Grimoire

Кроули проснулся первым, ощущая чуть затекшие первостепенные маховые перья, большую часть ночи так и пролежавшие свешенными с кровати. Не открывая глаз, под медленный сонный выдох демон чуть потянулся, изящно прогибаясь в позвоночнике и используя сильные мышцы спины, чтобы размять место между лопаток, где в нематериальном пространстве находился центр соединения крыльев с телом – создавая движениями крыльев маленький ветерок, тут же заставивший Фэлла забавно сморщить носик и попытаться прикрыться от внешнего раздражителя рукой, сонно спрятав лицо в сгибе локтя. Демон медленно приподнял голову, чувствуя под собой мягкое, невероятно теплое от его крыльев, все еще обнаженное тело букиниста, на груди которого он и проспал всю ночь так, словно никогда не знал кошмаров, а мир перед ним был новым и безопасным местом, не сулящим ничего плохого. Впрочем, так оно и было рядом с простым смертным, и это поражало демоническое воображение больше всего. Сердце в соседней груди медленно отстукивало свой ритм, мысль о конечности которого демон старался вырвать с корнем из отравленных страхом мыслей еще вчера ночью, но она вновь попыталась проникнуть в его сознание сейчас, кусая оцепенением неизбежного самую суть, и у нее обязательно бы это получилось, если бы Азирафаэль в этот миг чуть не заворочался под ним, машинально придерживая тело демона за талию, борясь с желанием перевернуться на бок, как он привык, но все же выбирая комфорт спящего на нем Кроули даже во сне. Энтони мгновенно повернул голову к лицу букиниста, замирая на спокойных чертах и едва слышном сопении всем своим существом, тут же рассеивая облако мыслей перед этим образом, обнимаемым золотым взглядом, невольно успокаивающего собственное дыхание демона – чувствующего каждой клеткой слишком отчетливо и желанно нежность и приятную тишину умиротворения, что окружало этого мужчину незримым коконом силы и доброты. Чувствуя желание никогда не отводить взор и просто быть здесь, рядом с ним каждый миг, чего бы это не стоило демону в будущем – быть и знать, что просыпаясь утром он может поцеловать неспешно вздымающуюся грудь и провести носом линию по едва заметным светлым волосам на ней, как сейчас, может засыпать в руках Фэлла, слушать его голос и приносить чай столько, столько он только захочет, заниматься с ним любовью часами напролет и защищать этого мужчину до последнего вздоха, наконец находя в бесчисленных дебрях столетий руки, ради шанса поцеловать которые он готов был жить на самом Нижнем Кругу, губы, за шанс услышать произнесенное ими его имя Кроули мог бы ежедневно заходить в храмы, если бы потребовалось, и взгляд, сейчас скрытый сном, что видел его насквозь и не пугался, не прогонял, не осуждал прошлые ошибки, но... любил. Кроули тихо выдохнул нечто похожее на облегченный стон, вновь едва ощутимо касаясь губами места над сердцем и замирая на нем, прислушался к дыханию букиниста и шуму за окном – и, не услышав такового утром пятницы, демон понял, что еще, очевидно, слишком рано для того, чтобы отправляться на работу, если ты смертный. Он скользнул глазами по меловому кругу в углу комнаты и понял, что и его, в общем-то, работа тоже не ждет, хоть Кроули и не использовал круг букиниста последние несколько суток как "фиксацию" в пространстве – входя просто через двери и без его вызова, как обычный человек, и радуясь, что ни один смертный по близости его не беспокоил. Конечно у него был вариант вновь провалиться в сладкий сон, но соблазн разбудить своего ангела, увидеть его первый осмысленный взгляд после приятного сна на себе и не дать ему вновь выскочить из постели первым был слишком велик. Кроули чуть улыбнулся, напоследок вновь касаясь поцелуем ключицы и невесомо взмахнул крыльями чуть сильнее, провоцируя Фэлла постепенно просыпаться от легкого ветерка, все еще пахнущего небесной высотой и свежестью с примесью чего-то дымного. Золотой взгляд с вертикальными, чуть расширившимися от удовольствия зрачками буквально впился в любимое лицо, выхватывая и сохраняя в памяти как букинист вновь чуть морщит носик и пытается прикрыться рукой, как постепенно начинает осознавать свое тело и едва заметно шевелит свободными конечностями и пальцами на ногах, а затем сквозь ладонь открывает глаза, щурясь от слабого света и тут же расплываясь в тихой улыбке, заставляющей его щеки немного покраснеть, стоило голубому взгляду найти любимые, столь необычные глаза, смотрящие прямо на него. – Доброе утро, ангел, – демон чуть подался вперед, целуя сонную, но постепенно зарождающуюся искренним счастьем, если не сказать удивленную улыбку человека, который не привык просыпаться не в одиночестве и порой думал, что и вовсе забыл, как это делается. – Доброе, – Азирафаэль потянулся и уже более осмысленным взглядом коснулся острого лица, а затем и крыльев, в свете утра выглядящих еще более пленительно-невозможными, переливающимся серовато-черными оттенками древних мифов и медленно вздымающимися вверх и вниз вместе с дыханием хозяина, который прямо сейчас блаженно прикрыл глаза под теплыми касаниями рук, каждый раз заставляющими что-то внутри него замолчать и исчезнуть, словно в душе демона не было страха и боли. Словно кто-то забирал их оттуда незримым теплом и принятием, впрочем, ничуть не хуже, чем сам демон – пусть и не до конца осознававший, равно