Grimoire

Кроули понял, что основательно влип практически сразу – мысль о том, что перед ним всего лишь вариация его ночных кошмаров, а не реальность отступила также быстро, как и ощущение отсутствия, по крайне мере, очевидных путей к спасению. Также быстро демон понял и то, что от него хотят – вот только не смертные перед ним, которых Кроули уже видел накануне днем и выспрашивал одного из них про вот этих самых "странных друзей" – а сами демоны, довольно расположившиеся рядом с кругом и явно заставившие смертных вызвать Кроули для собственных целей, показав метод начертания, который в последний раз Энтони видел еще во времена Агнессы Псих. К слову, он по-своему уважал ведьму в свое время и даже как-то наблюдал за ее спешкой на собственную казнь, причину чего сперва не совсем понял, но после отдал дань изобретательности женщины, находясь достаточно близко, чтобы своими глазами увидеть, что стало в тот час с корыстными жителями деревни. А вот демоны перед Кроули совершенно не торопились, откровенно наслаждаясь зрелищем его замешательства – сперва скрытно, не проявляя себя в пространстве, но чувствуя чужую гудящую голову и нотки неуверенности от подсознательного ощущения чего-то "неправильного" вокруг, что так скрашивали вечно наглую ухмылку любимчика начальства, а затем и явившись лично – последние минуты периодически обходя и темную фигуру, и сидящих в комнате смертных, смотрящих на Кроули совершенно стеклянными глазами. Докуривая очередную сигарету на двоих, растягивая слова и явно испивая чужое зависимое положение огромными глотками многовековой зависти, оба демона демонстративно рисовались друг перед другом и присутствующими в, казавшиеся нескончаемыми, минуты, подчеркивая чужую уязвимость – которую рыжеволосый демон ненавидел до самых кончиков перьев. Впрочем, как и любой демон. Лигур неторопливо развернулся от Кроули – безрезультатно прожигающего золотым звериным взглядом его лицо – к присутствующим, намеренно задевая недвижимого демона в кругу полами своего плаща по лицу, а затем довольно смотря на дело рук своих и абсолютно покорных смертных, чьи души они, кстати, прекрасно осквернили за последние пару дней, и планировали отправить самолично в Ад после всего. А такая инициатива, в сумме с их планом (надо отдать им должное – который они продумывали довольно долго, не то в силу природной глупости, не то боясь, что Кроули окажется хитрее) обхода бюрократической подземной "очереди" душ, поощрялась как Внизу, так и Наверху. – Видишь ли, Кроули, – наконец начал крепко сложенный демон, удовлетворенный перепалкой с другом о том, сколь хорошо все складывается, – Поговаривают, ты отлыниваешь от обязанностей, а титул герцога простаивает зря. – Тебе-то что?, – выплюнул демон, пробуя немного шевелить хотя бы корпусом, в отличие от, словно застывших в полу, рук и ног. – А то, что мы давно ждали, пока ты проколешься, а тут такая удача с отчетами и..., – облачко едкого дыма поднялось к потолку, обнажая зубы, – И с этим смертным, к которому ты так бежал, ну надо же, а!, – темная фигура над Кроули почти оскалилась в усмешке, явно наслаждаясь наигранно-восклицательным тоном, – Как неосмотрительно с твоей стороны! Ад не прощает такого, должен бы знать... – Вот-вот, – второй демон ради удовольствия начал открывать и закрывать веки сидящего на стуле смертного, напоминая ребенка, не умеющего обращаться с куклой. – Ну, а мы с удовольствием займем твое место, что скажешь? И, раз уж мы все сегодня здесь, так уж и быть, сейчас и засвидетельствуем твою последнюю работу со смертными, а начальство после нашего доклада засвидетельствует тебя как рядового демона Ада. – Мда, – Хастур подошел ближе, опираясь на плечо второго смертного, но тот, казалось, этого даже не заметил, впрочем, как и его любовник, лицо которого наконец оставили в покое, – Это дело нелегкое, знаешь ли, и нам порядком надоело торчать Внизу и стращать эти глупые душонки Геенной огненной... Кроули не дослушал остальное, понимая, что возможность работы на Земле – подарок для любого демона, и эти двое давно заглотили эту наживку и не согласятся отпустить ее уже никогда, даже если крюк начнут тянуть с удвоенной силой, выдирая жабры. И Энтони знал, каково быть рядовым демоном – до того скандальчика в Эдеме именно им он и был, кошмары о чем – в виде кричащих и стенающих неупокоенных душ, запаха серы от новых падений бывших ангелов и бесконечной похоти, которой ты рисковал подвергнуться в весьма насильственной форме, если не будешь начеку – все еще порой преследовали его бесконечными ночами. И по этой же причине после Сада Кроули годами выслуживался перед начальством с помощью вскрывшихся теперь фальшивых отчетов и рассказов о том, как он успешно справляется с людскими грехами, совершенно не собираясь возвращаться в самый Низ вновь, но... Демон сглотнул, словно перед ним открылся занавес в опустевшем театральном зале. Он мог бы вытерпеть еще одно понижение, вытерпеть весь этот ужас вновь, мог бы однажды усыпить бдительность начальства еще раз, чтобы вернуться на Землю через какие-то пару адовых веков и, вероятно, увидеть уже полностью роботизированную за это время Землю, но вновь обжиться и в смертном будущем, может быть, опять завести растения или машину... Но было одно но, которое сейчас пугало Кроули сильнее всех сил Ада, Нижнего круга и Цербера вместе взятых, заставляя сжимать зубы до скрипа, понимая, что его пугает отнюдь не разговор с начальством или даже с самим Люцифером, какими бы жестокими для него ни были последствия такой "беседы". Когда и если он сможет после такого вновь оказаться на Земле, в лучшем случае правнуки Фэлла не успеют умереть. И не было хуже наказания, чем находится Там, в самом страшном месте во Вселенной, отсчитывая каждый чертов день и умножая его на четыре для земного счета – находиться и знать, что где-то в маленьком книжном магазинчике Сохо год за годом чахнет самая прекрасная душа из созданных. Погибает день за днем в том отчаянии бездны, что однажды видел Кроули в сознании Фэлла и лично ощутил сломанными крыльями много тысячелетий назад. Погибать раньше положенного срока и доживать не ту прекрасную жизнь, которую Азирафаэль заслуживал, но бесцветную, пустую и обреченную просто ждать Смерть день ото дня, пока Она наконец не сжалится над букинистом, потерявшим в одночасье то, что уже не способен будет заменить кто-то другой в полной мере. И, вероятно, в тот самый день Четвертому Всаднику придется заглянуть еще в одно место, игнорируя законы Ада – забирая заодно и несчастного демона, который будет мечтать о самом страшном – настоящем развоплощении – каждый миг бессмертной жизни зная, что не смог уберечь свое солнце. Зная, что даже обретя так внезапно то, о чем мог лишь иногда позволять себе мечтать, чтобы не сойти с ума от страха и отчаяния, то, что желал ощутить хоть на миг настолько сильно, что стал бояться этого – то, что смогло успокоить его сердце, того, кто смог это сделать, словно был создан для Кроули точно так же, как демон бы создан дарить лишь одному смертному всю любовь и нежность, что осталась, вопреки Падению, в его не исчезнувшей в Огне душе. И именно это Кроули потеряет даже раньше положенного срока их разницы жизней потому, что стал слишком неосторожен – позволяя себе утонуть в нахлынувших чувствах с головой, жадно держась за каждое из них и точно зная, что больше ему не дано будет испытать этого в его неисчислимой жизни. Не дано жить так словно в нем была настоящая, смертная людская душа, лишенная разочарования Служения и ужасов Падения. Кроули вновь обвел взглядом пространство, где находился уже больше часа, едва-едва шевеля прикованными к кругу конечностями, словно их зафиксировали натянутыми до предела тросами. Демон смог повернуть носок кожаного ботинка лишь на какой-то жалкий миллиметр или два с невероятным усилием, понимая, что нужно выбираться отсюда как можно скорее, но такими темпами, чтобы стереть оставшиеся две сдерживающие его линии на полу, Кроули нужно было выгадать время. О том, что будет после того как он выберется отсюда – конечно, если это вообще произойдёт, особенно учитывая то, что даже если он уничтожит демонов сейчас, в Аду они все равно встретятся, а значит – расскажут начальству обо всем, что (если) Вельзевул еще не знает. Кроули боялся дать самому себе ответ на этот вопрос, но даже если его худшим опасениям суждено сбыться, он хотел лишь вновь побыть с Фэллом столько, сколько сможет, побыть в его руках и прислониться ухом к груди, запоминая ритм на оставшуюся вечность, или коснуться его губ и закрыть глаза, запечатывая обещанием общее дыхание и его мягкий голос, который будет успокаивать демона даже тогда, когда Земля и вся Вселенная рухнет, становясь самым большим сокровищем памяти и самым страшным проклятием бессмертной жизни. Побыть с ним еще хоть минуту, даже если все отведенное Кроули после этого время он будет стоять на церковной земле. – Ну и чего же вы от меня хотите?, – Энтони с силой отбросил все мысли, стараясь выпустить наружу лишь инстинкты, что сохраняли его жизнь столько веков, – Какой вам прок от этого? Расскажите Вельз то, что видели, и дело с концом. Вам, может быть, даже поверят, уебки... Последнее слово он почти выплюнул, заставив Хастура мгновенно оскалиться и тут же резко наклониться к рыжеволосому демону – до синяков сжимая его за челюсть двумя полусгнившими пальцами и смотря с ненавистью наливающихся тенью серых белков. – Ты слишком хорошо выслужился, святой дух тебя дери – есть шанс, что Вельз вновь пропустит наши заявления мимо ушей. – Тогда все это бессмысленно и сейчас, – Кроули оскалился в ответ, являя клыки, пытаясь отстраниться от зловонных, болезненно держащих челюсть едва не до хруста рук, но Хастур лишь щелчком пальца добавил его телу совсем немного движения, чтобы в следующую секунду с наслаждением наотмашь ударить Кроули, игнорируя его попытки укусить свои пальцы или отнять от них лицо. – Нее-ет, – Хастур присел на корточки рядом, вновь хватая худое лицо, наслаждаясь попытками вырваться, – Я так не думаю. Сейчас у нас будет две души в доказательство твоей посредственной работы, а уж им, да перед Огнем Подземным, где никто не солжет, поверит даже Вельзевул. Кроули выдохнул сквозь зубы и сделал попытку незаметно вновь чуть двинуть носком и стереть мел еще хоть немного, игнорируя саднящую скулу. Энтони понимал, что это будет по-настоящему веский аргумент, часто использовавшийся Внизу, поскольку перед Огнем в буквальном смысле невозможно соврать, по крайне мере смертным от того страха, что они испытывают – и даже если сам он уличит их во влиянии демонов, то это лишь прибавит очков Хастуру с Лигуром, которых Кроули до этого дня обманчиво считал слишком тупыми для подобных планов. – Ну и чего вы хотите?, – медовый взгляд замер на черных глазах, пытаясь проникнуть в чужую суть, но заземленность в портале мешала сделать это в нужной степени, оставляя в золотой радужке только гнев. – Хотим, чтобы ты, ну..., – Лигур театрально осмотрел комнату, – Скажем, соблазнил вот этого смертного, – он приложил палец к губам, наслаждаясь иллюзией выбора для демона, – Или этого? Можешь даже выбрать, проявим снисходительность к твоему положению, – он мерзко улыбнулся, предвкушая свой план и повышение. Кроули лишь скривился, чувствуя как становится дурно от столь сильного удержания и чего-то еще, словно зовущего его откуда-то издалека, тянущего и при этом остающегося невидимым – не понимая, кажется ему это, или иллюзию несет сильный круг, в котором Кроули не был уже веков пять и теперь был застигнут врасплох с непривычки. – А если я скажу "нет"?, – он вновь сделал попытку размять хотя бы плечи, едва двигая ими, – Я похож на суккуба?, – Энтони оскалился, впуская в голос шипение, – Хас-сстур, это по твоей части – ложиться под смертных против воли, раз-ззве нет? Ну так вперед – за это, быть может, Вельз быстрее пов... Резкий удар обжег щеку, и Хастур с нескрываемым удовольствием ударил еще раз, заставляя демона практически упасть на пол, сдерживая согнувшуюся фигуру чуть меньше ради собственного наслаждения насилием. Но тонкая струйка крови из едва не сломанного носа стоила того, чтобы стереть половину черты носком и коленом от инертного удара. Хастур молча посмотрел на него снизу вверх и сплюнул рядом с кругом, презрительно оскалившись. Лигур же, наоборот, довольно улыбнулся, игнорируя чужие оскорбления. – А я говорил тебе. – М-да, – демон в плаще скривился, признавая очевидное, – Говорил. Кроули напрягся, не понимая, о чем они, и пытаясь придумать способ стереть следующую линию. Очередная провокация была бы слишком заметна, но и времени у него было немного.

