на шею, ключицы и спину, с особенным трепетом обводя ладонями лопатки и касаясь чувствительного места между ними, неспешно замирая пальцами на боках и животе, чуть выступающем из-за пояса брюк – поглаживая чуть шершавыми ладонями еще более нежную, чем он мог представить, почти изящно-хрупкую мягкость кожи, словно созданную для ласк и объятий, – Из-за того, что твое тело покажется мне слишком идеальным, и однажды я сойду с ума, целуя каждую его клеточку день и ночь на пролет? Из-за этого, м?, – он поймал такую искреннюю и немного ранимую улыбку в ответ, что едва не навернулись слезы. Демон молча продолжил оглаживать тело Фэлла – которое, пожалуй, никогда не получало столько ласки и восхищения – неспешно касаясь его губ и продолжая тихо шептать в перерыве между поцелуями, прижимаясь ближе и вынуждая букиниста чуть опереться на кровать за собой одной рукой, – Оно идеально, ангел, самое красивое тело которое я видел. – Энтони, – букинист очаровательно смутился, но лишь настойчивее ответил на поцелуй, стремясь раствориться в этом ощущении и забрать демона с собой. – Это чистая правда, Азирафаэль..., – он втянул воздух резче, чем планировал, когда почувствовал, как его собственную рубашку вытаскивают из брюк и забираются под нее, невесомо проводя теплыми пальцами по спине и пояснице. Демон прикрыл глаза, растворяясь в этих прикосновениях и в очередной раз удивляясь, как у Фэлла всегда получалось делать это плавно, и в то же время с ноткой требовательности и настойчивости, как сейчас, когда он чуть сжал пальцы на его талии, словно стараясь забрать демона себе целиком и показать принадлежность Кроули ему в реальности, а не в собственных мечтах, вернее – лишь претендуя на нее всем сердцем, от чего Энтони постепенно сходил с ума. И вместе с этим даже в постели Азирафаэль оставался Азирафаэлем, которого Кроули повстречал больше месяца назад – исследующим тело демона вместе с его душой так нежно и неспешно, не стремясь перейти к быстрым удовольствиям, в которых демоны по праву считаются лучшими, но лишь сейчас начиная расстегивать его рубашку и стараясь не отводить взгляд от янтарных глаз, постепенно прогоняя все свое смущение. Кроули замер в его глазах позволяя раздевать себя, а затем, когда Фэлл откинул (кхм, почти аккуратно сложил рядом на кровать) его рубашку, демон ощутил собственное сердце, стучащее в ушах. Букинист замер, смотря на открывшееся тело демона также, как смотрел на произведения искусства, но теперь в голубом взгляде не было толики обезличенности, что была в нем у потолка Сикстинской капеллы или утром в галерее – к ней прибавлялось нечто личное, заставляя восхищаться не просто красивым и безусловно прекрасно сложенным демоном, но восхищаться им самим. Тем, каким его тело было сильным и при этом изящным, становясь почти графично острым в изгибах преломляющегося света и при этом до странного контраста чувствительным к малейшим ласкам, словно никогда не испытывало физического удовольствия вопреки опыту. Восхищаться возможностью осторожно и немного робко провести по смуглой коже светлой ладонью и заглянуть при этом в золотые глаза, находя там хорошо скрываемые ранее, но уже знакомые им обоим эмоции, восхищаться его руками и движениями, его длинной шеей и огненному беспорядку волос на плечах, восхищаться им вслух, целуя плечи с едва заметными веснушками и оставляя на них свой шепот, поддерживая почти обмякшего демона сильнее. Восхищаться его ускоряющимся дыханием и очевидным, как и у самого Фэлла, желанием, его глазами, кажущимися медовыми и всем этим существом целиком – помноженным на каждый его поступок в прошлом и будущем, потому что перед букинистом был его демон. Азирафаэль выдохнул что-то тихое и почти экстатическое в смуглую шею, прикрывая глаза и открываясь давно поглотившим его чувствам целиком, словно светящееся облако едва взорвавшейся сверхновой, но прежде, чем демон успел возмутиться или хотя бы возразить такой ласке, букинист наклонился к его груди и замер губами ровно над сердцем, на целое мгновение сужая весь мир демона на этом ощущении. Кожа была приятно прохладной и гладкой, Азирафаэль чувствовал ритм сердца губами, а затем, прикрыв глаза и отдаваясь этому водовороту чувств и участившемуся дыханию демона – осторожно начал двигаться выше, выцеловывая смуглую грудь и намеренно задевая ладонями соски, вызывая первый громкий стон и тут же вцепившиеся в его плечи пальцы демона. Букинист успел лишь коснуться губами его шеи прежде, чем его повалили на кровать, подхватывая под плечи, чтобы он не ударился головой об изголовье. Азирафаэль чуть ахнул от неожиданности, но тут же вновь почувствовал приятную тяжесть сильного тела над собой, губы, касающиеся уже его шеи более настойчиво, желанно настолько, насколько их тела и сущности были способны, и руки, оглаживающие мягкие бока и бедра чуть более нетерпеливо и рвано, словно стремясь как можно скорее вновь доказать себе, что букинист здесь, с ним, что это не сон, как часто бывало. Что все это действительно происходит, а не является слишком жестокой и сладкой шуткой сознания или Ада. Азирафаэль заметил нотку тревоги в чужих, становящихся беспричинно хаотичными движениях и чуть присел, опираясь спиной на подушки ближе к изголовью. Кроули, от которого только что практически отполз мужчина, мгновенно стушевался, а затем почувствовал, как его притягивают к себе за руки и устраивают куда удобнее меж мягких согнутых ног. Демон в миг оказался рядом, прижимаясь кожа к коже и ощущая собственной грудью чужое сердцебиение, но букинист лишь мягко положил ладони на худую спину и чуть обнял демона бедрами, все еще скрытыми у обоих брюками. Фэлл внимательно заглянул в лицо демона, успокаивающе погладив его по волосам и вынуждая успокоиться внутри него все, что мешало даже возбуждению быть до конца приятным. Букинист молча поцеловал его щеку, а затем подбородок, скулы и прикрытые веки, успокаивая и покрывая все встревоженные морщинки на лице собственной нежностью, что наконец-то ощущалась правильной и настоящей, не растрачиваемой на тех, кто хотел лишь его тело. – О чем ты думаешь?, – спросил он шепотом, чувствуя чужое напряжение, – Энтони? Разомлевший и закрывший глаза демон под защитой невесомых, словно лепестки, поцелуев не смог соврать, тут же приоткрывая веки, чтобы видеть чужую реакцию. – Боюсь, что это не реально, – он сглотнул и внимательно посмотрел на Фэлла, – Что я сейчас проснусь в той темной яме вновь, как во сне и..., – он посмотрел куда-то мимо мужчины, вспоминая свои худшие кошмары. Азирафаэль