как и букинист, что это действительно может быть реальностью не просто один день, но всегда. Азирафаэль мягко ответил на поцелуй и тут же вновь с каким-то особым удовольствием провел пальцами по мягкому подпушку крыльев, вызывая у демона расслабленную улыбку и вынуждая его чуть выгнуться навстречу, подставляясь под такую незамысловатую ласку, степень ужаса лишения которой Кроули даже не представлял себе до этого момента просто потому, что считал лишение любых касаний к крыльям самым страшным, не зная, что такое лишение его касаний. Не зная, что когда-то кто-то захочет этого сам, когда в чьем-то сердце появится место для него, вероятно, по все тому же Непостижимому плану, это создаст в его душе и новый столб страха не перед полным отсутствием заботы и самого важного чувства, ради которого были созданы все ангелы – но перед вероятностью сперва познать это ощущение, а затем остаться лишенным того, что уже не заменить другими касаниями, сколько бы их потом ни было. – И почему ты мне не показывал их раньше?, – задумчивым, полным восхищения и счастья шепотом, словно сам у себя спросил Фэлл, но Кроули лишь пожал плечами и вновь коснулся мягких губ, понимая, что истории о сгорающих крыльях точно не станут хорошим дополнением едва-едва зарождающегося дня, а вот руки Фэлла в его перьях ощущались настолько правильно, что, казалось, именно они поддерживали каждое его пёрышко, а совсем не собственные мышцы. И, пожалуй, это было лучшее начало утра на его веку. Он все же немного слез с Фэлла, тут же ощущая нехватку теплоты и подползая сзади к повернувшемуся на бок букинисту, смотрящего на свешивающееся с края крыло и медленно проводящего по нему ладонью, заставляя толпу мурашек побежать по телу демона, а его самого – уткнуться в молочное плечо, чувствуя, как букинист неосознанно подается назад к его рукам и губам. – Это приятно?, – Азирафаэль чуть обернулся на демона, почувствовав реакцию чужого тела, и вновь очень осторожно проводя по крыльям вдоль роста перьев, порой медленно забираясь кончиками пальцев под них, чтобы ощутить теплую, кажущуюся бархатной и очень тонкой кожу, вызывая тихие вздохи удовольствия и трепет – прикасаясь там, где некогда была светлая кожа и такие же перья, где однажды она стала обугленной и черной, а сейчас казалась чем-то невероятно нежным. Тем, что когда-то залечив шрамы на плоти, сейчас позволяло неосознанно залечивать их букинисту и внутри. – Очень, – молочной шеи коснулись тонкие губы, и Фэлл расслабился еще сильнее, чуть откидывая голову назад и подставляясь под невесомые поцелуи на сочленении плеча и за ухом. – Расскажи, каково это, иметь крылья?, – голубые глаза были наполнены чистым восторгом, несмотря на то, что и он, и обладатель крыльев пару раз все же зевнул от такого раннего пробуждения, – Они тяжелые? И куда ты прячешь их? Кроули тихо рассмеялся полюбившейся ему чужой любопытности и искренности и обнял Фэлла поперек живота, прижимаясь ближе. На мгновение букинист чуть втянул его по привычке, но Энтони молча начал поглаживать нежную кожу и теплые складочки на животе и боках, своими действиями напоминая, что это совсем ни к чему. Он провел пальцами вокруг пупка, поднимаясь чуть выше до груди и возвращаясь вновь, мягко целуя плечо и наконец с улыбкой чувствуя, как Азирафаэль сам расслабился и спокойно выдохнул, возвращаясь к приятным касаниями и крыльям, почти не замечая, как начинает возбуждаться. – Ну, пожалуй, это одно из лучших чувств, – мечтательно произнес демон куда-то в бархатную кожу, – Выбраться куда-нибудь в пригород и летать над морем или скалами пока тебя никто не видит, летать так высоко, как только хочешь, чувствовать свободу и ветер каждым пёрышком..., – он уткнулся в тыльную сторону шеи Фэлла и потерся носом, вдыхая запах вчерашнего шампуня и самой кожи, – Прячу я их в нематериальное пространство, ну, а вес у них..., – он чуть приподнял крыло и доверчиво "положил" его в руки букиниста, – можешь оценить сам. Азирафаэль мягко опустил крыло, стараясь устроить сустав удобнее и ощущая его невероятную силу и мощь, представляя, с какой, должно быть, легкостью они поднимают Кроули и уносят, куда он захочет. – Это настоящее сокровище, Энтони, – Фэлл наконец развернулся к нему, оказываясь в объятиях демона лицом к лицу, укрываемый черным крылом со спины и тут же понимая, что они оба все еще полностью обнажены в руках друг друга. Фэлл почувствовал чужое возбуждение, постепенно упирающееся в его ногу все настойчивее, и собственное тепло внизу живота, начиная алеть щеками и невольно замирать в каждом неспешном касании демона к его телу, прикрывая глаза и дыша чуть быстрее. Азирафаэль никогда не назвал бы себя любвеобильным человеком, вытесняя секс из своей жизни, как что-то второстепенное и довольно посредственно приятное, и только сейчас понимая, насколько это может быть по-настоящему восхитительно, если в постели рядом тот, кого ты искренне любишь всем сердцем. Насколько потрясающе просто касаться любимого тела, проводить по нему руками и изучать особенности кожи, веснушки, историю шрамов, силу мышц и движений, запоминать вслепую чувствительные точки и видеть каждую улыбку, насколько потрясающе доставлять кому-то удовольствие и целовать приоткрытые в стонах губы, быть обнаженными друг перед другом, но не стесняться этого, засыпать