𖤐

Азирафаэль вновь начал произносить заклинание, изменив в начертаниях на полу, согласно книге, несколько овальных линий и толщину одной звезды, делая проход невозможным для использования теми, кто никогда в нем не бывал – закрывая тем самым свой портал от появления любого существа или демона, кроме Кроули. Закончив в спешке и вновь проверив все на полное соответствие с представленными в книгах рисунками, Фэлл отложил нужные бумажки и листы с переводами и закрыл глаза, начиная произносить слова на неизвестном ему языке, в этот раз звучавшие куда длиннее, чем при обычном вызове – и, судя по тому, что он прочел, оккультисты в данном случае добавляли целых четыре предложения, гласящие о защите не только портала, но и себя самого. Фэлл не знал, получается ли у него, спустя нескончаемые минуты в тишине магазина упорно продолжая держать своими словами портал открытым и молиться, чтобы это было так. А Богу или Сатане – было уж не важно, если это поможет его демону.

𖤐

Кроули видел, как оба смертных молча встают, повинуясь чужой воле, и становятся перед ним, ожидая приказа. Впрочем, Энтони сильно сомневался, что они хотя бы вспомнят о произошедшем, не говоря уже об осознании себя сейчас, и где-то на краю сознания даже посочувствовал этим глупым любовникам, попавшимся на столь простую удочку, однако их полное повиновение волновало демона отнюдь не из-за моральных вопросов свободы воли. В действительности же выполнять то, что задумала для него парочка демонов никак не входило в планы Кроули, вызывая лишь чувство отвращения – особенно после всей той нежности, что он испытал с Азирафаэлем, его заботы, ласки и доверчивости, щемящей сердце... Кроули на мгновение зажмурился, пытаясь вытолкать воспоминания из мыслей и собраться, но вдруг почувствовал, как эти мысли усилили очень далекое чувство зова вновь, на миг делая его чуть более ощутимым – заставляя сердце забиться сильнее, а зрачки мгновенно расшириться, впуская в сердце надежду так быстро, как раньше бы демон никогда себе не позволил. Неужели Фэлл звал его? Демон горько улыбнулся, с силой тряхнув головой, старясь не дать эмоциям взять верх, хватаясь за единственное ощущение, касавшееся его тела откуда-то извне, словно летний ветерок – кожи. Все то время, что он здесь, неужели букинист пытался помочь ему? Кроули знал, что не сможет быть в двух кругах одновременно, грозясь быть разделенным на кусочки таким перемещением, но теоретически, если его не будет сдерживать один круг, то он становится свободен и, формально, может переместимся на зов в другой через общий коридор, ведь так? Проверять ему никогда не приходилось, зная это просто в теории, но Кроули тут же понял, что предпочтет умереть у Фэлла на руках без пары конечностей, потерянных при неправильном перемещении, чем оставить свое земное тело здесь. Стоило мужчинам по чужой команде резко подойти ближе, нарушая мысли демона – Кроули тут же оскалился и немного проявил истинный облик, используя на это приличное количество сил, но все же достигая эффекта из-за чуть ослабленного Хастуром круга – вызывая у смертных, даже сквозь туман наведения, толику истинного страха измененным в секунду получеловеческим-полузмеиным лицом, шипящим в ответ на их приближение. – Только попробуй, – он грозно посмотрел на смертного в сером костюме, уже потянувшегося к своим брюкам по чужой команде, являя ему полыхающие глаза, и – все присутствующие были вынуждены это признать – Кроули запугивал весьма успешно. Стоило ему лишь немного раскрыть уже змеиную пасть и начать покрываться угольно-черными чешуйками на лице, пользуясь чуть ослабленным заклинанием и превращая лицо отчасти в змеиную морду – оба мужчины отшатнулись и непременно вскрикнули бы, не поддержи их сзади два настойчивых демона. – Ну-ну, он не кусается, – Хастур хмыкнул, – Но и работой заниматься явно не собирается – ты только подумай, герцог отказывается работать по призыву и совращать две невинные души, желающие погрязнуть в похоти. И какой же он после этого демон? – Я говорил, – молча повторил Лигур, скрещивая руки на груди, – Молодец, что не подвел, Змий. – О чем ты? О-оо, я понял, – Кроули вновь почувствовал чей-то непрерывный зов, мысленно прося букиниста подождать еще немного и не закрывать портал, растягивая время как может, – Вы будете выполнять свою работу, а я смотреть на посредственную оргию? Не знал, что вуайеризм придумали вы, ребята... Лигур вновь оскалился и молча кивнул второму смертному. Тот механически сократил расстояние между прикованным к полу демоном в два шага и с размаху ударил носком ботинка Кроули под дых, выбивая воздух из худого земного тела, но не давая отшатнуться достаточно сильно. Еще один пинок под чужой голос – на этот раз в район почек, и завершающий – между ног, заставляющий рыжеволосого демона все же практически упасть, согнувшись к полу корпусом. Кроули тут же ощутил необходимый простор для небольшого маневра и быстро переместил ладонь на вымученные пару сантиметров, начиная стирать проклятую линию мизинцем, пока демоны расплывались в довольной улыбке от кашляющего на полу герцога, чувствующего металлический привкус во рту. Без демонического вмешательства в силу удара определенно не обошлось, решил Кроули, но гордо приподнялся обратно, незаметно продолжая исполнять задуманное. – Ну ты посмотри на него, – Лигур усмехнулся, – Он настолько плохо работает, что смертные на него нападают! Кажется, это попахивает Нижним кругом, а Кроули? Энтони промолчал, пытаясь думать лишь о чужом зове и мысленно держаться за него, что бы тут не произошло – он понимал, что Фэлл никак не сможет чувствовать эту связь, и лишь надеялся, что букинисту не надоест поддерживать портал открытым до того, как он сотрет последнюю линию. – И что дальше?, – он сплюнул кровь на собственную руку, едва заметно размазав ее по меловой линии на пару миллиметров, – Комедия окончена, вы молодцы, что дальше? – О-оо, а дальше самое интересное, – оба демона отступили назад, в то время как низенький мужчина вновь встал перед ними, – Видишь ли, ты не просто отказался от совращения, но и был застрелен обычным человеком. – И уж после такого смертное тело тебе больше никогда не выдадут, как бы ты не ластился у ног Вельз, – Хастур вновь закурил, наслаждаясь их планом и видя, как Лигур молча щелкает пальцами, заставляя пистолет появиться в руках у мужчины перед Кроули, – А заодно и нам здесь дышать спокойнее станет. Демон буквально оцепенел, расширенными зрачками смотря на дуло пистолета перед собой и никак не ожидая угрозы физического развоплощения – судорожно пытаясь придумать как спасти это тело и не остаться навсегда в Аду без Фэлла и возможности увидеть его еще хотя бы раз даже теоретически, пока мужчина молча уткнул пистолет ему в лоб, смотря сверху вниз стеклянными глазами и надавливая на оружие с заметной силой. Кроули понял, что ему нужно срочно стереть до конца последнюю линию, расположенную в паре сантиметров между его руками и немного размытую кровью, совсем чуть-чуть... И прямо сейчас. Борясь с внутренним страхом и отвращением, Кроули чуть отстранился от дула – не мигая смотря на смертного и добывая себе пару секунд во время самодовольных реплик демонов. Мысленно попрощавшись с Азирафаэлем на всякий случай, цепляясь за любимый образ и тихий зов где-то далеко – он медленно приоткрыл рот и неспешно обвел кончиком языка передние зубы, а затем обхватил губами ствол пистолета, не мигая смотря на смертного, вернее – в самую его суть, вспоминая свою природу Искусителя. Поняв, что это начинает работать, Кроули покорно и хитро улыбнулся мужчине так, как улыбнулся однажды Еве и сделал тем самым появление на свет вот таких вот потомков, как этот смертный, вообще возможным. Мужчина замер, не в силах противится животному желанию перед первым Искусителем человечества, пока Кроули, не отрывая от него взгляда, медленно двинулся губами дальше, пропуская холодную сталь чуть глубже в рот, а затем вновь выпуская – имитируя совсем другое занятие и незаметно капая слюной рядом с почти недвижимой ладонью. Видя, какой эффект он производит на смертного, демон Энтони повторил движения, на этот раз намерено громко сглатывая слюну и начинания постанывать, борясь с отвращением к тому, что делает и незаметно капая слюной на пол вновь – заставляя ноги смертного едва не подкоситься и замечая чужое возбуждение сквозь брюки. Хастур и Лигур на мгновение замерли, как и второй смертный невольно поддаваясь гипнотическому воздействию, но все же опомнились через пару минут, понимая, что рыжеволосый решил выполнить свою работу и попытаться этим, видимо, оправдаться перед начальством. Одна из темных фигур в миг вновь оказалась рядом с дрожащим смертным, почти кончившим в штаны от одного взгляда на такого демона, собирающего в тот момент все свои силы на то, чтобы вспомнить как соблазнять людей животными феромонами, предпочитая не делать этого во избежание финальной сцены из "Парфюмера", которую Зюскинд как-то раз подсмотрел на одном из постоялых дворов, когда Кроули одним утром решил вспомнить былое умение на каком-то смертном. Лигур, не заметивший настоящей цели Кроули, тут же поднял его за шиворот, вновь ослабляя силу фиксации ради собственного удовольствия и крепко сжимая демона за горло, вынуждая Энтони хвататься за его руки и пытаться судорожно вдохнуть воздух земным телом. На мгновение Кроули поверил, что его действительно задушат голыми руками, начиная хрипеть от стальной хватки остатками кислорода, но в итоге Лигур, насладившись чужой беспомощностью, резко бросил темную фигуру на пол с нечеловеческой силой, заставляя Кроули вскрикнуть и покорно замереть на несколько секунд. Его оправдание как минимум от Нижнего круга не входило в их планы, а потому Лигур резко развернулся назад себя, давая отрезвляющую пощечину смертному, и наконец с удовольствием смотря на то, как распластавшийся на полу рыжеволосый демон еле-еле поднимает голову, вновь натыкаясь на ствол в считанных сантиметрах от него, едва шевеля пальцами под собственным телом. Последнее, что запомнят смертные до того как окажутся там, откуда нет выхода – прогремевший звук выстрела, оглушающий их в тишине забвения.