молча накрыл его губы, привлекая внимание и наконец чувствуя, как его обнимают в ответ спокойнее, выдыхая в поцелуй и углубляя его нежнее. – А чего я точно не могу сделать во сне?, – мягкий шепот оседал неспешными поцелуями, возвращая демона из самых Глубин к себе вновь. – М?, – демон внимательно посмотрел на букиниста, ощущая себя защищенно в его руках. – Твое сознание строит сны только из того, что ты можешь представить или когда-либо видел, а значит, если я сделаю то, чего ты не ожидаешь, ты убедишься, что это не сон, верно? – Верно, – демон тут же кивнул и осторожно провел по молочной шее носом, чувствуя теплые руки на своей спине, успокаивающе касающиеся лопаток. – Хорошо, тогда что бы это могло быть? – Ну, я не скажу что все то, что сейчас происходит..., – демон наконец лукаво улыбнулся в привычной манере, – Не представлять удовольствие с тобой было очень трудно, знаешь ли..., – Фэлл рассмеялся наиграно возмущаясь соблазнительному шепоту, – Но вообще мне никогда не снятся запахи, несмотря на природную форму – так что..., – Кроули пожал плечами и вновь уткнулся в молочную шею, ощущая остатки утреннего одеколона Фэлла и тут же выдыхая заметно легче. Букинист успокаивающе вновь зарылся в рыжий беспорядок, пропуская длинные пряди между пальцев и чувствуя в воздухе возрастающее, вновь воцаряющееся спокойствие. – И ты не мог знать, что именно произойдёт в следующую секунду, верно?, – Азирафаэль окончательно покраснел и чуть двинул бедрами, вновь начиная ощущать почти болезненное возбуждение последних минут, которое они оба игнорировали, казалось, целую вечность за куда более важными вещами. – А-аангел, – Кроули тут же впился в него взглядом, понимая, что он прав и тут же желая отомстить, а заодно и посмотреть на реакцию, которую его мозг точно не мог придумать так красочно. Он резко накрыл розовый сосок и тут же втянул его губами, заставляя букиниста вскинуться на кровати и чуть выгнуться ему на встречу, ошеломлённо смотря на демона. – Такой чувствительный, – Кроули вновь наклонился к его груди, проводя носом линию вокруг ореолы, но намерено не касаясь ее, а затем проходя раздвоенным языком прямо по горошине соска – тут же видя откинувшего назад голову Фэлла и слыша его громкий выдох, машинально двигая бедрами вновь и наблюдая за очаровательно сжимающими простынь мягкими пальцами мужчины. Кроули на мгновение замер, впитывая взглядом эту картину и в очередной раз понимая, что любое нововведение секс-индустрии смертных не могло быть более приятным и возбуждающим, чем то, как его букинист прикрывает глаза, чуть краснеет или шепчет его имя, стараясь все время касаться демона так, словно не мог без него существовать. Энтони чуть приподнялся на локтях, смотря на Фэлла и улыбаясь ему совсем не так, как полагалось его соблазняющей природе, но нежно. Искренне, как когда-то улыбался своему Создателю, но без страха, что, казалось, навсегда поселился в нем перед чем-то хорошим. – Ангел?, – голубой взгляд восторженно сфокусировался на нем, пытаясь следить за каждым движением золотых глаз и каждой эмоцией, ощущая тепло тела демона и что-то плачущее и стонущее внутри самого букиниста, что наконец оказалось успокоенным и защищенным перед хаосом одиночества мироздания. – Да? – Ты самая лучшая неожиданность в моей жизни, – демон на мгновение замер, не смея прервать зрительный контакт с окончательно растроганным мужчиной, а затем все же медленно сполз ниже, целуя подрагивающий животик и потираясь щекой о бедро через ткань. Букинист мгновенно попытался сесть от переизбытка ощущений, но его мягко остановили и вновь уложили на подушки спиной, нависая над покрасневшим лицом. – И я люблю тебя, ангел, – демон наклонился к его губам целуя глубоко и тягуче, словно пробуя крепкий пряный напиток, успев заметить едва коснувшиеся голубого взора счастливые слезы, а затем начал вслепую водить руками между их телами, пока не наткнулся на пояс светлых брюк, выпутывая пуговицу из петли тонкими пальцами и слыша как букинист под ним дышит все быстрее. Молочные руки оказались в рыжих волосах, на этот раз куда менее стеснительно, настойчиво притягивая ближе в поцелуй, пока ловкие пальцы Кроули наконец расстегнули молнию и накрыли чуть влажное от смазки белье, ощущая вставший член. Оба разом выдохнули в поцелуй, пока Кроули наконец не отстранился, не мигая смотря в потемневшие глаза букиниста и стягивая с него брюки под тихий стон, отправляя их к остальной одежде на полу. Фэлл прикусил губу, но не свел ноги вместе, понимая, что хочет этого невозможного демона до боли во всем теле, позволяя ему стянуть и белье, отправляя его в том же неизвестном направлении. Прохладный воздух тут же коснулся покрасневшей от возбуждения головки члена, и Фэлл все же попытался прикрыться от смущения, но демон тут же оказался рядом, вновь целуя его бедра и чуть прикусывая молочную кожу, вызывая первый громкий вскрик и тут же сжавшиеся от удовольствия на его плечах руки – с каким-то особым наслаждением замечая чуть покрасневший участок кожи на внутренней стороне молочного бедра, понимая что любимое тело будет хранить его еще несколько дней. – Энтони... – Ты прекрасен, ангел, – ладони чуть сильнее развели мягкие ноги, выцеловывая особенно чувствительные места и иногда прикусывая, но намеренно не прикасаясь к истекающему смазкой члену, заставляя скромного букиниста буквально извиваться в его руках. – Энтони, боже мой, – вновь с чувством прошептал букинист, смущаясь до предела и жаждя большего одновременно, но демон лишь невозмутимо придвинулся ближе, переплетая их пальцы и чуть поглаживая костяшки, подбираясь губами и языком все ближе к цели. Фэлл сжал его руку и зажмурился, неосознанно вскинув бедра вверх в поиске хоть какого-нибудь трения. Он чуть потянулся второй рукой к демону, пытаясь оказаться ближе, притянуть к себе вновь и снять с него остатки одежды, но в тот момент смог лишь закричать и откинуть голову назад, сжимая чужую ладонь, когда раздвоенный язык наконец коснулся его члена, обводя с двух сторон головку. Демон тут же отстранился, дразня и растягивая капельку слюны тоненькой ниточкой, смотря на потемневшие от этого зрелища глаза Фэлла. Мужчина все же резко притянул демона к себе, настойчиво целуя и стараясь скрыть свое смущение и желание в чужих губах. – Все хорошо, ангел?, – Кроули задыхаясь отвечал на поцелуй, пару раз намерено касаясь животом чужого члена и чувствуя, как собственное напряжение едва сдерживается узкими брюками. – Да, – он едва мог отвечать из-за сбившегося дыхания, и столь