и просыпаться вместе, не спеша покинуть постель в выдуманной занятости, и просто смотреть в его глаза, позволяя себе увидеть все их оттенки – от огненного и золотого, до почти лимонно-зеленого у вертикального зрачка. Демон, разумеется, проследил за его медленно нарастающим смущением и хитро улыбнулся, как бы невзначай вновь обвивая рукой мягкое тело и скользя пальцами вниз по спине, ближе к складочке между ягодицами, останавливаясь нежными касаниями в районе копчика. Фэлл громко сглотнул, чуть сжимая собственные бедра и понимая, что начинает возбуждаться сильнее лишь от мягких касаний этого невероятного существа, не говоря о том, в каком восторге он был прошлой ночью, никогда не догадываясь, насколько чувствительным может быть его собственное тело, словно инструмент, к которому наконец подобрали нужную партитуру. Мужчина смущенно закрыл глаза и слепо ткнулся в губы демона, обнимая его в ответ и касаясь теплыми ладонями плеч и груди, чувствуя на тонких губах улыбку. – Кажется, ты проснулся окончательно, ангел, м? – Энтони!, – Фэлл, казалось, покраснел еще сильнее, но не отстранился, лишь попытавшись заткнуть демона поцелуем, чувствуя, что пара таких предложений вполне способны заставить его кончить без прикосновений. – Ладно-ладно, – Кроули тепло рассмеялся, сдаваясь этому смертному с высоко поднятыми руками и белым флагом, если только он захочет, – Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?, – чуть хрипловатый ото сна голос стал тише и серьезнее, наблюдая за букинистом и впервые замечая на его щеке три маленькие родинки, напоминающие кусочек созвездия Ориона, по которым демон тут же провел кончиком носа. Азирафаэль лишь чуть пожал плечами, все еще немного ощущая растянутость в проснувшемся теле, но не собираясь отказывать ни демону, ни себе в желании из-за собственного небольшого дискомфорта. Кроули не понял его ответ, а потому осторожно спустился пальцами ниже, мягко оглаживая вход и вынуждая букиниста громко выдохнуть и едва заметно вздрогнуть от вновь наполняющих его приятных ощущений, сковывающих тело сладкими мурашками. Демон вновь наклонился к губам мужчины, материализовывая на пальцах смазку и продолжая поглаживать вход, не проникая – лишь чуть удобнее кладя бедро Фэлла на свое и продолжая неспешно ласкать нежную кожу. – Так как, Азирафаэль?, – демон ждал ответа, мягко целуя его подбородок и линию челюсти, – Болит? – Нет, – мужчина чуть кивнул, разрешая проникнуть в себя пальцами и тут же прикусывая губу от немного неприятного ощущения требующего небольшого восстановления организма. Демон тут же вынул из его тела пальцы и серьезно посмотрел на букиниста, нахмурив брови. – Ангел, зачем ты так сказал, если еще не готов? – Хочу доставить тебе удовольствие, – Фэлл поймал недовольный золотой взгляд, но смог удержаться от улыбки, глядя на демона, – И мне правда не больно, просто немного дискомфортно. – Глупый ангел, – Кроули положил руку ему на щеку, целуя чуть глубже, но так же неспешно, – Я не получу никакого удовольствия, если ты будешь врать мне по мелочам и терпеть боль, – он поцеловал молочную шею чуть виновато улыбающегося Фэлла и обхватил губами мочку уха, понимая, что совершенно не в состоянии злиться на букиниста дольше секунды, – А если ты все же хочешь, чтобы я был здесь, – он вновь невесомо обвел пальцем вход, не проникая в него, – Есть и другой способ... Букинист покраснел сильнее и чуть свел светлые брови, не совсем понимая, что демон имеет в виду, но готовый делать все, лишь бы чуть шипящий голос шептал ему на ухо подобные вещи, пока руки демона и его собственные сплетали оба тела в единое целое. Кроули вновь усмехнулся, мягко приподнимаясь на руках и продолжая чуть скрывать их обоих крыльями, видя, как это нравится Фэллу, и сам ощущая в первый раз после Падения их красоту под голубым взглядом. Азирафаэль присел на кровати вслед за ним, не понимая, что ему нужно делать и чуть сжимая руки в замке, но демон вновь наклонился к нему, мягко целуя плечи и шею, перекладывая мягкие руки себе на талию, не давая надумать лишнего. А уж это, как он успел убедиться за последние пару сотен лет, люди умели делать не хуже демонов. – Тебе нужно повернуться ко мне спиной, как вчера, хорошо?, – теплое дыхание коснулось шеи, оставаясь на ней невесомым касанием губ. Фэлл молча кивнул, подумав, и будучи не против этого, что вероятно, Кроули вновь займется с ним обычным сексом, использовав для его легкой боли чудо (что сам демон считал кощунственным в такой момент, совершенно не считая нужным и вообще – возможным использовать Фэлла для своего удовольствия, словно бездушную машину), но Кроули лишь устроил его поудобнее, помогая встать на локти и колени, положив под мягкий живот и грудь привычные подушки, и вновь устраиваясь сзади, оглаживая ягодицы и чувствуя приятную дрожь возбуждения в мягком и собственном теле. Азирафаэль c легкой улыбкой чуть повернул голову, чтобы посмотреть, что именно задумал демон, но не успел даже толком разглядеть его силуэт из-за собственного плеча прежде, чем демон чуть раздвинул его ягодицы и на пробу коротко лизнул сжавшийся от неожиданности вход. Ответом ему послужил совершенно новый стон со стороны ангела – чем-то неуловимо отличающийся от вчерашних, наполненный удивлением и одновременно ярким и смущенным, не успевшим стать сдержанным