Grimoire

Бревенчатый домик на холме был небольшим и светлым, окруженным каменной дорожкой, местами чуть заросшей травой, и бескрайними полями и скалами ближе к берегу, откуда доносился приятный шум воды и крики чаек в теплые дни. Окна спальни выходили на запад, в закатный час купая кровать в медовых лучах, в то время как утром можно было застать рассвет через окна в пол в столовой, позволяющие заливать помещение за завтраком ласковыми лучами нового дня. Дом стоял практически на отшибе и периодически сдавался приезжим в ближайшие городки или тем, кто хотел провести выходные рядом с местными красотами, но большую часть года все же пустовал, наполняясь приятной тишиной, свойственной этим местам. В паре километров позади дома проходила Стэйшнт-роуд, соединяющая бескрайние зеленые поля и подобные отдаленные домики и фермы от Бридпорта и Уэст-Бей, а с другой стороны – стоило пройти какие-то пару сотен метров – простиралось то самое побережье с оранжевым песком и живописными скалами мелового периода, что Фэлл так часто видел на открытках и всегда мечтал побывать. Они прибыли сюда почти час назад, взяв с собой лишь пару вещей и договорившись с хозяином чудесным образом, а сейчас – расположились в утренний час на кухне, слушая отдаленный шум воды и пообещав друг другу не думать ни о чем, что оставалось за порогом этого дома. Или, по крайней мере, постараться этого не делать, понимая, что, возможно, будут сожалеть о потраченных на это минутах всю оставшуюся жизнь, стремясь насладиться одним отведенным днем, а после – сгореть в пламени огня, к которому вынуждены будут подлететь. Азирафаэль и Кроули сидели прямо на теплом от солнца деревянном полу напротив окон – не таких больших, как в столовой, но все же пропускающих сквозь невесомые полупрозрачные занавески теплые лучи вступающей в свои права весны. Демон оперся спиной на кухонный гарнитур и устроил подбородок на плече Фэлла, сидящего перед ним и облокачивающегося на его сильную грудь, смотря как солнце ласкает их босые ноги и периодически попивая сотворенный Кроули кофе из одной кружки, неспешно перешептываясь о чем-то обыденном, словно они жили тут всю свою жизнь, и это – лишь очередное утро, какое было вчера и точно будет завтра. Солнце постепенно поднималось все выше, но они были недвижимы – смакуя теплые минутки здесь, в руках друг друга и едва заметном свисте птиц за окном, рассуждая о доме, природе вокруг, и о том, какой милый городок располагался неподалеку от них так, словно оба и вправду укрылись здесь от всего мира. – Я бы добавил мебели, – букинист вновь чуть развернулся в объятиях, поднося кружку к губам демона и чувствуя следующий за этим поцелуй на щеке. – Ну, не знаю. Как по мне – минимализм это лучшее, что люди придумали в оформлении своих жилищ, – демон медленно коснулся пальцами ног теплой от полоски солнца на полу щиколотки Фэлла, чуть щекоча и вызывая улыбку. – Ну да-да, именно поэтому тебе нравилось сидеть под Сикстинской капеллой, – Азирафаэль усмехнулся, чувствуя, как его в шутку толкают носом в висок, – Очень минималистично, мой дорогой. Демон молча закатил глаза, и сжал Фэлла крепче, напоминая ему себя же в змеином обличии. И Азирафаэль позволил себе – впрочем, не он один – представить, как здесь, где они знали бы лишь пару хороших соседей и людей из городка, им никто не мешал бы быть со собой во всех смыслах. В том числе и Энтони, которого букинист был бы рад находить, время от времени, в каком-нибудь кресле, греющимся на солнышке в своей истинной форме. – А я бы поставил туда книги, – он указал рукой на просторный зал без дверей, в глубине которого находился настоящий камин и уютный диван, так и располагающий к неспешным вечерам за разговорами обо всем на свете, – Самые любимые поближе, а остальные в кабинет на втором этаже..., – Фэлл мечтательно улыбнулся, представляя их двоих вот такими – просто живущими здесь, делящими крышу, постель и сердце