резко нахлынувшего удовольствия, ощущающегося слишком чувствительно, казалось, в каждой клетке тела сразу, – Ты ведь... не против это? Это не обязательно, если ты не хочешь... – Я хочу этого, ангел, – Кроули хитро улыбнулся и поцеловал почти задыхающегося от возбуждения Азирафаэля, медленно наклоняясь к груди букиниста, успокаивающе целуя его кожу, – Просто расслабься, не думай ни о чем, – он тут же получил кивок в ответ и неспешно начал спускаться губами вниз, оставляя дорожку покрасневших следов и чуть прикусывая нежную кожу ниже пупка, а затем резко смыкая губы на члене, сразу пропуская Фэлла в горло и тут же полностью выпуская его изо рта. Азирафаэль простонал еще сильнее, пытаясь найти руку Энтони и вновь сжать ее прежде, чем демон вновь коснется головки губами, целуя чувствительно место под уздечкой и наконец начиная двигать головой в быстром темпе, чувствуя, что Фэлл на самой грани удовольствия и не желая больше мучить его в ожидании. Желая увидеть его удовольствие и слиться с букинистом в единое целое навечно, словно воссоздавая легенду Платона своим примером. Букинист вцепился в простынь и посильнее уперся ногами в кровать, дыша сквозь собственные стоны и чувствуя, что не выдержит этого долго после ласк демона, начиная шептать имя Кроули снова и снова. Демон опустился сильнее, сжимая руки на мягких бедрах и позволяя головке каждый раз упираться в горло, чувствуя ее пульсацию и трясущееся мягкое тело под собой. Через пару движений Фэлл сам толкнулся чуть сильнее, не в силах замереть на месте и тут же ощущая восхитительную узость чужого горла, обхватывая ладонью макушку демона, поглаживая и убирая его волосы, но не смея насаживать на себя силой, как порой желали от него смертные, считая отчего-то, что демоны по определению любят грубость. Кроули тут же поднял на него взгляд, искрящийся желанием и восхищением, как и взгляд смотрящего на него влюбленно человека, и начал ускорять собственные движения, чуть постанывая сам и одновременно находя рукой горошину соска букиниста, сжимая ее между пальцами и через несколько мгновений чувствуя, как мягкое тело начинает потряхивать от приближающегося оргазма, сдерживаемого ими обоими, казалось, еще с галереи, а судя по протяжным стонам его именем – букинист был на самой грани удовольствия. Он вновь откинулся на спину, пытаясь одновременно замереть и поддаться ласкам и при этом касаться демона хотя бы руками, что при разомлевшем, сокращающемся в накрывающем с каждым движением рыжей головы удовольствием теле было крайне непросто. Азирафаэль застонал на одной ноте стоило демону сжать губы сильнее и ускорить темп, разметая собственные кудри по подушке в хаотичном беспорядке бьющегося сердца и словно оголенного ощущениями до предела тела, а затем чувствуя несколько глотательных движений и сжавшиеся на его ягодице пальцы, наконец отпуская себя за грань в несколько движений губ у уздечки – с криком замирая в удовольствии и бессильно откидываясь на подушки, все еще чуть вздрагивая в накрывшем удовольствии. Букинист медленно поднял глаза к потолку, пытаясь отдышаться и тут же ощущая, как демон осторожно выпустил его изо рта. Азирафаэль не дал себе окончательно провалиться в небытие, с улыбкой притягивая к себе демона остатками сил обнимая стройное тело чуть дрожащими руками. Он мгновенно нашел тонкие губы остатками дыхания и тут же поцеловал, смущаясь от собственного вкуса на губах и прижимая демона ближе к сердцу. Секс никогда не ощущался им так ярко, так предвкушающе-восхитительно и при этом спокойно, безопасно – букинист привык к более традиционной миссионерской позе едва ли не под одеялом, не говоря уже о том, чтобы кончить в партнера (хотя он и предпочитал быть снизу), совершенно точно никогда не чувствуя себя так раскрепощено и приятно, как этим вечером. Ощущая себя любимым и принимаемым самым важным существом из созданных. Наконец отдышавшись Фэлл заглянул в глаза демона, шепча тихое "спасибо", кажется, в сотый раз, и вытирая капельки пота со лба Кроули, заправляя рыжую прядь за ухо и целуя чужую счастливую улыбку. – Энтони, можно я...? – Все что угодно, ангел, – его глаза блестели любовью от того, каким он только что увидел своего смертного, его удовольствие и совершенно несдержанные крики собственного имени, которые не мог представить даже в своих мечтах, но самое главное – его заботу, что теперь окончательно бессмысленно отрицать. Ведь когда букинист мог просить у Кроули любое, даже самое запретное и грязное удовольствие, когда мог быть более требовательным и грубым, Фэлл даже на самой грани удовольствия думал о нем, а не о себе, стараясь касаться демона каждый миг так же ласково, как и всегда, просто не представляя, каково это – заставить кого-то, тем более Кроули, что-то для себя сделать. Азирафаэль, почувствовав приятное ощущение смелости и любви к этом существу, медленно провел руками по спине демона, прогоняя мысли и очерчивая линию выступающего позвоночника, а затем, минуя край брюк, с небольшим трудом забрался под них, чуть сжимая ягодицу сквозь белье и прижимая Энтони таким образом ближе к себе. Кроули мгновенно проскулил ему в шею, начиная притираться пахом и чувствовать собственное возбуждение еще сильнее, словно низ живота готов был взорваться хотя бы от еще одного такого прикосновения. Прикосновения его ангела. Фэлл аккуратно привстал на локтях, вынуждая Кроули сесть напротив него, и тут же вновь коснулся его плеч, обводя теплыми ладонями сильную грудь и руки, видя неотрывно смотрящий за его движении золотой взгляд, замутненный желанием и громкими выдохами. Азирафаэль потянулся за поцелуем, пряча легкое смущение, и Кроули тут же сам наклонился к нему, сжимая округлые плечи сильней и чувствуя, как ладони букиниста спускаются к краю его брюк. Он прикусил губу Фэлла, тихо постанывая пока чужие пальцы вслепую справлялись его ремнём в виде головы змеи и замком на брюках, но в итоге Азирафаэль лишь беспомощно замер, с легким смешком прямо в поцелуй понимая, что просто не может стянуть с демона столь узкую ткань. Кроули тут же перехватил его дыхание очередным касанием губ, словно живя с букинистом одним вдохом на двоих все это время, но в итоге отстранился спустя пару тихих фраз, тяжело дыша и улыбаясь такому очаровательному и при этом греховно-соблазнительному Феллу, пытающемуся избавить его от одежды, но все еще привычно краснея от этого. – Как ты в них вообще влезаешь?, – букинист вновь рассмеялся, вызывая легкий ответный смешок, несмотря на возбуждение, заставляющее худые пальцы трястись с новой