удовольствием, пока Кроули с собственным стоном от чужой реакции понял, что хотел бы потратить все свои века на то, чтобы изучить каждый его вздох и стон. Фэлл на мгновение замер в замешательстве, граничащим с другой, неизвестной ему формой удовольствия, о которой букинист раньше разве что слышал. – Э-энтони? Что ты... ах! – Приятно?, – демон вновь повторил движение языком и по реакции чужого тела и едва не подкосившимся ногам и сам понял ответ, хитро улыбаясь, – Тогда просто расслабься, я не сделаю тебе больно... – Эй?, – Кроули вдруг поймал на себе взгляд тяжело дышащего Фэлла, мгновенно повернувшегося к нему сквозь дымку удовольствия в глазах, словно забывая о том, чем они занимаются перед куда более значимым, – Энтони? Я знаю это, слышишь? Демон немного горько улыбнулся такому доверию и прошептал тихую благодарность, отразившуюся улыбкой на покрасневшем лице, но все же велел себе вернуться к приятной части утра, наклоняясь ниже и вновь обводя вход губами и чуть всасывая кожу – проникая внутрь лишь кончиками раздвоенного языка и чередуя их касания в быстром темпе, поддерживая свободной рукой все же разъезжающиеся ноги Фэлла, с каждым движением буквально извивающегося на месте от столь нежной и необычной стимуляции. Кроули спустился чуть ниже, а затем выше, целуя линию позвоночника, невесомо прикусывая ягодицы и чуть втягивая нежную кожу в считанных миллиметрах от входа, заставляя букиниста простонать по-настоящему, когда вместе с этим он накрыл его член ладонью, намереваясь испробовать другой темп. В следующий момент весь язык острожно проник в куда более растянутый для его толщины, нежели для пальцев, вход, не причиняя дискомфорта, а рука двинулась немного резче, проводя по капающему на постель члену в два раза быстрее, чем демон проникал языком – создавая контраст, которому когда-то научился на Корфу от одного юноши-итальянца. Фэлл сначала сжался, пытаясь подстроиться под один из темпов, а затем забился словно птичка, скуля в подушку и чувствуя, что одна стимуляция – намерено дразнящая, как легкие касания крыльев, а вторая – чересчур интенсивная, вынуждавшая сконцентрироваться на ней и начать двигаться только в ее ритме, прикусывая подушку и сжимая на ней руки. Кроули вновь повторил все действия, начиная сильнее сжимать ладонь на головке, языком же входя лишь немного, переходя на поцелуи и собственные восхищенные вздохи от приглушённых стонов в подушку, которые Фэлл пытался безрезультатно скрыть. В какой-то момент букинисту показалось, что этого слишком много, что он просто не выдержит резкого и контрастно-нежного одновременно темпа, сковывающего сладкой судорогой все тело слишком стремительно, и попытался замедлить демона, неосознанно сам ускоряясь вместе с ним, подаваясь навстречу ласке и соглашаясь утонуть в ней и никогда не всплывать. – Энтони... пожалуйста, тише, о-оо..., – это не была просьба в строгом смысле слова, скорее желание поскорее закончить эту сладкую пытку и вместе с тем не заканчивать ее никогда, и Кроули это прекрасно чувствовал, а потому лишь успокаивающе огладил мягкие бока и вновь проник языком в чуть более ускоренном темпе, почти сводя с ритмом руки, но все же намерено отставая. Параллельно убедившись, что букинист действительно на самой грани удовольствия, демон спрятал крылья для удобства и ласково улыбнулся – в нужный момент резко увеличивая темп ладонью, вынуждая Фэлла начать откровенно кричать от каждого движения и толкаться в его руку еще сильнее несколько невыносимо напряженных мгновений, кажущихся наполненными двойной стимуляцией слишком сильно. Мужчина почти безвольно вновь полностью отдал себя в любимые руки, едва удерживаясь на дрожащих коленях и безостановочно вскрикивая в подушку имя демона каждый раз, когда раздвоенный язык касался заветной точки внутри или ловкие пальцы Кроули чуть сжимались в кольцо у уздечки, одновременно прикусывая нежную кожу ягодиц, а затем неожиданно даже для самого себя Азирафаэль кончил на одном дыхании сильной струей, безбожно пачкая простыни и завывая на одной ноте, словно высвобождая все тело из самых сладких тисков удовольствия, вновь перешагнув собственный негласный рекорд самых лучших оргазмов в его жизни, установленный, фактически, меньше чем за сутки. Кроули помог букинисту чуть приподняться и уложил мужчину спиной на свою грудь, обвивая его бедрами и успокаивающе поглаживая по волосам. Букинист действительно казался ошеломленным, смотря на демона замутненным счастливым взглядом и все еще инстинктивно сокращая бедрами на волне оргазма, утыкаясь лицом в его шею и замирая на ней прерывистым дыханием сквозь улыбку. – Ты сведешь меня с ума, Энтони Кроули, – букинист прикрыл глаза и усмехнулся, почувствовав поцелуй, затерявшийся где-то в его взмокших кудряшках, – А если серьезно, – он чуть развернулся в поддерживающих его руках, – Это просто невероятно, Энтони... Я даже не знаю, как тебя благодарить... – Я рад, мой ангел, – он целомудренно поцеловал букиниста в щеку, давая ему пару минут, чтобы окончательно отойти от оргазма, а затем, чувствуя, как пальцы Фэлла огладили его волосы, зажмурился, улыбаясь едва ли менее довольно, – Ты и есть лучшая благодарность... Букинист вновь покраснел, словно только что не кричал имя демона в судорогах удовольствия, и с тихой благодарностью коснулся его губ.