𖤐

Азирафаэль плакал. Даже не так. Мужчина судорожно сотрясался всем телом в рыданиях, роняя на собственные руки и пол слезы, шепча, словно в бреду, слова, которые уже успел выучить за последний час наизусть, с упорством и упрямством отчаяния не прекращая ни на минуту. Ему казалось, что он произносит их в пустоту, и все это напрасно и бессмысленно, но слова и меловой круг были всем, что у него есть, в том числе и та нить надежды, что истончалась все сильнее. Последние минуты Азирафаэль лишь сильнее сжимал собственные руки, а затем сел ближе перед кругом на колени, произнося каждое слово вместе с рваным выдохом и стараясь не сбиваться на слезы, ворующие кислород и веру в то, что он еще способен помочь демону. За окном постепенно вечерело, а букинист даже не знал – жив ли его демон, что с ним, и сколько он сможет быть в состоянии подобном тому, в котором Фэлл уже однажды видел его? Ранен ли Кроули? Зовет ли он его или и вовсе – лежит бездыханным где-то далеко, где Азирафаэль никогда его не найдет, зная, что позволил этому случиться... Но мужчина, упорно отгоняя рвущиеся наружу все сильнее, словно стая диких зверей, рыдания, минуту за минутой, час за часом лишь продолжал повторять слова – порой срываясь на отчаянный крик или еле шепча, но стараясь делать это еще немного, давать себе еще каплю надежды вновь и вновь – возвращаясь к началу слов, заканчивая их и решая повторить, еще один раз, а затем снова и снова. Фэлл понял, что почти не чувствует собственной раскалывающейся головы от пронзительной боли и напряжения, а соленые слезы, казалось, царапают кожу бесконечными дорожками, становясь почти болезненными от опухших глаз. Он посмотрел на улицу через окно, продолжая повторять слова, через несколько минут замечая, как постепенно начинают загораться уличные фонари и приближаться сумерки. Азирафаэль вновь всхлипнул, решая, что повторит все еще раз – пожалуйста, еще один раз – и тихо вновь начал произносить шипящие буквенные сочетания древнего языка, прикрывая глаза. Под чьи-то крики на улице он прочел заклинание до конца и, зажмуриваясь что есть мочи, словно ему снова было пять, и он ждал настоящего чуда в Рождество, букинист тихо начал вновь, едва шепча почти въевшиеся в язык слова, решив, что это действительно будет последний раз. Фэлл уже перешел на середину заклинания, затихая и шепча лишь остатками голой надежды его натуры, когда почувствовал легкий ветерок, словно он забыл где-то закрыть окно, но мгновением позже вскинулся на месте, протирая глаза и не веря тому, что видит. Меловые начертания начали светиться. Сперва едва заметно, а затем стремительно, вынуждая голубые глаза зажечься самой сильной верой и ожиданием следующей секунды, громко всхлипывая и подползая к самому краю рисунка. Букинист тут же начал громче произносить слова, почти крича их во всю мощь легких, старясь перекричать ветер и едва не поглотившее его отчаяние, сжимая руки в замке крепче и дыша все более поверхностно, впиваясь взглядом в каждую черточку, словно держась за край обрыва. Люстра под потолком жалобно скрипнула и потухла, погружая комнату в полутьму, но Фэлл лишь сильнее зажмурил глаза и продолжил держать проход отрытым, стараясь говорить каждое древнее слово как можно четче. Мгновение – и свет ослепил его сквозь закрытые веки, вынуждая распахнуть голубые глаза от неожиданности, а секундой позже – буквально поймать появившегося из круга демона, вылетевшего с заметной инерцией, как безвольная кукла, подчиняясь единоличному приказу оказаться в кругу букиниста в секунду между выстрелом и наконец стертой окончательно меловой линией на том конце. Азирафаэль тут же подхватил темную фигуру крепче под руки, в первую секунду не понимая, живой ли демон, но затем радостно вскрикнув, когда тот резко поднял голову, озираясь по сторонам, словно не веря, что все получилось. – Кроули!, – Азирафаэль обнял его двумя руками, вынуждая прижаться к себе всем телом и тут же пряча его голову у себя на груди, – Боже мой, ты жив, Энтони... – Ангел!, – демон отмер от секундного шока и страха, что его тело все же развоплотит выстрел, тут же буквально забираясь на колени к сидящему на полу Фэллу, прижимаясь так крепко, как только мог, пряча его в своих руках – Ангел мой, ангел... Так это ты звал? Все это время это действительно был ты? – Да!, – Азирафаэль почти крикнул это в лицо демона, счастливо улыбаясь и роняя слезы, подставляясь под холодные дрожащие ладони, стирающие их, так страшась последние часы, что лишен этой ласки навсегда, – Я боялся, что ничего не выходит, что я могу не успеть, что...что... – Ты спас меня ангел, ш-шш, – демон стер новые дорожки слез, отмечая припухшие красные глаза букиниста, – Все позади, я с тобой, все хорошо, хорошо..., – он всхлипнул и сам, понимая, что едва не потерял Фэлла, и никто не оставит его просто так и дальше, желая закончить задуманное – но сейчас букинист был с ним, теплый, нежный и мягкий, плачущий, но живой и в его руках. Самый любимый смертный, жмущийся к его ладоням и ласкам так отчаянно и наконец замирающий в объятиях демона, начиная успокаиваться под тихий шепот, который страшно было принять за иллюзию. Кроули посмотрел назад себя, убеждаясь, что портал закрыт, и Фэлл все сделал правильно (его самый странный и самый умный смертный) и чуть выдохнул, понимая что по крайней мере так к ним никто не попадет. – Вот так, – демон отстранился спустя несколько минут, чувствуя, что дыхание мужчины стало немного ровнее, – Как ты, ангел? – Ох, Энтони... Лучше скажи как ты?, – он протянул ладонь к худому лицу, стирая засохшую струйку крови под носом, – Что-то болит, Энтони?, – букинист оглядел его с ног до головы, с облегчением не видя никаких увечий на любимом теле. – Ничего, – Кроули растрогано улыбнулся, щелчком пальцев убирая с лица и тела еще не проступившие следы ударов и синяки, не желая, чтобы Фэлл волновался, – Благодаря тебе, – Энтони наконец придвинулся ближе, мягко касаясь нежных губ и слыша облегченный стон букиниста, боящегося – и теперь демон чувствовал это по смертной ауре – не меньше него самого, что этого больше никогда не произойдёт. Кроули все же медленно помог ему подняться с колен через пару минут, чувствуя, как мужчина цепляется за него, словно утопающий, не в силах оторваться хоть на миг. – Ш-шш, все хорошо, – демон остановился перед спуском на первый этаж и вновь поймал любимое лицо в ладони, – Вот так, я здесь, чувствуешь?, – Фэлл молча кивнул, – Вот и хорошо, я держу тебя, ангел, я с тобой, вот прямо тут. Пойдем на кухню, я заварю нам чаю, м? Что скажешь? – Ты..., – Фэлл шмыгнул носом, но все же улыбнулся, – Ты же не любишь чай... – Кажется, я начинаю к нему привыкать, – демон облегченно улыбнулся, видя, как тревожные морщинки покидают лицо Фэлла, и мягко обнял его, уводя за собой на первый этаж, – И к этому тоже.