силой. – Маленькое демоническое чудо, – Кроули улыбнулся и быстро поцеловал мужчину в губы, слезая с кровати и мгновенно стягивая облегающую черную ткань, с каждой секундой чувствуя все более невыносимое отсутствие ангела в своих руках. Демон с тихим звоном удара бляшки об пол наконец избавился от брюк и рывком вернулся обратно на кровать в одном белье, накрывая покрасневшие, в отблесках света кажущиеся почти вишневыми на фоне бледной кожи губы букиниста. Фэлл тут же, вновь оказался рядом, накрывая рукой член демона через черную ткань боксеров, одновременно отвечая на поцелуй и зажмуриваясь от тихого стона, оседающего теплым дыханием на его лице. Кроули тут же притянул его ближе за талию и вцепился в кудряшки второй рукой, чувствуя, как дрожат его колени от совсем легких касаний букиниста, и все же этого казалось болезненно недостаточно и вместе с тем больше, чем он когда-либо получал, хотя и перепробовал, казалось, абсолютно любые телесные практики. Но ни один проплаченный или влюбленный в рыжеволосого спутника на ночь смертный не смотрел на него так, как смотрел букинист, не касался его с такой любовью и отсутствием спешки, не ласкал так нежно не только его тело, но и саму душу, едва не урчащую в мягких касаниях и общем ритме дыхания. – Можно, Энтони?, – Кроули тут же нашел чуть смущенный голубой взгляд и молча поцеловал букиниста настойчивее, накрывая его ладонь своей и запуская ее под белье, разрешая Фэллу абсолютно все, что он захочет. Всегда. Азирафаэль тут же огладил немаленький член по всей длине, выдыхая в губы демона от этого нового чувства близости и тут же приспуская чужое белье для удобства, алея щеками окончательно, ощущая в ладони теплую, нежную, почти до боли возбужденную плоть. Кроули едва удержался на подрагивающих коленях, стоило руке Азирафаэля вновь провести ладонью его по всей длине, распределяя смазку – буквально впиваясь зубами в мягкое плечо, едва не кусая Фэлла по-настоящему от с трудом сдерживаемого все это время удовольствия, трансформирующегося прямо на глазах. Тела Кроули определенно касалось много рук, в том числе и для удовольствия – касались так, как он просил или пытались угадать его желания сами, касались женщины и мужчины, и это было приятно – в конце концов секс был самым простым способом на некоторое время забыть о своих мыслях, убежать и не вспоминать все то, что потом не даст уснуть десятилетиями. Вот только Кроули понял прямо сейчас столь простую истину своего прошлого – до конца сбежать у него никогда не получалось. Он пытался в это верить, становясь изобретательнее в постели и обучая этому смертных, но каждый раз, стоило удовольствию накрыть его, он, спустя пару жалких минут, силой сбрасывал негу и включался в мир заново, ожидая подвоха вне зависимости от его наличия. Но не сейчас. Кроули понял, почему сейчас удовольствие было столь острым, ярким и при этом по-особенному приятным, как никогда прежде – потому что перед ним был не просто (без сомнения) самый прекрасный и любимый смертный, но смертный, которому он доверял свое тело и жизнь, отдаваясь на милость его словам, ласкам и касаниям, больше не думая о том, что это может быть ложью, но раскрываясь душой лишь сильнее в маленькой спальне книжного, словно Азирафаэль прогнал для него все страхи и оградил собой, не давая ничему больше терзать бессмертную душу. Букинист в это время мягко поддержал демона за плечи и уложил на спину, наконец сжимая пальцы на его члене сильнее и начиная водить вверх-вниз в нужном темпе, стараясь замечать то, как чуть вскидываются его бедра и поддерживать этот ритм, выбивая из демона воздух и едва дыша сам, ощущая, насколько потрясающе было доставлять Энтони удовольствие. Наблюдать за реакцией его тела и смотреть в золотые глаза, целовать его руки и колени, чувствовать губами прохладную гладкую кожу и небольшие волоски на ней, прикасаться к желанию и тихо шептать ласковые, до боли искренние слова, замечая как золотые глаза не отрываясь смотрят на него, обволакивая страстью и благодарностью в равной степени, пока сам Азирафаэль присел ближе, поднося к губам изящную ладонь демона и одновременно продолжая движение второй на его члене. – Быстрее, – Кроули расставил ноги шире, позволяя Фэллу устроиться между ними и открывая лучший доступ, давно испарив мешающееся белье в небытие, – Пожалуйста, ангел, пожалуйста... Азирафаэль тут же последовал его просьбе, распределяя естественную смазку и стараясь каждый раз касаться большим пальцем уздечки, чтобы демон мог испытать то же, что едва не развоплотило его самого несколько минут назад. Он поднял завороженный взгляд от налитого кровью члена и собственной руки на нем, находя янтарные глаза и слыша бешеное дыхание демона, постепенно сжимающего пальцы на его руках все сильнее и стараясь не кричать, когда букинист вновь и вновь касался головки большим пальцем. Волна удовольствия резко накрыла демона всего через пару минут, когда Азирафаэль вновь ускорил ритмичные движения, стараясь не сбиваться с частоты и, чувствуя, как демона выгибает дугой навстречу его рукам все сильнее, заставляя метаться по кровати и сминать простыни. Фэлл поймал особенно сильный толчок навстречу и сжал член в ладони, слыша последний стон срывающегося на шипение голоса и чувствуя теплую влагу на собственной руке. Секундой позже Азирафаэля притянули к себе сильные руки, и демон впился в него поцелуем, откидываясь на кровать и чуть содрогаясь в посторгазменном всхлипе, бессильно обнимая мягкое тело и тяжело дыша. Фэлл осторожно слез с демона и устроился рядом, стараясь не нарушить приятные ощущения, с восхищением смотря на часто вздымающуюся грудь и прикрытые глаза совершенно расслабленного демона, мягко кладя на его ребра руку и начиная выводить на чуть влажной коже медленные, почти невесомые линии пальцем, периодически целуя загнано бьющееся сердце. Спустя несколько сладких минут золотые глаза наконец открылись, и губы тут же расплылись в благодарной, теплой улыбке, увидев рядом Фэлла, пока сам демон, восстанавливающийся от любых нагрузок по своей природе куда быстрее, чем смертные, перевернулся на бок удобнее, целуя букиниста и чувствуя мягкость раскрасневшихся от его поцелуев губ. У демона действительно была сотня любовников, но лежа сейчас в кровати с букинистом он понял, чего не хватало каждому из них, не хватало всем борделям, стрип-клубам и лучшим мальчикам по вызову всех времен – без чего все это, как бы секс-индустрия смертных не была хороша, не имела никакого смысла и уж точно и близко не походило на то, что