𖤐

Спустя пару минут, когда дыхание вновь вернулось в норму, Азирафаэль наконец осмысленно оглядел беспорядок постели и самого себя, а затем медленно присел на кровати, словно о чем-то задумавшись. Кроули в этот момент – чувствуя возбуждение еще с первого мига пробуждения букиниста – чуть сжал себя у основания, присаживаясь рядом, и уже хотел было начать одеваться, как вдруг его мягко взяли за руку теплые пальцы. – Не хочешь в душ?, – Фэлл покраснел, казалось, до самых корней волос от того, что сам же и задумал. Ему всегда отчего-то нравилась эта и подобные ей идеи, но с прошлыми партнерами до нее как-то так и не дошло, и не сказать, что букинист об этом сожалел. А потому – отбросив сомнение и страх неудачи – Азирафаэль сполна насладился остающейся на его собственных губах улыбкой демона, понимающего, что в душ они пойдут вместе. Фэлл молча переплел их пальцы и повел демона в ванную за руку, переступая через вещи на полу, оставшиеся там с прошлой ночи, и закрывая за ними дверь, включая душ и машинально чуть пропуская воду до приятно-горячей. Энтони медленно подошел сзади к ожидающему нужной температуры обнаженному букинисту, осторожно кладя его затылок себе на плечо и целуя отрытую шею, шепча ему на ухо едва ли громче, чем шумела вода. – Ну и что же ты задумал?, – на этот раз в голосе было больше нежности, чем соблазнения, и Фэлла это подбодрило, придавая смелости, разливавшейся в сердце любовью к своему демону – изменившего его жизнь за последние недели так сильно, что порой казалось, будто до этого букинист просто существовал в ожидании этого существа. Впрочем, не только он. – Хочу попробовать кое-что, хорошо? – Конечно, – мужчину вновь поцеловали в губы, – Все что хочешь, ангел. – Тогда пойдем, – он шагнул в ванную и подал руку Энтони. Демон молча поцеловал тонкую кожу запястья протянутой руки букиниста и шагнул вслед за ним, оказываясь между кафельной плиткой и только что закрытой за ними шторкой, тут же блаженно подставляясь под горячие струи воды, ощущая, что ничто не может быть лучше для его хладнокровной натуры. Воспользовавшись прикрытыми на мгновение веками демона, Фэлл чуть отступил назад и вылил на мочалку гель для душа с легким ароматом сандала и чего-то древесного, решив, что он больше всего из имеющегося подойдёт Энтони, а затем медленно провел по изящной спине, заставляя Кроули тут же недоуменно развернутся к нему. – Что... ты делаешь?, – от букиниста не укрылось как на долю секунды перед поворотом рыжей головы он увидел прикрытые от удовольствия глаза демона и легкое, едва заметное движении плечами в его сторону, но не привыкший к такой заботе Кроули скорее стушевался, чем расслабился. Он прекрасно понимал, что только что и несколько часов назад занимался (к слову, лучшим) сексом с этим человеком, и все же то, что предлагал Фэлл ощущалось куда более интимно, почти невыносимо лично и вместе с тем настолько желанно, насколько он не смел никогда даже думать... Азирафаэль тем временем вновь также неспешно провел вспененной мочалкой по его плечам, целуя кожу между лопаток и вынуждая демона снова развернуться к приятной горячей воде лицом почти не дыша – концентрируясь только на чужих руках и стараясь скрыть нахлынувший восторг. – Расслабься, милый, – вновь нежный поцелуй в плечо и очередное движение вдоль позвоночника, – Я просто хочу о тебе позаботиться. – Ну л-ладно, – демон чуть повел плечами, даже не представляя, насколько выдает свое желание, становящееся куда сильнее простого возбуждения. Выдавая желание обычной, человеческой ласки, в которой он был искушен куда меньше, чем в любом варианте секса. – Вот и хорошо, – Азирафаэль чуть выдохнул и наконец вернулся к своему занятию, чувствуя легкую принятую дрожь под собственными ладонями. Букинист начал с плеч, неспешно массируя их руками и мочалкой и чувствуя ароматный запах геля, постепенно заполняющий ванную комнату вместе с теплым паром, затем мягко подхватил одну руку демона и провел по всей длине массажными движениями, не забывая целовать некоторые участки кожи, а иногда и губы Кроули, когда тот поначалу жадно наблюдал за каждым его движением чуть расширенным зрачками. Когда с руками (и в особенности кистями, поцелуи на которых вызывали у демона приятно щемящую не только тело, но и сердце дрожь) и спиной было покончено, Кроули наконец смог расслабиться и прикрыть глаза, вновь подставляясь под теплую воду, мягкие руки, губы и всего букиниста целиком, так чутко обволакивающего нежностью все его существо, не забывая порой шептать что-то тихое, предназначенное только демону, щеки которого, кажется, обязательно покраснели бы, если бы он сам уверенно не списывал это на влияние горячей воды. Фэлл чуть обошел худую фигуру, придерживаясь за край ванны, и оказался с демоном лицом к лицу, понимая, что начинает смущаться, но прогоняя все лишние мысли далеко за дверь и чувствуя, как демон дрожит и возбуждается все сильнее от его действий. Букинист достал с