𖤐

Демон рассказал все, не видя смысла скрывать и понимая, что само собой чужое желание занять его место никак не разрешится. К тому же, стоит демонам плюнуть на все и рассказать начальству хотя бы про отношения Кроули со смертным – и он действительно либо отправится на Нижний круг, где будет мечтать о смерти, либо ему и вправду заведут кухонный таймер и лично свернут шею, когда тот зазвенит по адовым меркам через пару лет, в то время как Земля обернется в 4 раза больше, лишь уменьшая жизнь Фэлла быстрее. Азирафаэль же успокоился не сразу – по началу просто не желая отпускать демона, молча готовя чай (прерываясь разве что на вопросы о самочувствии) и держа его за руку, хоть это и было куда медленнее в таком положении, но зато гарантировало, что Кроули не исчезнет, как сегодня утром – а затем, все же убедившись, что демон цел (для чего Энтони в конце концов даже покрутился перед букинистом, все же заставив его улыбнуться по-настоящему), в итоге осел на кухне, выслушивая чужой рассказ и воспроизводя собственный день. – И тогда я понял, что ты, вероятно, не у людей и..., – Азирафаэль чуть развел руками, пока демон молча передвинул стул и поставил его рядом, молча кладя голову на мягкое плечо и все еще с ноткой скепсиса смотря на почти выпитую кружку чая букиниста. – Те смертные тоже там были, но, ясное дело, не по своей воле. – И что с ними сейчас?, – Азирафаэль отпил из своей кружки с крыльями вновь, чуть обжигая язык. – Думаю, они с Хастуром и Лигуром где-то на пути в Ад, а оформление души без посредника-демона – дело долгое, – особенно если после этого они пойдут к Вельз, но этого демон не сказал, – А почему ты спрашиваешь? – Но они же не смогут вызвать тебя вновь? Ведь, верно? – Верно, – демон успокаивающе поцеловал мужчину в висок, чувствуя, как он льнет к нему, будучи все еще впечатлен, если не сказать напуган, от его рассказа и этого дня, – Ты все правильно сделал, я закреплен тут, пока ты не откроешь портал сам. Так что, – Кроули искушающе, с легким смешком улыбнулся, – Ты, что-то вроде, пленил меня и мое сердце, хитрый ангел, – Азирафаэль наконец рассмеялся громче и чуть ткнул демона локтем в бок, а затем отставил кружку и сам его поцеловал, зажмуривая глаза и пытаясь запомнить это чувство прежде, чем задать вопрос. – А что... будет потом? Завтра или... Демон выдохнул, понимая, что у него нет ответа. Вернее – нет того ответа, который бы он мог и хотел озвучить букинисту. – Сейчас все хорошо, – Кроули обнял Фэлла крепче, представляя, как он оббегал церкви и больше часа звал его у круга, от чего демоническое сердце болело сейчас лишь сильнее, – Я обещаю тебе что-нибудь придумать, – он заглянул в голубые глаза, понимая, что оба принимают эту игру, как и прошлой ночью, вот только сейчас их век стал стремительно сокращаться до нескольких часов, вместо обещанных (и без того коротких) десятилетий жизни Азирафаэля, – Ты веришь мне? – Верю, – он тут же искренне кивнул и подставился под поцелуй, понимая, что так оно и есть, даже если оба держались за каждую минуту, словно точно знали дату Апокалипсиса и невозможность его остановить без какой-то потерянной детали, – Конечно же верю, Энтони. – Вот и хорошо, – демон позволил себе замереть в этом миге – на тихой кухоньке при слабом свете небольшой лампы, завидуя смертным как никогда, за возможность просто испытывать это день за днем, вечер за вечером приходить домой и проводить время с близкими, не понимая, почему очень многие игнорируют такую ценность. Ценность просто видеть любимого рядом, ужинать за разговорами и засыпать каждую ночь вместе, будить утром и спешить куда-то, заводить семьи и, прости Сатана, собак и детей, если захочется, а потом просто умирать и точно знать, что и после смерти ваши души могут встретиться, в то время как его собственная, так или иначе всегда останется в Аду пока Кроули будет демоном – на Земле и в самом Низу, сейчас и после того, как любимое сердце перестанет биться. И Энтони понял, что это будет хуже, чем он мог себе вообразить даже будучи демоном, видевшим Инквизицию, карательную психиатрию и казни мечами в древнем Китае. Хуже самого Падения, потому что Фэлл, в отличие от Бога, любил его не как свой проект и создание для определённой цели, но таким какой он есть – порой до жути вредного, саркастичного, павшего демона с черными крыльями и все же... любил. Любил по собственному выбору и желанию, не прося ничего взамен и впервые заставляя Кроули усомниться в том, что его уделом будет вечное одиночество "по должности" и наказанию. Демон неспешно отстранился, чувствуя, что их Эдемский сад и его собственное сердце сотрясают внешние силы, а потому мягко провел по щеке Фэлла, успокаивая и себя самого этим незамысловатым, но таким ценным движением и наконец замечая, что глаза букиниста стали не такими красными, а улыбка замерла на лице, а не исчезла падающей звездой. – Ну, чем бы ты хотел заняться этим вечером?, – Кроули заправил непослушную кудряшку, улыбаясь тому, что просто может это сделать, – Чем любят заниматься смертные в такие вечера как этот?, – Кроули увидел понимание тени этого вопроса в голубом взгляде и минутный страх, который Фэлл все же смог сморгнуть с ресниц и вновь вернуться к нему. Вернуться к настоящему, даже понимая, что они оба находятся в песочных часах неизвестности, пытаясь удержать в верхней колбе каждую крупинку. – Я люблю читать, – совершенно искренне улыбнулся наконец Фэлл, – Когда вечера кажутся... непростыми, – демон чуть горько свел брови, вновь успокаивая их двоих едва ощутимым поцелуем, – Тогда хорошая история здорово помогает. Хочешь, я почитаю тебе вслух? Или...? – Хочу, – демон тут же обрадовался его предложению, будучи не тем, кто любил читать сам (да и вообще – читать), но тем, кто любил голос Фэлла и хорошие истории, которые были редкостью для его ушей – чувствуя, как с огромным усилием, но все же отодвигает будущее в сторону, оставляя лишь маленький мир настоящего, где он рядом с ангелом и о большем нельзя и мечтать. – Тогда поднимайся наверх, я пока выберу книгу, – Фэлл увереннее кивнул демону, поглаживая его по костяшкам и медленно поднося их к губам, смотря на Кроули полным любовью взглядом, – У тебя есть предпочтения в авторе? – Хочу твою любимую, какой бы она ни была, – он чуть взмахнул рукой, являя бутылку вина на столе, – И хочу вина, не против? Фэлл одобрительно кивнул, понимая, что оно поможет им снять напряжение чуть лучше, и под ласковым змеиным взглядом направился к книжным стеллажам, находя среди них сборник сказок Уайльда, которые всегда выручали его своей мудростью в непростые дни. Он бросил последний взгляд на закрытую входную дверь, ограждающую их от ночи, и мысленно попросил Кого-то Сверху оставить все как есть сейчас за любые ценности, что этот Кто-то может у него забрать, а затем поднялся наверх, тут же находя глазами лежащего поперек кровати демона. Кроули уже убрал подальше с глаз оставленные Фэллом у круга книги и прочие записки и устроился удобнее, поставив на прикроватную тумбочку бутылку вина и наблюдая за милой суетой букиниста, открывающего шкаф. Чуть полноватые мягкие руки с удовольствием прикоснулись к хлопковой ткани пижамы на полке, и Фэлл тут же быстро переоделся, стремясь воссоздать максимальный комфорт и покой даже в простых вещах, заменяя ими страшные мысли о будущем, а затем повернулся к Кроули, который все это время не отрываясь смотрел на него с легкой улыбкой. – Не хочешь... тоже переодеться? Тебе же наверняка неудобно в таких узких брюках. – Хочешь их снять?, – демон чуть хитро улыбнулся, тем не менее являя собой скорее нежность, чем попытку соблазнения. – Может быть, – Фэлл уклончиво улыбнулся и все же развернулся к шкафу, доставая оттуда большую рубашку серого цвета – единственную из его гардероба, что была приятной к телу и одновременно хотя бы отдаленно походила на черные вещи демона, – Вот, примерь, она очень мягкая и тебе будет удобнее... Демон чуть присел на кровати и замер рядом с лежащим томиком Уайлда, начиная улыбаться от этого краткого, простого счастья, где-то внутри раздираемый на кусочки страхом и ненавистью – к тому, что сегодня произошло, и к тому, что может произойти практически в любую секунду, заставляя улыбку тут же превратиться в почти напуганную сжатую линию губ, а золотые глаза замереть на темно-зеленой книге, не давая слезам волю и не в состоянии что-либо сказать – словно успокоив Фэлла, Кроули забрал его мысли себе и теперь они в двойном командовании атаковали его разум, не давая отбиться стоило ему оказаться одному. – Ох, милый, – Азирафаэль тут же присел рядом с ним, распутывая клубок его мыслей, – Все в порядке, давай я тебе помогу, м?, – он мягко расстегнул его рубашку и помог стянуть брюки с почти безвольного тела, а затем запахнул на острых плечах мягкую ткань, приятно пахнущую чистым бельем и возвращая этим фактом демона к реальности, будучи в вопросах комфорта и запахов скорее змеем, чем человеком. Букинист также неспешно застегнул несколько пуговиц, закатив рукава для удобства, и, наконец видя проблеск улыбки – сел к изголовью кровати и притянул демона к себе, помогая облокотиться спиной на его грудь, и тут же обнимая худую фигуру. Кроули выдохнул, словно выталкивая из легких отравленный мыслями воздух, и тут же начал неспешно поглаживать согнутые колени Азирафаэля, пока букинист целовал его в макушку и успокаивающе немного массировал плечи. Несколько минут в объятиях Фэлла сделали свое дело, и демон даже открыл бутылку, из которой они поочередно чуть отпили вина, оставив большую его часть на губах друг друга прежде, чем мужчина начал читать первую историю. Читать в таком положении было не очень удобно – в основном из-за внушительности томика Уайлда, где поместились все произведения от романа до пьес и "De profondis" – но Кроули быстро заметил чужой дискомфорт и лег чуть ниже, вытягивая ноги и давая Фэллу возможность смотреть в книгу поверх его рыжей макушки, касаясь волос теплым дыханием слов.