происходило сейчас между ними. Любви. Не хватало искренней любви, которая делала даже самые простые действия искрящимися под веками восторгом, заставляя тело реагировать острее, сильнее и ярче, словно испытывая свой первый и лучший оргазм каждый раз, а разум – успокаиваться в тишине принятия своих чувств и взаимной защиты. Демон мягко провел пальцем по щеке задумавшегося с легкой улыбкой букиниста и внимательно на него посмотрел, целуя секундой ранее красное пятнышко на молочном плече там, где завтра наверняка будет внушительный засос, словно извиняясь за это. – Энтони, а тебе... понравилось?, – Фэлл чуть опустил взгляд, глядя на белые капельки близости на их животах и все же чуть сомневаясь, – Я не то чтобы профессионал... – О, ангел, – Кроули накрыл его губы, настойчивее, властнее, чувствуя постепенно вновь возрастающее чужое возбуждение у бедра, заставляющее мгновенно крепнуть и собственное, – Это был лучший секс в моей жизни, – он провел рукой по теплому бархатному бедру и нежно закинул его себе на ногу, мягко обводя кожу и видя подающегося ему на встречу Фэлла, устраивающегося на пару мгновений в обьятиях его рук со счастливой улыбкой, – И я бы с удовольствием его продолжил, если ты захочешь, – Кроули неспешно провел ладонью по полной ягодице, чувствуя приятную тяжесть любимого разгоряченного тела и вновь вернулся к светлому лицу, мягко улыбаясь Азирафаэлю и не двигаясь дальше, ожидая его решения. Все же, он прекрасно понимал, что смертные организмы могут устать быстрее, а потому не хотел давить или, не дай Сатана, настаивать, понимая, что у них есть все ночи впереди, а если Фэлл не захочет совсем – Кроули было впервые в жизни достаточно и такой близости, лишь бы это кудрявое чудо было рядом и обнимало его руками и ногами столь же нежно и тепло, словно для букиниста не было больше мира, кроме него. Примерно о том же думал и Фэлл, всю свою жизнь, даже в молодости, считая, что один или максимум два посредственных оргазма за ночь это большее, на что способно его тело, теперь отчетливо чувствуя, что с радостью перечеркнет все эти мысли, ощущая вновь крепнущую реакцию собственного тела на Энтони. На демона в своих руках, что так ласково сейчас обводил золотым взглядом его раскрасневшееся лицо, порой прикрывая глаза, когда Фэлл гладил его по макушке и шее. – Я хочу, – Азирафаэль чуть прикусил нижнюю губу, чувствуя, как ладонь Энтони гладит его по животу и спине ленивыми круговыми движениями, – Только... – Только?, – демон тут же убрал руку с его тела и переместил на щеку, – В чем дело, ангел? – У меня... ну, знаешь, давно не было. Так что мне нужно будет себя подготовить, ты не против?, – он чуть кивнул на ванну, намекая, что ему нужно будет (каким-то непостижимым для них двоих образом) на несколько минут лишиться обьятий демона и уединиться в ванной, чтобы растянуть себя для партнера в одиночестве. – Конечно же я не против, – демон мягко присел на кровати, помогая Фэллу расположится рядом и целуя костяшки его пальцев, – Я могу помочь тебе, хочешь? Азирафаэль понял, что в миг задышал чаще только от одной мысли о том, что партнер хочет этим заниматься, а не просто ждать его в спальне уже готовым, выдавая какую-то иную, более важную и искреннюю вовлеченность в процесс – от начала и до конца, чего Фэлл раньше не испытывал. – А ты... ты не против? – Нет, – Кроули поцеловал его чуть припухшие губы, – Конечно же нет. И так тебе будет приятнее, разве нет?, – одна рыжая бровь немного приподнялась в ответ на чужой, какой-то восторженно-удивленный взгляд, и Кроули лишь молча обнял букиниста, вдыхая аромат его кожи и успокаивая самым лучшим способом из возможных, сливаясь теплом тел в единую тень на стене, больше никогда не способную существовать разделенной. – Да, — Азирафаэль мягко обнял его за плечи в ответ, утыкаясь носом в шею и на мгновение замирая в успокаивающе поглаживающий его руках, – Спасибо, Энтони. – Не за что, – едва слышно в самые губы, стоило Фэллу вновь найти его взгляд, – Устраивайся как тебе будет удобно, – он мягко провел по щеке букиниста ладонью и выпустил из кольца своих рук, напоследок целуя округлое плечо.  Азирафаэль развернулся на кровати спиной к демону и чуть нерешительно оглянулся назад, тут же ощущая Кроули сзади, целующего его плечо и уверенно кивающего смертному, прогоняя даже самые незначительные волнения из кудрявой головы. Фэлл постарался не краснеть вновь и чуть наклонился вперед, становясь на четвереньки, а затем укладывая голову на пару подушек и наконец замирая в удобной позе. Демон тут же наклонился над ним ближе, медленно переходя легкими касаниями губ на шею и плечи, а затем наконец располагаясь сзади, продолжая выцеловывать спину букиниста. Руки демона плавно оглаживали ягодицы и ноги, а губы неспешно исследовали тело под тихий восторженный шепот, пока Фэлл не расслабился окончательно, чуть сильнее разводя ноги и удобнее прогибаясь в спине, периодически едва слышно начиная постанывать от удовольствия касаний губ, словно знающих все самые чувствительные точки его тела. Кроули подтянул еще одну из многочисленных подушек к себе и подложил ее под грудь букиниста, давая еще одну точку опоры для тела. – Вот так, – он вновь присел рядом, словно накрывая мягкое тело защитой и комфортом, – Расслабься, ангел, хорошо?, – он чуть хитро прищурился и улыбнулся, – Я точно знаю, что нужно делать. – Хорошо, – Фэлл наигранно возмутился в подушку сквозь сияющую улыбку и сосредоточился на нежных руках, скользящих по его телу, ощущающихся так приятно, что он вновь невольно задумался, насколько чужими и даже неправильными казались все остальные партнеры, стремящиеся просто получить общее удовольствие и больше ничего, превращая процесс из искусства в простую механику. Демон тем временем материализовал тюбик смазки и согрел гель в пальцах, а затем мягко наклонился над Фэллом, чтобы хоть немного видеть его лицо и иметь возможность целовать молочные плечи, распределяя смазку по входу. Азирафаэль все же чуть привстал на руках, разворачиваясь лицом к Кроули и немного неудобно целуя своего демона, пока тот осторожно оглаживал вход, а затем медленно ввел первую фалангу, наблюдая за реакцией. Фэлл, все еще чувствуя легкое смущение от того, что демон помогает ему с таким интимным процессом, на мгновение замер в янтарном взгляде, не находя там, вопреки тут же исчезнувшей мысли, и капли отвращения или недовольства, только любовь и легкую встревоженость от возможного причинения дискомфорта, потому что букинист так и замер на его лице, вынуждая неверно