полки шампунь, распределяя его на ладонях все под тем же – на этот раз отчего-то кажущимся слишком доверчивым и довольным одновременно – взглядом, а затем с удовольствием осторожно начал массировать кожу головы и пропускать сквозь пальцы длинные медные пряди, чуть оттягивая их и вновь вспенивая облачко на голове Кроули, направляя теплую воду на его спину и плечи, и осторожно смывая пену, полностью "руководя" разомлевшим телом полуприкрывшего глаза демона. Азирафаэль вновь вспенил мочалку и приступил к телу, проводя круговыми движениями по животу и груди, замирая пальцами на выступающих тазовых косточках и ребрах, одновременно чувствуя поцелуй на губах, а затем приступил к ногам – предупредив демона о необходимости держаться за бортик ванны. Поочередно чуть приподнимая ладонями ноги демона, Азирафаэль медленно проводил руками от самых щиколоток до бедер под струями горячей воды в облаке ароматного пара – порой слыша тихий стон сверху, когда массировал стопы чуть интенсивнее, или целуя колени и икры демона, в "необязательности" чего его сперва серьезно пытался уверить тронутый такими действиями и даже смущенный демон, которого тут же молча поцеловали в губы и провели рукой по мокрым волосам, уверяя, что это не "унижение перед демоном". В тот момент Фэллу отчего-то стало больно внутри, понимая, что этими выражениями кто-то "наградил" его Энтони, быть может даже Она, но Азирафаэль не позволил Кроули говорить или думать о себе подобное как бы то ни было – на мгновение просто обнимая его и позволяя целовать себя сквозь поток воды под едва слышный шепот демона, а затем медленно возвращаясь к своему приятному занятию. Закончив с обеими ногами и стопами, букинист неспешно поднялся выше, подбираясь все ближе к давно стоящему члену, но намеренно минуя его, переходя поцелуями на живот и слыша, как Кроули буквально поскуливает от удовольствия и заполняющей его до предела заботы, плохо стоя на ногах и стараясь просто не упасть, почти не видя сквозь воду и удовольствие под полуприкрытыми веками ангела, садящегося у его ног на колени. – А теперь тебе придется немного направить меня, хорошо? Кроули сперва не понял, о чем его просят, но Фэлл молча поцеловал его бедро и, улыбнувшись растерявшемуся на миг от возбуждения демону, чуть обхватил головку члена губами, мгновенно вызывая совершенно несдержанный стон. Демон тут же наклонил к нему голову, распахнув глаза и игнорируя воду, не веря собственному зрению – нет, разумеется, не тому, что происходило, но тому, что кто-то захочет становиться на колени перед демоном, тем более его ангел, который, тем не менее, казалось, был абсолютно счастлив этому факту, подтверждая сказанные пару минут назад слова о том, что ничего, связанное с Энтони "не может быть для него унизительно". Фэлл тем временем медленно попытался взять на всю длину, но в итоге дошел лишь до средины, помогая себе рукой – все же у смертных были рвотные рефлексы, тем более у букиниста, который делал кому-то минет последний раз, кажется, еще в университете, и был довольно пьян, чтобы не думать о том, как он тогда выглядел со стороны и сколь неумело действовал. Азирафаэль на пробу двинул головой вперед, стараясь двигать рукой в том же ритме, и демон тут же вцепился в край ванны и плитку, понимая, что едва ли устоит на ногах, прикусывая губу и выдыхая имя букиниста по-особенному несдержанно. Мужчина чуть отстранился, но тут же понял, что небольшая амплитуда движения демона от него вызвана не отвращением или неприятными ощущениями, а лишь сложностью стоять прямо. Он чуть улыбнулся и усадил демона на край ванны, устраиваясь меж его ног и чуть оглаживая сильные бедра. Кроули тут же направил душ на широкую спину, чтобы Фэлл не мерз, и провел руками по его плечам и шее, начиная дышать все чаще – сходя с ума от того, какой же все-таки (заботливой) сволочью умел быть его смертный. И понимая, что именно этот контраст однажды действительно развоплотит его на месте раньше угроз Ада. Азирафаэль в ответ на эти действия чуть увеличил темп, пробуя взять глубже и наконец синхронизируясь с рукой, чувствуя, как пальцы на его плечах сжимаются сильнее и от этого лишь становясь смелее. Он не умел выделывать всех фокусов с языком, как Энтони, но старался иногда задевать уздечку, самозабвенно отдаваясь процессу и переставая чувствовать даже затекающие с непривычки колени под теплыми струями воды и медовым потемневшим взглядом. Кроули лишь выдыхал сквозь зубы становящиеся все громче всхлипы, стараясь дышать хотя бы через раз от того, настолько потрясающе ощущались губы Фэлла на нем, насколько само желание делать это для него, для демона, заполняло сознание сильнее, заставляя руки дрожать, а член напрягаться в плену нежных губ. Демон незаметно начал сам подаваться вперед в более ровном ритме, сдерживаясь изо всех сил, понимая, что у букиниста куда меньше опыта в этом вопросе, нежели у обычных смертных по вызову или тех, кому он сам порой приглядывался в