𖤐

«...Как-то зимним утром, встав с кровати, Великан выглянул в окно. Он уже больше не боялся зимы, ведь это же просто спящая весна, когда цветы отдыхают и набираются сил. Боже, какая красота! Дерево в дальнем углу сада расцвело прекрасными белыми цветами. Серебристые фрукты свешивались с позолоченных веток. А внизу, под деревом... Внизу стоял тот самый мальчик!

Забыв, сколько ему лет, Великан кубарем скатился с лестницы и побежал ко краю сада. Подойдя совсем близко, Великан в ужасе остановился. На запястьях мальчика были безобразные раны, похожие на следы двух больших гвоздей, и такие же следы были на его маленьких ножках. – Кто посмел? – задыхаясь от гнева спросил Великан. – Кто посмел нанести эти раны? Я возьму свой большой меч и поражу его. – Нет, – сказал мальчик, – это раны Любви.

Вдруг Великан почувствовал себя совсем крохотным, и странный страх охватил его. – Кто Ты? – спросил он, опускаясь на колени. Мальчик с любовью и нежностью смотрел на него. – Ты не закрыл для Меня сад твой, и Мой сад открыт для тебя. Сегодня же ты будешь со Мною в Раю.

Когда дети прибежали в сад, они увидели лежащего под деревом Великана, осыпанного белыми цветами...»