истолковать его реакцию. – Больно?, – демон вновь коснулся губами лопаток и линии позвоночника, замирая с одним пальцем внутри и успокаивающе оглаживая свободной рукой мягкие бока. – Нет-нет, – Азирафаэль улыбнулся и наконец лег удобнее, расслабляясь окончательно в уже немного забытом чувстве постепенной заполненности, и все еще продолжая находить фигуру демона счастливым взглядом, словно обнимая его всей той нежностью, что неспособна была стать выраженной даже в физическом удовольствии. Демон поймал его взгляд и тихое "люблю" прежде, чем замереть губами на нежной коже, прикрывая на минуту глаза и окунаясь в чистое чувство с головой, улыбаясь так, что заболели щеки. – Хорошо, – палец на мгновение покинул разгоряченное тело, позволяя демону поцеловать Фэлла в губы, а затем вновь аккуратно вернуться к своему занятию, одновременно касаясь второй рукой члена букиниста и распределяя по нему смазку. – Э-энтони, – затерялось где-то в подушке, – Как ты...? – Ш-шш, – он довольно улыбнулся такой реакции, вместе с удовольствием вводя фалангу второго пальца, – Просто расслабься, я здесь, – он обвел пальцами головку, постепенно начиная двигать двумя пальцами внутри и чувствуя, как член в его ладони вновь реагирует на ласки сильнее, равно как и его собственный. – М-гмх, – неразборчивый стон, а затем еще один остались в подушке, пока Фэлл старался просто дышать, пытаясь одновременно податься навстречу удовольствию и отстраниться, боясь, что его будет слишком много. Кроули тем временем вновь добавил смазки и уверенно ввел два пальца, целуя мягкую кожу бедер. Постепенно пальцы начали входить легче, а Фэлл подаваться навстречу ласке сильнее, и демон также медленно ввел третий палец, используя незаметное чудо для облегчения даже гипотетически неприятных ощущений, хотя надобности в этом и не было. Азирафаэль качнулся назад, начиная поскуливать по мере того, как рука Кроули наращивала темп, касаясь головки большим пальцем и вновь опускаясь к основанию круговым движением, а затем резко дернулся вперед, стоило пальцам внутри него согнуться, касаясь заветной точки. – Кроули!, – ощущений было слишком много, и демон тут же повторил движения, синхронно чуть сжимая член букиниста и слыша задушенный, почти умоляющий всхлип в подушку и ответные движения навстречу его пальцам, – Кроули, пожалуйста, пожалуйста... Демон понял, что Фэлл едва сдерживается, вцепившись в подушку и еще сильнее выгнув поясницу навстречу его рукам, не зная, куда податься сильнее – ощущая двигающееся внутри него пальцы, попадающие по простате и чуть сгибающиеся в особенно приятные моменты, и одновременно ласкающую его член в такт ладонь. Он вновь заскулил от удовольствия, качая бедрами быстрее под тихий, почти шипящий голос восторженно смотрящего на него демона, понимая, что готов потерять сознание от переизбытка стимуляции и все же соглашаясь на эту пытку, постепенно заставляющую тело дрожать от нетерпения, а самого Фэлла – отдаваться демону без оглядки, не думая больше ни о чем, кроме ощущения любви в его руках. Демон правильно понял чужое искрящееся желание и тут же увеличил темп рукой, проводя по члену в такт движениям бедер и, почувствовав, что букинист совсем близко к краю, вновь подключил пальцы, заставляя его закричать так, что их, вероятно, услышали на улице, когда три пальца согнулись внутри, надавливая на заветную точку сильнее. Азирафаэль резко отстранился, понимая, что он близко, как никогда, а затем быстро перевернулся на спину на едва держащих его руках и ногах. Немного удивленный Кроули тут же поддержал его, и сам едва не кончил в тот же миг, когда наконец увидел своего ангела, задыхающегося в удовольствии на светлых простынях – совершенно раскрасневшегося, открытого ему со всем возможным доверием и любовью, со спутанными кудряшками и просьбой на губах, стремящихся поцеловать его. – Хочу чувствовать тебя..., – Фэлл едва шептал от столь резкого прекращения самой сильной стимуляции в его жизни и тут же поймал хитрый взгляд, начиная постанывать не меньше Кроули от вида друг друга, – Пожалуйста, Энтони. Словно он мог бы ему отказать. Демон практически рыкнул в поцелуй, тут же склоняясь над ангелом и резко убирая из под него ставшие неудобными лишние подушки, чувствуя мягкие бедра, обнимающие его, и чуть трясущиеся руки, оглаживающие его грудь и замирающие над сердцем, пока голубые глаза пронзительно смотрели, казалось, в самую суть демона, готового растрогаться до слез от этой картины, если бы оба тела не были на пределе. – Ты невероятный, ангел..., – Кроули вновь припал к его губам, опираясь одной рукой рядом с его плечами, а второй проводя по нежным местам на бедрах, где постепенно проявлялись следы его поцелуев, – Самый невероятный из всех возможных..., – демон шептал еле слышно, мягко приставляя головку члена к его входу, обильно смазывая себя. На мгновение он замер в этой сладкой пытке для них двоих, внимательно смотря в голубые глаза и ловя счастливую улыбку, понимая, что никогда не сможет от нее отказаться. – Готов? – Да, – Фэлл сам притянул его лицо для поцелуя вновь, ощущая, как демон плавно входит в него одним медленным, слитным движением, заполняющим букиниста все же чуть больше, чем пальцы. Азирафаэль едва заметно зажмурился, привыкая к ощущениям, и Кроули тут же накрыл его сосок губами, вызывая довольный стон и также медленно начиная двигаться внутри, расслабляя Фэлла и стараясь попадать по простате, чтобы облегчить первые толчки. Пальцы мужчины тут же вцепились в простыни и смуглую кожу, помогая ему удерживаться в реальности, особенно когда Кроули вновь несколько раз коснулся его члена, а после вернулся к груди, начиная наращивать темп. Азирафаэль раскрыл алые от поцелуев губы, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода между громкими выдохами и откровенным криком и стонами, которые он больше не собирался (да и не мог) сдерживать, чувствуя с каждой секундой все более сильные толчки. Он с трудом поймал лицо демона в ладони, ловя совершенно счастливую улыбку, и привычным движением заправляя огненные волосы за ухо перед очередным толчком, заставляющим их застонать в унисон. – Ты... можешь...?, – он едва сформулировал слова из остатков кислорода, – Можешь быстрее, – он поймал золотой взгляд, чувствуя, что демон сдерживается, боясь навредить ему, – Я не против, все хорошо..., – он улыбнулся Кроули и вновь вскрикнул когда тот, наконец получив разрешение не останавливаться, подхватил мягкие бедра и закинул себе на плечи, крепко придерживая их и постепенно входя ритмичнее