клубах, и кто готов был встать перед ним на колени в ближайшей кабинке туалета, не зная о том, что он Падший ангел, но принимая Кроули за просто привлекательного человека. И все же это было не то. Всегда. И Кроули понял это лишь за последние недели, почувствовав ту любовь в своем сердце, что должна была сгореть еще тысячи лет назад, оставив о себе лишь напоминание, равно как и о белых крыльях. Со смертными было приятно, порой даже нужно для отвлечения от работы или бесконечных проклятых мыслей, но никогда простой минет не ощущался столь интимно, столь невыносимо ярко и при этом нежно, так, как мог только его ангел – заставляя ноги Кроули почти безвольно упереться в противоположный край ванны, голос сорваться на тихий скулеж, сливающийся всего лишь в одно бесконечно дорогое имя, а сердце, пробивать грудную клетку навстречу всему, что только Фэлл захочет, отдавая ему не просто свое тело, но все свое существо от начала и до конца времен, словно букинист – свою жизнь, пусть она и была куда короче. Азирафаэль отстранился через пару движений, вдыхая побольше воздуха, и мягко подхватил ладонь Кроули, кладя себе на затылок и вновь накрывая возбужденную плоть губами. Нет, демон не начал вбиваться в его горло, как мог бы и, пожалуй, хотел бы, даже понимая, что ему разрешают это делать. Нет. Когда букинист вновь возобновил движения головой, Кроули лишь чуть сжал взмокшие кудряшки, едва ощутимо выравнивая его темп невесомым нажатием на голову, а затем и вовсе отпуская, когда Фэлл смог сам поймать нужный ритм и взять глубже, расслабляя горло и отдаваясь процессу. Демон понял, что потерял пару минут из жизни, когда его взгляд окончательно замутился, заставляя руки крепче вцепиться в бортик, а Фэлл – памятуя вчерашние действия демона – чуть сильнее втянул щеки и опустился до конца, пытаясь дышать через нос и чувствуя, как член упирается в небо, а затем и в горло. Спустя пару секунд он выпустил член почти полностью и вновь повторил эти движения, видя, что Кроули приходится чуть поддерживать под спину, чтобы он не упал назад себя, задыхаясь в стонах и запрокидывая голову. В нужный момент, когда дрожь худого тела стала походить на судороги, а худые пальцы впились в молочные плечи почти до синяков, Фэлл сжал губы у самого основания и обвил член языком, тут же ощущая три последних, почти отчаянно-самозабвенных толчка прежде, чем почувствовал на языке солоноватый привкус и мгновенно приподнимающего его за лицо демона. – Прости, – Кроули наклонился к букинисту, целуя покрасневшие губы, загнанно дыша прямо в поцелуй и кончая остатками удовольствия куда-то между ними, – Я пытался предупредить... – Все хорошо, – Азирафаэль мягко ему улыбнулся, – Я не против, – он провел по скулам демона, все еще дрожащего от накрывшего оргазма и смотрящего на мужчину как-то иначе, отчасти так же, как когда Фэлл обрабатывал его раны, но немного по-другому – сменяя чистое неверие и неприятие заботы о себе на тихое, постепенно взращиваемое в нем этим смертным чувство спокойствия в сердце. Чувство любви. Букинист пару минут просто поддерживал обессилившего демона, обнимая его за плечи, а затем помог подняться, ощущая благодарность нежными поцелуями на собственной коже и в золотом взгляде, который ни на мгновение не переставал очерчивать мягкий контур губ и лица Фэлла. – Какие у нас планы дальше, ангел?, – Азирафаэль быстро принял душ и вышел из ванны вместе с Кроули, который тут же убрал с пола всю вылившуюся воду щелчком пальца, а заодно и беспорядок в спальне. Он встал позади Фэлла, рассматривая их запотевшие силуэты в зеркале, и мягко обнимая его поперек груди, предварительно обмотав их обоих полотенцами. Демон запустил пальцы в мокрые волосы букиниста, целуя его в висок и прижимаясь ближе, невесомо массируя кожу головы, а затем на его руках появился гель для волос, который демон сам часто использовал для укладки, (игнорируя моду на предельно короткую мужскую стрижку) и, повинуясь минутному желанию, он аккуратно вплел пальцы со средством в кудри, немного укладывая их по-своему и ловя заинтересованный, расслабленный голубой взгляд в зеркале. – Ну так что, м?, – демон вновь наклонился к любимому лицу из-за спины, на минуту прикрывая глаза и благодаря Кого-то за это счастье в своих руках сильнее, чем некогда молился этому самому Кому-то, – Чего бы тебе хотелось, ангел? – Я хочу приготовить блинчики!, – Азирафаэль явно воодушевился от этой мысли, мечтая провести подобным образом хотя бы одно утро всю свою взрослую жизнь, памятуя о том, насколько одиноко бывает по утрам садиться на кухне и смотреть на пустое место перед собой, что порой так сильно отбивало незримой тоской даже его аппетит. – Значит идем готовить блины, – Кроули усмехнулся, делая последние манипуляции с его волосами и пропуская Фэлла вперед из ванной, – Только учти, повар из меня еще хуже, чем ты можешь себе представить. Азирафаэль тепло ему улыбнулся, переплетая пальцы. – Тогда готовить буду я.