Прошло больше часа прежде, чем оба смогли успокоиться окончательно, устроившись в объятиях друг друга и впитывая истории, периодически обсуждая их так увлеченно, словно у них получалось убежать от собственного будущего, или прерываясь на глоток вина и поцелуй. Спать не хотелось совершенно, и демон лишь неспешно водил пальцами по коленям букиниста, вслушиваясь в его голос и чувствуя, что затихает и расслабляется сама его сущность, что случалось с Кроули крайне редко – просто потому, что это не было обязательным элементом для его каждодневного существования, но порой довольно приятным, как и возможность использовать крылья для настоящего полета. В какой-то момент Энтони с удовольствием потянулся и вновь устроился на широкой груди, почесав шею и убрав волосы на одну сторону, лишь спустя мгновение понимая, что расслабился слишком сильно, а Фэлл перестал читать, внимательно и немного встревоженно смотря на открывшуюся ему изящную шею демона. – Энтони, все хорошо? Что с тобой? – М?, – он чуть поднял голову, смотря на светлое лицо. Букинист тут же отложил книгу, забывая заложить чем-нибудь страницу и все еще внимательно глядя на кожу демона, а затем мягко привстал с кровати, беря Энтони на руку и молча ведя его в ванную. Встав перед зеркалом позади Энтони, букинист мягким движением убрал с шеи рыжие волосы и показал Кроули то, что он и так ожидал там увидеть, но все еще пытался мысленно отрицать – несколько черных чешуек, напоминающих татуировки, тем не менее являющиеся настоящими, появились на шее и совсем немного – на теле под рубашкой, выдавая ушедшее хотя бы временно напряжение сущности. Демон грустно понял, что очень давно не был в своей истинной форме, но тут же спохватился и вновь опустил волосы на плечи, скрывая изменения и разворачиваясь к выходу из ванной. – Ничего. Сейчас пройдет, – чешуйки словно по команде начали растворяться в коже, возвращая ей привычный человеческий вид. – Постой, – Азирафаэль осторожно поймал его за плечо, на этот раз заглядывая в змеиные глаза не через зеркальную гладь, – Что с тобой? Ты уверен, что в порядке?, – голос звучал очень мягко и тихо, словно Фэлл все еще продолжал свою любимую историю. – Конечно, – демон уверенным шагом все же вышел из ванной, разрывая касание, и вновь завалился на кровать, потянувшись за вином, которое за последние часа полтора они едва ли выпили до середины. – Тогда..., – Фэлл погасил в ванной свет и аккуратно лег рядом, – Может, покажешь мне?, – голубой взгляд медленно очерчивал линию челюсти и шею, с сожалением чувствуя стресс демона по неясной ему причине. – Зачем?, – Кроули немного насупился, вновь отпивая из бутылки, – В этом нет ничего интересного. – Я не настаиваю, Энтони, – Азирафаэль мягко провел по его щеке, лежа на боку напротив демона и переходя на доверительный шепот, прося не закрываться от него, тем более сегодня, – Эй, не хочешь, не надо, договорились? Просто я никогда не видел у тебя этого прежде, вот и все, ничего больше... Кроули тут же смягчился, прикрывая глаза под теплом ладони и, чуть повернув голову, целуя ее, напоминая себе, где и с кем он находится. Напоминая себе о том, сколь скоротечно и ценно все, что с ними сейчас происходит. – Это моя сущность, – демон чуть пожал плечами, но все же опустил взгляд, – Ну, точнее, ее животная часть, которая иногда проявляется, если я захочу. – Животная?, – Фэлл внимательно посмотрел в любимые глаза, смягчая их метания по пространству между ними улыбкой, – Так это была змеиная чешуя? Я думал, что мне показалось... – Да. Что-то вроде второй формы, которая иногда хочет побыть главной, но получается редко, – Кроули старался говорить отстраненно, но все же украдкой вновь и вновь поглядывая в голубой взгляд, ища там хоть каплю отвращения, разумеется, привыкнув использовать истинное обличье либо как оружие устрашения, либо в одиночестве своей квартиры, когда хотел погреться на солнышке. – Та, в которой есть и твои крылья?, – Азирафаэль заинтересованно придвинулся ближе, откладывая лежащую между ними книгу на тумбочку и тоже чуть отпивая из протянутой бутылки, мягко перекидывая ногу через бедро демона, неосознанно успокаивая его этим нехитрым движением. Возвращая к себе. – Не, крылья есть всегда, как и глаза – просто крылья смертным объяснить сложнее, чем стильные очки, – Фэлл с пониманием усмехнулся, вспоминая как в первые разы их встреч темные стекла не покидали золотой взгляд, – Я говорю про животную форму. Я же, как-никак, Змей-Искуситель. Кроули вновь на мгновение поймал тот же взгляд, что оседал на его крыльях вчера ночью (который, казалось, мог бы быть лишь частью его самого желанного сна), и едва удержался от того, чтобы удивленно не вскинуть брови. Смертные (и даже парочка демонов) боялись его формы, но вопреки этому Кроули вновь видел Фэлла таким, словно перед ним развернули карту неизведанных морей и островов, а он, как истинный любитель приключений, готов был исследовать каждый уголок души демона, не боясь обнаружить там что-то плохое. – А ты..., – Кроули оторвался от своих размышлений, услышав букиниста, – Ты... можешь мне показать? Это звучит так интересно и необычно, у смертных не бывает ничего такого, – в голосе слышалось сожаление, которое заставило демона еще минуту просто молчать, собирая мысли в кучу и борясь с желанием запищать на одной ноте и все же спросить у Кого-то, как Она могла сотворить это чудо, – Если... если хочешь, конечно, – Азирафаэль тут же смущенно ретировался, понимая, что, вероятно, просит о многом. – Ты же видел, как реагируют на превращение смертные, верно?, – демон с остатками осторожного скептицизма посмотрел на Фэлла, давая ему время вспомнить лица грабителей, которым Кроули явил личину Змея в порыве истинной ярости за то, что они хотели сделать. – Да, – просто подтвердил Фэлл, – Но ведь это ты, а я не боюсь тебя в любом обличье, разве это не очевидно?, – он сделал глоток и передал бутылку демону, который отчего-то был захвачен идеей с головой, испытывая странную смесь страха, неподдельного интереса и непонимания, топя все это в вине, словно маленькую лодочку в неизведанных водах. – То есть, ты хочешь сказать... что не испугаешься меня?, – лицо все же стало серьезным, заставляя демона неосознанно нахмуриться. – Разумеется нет, с чего ты так решил?, – светлые брови искренне удивленно вскинулись вверх, слово Кроули только что заявил, что он – Мадлен Дитрих. Энтони все же не улыбнулся его ответу, и даже не нашел в себе сил пошутить в ответ – лишь молча сел на кровати, на этот раз по особенному изучающе смотря на мужчину перед собой, чуть наклонив голову и чувствуя, как кожа буквально чешется изнутри от этого предложения. От предложения не просто "выгулять" свою форму, но сделать ее чем-то, что Фэлл примет также, как и его крылья и сердце, руша последнюю стену страха в его душе. – А ты уверен, что хочешь этого?, – в голос прокралась немного едкая нотка, на которую букинист не обратил ни малейшего внимания. – Да, – Азирафаэль присел вслед за демоном, мягко беря его за руки и понимая, что это, видимо, очень личное, – Хочу, если ты не против, и это не больно. – Нет, это не больно, – улыбка все же промелькнула упавшей звездой на худом лице от того, насколько этот мужчина с его искренним интересом и заботой был собой даже в мелочах. Кроули молча привстал на коленях, стягивая с себя рубашку через голову и оставаясь в одном белье под ласковым взглядом букиниста, а затем замирая – нервно напрягая спину и плечи, глядя на Фэлла из-под чуть опущенного лица и понижая голос до шепота, делая глубокий вдох прежде, чем продолжить. – Ты... ты только все же не кричи, ладно?, – золотые глаза забегали по мягкому лицу в страхе увидеть отвращение, – Я не сделаю тебе ничего плохого в другой форме..., – он не дождался ответа и убеждения в обратном, в коем Фэлл никогда не сомневался с самой первой их встречи, и прикрыл глаза, заставляя Азирафаэля замереть, глядя на него с широко раскрытыми глазами. Смуглая кожа начала постепенно темнеть маленьким пятнышками сперва на руках, а затем и по всему телу, превращаясь в уже знакомые голубому взгляду черные гладкие чешуйки на шее и постепенно ниже – спускаясь уже полноценной чешуей на грудь и тело, словно кто-то опрокинул дорожку из домино, меняя бронзовую кожу на черную гладь. Азирафаэль поднял взгляд на любимое лицо, наблюдая как оно становится чуть меньше и вытянутее, темнея и в какой-то момент являя, для кого-то, видимо, пугающую трансформацию в виде чего-то среднего между человеком и змеей, пару секунд мечась между двумя формами – словно демон сомневался – но в итоге все же замирая в одной, аспидово-глянцевой глади сотни чешуек. Букинист наблюдал, как завороженный, за каждым маленьким изменением, не сдвинувшись и на миллиметр от меняющейся фигуры, но подсаживаясь чуть ближе к ней и смотря за тем, как рыжие волосы и брови становится огненным отблеском на чешуйках, а обычно не очень длинные клыки заметно увеличиваются и прячутся в пасти уже полноценной черной змеи, кольца которой заняли едва ли не половину кровати, свернувшись подобно тому, как повторяла эти движения маленькая копия на скуле демона в человеческом обличии. Когда с превращением было покончено, черная блестящая морда острожно приподнялась на уровень лица букиниста, являя хорошо знакомые глаза демона, смотрящие на Азирафаэля и ожидающие все же увидеть смертный испуг или и вовсе – настоящий ужас, но наткнулись, внезапно, все на то же любящее выражение лица, что и было до изменений, словно ничего в его облике не способно было оттолкнуть Фэлла. И Кроули начинал понимать с поспешно затапливающим сердце (временно находившимся в одном из колец) восторгом, что так оно и было. Азирафаэль осторожно протянул к нему руку, тихим шепотом, словно говоря сам себе, восхищаясь тем, какой красивой была вторая форма Энтони – немного напоминавшие по цвету крылья, и все же более глубоко обсидианового оттенка чешуйки, издающие тихие шуршащие звуки из-за трения тела о простыни и переливающиеся в любом отблеске света причудливыми бликами. Мордочка была такой же острой и чуть вытянутой, как и человеческое лицо демона, и казалась очень удивленной, хоть и была почти лишена мимики – впрочем, Фэлл и без того легко понимал его настроение, в каком бы обличии Кроули ни оказался. Порой из аккуратной пасти высовывался такой же раздвоенный, как и в человеческом обличье язык, не изменившийся, равно как и глаза демона. Нос у Кроули теперь был большим и чуть мокрым, но в общем и целом Азирафаэль был уверен, что из тысячи подобных змей – напоминающую ему питона или кого-то подобного – он бы узнал своего демона по линиями движения тела и взгляду, осторожно изучающему его реакцию. И хотя букинист все еще был поражен – с каждым днем, казалось, все больше – он не чувствовал опасности от этого существа, не чувствовал, что демон может его напугать или стать угрозой при каких-либо обстоятельствах. Кроули определенно был непостижимым, невероятным, лишь в одной своей форме походящим на человека созданием, способным удивлять и поражать воображение Фэлла, пожалуй, бесчисленное количество раз, но не напугать. Никогда. Фэлл присел еще ближе, желая коснуться этого чуда руками и убедиться, что этот оживший миф всех земных легенд – не способный в действительности быть описанным ни одним великим автором столь точно в своем великолепии природной формы первых созданий – реален, а не создан его воображением, ворующим кислород восхищенным дыханием. – Можно?, – мужчина поднес ладонь к черной морде, и демон, все это время наблюдающий за всплеском чужого чистого восторга (и благодарящий Сатану за то, что змеи не умеют плакать, и его всколыхнувшиеся чувства были не так заметны), тут же ткнулся в нее мордочкой, потираясь влажным носом и головой, словно кошка, что Фэлл нашел в невероятной степени очаровательным и даже милым, о чем не преминул сказать и тут же получил в ответ наиграно недовольное шипение. Фэлл сел совсем рядом, позволяя обвить себя большими черными кольцами, и продолжил осторожно поглаживать чешую, касаясь ладонями больших холодных колец (наконец объясняющих своей температурой вечно ледяные конечности и в человеческой форме), и даже иногда почесывая змеиную спину в местечках, до которых самому демону было сложно добраться. – Ты прекрасен, Энтони..., – букинист вновь погладил его по мордочке и взял ее в ладони, ощущая тяжесть и гладкость, разбавляемую лишь золотом столь знакомых глаз, – И как ты мог подумать, что это может меня напугать? Кроули чуть боднул его в грудь носом, недовольно шипя на такие слова, но тут же вновь возвращаясь в мягкие ладони, сжимаясь вокруг Фэлла сильнее, выдавая свои настоящие чувства с потрохами. – Все равно ты не можешь возразить мне сейчас, дорогой, – Азирафаэль хитро улыбнулся, продолжая поглаживать чешуйки, – И что бы ты ни говорил, я люблю тебя в любой форме, слышишь?, – змеиные глаза на мгновение сомкнулись, словно смаргивая невидимые слезы, к которым была привычна другая форма, а затем вновь распахнулись, находя улыбку и теплый голубой взгляд, – Вот так, – букинист провел большими пальцами по тем местам, где у человека располагаюсь скулы и молча наклонился вперед, целуя змеиную голову и тут же слыша неясное урчание, уткнувшегося в его руки демона. Стоило букинисту повторить это легкое касание через несколько минут, и