в мягкое дрожащее тело, сливаясь в единый непрерывающийся зрительный контакт и стоны в особенно сильные толчки. Продолжая двигать бедрами на перекрестии медового света и ночи за окном, демон чуть наклонился к букинисту, потянувшегося к нему за очередным поцелуем, но лишь усилил ощущения, когда коснулся животом головки стоящего члена, заставляя Фэлла почти беспомощно застонать, сжимая его внутри и безостановочно шепча любимое имя, словно в забытье. Кроули поцеловал его приоткрытые губы, отдавая свой кислород и улыбку, на мгновение вновь ловя голубой взгляд и накрывая рукой член букиниста, вынуждая его через несколько движений в едином ритме выгнуться дугой навстречу изящным рукам и толчкам внутри, усиливая контакт до предела и с протяжным криком наконец кончая с именем демона на губах. Не давая себе окончательно расслабиться еще пару мгновений, Азирафаэль толкнулся бедрами навстречу с невероятным усердием резко ставшего ватным после ослепляющего оргазма тела, и чуть сжался внутри вновь, помогая скулящему от удовольствия демону толкнуться в последний раз и замереть в облегченном стоне, изливаясь внутрь букиниста с почти животным шипением, а затем падая на грудь Фэлла и прерывисто дыша, все еще оставаясь внутри разгоряченного оргазмом тела и упираясь лбом ровно над любимым сердцем. На несколько минут оба, казалось, отключились полностью, и Кроули многим позже, поймет, что вряд ли когда-то чувствовал себя такими удовлетворенным, как в ту ночь, в то время как считать все его оргазмы за жизнь было практически бесполезно. Он осторожно вышел из букиниста и лениво потянулся за собственной рубашкой, почти педантично оставшейся лежать на кровати благодаря букинисту. Демон вытер ей следы близости и бережно провел тканью по покрасневшему входу, вызывая у Фэлла тихий стон сквозь улыбку и убирая остатки высохшей смазки, а затем бросая черную тряпку куда-то в неизвестном направлении и возвращаясь к мягкому невероятно теплому телу. Букинист лениво открыл глаза, тут же чувствуя нежный поцелуй и улыбаясь так счастливо, как никогда, находя золотые глаза в считанный миллиметрах от него и чувствуя, как демон обнимает его крепче. – Спасибо..., – Азирафаэль вновь блаженно чуть прикрыл глаза, позволяя ощущениям не отпускать его тело еще несколько сладких минут, пока Кроули устроился на его груди удобнее, щекоча шею горячим дыханием, – Я даже подумать не мог, что мое тело способно... и что кто-то может так..., – он смущенно пожал плечами, – Заботиться обо мне. – Ангел, – Кроули вновь поцеловал его, прикрывая глаза и говоря шепотом, – Это я должен тебя благодарить, потому что ты невероятный человек, Азирафаэль. И самый дорогой, – последние слова были спрятаны от мира где-то в поцелуе, но достаточно слышны лишь для одного конкретного смертного. А большего им и не нужно было. Фэлл поцеловал демона в плечо, мягко перебирая рыжие волосы с особым восторгом, позволяя тишине окутать их на несколько минут – прикрывая глаза в общем, постепенно успокаивающемся дыхании.

𖤐

За окном давно наступила ночь, накрывающая город сонным одеялом перед последним рабочим днем недели, неспешно поторапливая ночных гуляк, убаюкивая детей хорошими снами или завывая едва слышным, по-весеннему свежим ветерком, улетающим к парочке видимых в городе созвездий. Он заглянул и в окно книжного на втором этаже, украдкой пытаясь проникнуть через закрытые створки и замечая в темноте комнаты две фигуры мужчин, все еще лежащих в объятиях друг друга, словно только так мир становился на свою ось и медленно крутился в бесконечном колесе времени, пока руки сонно поглаживали тела друг друга, касаясь теплой кожи. – Азирафаэль?, – демон вдруг нарушил приятную недвижимость последнего часа, проведенного в ленивых ласках, словно на что-то решался, но спросил в достаточной степени тихо, чтобы отказаться от этой идеи, если Фэлл успел уснуть, утомленный яркими ощущениями не меньше него. На мгновение Кроули замер, не услышав ответа, и уже пожалел, что и вовсе нарушил тишину, но ему все же ответили, разбавляя темноту ласковым расслабленным голосом букиниста. – Да?, – мужчина все же не спал, лишь иногда лениво поглаживая демона по голове и обнимая его двумя руками за спину, – Что такое? – Ангел, а сколько..., – Кроули вдруг задышал чуть чаще, молча придвигаясь ближе и утыкаясь носом в шею мужчины, стараясь спрятаться в его руках от мысли, что внезапно поразила его сердце отравленным клинком, постепенно парализуя каждую клетку, – Сколько в среднем в вашем веке живут люди?, – букинист внезапно понял, что демон дрожит и спрашивает сквозь сжатые зубы, мгновенно разрушая общее безмолвное спокойствие в тепле любимого тела. Азирафаэль тут же приподнял его лицо ладонями, смотря на совершенно растерянного демона, судорожно пытающегося найти желанный ответ на свой вопрос в голубом обеспокоенном взгляде, слишком стремительно понимая, что не сможет этого услышать, бледнея на глазах. И Фэлл понял, что и ему стало страшно. По-настоящему, страшно до самого сердца, к которому он неосознанно гораздо сильнее прижал худую фигуру, словно кто-то мог забрать демона прямо сейчас незримой огромной рукой несправедливости. Это был тот вопрос, который оба игнорировали все последние недели при малейшем приближении, неосознанно отгоняя от себя любыми средствами и вспоминая лишь тогда, когда демон случайно упоминал прошлые века – стараясь забыть о нем так скоро, как только могли, не давая осознанию подойти на расстояние выстрела, но... – П-почему ты спрашиваешь?, – это был уход от ответа, и Азирафаэль это знал, как знал и Кроули, услышавший его дрогнувший голос, и понимая, что не он один об этом думал. – Что..., – демон сглотнул, сжимая зубы, но все же опуская взгляд, не в силах смотреть на Фэлла, утыкаясь в его грудь лицом и целуя кожу дрожащими губами, – Ч-что я буду делать п-потом, ангел?, – Кроули понял, что сердце начинает панически биться в груди, совсем не так, как час назад, а в глазах, зеркально с букинистом, появляются слезы беспомощности, – Ангел, а если ты... если..., – золотой, полный слез взгляд резко нашел любимое лицо, пока демон начал вдыхать воздух через рот, видя свой ужас и в голубых глазах, хоть и последние секунды молился, чтобы у букиниста волшебным образом появился невероятный способ забрать и этот страх из его души. Самый страшный. – Если ты... я... я ведь? Как я буду д-дальше, как смогу опять...? – Ш-шш, – Азирафаэль тут же прижал демона к себе всеми конечностями, вынуждая его уткнуться лицом себе в шею, как тот успел полюбить, и