𖤐

Кроули неспешно поцеживал кофе и наблюдал за букинистом, все же уговорившим и его немного позавтракать, и радующегося собственным еще более завитым от геля кудряшкам, своим видом немного напоминая Кроули тех странных животных, пасущихся на человеческих полях, название которых он никак не мог вспомнить, но нашел Фэлла еще более очаровательным в таком виде в любом случае. А заодно – практически загипнотизированный смертным, в чем демон несомненно мог бы поклясться, особенно когда Азирафаэль громко и искренне рассмеялся от какой-то шутки – согласился попробовать пару блинчиков, которые – Кроули вынужден был это признать – ему действительно понравились. Азирафаэль ловко орудовал кухонными приборами и продуктами, меньше чем за час превращая этот слишком сложный для Кроули вихрь в стопку ароматных блинчиков, политых каким-то сладким соусом, не пачке которого демон разглядел нарисованный лист неизвестного ему дерева, но так и не понял, из него его ли делают соус или это просто какой-то странный мед с флагом Канады на упаковке. В любом случае, Кроули попробовал и его, хоть и возразив, что не любит сладкое, но все же незаметно подлив себе еще немного, думая, что букинист, увлечённый завтраком, этого не заметит. Фэлл в тот момент молча улыбнулся и сделал вид, что отвернулся за очередной порцией кофе, не желая смущать демона. Его потрясающие огненные волосы выглядели куда опрятнее, раскинувшись небольшими волнами по плечам, на которых вновь появились чистая темная рубашка и такие же джинсы. Сам Азирафаэль предпочел легкий свитер и твидовые брюки, немного напоминающие вафельное полотенце – приятные к коже и в достаточной степени теплые, словно он старался сохранить тепло между ними этим утром под собственной одеждой. Вообще демон давно заметил, что Фэлл любил подобные материалы – мягкие, как он сам, пускай и порой довольно старомодного фасона, чуть подчеркивающие фигуру, но в достаточной степни свободные, чтобы быть удобными. Кроули сделал очередной глоток, наблюдая за тем, как Фэлл отправляет в рот последний кусочек блинчика и удовлетворенно прикрывает глаза, а затем тянется легким движением за салфеткой, аккуратно промакивая губы. Демон улыбнулся той искренней радости от совсем простых вещей, которая, к слову, была заразительна рядом с букинистом, а затем скользнул взглядом ниже его губ, замечая у самого края свитера легкий бордовый след, который, как он сегодня с каким-то особым восторгом убедился в душе, был далеко не один. След от его губ. Кроули вальяжно встал и поставил в раковину свою посуду, тут же разворачиваясь к сидящему Фэллу и неспешно проводя по его плечам руками. Азирафаэль позволил себе довольно откинуться на его грудь, ощущая, как вечно холодные пальцы едва оттянули край его свитера и коснулись сочленения плеча, замирая на красном пятнышке. – Не больно?, – демон чуть провел по нему пальцами, впуская маленькую неприятную мысль, которые все еще по старой памяти порой пробивались сквозь заботу Фэлла и также быстро исчезали, – Если хочешь, я могу их убрать...? – Нет, – букинист поднял голову, находя лицо демона, и накрыл холодные пальцы ладонью, – Оставь, – он тепло улыбнулся, в миг прогоняя все смятения. Порой демону казалось, что Фэлл что-то физически делает с его сущностью, буквально вытаскивая из его головы все плохое, но каждый раз понимал – или вскоре поймет – что для этого его не нужно было применять сверхспособности или чудо. Достаточно было простого земного чувства, хоть оно и было самым сложным и самым ценным из всех существующих. Демон молча наклонился к светлой макушке, вдыхая аромат шампуня, которым теперь пахли и его волосы, заставляя тем самым Кроули пару раз принюхиваться к самому себе, впитывать это понимание и тихо улыбаться, пока он наблюдал за готовкой Фэлла. Через пару минут тишины он чуть отстранился и включил воду, загадочно смотря на губку и средство, пытаясь понять, как это работает, но вдруг понял, что мир перед ним подернулся едва заметной дымкой. И это чувство было невозможно ни с чем спутать. Он тут же обернулся к Фэллу, немного обрызгивая светлую фигуру по инерции водой и вцепляясь в его руку, загнано смотря в голубые глаза и стараясь сказать как можно больше за пару секунд. – Азирафаэль, я сейчас исчезну, но вернусь, слышишь? – Ч-что? – букинист вскочил со своего места, смотря, как демон начинает исчезать, а затем вновь немного проявляться, словно едва удерживается на месте, сносимый невидимым ураганом, заглядывая на тот конец своего пути и вновь пытаясь удержаться за руку Азирафаэля. – Кто-то вызывает меня через... круг... – Но разве ты... Кроули!, – Фэлл попытался схватить его и отгородить, спрятать в своих руках от целого мира, тут же понимая, что демон начинает проходить сквозь его пальцы, становясь менее физически ощутимым. – Слишком сильно..., – демон зажмурился, начиная говорить сквозь зубы и на мгновение почти полностью пропадая, но все же возвращаясь к Фэллу, пытаясь его успокоить и на долю секунды видя человека на другом конце вызова, показавшегося ему смутно знакомым, – Тот смертный..., – слова были едва слышны, растворяясь в перемещении и волнении Фэлла, – Больше... не могу..., – секунда и букинист стоял в пустой кухне с бешено колотящимся сердцем, пытаясь схватить за руки воздух. – Э-энтони?, – голос дрогнул и остался висеть в пустом помещении, нарушаемый лишь шумом воды. Азирафаэль тут же выключил ее, панически смотря вокруг себя, словно демон пошутил и просто спрятался под столом, а не исчез на его глазах. Он вернется, через час или два, он говорил, что не задерживается у смертных, – Азирафаэль понял, что пытается успокоить сам себя, когда кислорода вдруг резко стало мало от такого резкого прекращения идеального утра и нервного волнения, распознать причины которого он был не в силах. – Всего пару часов, спокойно. Я подожду его, все будет в порядке, он же демон в конце концов... И лишь спустя эти два часа Фэлл понял, что что-то идет не так.