Энтони не выдержал, даже несмотря на то, насколько приятно ощущалась змеиная форма в любящих руках – он поднялся головой на уровень лица Азирафаэля, чуть облизывая его вздернутый носик и вызывая смех, а в следующую минуту впиваясь в него человеческими губами, обнимая за талию так крепко, как только мог. Фэлл повалился на спину, удерживая на себе демона и тут же сам вплетая пальцы в его волосы, прижимая к себе рыжую макушку и углубляя поцелуй, вновь ощущая тяжесть земного тела и рухнувшую между ними последнюю преграду – погребавшую под собой прошлое и заставляющую вновь возвращаться мыслями к будущему, которого они могут быть лишены. Азирафаэль тут же почувствовал сильные руки, оглаживающие его бока и плечи, замирающие на груди и скользящие вниз по телу с жадностью – и понимая, что на этот раз ему тоже хотелось быть жадным, хотелось прижиматься к своему невероятному демону как можно сильнее, подталкиваемый подсознательным страхом вновь лишиться каждого касания и вздоха в любую минуту. Хотелось стать с демоном чем-то единым, чем-то, что не смогут разделить и забрать у него никогда. Фэлл развел ноги и чуть потерся о настойчиво целующего его демона, обнимающего свое спасение и счастье, стараясь не пропускать ни миллиметра заветной кожи губами, а лучше – не пускать в глаза слезы от нахлынувших эмоций, которые одновременно уничтожали что-то, что болело нестерпимо долго бесконечной любовью и подталкивали получить еще и еще – столько, сколько это было возможно. Столько, сколько оба могли предложить друг другу, пока у них был шанс. – Энтони.., – Фэлл вновь поцеловал демона, притираясь пахом сильнее и недвусмысленно намекая на то, что едва сдерживается, как и сам демон, едва ли не скулящий от того, сколь мало между ними было преграды – легкая пижама Фэлла и белье, которое Кроули сотворил обратно при превращении, не скрывали эрекции, лишь усиливая стимуляцию и никак не помогая демону мыслить связно, – Энтони, пожалуйста... – Нет, – он вновь припал к молочной шее, сжимая мужчину в руках и начиная прикусывать кожу за ушком, зажмуриваясь и стараясь отчаянно впитать букиниста каждой клеткой – от кончиков сжимающихся на его плечах пальцев и запаха молочной кожи, до всхлипов и стонов – но все же не теряя мысли о чужом комфорте, даже когда собственное удовольствие начинало граничить едва ли не с болью от невозможности наконец достичь разрядки в напряженном мыслями и желанием теле, – Тебе будет больно, ангел... – Нет, пожалуйста, – Азирафаэль понял, что едва не хнычет, отчаянно желая слиться с демоном воедино и успокоить что-то внутри, предвещающее конец, успокоить стучащее сердце и удовлетворить столь потрясающее рядом с демоном физическое удовольствие, не представляя сейчас, как он может лишиться этого, – пожалуйста, Энтони, мне это нужно... Демон на мгновение чуть отстранился, сведя рыжие брови и смотря на умоляющего его Фэлла, в уголках глаз которого отражался тот же страх, что и в его собственных, и то же желание быть ближе – разделенное на двоих и способное утихомирить внутренний мир перед бурей. – Ты уверен? – Да, да, – на этот раз Азирафаэль действительно был уверен, отчаянно желая контакта и при этом понимая, что он не будет болезненным благодаря вчерашним стараниям демона и резко расслабившемуся после этого дня организму, – Прошу тебя, п-пожалуйста... – Ш-шш, – демон поцеловал его в лоб, пряча собственные эмоции и улавливая чуть дрогнувший, но не от очередного стона голос, – Я здесь, все хорошо, да?, – он чуть кивнул Фэллу, а затем раскрыл над ними крылья, становясь щитом от страшных мыслей, как и букинист был для него весь этот вечер, – Тут только ты и я, верно? – Верно, – Азирафаэль облегченно выдохнул, не давая слезам потечь, и потянулся рукой к крыльям, оглаживая внутреннюю часть и заставляя Энтони задрожать от касания к сероватому подпушку. Букинист чуть приподнялся, непривычно напрягая пресс, но все же коснулся губами мягких, чуть более растрепанных перышек за ребрами демона, вынуждая его выдохнуть на одной ноте. – Сделай так еще раз, пожалуйста, – он почти проскулил последнее слово, когда Фэлл оперся на подушку позади себя более устойчиво и обнял его за спину одной рукой, подтягиваясь к перьям и зарываясь в них носом, периодически касаясь щекой ребер и заставляя демона начать постанывать с каждым поцелуем. Азирафаэль поцеловал центр его груди и вновь зарылся пальцами в перья с другой стороны, позволяя Кроули просто растворяться в этой сладкой пытке и в конце концов вновь опрокинуть мужчину на спину, практически полностью ложась на букиниста и целуя его губы, касаясь всем телом, кожа к коже. Энтони почувствовал собственное возбуждение, с новой силой натягивающее ткань черного белья, и вновь двинул бедрами между ног Фэлла, наблюдая, как его пальчики машинально вцепились в перья. Демон тут же выгнулся в спине и запрокинул голову, понимая, насколько это восхитительно ощущалось – словно Азирафаэль запутывался в его волосах, но касания к крыльям были ярче, интенсивнее и намного интимнее в каком-то ином, более важном для них двоих смысле. Азирафаэль тем временем подставлялся под любимые руки, которые, казалось, были везде, накрываемый черным куполом крыльев, одно из которых букинист продолжал поглаживать, иногда сжимая пальцы совсем невесомо, а затем зарываясь в них в особенно удачные моменты, заставляя демона скулить и тереться о его пах лишь быстрее. – Я больше так не могу, – демон сказал это куда-то в светлые кудри, и Азирафаэль тут же улыбнулся, ловя его лицо в ладони, чувствуя вопрос Кроули губами, – Не против быстрого чуда? – Нет, – улыбка не сходила с мягкого, как и всегда чуть покрасневшего лица, подпитываемая самим существом перед Фэллом и прогоняющая все страхи демона куда-то далеко от них, пока черные крылья скрывали две фигуры от мира, а любимое сердце бешено стучало в соседней грудной клетке. Кроули щелкнул пальцами, и оба резко выдохнули, когда их члены коснулись другу друга без преграды. – Э-ээнтони!, – букинист заскулил на одной ноте, чувствуя как демон еле сдерживается и сам, вновь касаясь его головки своей и сжимая руки на плечах, – Ох-хх... – Ангел, ты уверен?, – в последний раз спросил Кроули, внимательно смотря на него и загнано дыша, тут же видя улыбку и уверенный, искренний кивок. И демон сорвался. Сорвался стремительно и жадно, как зверь, нежно и чувственно, как самый лучший любовник и доверчиво-открыто, каким был только перед своим ангелом. Смазка мгновенно оказалась на пальцах, пока Кроули начал выцеловывать ангельскую шею и щеки вновь, медленно вводя в него один палец и прислушиваясь к каждому вздоху и стону, стараясь сразу же коснуться простаты и почувствовать сжатые в перьях мягкие пальцы и довольные всхлипы. Фэллу действительно не было больно – ощущения вновь приятно наполняли его, но тело требовало большего, требовало той абсолютной заполненности и единения, требовало отсутствия хоть какого-то разделения между ними, а потому букинист сам начал подаваться навстречу уже двум пальцам, которые демон вводил постепенно, убеждаясь наверняка, что не сделает больно. Его член капал куда-то на простыни и живот Фэлла, едва не разрываясь изнутри от напряжения, когда Азирафаэль накрыл его ладонью, заставляя демона замереть в нем пальцами от неожиданности и закричать, едва не оглушив мужчину. Демон тут же вновь нашел голубой взгляд, загнано дыша и, сквозь пелену практически перешедшего грань возбуждения, улыбаясь этому невероятному смертному, пальцы которого кружили у самой головки, запомнив как нравилось демону. – Прос-сти..., – он чуть кивнул, понимая, что закричал практически на ухо Фэллу, шею которого он вновь покрывал поцелуями, – Ты как? – Хорошо, мой дорогой, – Азирафаэль дышал не менее сбивчиво, продолжая манипуляции пальцами и порой все же прикрывая глаза, – Пожалуйста, иди ко мне, – он чуть надавил демону на спину, намекая на желание, что разрывало их обоих до дрожи в ногах, – Хочу почувствовать тебя как можно ближе... Кроули молча наклонился к его губам, пробуя на вкус каждый стон и шепча какие-то тихие слова, а удостоверившись, что Фэлл расслаблен до предела, задействовал в поцелуе язык более активно, обводя нёбо и кромку зубов Азирафаэля своим в быстром танце, в этот же момент плавно вводя головку и, не встретив сопротивления в разогретых мышцах, вошел до конца, замирая и слыша как облегченно всхлипнул букинист, вторя ему самому. Не было ощущения лучше. Оба тела в едином ритме и дыхании, переплетенные конечности и теплые бедра, обнимающие тело Кроули, пальчики ангела, щекочущие перья и поглаживающее ладонями все, до чего могли дотянуться, а иногда и сжимающие их на подпушке, придавая дополнительную сумасшедшую стимуляцию демону, даже не думавшему отныне их когда-либо прятать рядом с мужчиной. Азирафаэль чувствовал, что растворяется в демоне – в смуглой коже и настойчивых губах, ласкающих его шею и соски так, что голос срывался на одной ноте, в сильных руках, поддерживающих его ноги, когда они начинали уставать, в касаниях, что были наполнены любовью и принятием везде в равной степни – от складочек на животе до кончиков пальцев – которую Фэлл в таком количестве так и не нашел за жизнь во всех близких людях вместе взятых. Растворяется в запахе кожи демона и свежего ветра от его крыльев, растворяется в нем самом – от края и до края целой Вселенной, чувствуя биение любимого сердца и меняя его на весь остальной мир. В непрерывном взгляде между ними – взгляде, которым каждый из них на этот раз старался насмотреться друг на друга, словно им уже указали пусть из Сада, но оставили переночевать в последний раз наедине с самым важным человеком. Азирафаэль понял, что едва сдерживает слезы от того, насколько он любил этого демона, насколько успел выучить каждое его движение и повадки и сколь многого еще не знал – он смотрел на чуть заметные веснушки на его плечах, оглаживая их и сжимая пальцы в особенно сильные толчки, на переливающиеся невероятным оттенком огня глаза и гадал, сколько эмоций мог бы увидеть в них за целую жизнь. Он ощущал его горячее дыхание на своей груди и еле различимый шепот обо всем, что демон чувствовал к своему земному ангелу, касался капелек пота на сильной спине, вспоминая, какой гибкой она может быть в другом обличье и целовал припухшие губы демона, словно заведенный повторяя с каждым словом все искренней, насколько сильно он любит его и всегда будет, что бы ни произошло, и – вторя Кроули – о том, как бы он хотел замереть в этом моменте, превратив золото глаз демона в янтарь, навсегда спасший бы их двоих в желанном мгновении. Всего этого было слишком много, и Азирафаэль понял, что Кроули сдерживается из последних сил, пропуская его вперед к удовольствию. Букинист с трудом поймал его лицо в ладони, вынуждая чуть замедлиться, но не остановиться, шепча еле слышно. – Давай, – Азирафаэль чуть напрягся, стараясь сжать пульсирующий член внутри себя сильнее, желая на этот раз увидеть как удовольствие накроет демона первым, – Давай, Энтони, давай... Кроули впился в его губы, прикусывая клыками и чувствуя как восхитительно ритмично жмется на нем букинист, поскуливая от совсем близкого, ошеломляющего по силе, словно вспышка, оргазма – начинающего сотрясать все его тело приятными судорогами. – Ангел, м-можно я..., – он чуть кивнул на тело букиниста, говоря остатками дыхания, – На тебя? – Конечно, а-хх!, – Фэлл сжал на нем руки сильнее, чувствуя, как удовольствие подступает и к нему все ближе, – Да, все что захочешь...все... Энтони сделал несколько последних резких толчков и, прикусив мягкое, плечо резко вышел, проезжая по инерции по члену Фэлла и кончая ему на живот с протяжным криком, задыхаясь и из последних сил удерживаясь над теплым телом, смотря на такого потрясающего ангела – раскрасневшегося от напряжения, пытающегося тереться о его живот и греховно-прекрасно испачканного в следах близости, на краю оргазма шепчущего лишь его имя. Азирафаэль содрогнулся от попавших на его член капель спермы и забился на волне возрастающего последние секунды удовольствия, пытаясь пересечь черту сам, когда ладонь демона резко огладила член букиниста по всей длине, а губы втянули сосок, прикусывая его и сжимаясь на головке пальцами одновременно. Мужчина под демоном закричал, неосознанно сам толкаясь сильнее и наконец изливаясь между их животами, смешивая следы удовольствия и тут же безвольно опуская ноги, позволяя крыльям Энтони обнимать их обоих, не давая демону соскользнуть с мягкого тела. – Азирафаэль..., – Фэлл чуть приоткрыл глаза и заметил, что трясется не только он сам и демон на нем, но и его крылья, очевидно, являющиеся эрогенной зоной, с которой Фэлл "игрался" последние несколько минут, – Мой ангел. Фэлл мягко уложил обессиленного демона рядом с собой удобнее, обнимая крепче и прижимая к своему сердцу – неосознанно поворачиваясь спиной к двери, пряча в руках дрожащее тело. – И всегда им буду, слышишь?, – он поцеловал взмокшие рыжие кудри, чувствуя, что начинает отключаться вместе с демоном, обвившим его всеми конечностями и крыльями, мгновенно пригревшегося и замершего в ритме дорогого сердца, – Мой самый любимый демон. В комнате воцарилась тишина, пока две тени прижались как можно ближе в остатках быстрого дыхания и шепота. И даже демон не смог привычно возмутиться нежности человека, принимая ее без остатка.