успокаивающе положил ладонь за рыжий затылок, целуя демона в висок и начиняя слегка покачиваться из стороны в сторону, игнорируя вставший в горле комок паники, – Тише, не думай об этом, Энтони. Люди живут не так мало, как ты д-думаешь, – он всхлипнул, выдавая свои эмоции, и тут же утыкаясь в рыжую макушку, вдыхая легкий запах одеколона и чего-то дымного, стараясь замереть в этом миге навсегда, не желая никогда и ничего больше, чем возможность чувствовать это существо на своей груди, – Я никогда тебя не покину, буду с тобой столько, сколько мне отведено, каждую секунду, каждый миг, слышишь...? Фэлл понимал, как эгоистично это звучит, ведь демон был бессмертным и в любом случае переживет его, а он предлагал ему меньше века... И все же это было единственное, чем Азирафаэль мог распоряжаться, и он готов был закрыться с демоном где-нибудь далеко-далеко и проводить дни напролет в его руках, умоляя время не спешить. Кроули вновь вздрогнул, боясь следовать за мыслью о том, что когда-то это сердце – бьющееся под его ухом, такое живое, доброе и светлое – остановится, не будет биться, и Фэлл замрет недвижимой холодной фигурой, пока сам демон не в силах будет что-либо сделать, сидя у молчаливого камня с именем ангела. Он вновь поднял глаза на Фелла, который поспешил стереть его слезы мягкими пальцами и чуть улыбнуться, пытаясь вызвать ответную, хотя бы маленькую улыбку, еле сдерживая и собственные мысли. – Я буду с тобой, слышишь?, – Кроули молча чуть кивнул в ответ, – Или последую за тобой где бы ты ни был... – Нет!, – демон отчаянно заткнул его губы поцелуем, – Я не заберу твою душу, слышишь меня?! И не проси меня об этом, не проси..., – голос тут же стал тише, успокаиваемый мягкими касаниями и теплыми поцелуями, – Это больно, так больно ангел, жить без земной души... и я не стану обрекать тебя на это, ни за что, ни за что... Азирафаэль молча притянул демона ближе к себе, держа любимое лицо в руках и сцеловывая с него слезы, позволяя Кроули успокоится от его действий и задышать чуть ровнее. – Значит мы придумаем что-то еще, верно?, – он и сам едва сдерживал слезы, но впервые хотел быть сильным для Кроули, будучи уверенным, что готов пойти даже против Бога ради своего демона. – Верно, – тихо подтвердил Кроули, наконец чуть улыбаясь в ответ, разделяя надежду на лучшее и впервые понимая, за что ее так ценят смертные, – Я люблю тебя, ангел, – демон сглотнул и коснулся губами подбородка букиниста, закрывая глаза, – И ничего этого не изменит. Азирафаэль горько улыбнулся в ответ, находя губы демона и постепенно успокаивая его дрожь, а затем попытался найти одеяло, чтобы укрыться от постепенно проникающих к их коже сквозняков и подарить ощущение защищенности, но быстро понял, что именно на нем они и лежат, разумеется, в спешке не расправив кровать. И тут же осознавая, что предпочтёт мёрзнуть всю ночь, нежели отпустить сейчас демона из рук хоть на секунду. – Ангел? – Да?, – Фэлл поймал его взгляд на одеяле под ними и молча кивнул с едва слышным смешком от безвыходности этой ситуации, стараясь забыть о безвыходности совсем другой. – Послушай, а если... если я кое-что тебе покажу, ты не будешь против? – Конечно, – Фэлл вновь обнял демона за спину, пытаясь его согреть, чуть растирая кожу. – Только не удивляйся, ладно?, – демон целую минуту смотрел на Фэлла и, поняв, что видит в его глазах лишь любовь и ни капли страха или отвращения, резко выпустил черные крылья в материальное пространство над ними, смотря на замершего Азирафаэля, кудряшки которого чуть разметались по лицу от сильного взмаха, но он этого даже не заметил – поглощенный таким великолепием с приоткрытыми в тихом вздохе губами, и на мгновение, кажется, забывая как дышать, чувствуя непостижимую мощь и красоту в считанных сантиметрах от себя и понимая, что это крылья его демона. Великолепные, как и их хозяин, такие же изящные и при этом сильные, способные одновременно поднимать демона высоко в небо и служить защитой от мира в плохие ночи. Кроули медленно расправил перья, разминая плечи и внимательно изучая чужую реакцию пару секунд, а затем все же опуская крылья на их тела, тут же покрываясь мурашками от прикосновения к нежной коже Фэлла. – Так будет теплее, если ты...? – Они прекрасны, Энтони, – Фэлл выдохнул эти слова вместе с воздухом, не отрываясь смотря на иссиня-черные гладкие перья с истинным восхищением, пораженно пробегая глазами по большим крыльям, заостряющихся к концу изящным клином, и чувствуя их мягкость и тяжесть собственным телом, – Можно?, – он замер рукой над крылом, второй рукой продолжая обнимать Кроули за спину, Можно мне...? – Д-да, кхм, – демон едва не подавился воздухом, когда мягкая ладонь осторожно провела вдоль по его перьям и суставам, а сам Азирафаэль даже чуть приподнялся на локте, стараясь рассмотреть огромные крылья, занимающие всю кровать и чуть свешивающиеся с нее, мерцающие в отблеске уличного фонаря и пахнущие чем-то свежим, свободным, словно Кроули только что летал в самой небесной вышине, и одновременно терпким, немного дымным, напоминающим сложный одеколон. – Это так красиво, – прошептал завороженный всем своим существом Азирафаэль, наблюдая как перья порой отливают едва заметным темно-бордовым цветом ближе к телу, как демон иногда шевелит суставами или кончиком крыла, располагая великолепие своей бессмертной природы на небольшой кровати комфортнее, и заставляя тем самым и самого Азирафаэля вновь расслабиться и устроиться в объятиях любимых рук под теплом и тяжестью, казалось, самого воплощения бархатного ночного неба. Ощущая почти детский восторг от такого невероятного зрелища, он нашел взгляд демона и улыбнулся ему так искренне, что заныло что-то глубоко внутри, словно он самолично возвращал им "Небесную" ценность, что была до Падения, – И намного теплее. Кроули молча вновь уткнулся в его губы, не в силах сказать хоть что-то без вновь нахлынувших слез, зажмуриваясь как можно сильнее и ощущая осторожные поглаживания по перьям, которых раньше не касалась рука человека. Не касался никто, после того, как огонь уничтожил их белизну. Азирафаэль вновь мягко надавил на голову Кроули, вынуждая его лечь себе на грудь и прижал к себе, перебирая неспешными движениями его перья и волосы, едва слышно шепча, что любит его – и слыша в ответ тихий шепот, чувствуя, как демон обнимает его крепче, накрывая от всего мира своими крыльями и пытаясь украсть единственную ценную, сияющую любовью и добротой звезду у будущего. Украсть у целого мира всего одного смертного, спрятав в своем сердце.