𖤐

Азирафаэль так и не сомкнул глаз следующие пару часов, перебирая волосы демона и прислушиваясь к его ровному дыханию в темноте комнаты и порой доносящейся с улицы ночных звуков. Черные крылья мерно вздымались и опускались вместе с дыханием, пока сам Кроули неосознанно перекинул во сне через Фэлла бедро и доверчиво прижался к его груди, порой бессознательно сильнее вцепляясь в его руки и плечи, словно стараясь удержаться. Букинист в такие моменты тихо начинал шептать ему что-то успокаивающее, засыпая лишь ближе к рассвету, уткнувшись лицом куда-то в шею демона. Однако спокойному утру все же не суждено было состояться – раньше, чем солнце коснулось Земли, в книжный дважды громко постучали, почти выламывая дверь, хотя, определенно, с легкостью могли бы это сделать. И резко проснувшийся Кроули, и тут же подскочивший, буквально вцепившийся в него испуганный Азирафаэль, точно знали, кто это был. Спустя минуту оба уже спускались на первый этаж, однако Кроули остановил букиниста в главной комнате, сжав его руку и, пытаясь хоть немного успокоить, прося подождать его здесь. – Энтони..., – на глаза Фэлла навернулись слезы страха, пока букинист мечтал лишь о том, чтобы повернуть время хотя бы на час назад любой ценой и больше не дать стрелкам бежать вперед – лишь слушать мерное сопение демона на своей груди и не видеть этой еле сдерживаемой паники в медовых глазах, – Я п-пойду с тобой, пойду куда угодно... – Ш-шш, все будет хорошо, я никуда не ухожу, слышишь? Ты будешь видеть меня через книжные ряды, верно? Просто не подходи ближе, вот и все... Спустя секунду Кроули с силой оторвался от мягкой фигуры и открыл входную дверь, видя, разумеется, двух демонов на пороге. Вообще, они не стали бы стучать, а молча выломали дверь одним щелчком или просто проникли в книжный чудом – демонические привычки не так-то просто искоренить, как ни крути – но, по старой памяти, Хастур побаивался так делать на "территории" Кроули, пусть и "приватизированной" сейчас его смертным, без крайней необходимости – был у него случай, когда рыжеволосый заставил его летать по только что изобретенной земной телефонной коммуникации почти 20 лет, проигрывая одну и ту же фразу в автоответчике. А повторять демон этого точно не хотел, чувствуя себя спокойнее на "нейтральной территории" под защитой слова начальства. Лигур был более радикальных взглядов, чем его друг, но все же согласился с чужим доводом, сразу после стука почувствовав приближение Кроули откуда-то из глубин магазина – а потому не став тащить за собой Хастура за руку и вламываться в магазин силой. Энтони молча открыл дверь и оперся на косяк, словно между ними ничего не происходило несколько жалких часов назад, а сам он не ожидал худшего, только что едва ли не прощаясь с Азирафаэлем, пусть и убеждая его в обратном. – Начальство собирается на твой суд завтра утром после того, как сегодня Антихрист будет передан в нужные руки, – Хастур вновь курил какую-то дрянь, и Кроули поморщился от запаха, – Разумеется, ты в этом не участвуешь. Приказано доставить тебя завтра к 9 на ковер к Вельзевул, так что все, каникулы окончены, собирай вещи, – демон оскалился, хоть и не знал, что такое "каникулы" и их окончание, но точно помнил как рыжеволосый упоминал что-то о них в отчетах и начальство одобряло это самое "что-то". Энтони равнодушно ухмыльнулся, скрывая то, чего он и букинист так боялись, и продолжил абсолютно спокойно, понимая, что демоны не станут нападать после приказа Вельз – уж больно трусливые были несмотря на все, а убивать кого-то раньше начальства, даже (особенно) в Аду, означало испытать на себе то же, что и обвиняемый. Ну, хоть один закон Ада сработал в мою пользу, – мрачно подумал Кроули, почти физически ощущая как трясется человеческая аура где-то за его спиной. – Что, план не удался?, – золотые глаза потыкали, словно шпаги, "гостей" ненавистью. – Как раз наоборот, Змий, – Лигур забрал из прогнивших пальцев друга сигарету и затянулся сам, – Отчет мы сдали, ты не исполняешь работу, а нас ждет местечко потеплее. Твое местечко. Не знаю, что ждет тебя, но... – Радуйся, что не Нижний круг, – c особым огорчением или даже злостью за сорванный план перебил его Хастур, – А еще бы чуть-чуть..., – он сделал вид, что пытается ухватить демона за горло, но лишь сомкнул пальцы в полуметре от шеи рыжеволосого, не смея напасть – как минимум потому, что у него в запасе – и вчерашний день это только подтвердил – всегда были фокусы против них, а во-вторых, и вправду боясь ослушаться приказа и не получить заветную должность. – Тогда пошли вон, – Кроули не дал ему договорить и, быстро выпрямившись в проеме, закрыл дверь с такой силой, что задрожали стекла. – Мы будем ждать, Змий, – обе тени испарились с улицы, оставшись замеченными только каким-то владельцем лабрадора, но и тот решил, что ему просто почудилось, и лишь зевнул столь раннему пробуждению, подзывая пса. Стоило Кроули развернуться к магазину, как на него тут же налетел, разумеется, слышавший каждое слово Фэлл – с силой уткнувшийся в серую рубашку демона, сжимая ее руками и стараясь не всхлипывать громче. Энтони молча прижал его к себе, чувствуя слезы мужчины и едва сдерживая собственные при помощи чуда ради него. День. У них был всего лишь один и вместе с тем целый день без оглядки на прошлое и будущее – пока начальство занято очередной заварушкой с Антихристом – который оба, возможно, будут вспоминать всю оставшуюся жизнь. По крайне мере демон знал наверняка, что будет поступать так сам, сколь бы страшное наказание для него ни выбрали. Кроули на мгновение наклонился к кудрявой макушке, зажмуриваясь и целуя ее, замирая губами, а затем все же чуть выдыхая и находя светлое лицо ладонями, в привычной манере чуть наклонив к букинисту голову. – А поехали в Дорсет, ангел? – М?, – Фэлл вытер слезы тыльной стороной руки и против воли чуть улыбнулся своему демону, глаза которого сияли светлым, чистым чувством, оставляя боль на всю оставшуюся жизнь, но не позволяя ей затопить золотой взгляд в этот миг, – Ч-что? – Поехали к скалам. Туда, где нас никто не знает, – Кроули наклонился к мягким губам, целуя медленно и успокаивающе, как никогда, переходя на шепот, – Я покажу тебе свои крылья в действии, покажу звезды и бескрайние поля, снимем домик и проведем там целый день так, как захотим, м? Пожалуйста. Азирафаэль горько улыбнулся сквозь слезы, целуя демона сам и разделяя с ним смелость, сдерживая за пределами объятий любимых рук всю боль, подступающую к горлу дрожащим дыханием. – Большего мне и не нужно, – демон зажмурился и чуть углубил поцелуй, понимая, что они оба врут друг другу, сдерживая бурю отчаяния ради существа в своих руках, но добровольно соглашаясь жить от вдоха к вдоху еще один день, словно два обреченных мотылька, на закате короткой жизни летящих к огню. Но летящих вместе, предпочитая сгореть, нежели остаться в одиночестве снова. Кроули еще долго не мог выпустить букиниста из своих рук, тихо благодаря его без слов прежде, чем Фэлл начнет быстро кидать в дорожную сумку пару необходимых вещей, пока демон чудесным образом находил на мысленной карте подходящий домик на побережье. Целый день, а дальше – неизвестность. Их день.