каждый день. Обычными людьми. – Кто бы сомневался, – Кроули вновь улыбнулся, – Ну, тогда я претендую на тот угол, – он указал на противоположную от гипотетического книжного стеллажа стену, – Поселю туда стрелицию и юкку – им как раз нужно солнце. – Не знал, что ты любишь растения, – Фэлл вдруг развернулся к нему, отставляя кружку на пол и целуя доверчиво подставленную шею теплыми губами, – А строишь из себя такого опасного демона... – Я и есть опасный демон, – попытался возмутиться Кроули, но тут же понял, что его снова провоцируют и рассмеялся в ответ, обнимая этого, порой до боли под ребрами невыносимого ангела. – Я ранил твою темную душу, мой дорогой?, – букинист все еще продолжал хихикать, – А вообще я не против, всегда хотел иметь дома много растений, но они у меня как-то не приживались, – он пожал плечами, – Может быть, я поливал их слишком много или просто не умею правильно с ними обращаться. Я где-то слышал, что с ними нужно разговаривать, но, кажется, даже они устали от моих бесед. Демон притворно возмутился, целуя молочную кожу. – У меня, точно приживутся, – с гордостью и каплей загадочности произнес Кроули, – Между прочим у меня самые зеленые растения в Лондоне, – он поймал вопросительно поднятую светлую бровь, – Просто нужно с ними беседовать (хотя, его подопечные вряд ли одобрили бы такую формулировку) иначе. Когда-то услышал об этом по радио, кажется, в 60-е у вас было в моде гуманное отношение ко всем, вроде культуры хиппи или этого Лэйнга. – Только не говори мне, что и ему ты подал идеи?, – Азирафаэль даже присел напротив темной фигуры – выглядевшей сегодня намного мягче, словно резкость сгладилась чужой заботой, лишь усиливая естественную пластичность движений и замедляя их – с неподдельным интересом пытаясь прочесть ответ в золотых глазах и понимая, что это было в духе демона. Как бы он не пытался отрицать, что ему "по должности" не положено делать что-то хорошее. – Ну... может быть, – Кроули хитро улыбнулся, – Разве что "Кингсли-холл"... – Кроули!, – Фэлл вновь рассмеялся, пытаясь понять, как в этом невозможном существе умещается столько доброты и наглости одновременно, – Ты серьезно? – А лучше было всех на ЭШТ пускать?, – он поймал возмущенный поцелуй Фэлла, тут же кладя ладонь ему на щеку и слыша тихий шепот прямо в губы, моментально гася в нем шуточное возмущение. – Я просто в очередной раз поражен тобой, дорогой, вот и все, – он робко чуть оттянул нижнюю губу демона и вновь углубил поцелуй, прерывая попытки Кроули отмахнуться от этих слов. – Ладно-ладно, уговорил, – демон вновь расплылся в улыбке, переставая пытаться отрицать что-либо в столь приятной настойчивости мужчины, и, когда наконец смог оторваться от мягких губ, неспешно встал с пола, протягивая Фэллу руку и испаряя пустую кружку, – Как на счет прогулки?

𖤐

Две фигуры неспешно шли по холмам, поддаваясь очарованию первой ожившей после зимы зелени под ногами, периодически поднимая взгляд в небо на пролетающую белую птицу или подходя совсем близко к краю скал, указывая куда-то на волны или облака, практически недвижимые легким ветерком этого дня. В очередной раз остановившись что-то рассмотреть у самого края, Кроули молча переплел их пальцы и поцеловал костяшки Фэлла, смотря за горизонт и представляя как однажды, если ему повезет не застрять на Нижнем кругу навсегда, он сможет умереть окончательно, развоплотиться и обязательно найти душу букиниста в вечности, чтобы вернуться сюда, в этот миг, и вновь коснуться его кожи губами, точно зная, что любые испытания этого стоят. Даже испытания Ада. Погода так и дышала весной, лаская их улыбки и унося ветром слова куда-то далеко вперед, пряча их между скал, словно маленькие сокровища. Азирафаэль был лишь в одной рубашке и накинутом на плечи свитере, а вот на демоне была менее привычная взгляду черная кофта – куда более мягкая и первая в его гардеробе, включающем в себя только рубашки, пиджаки или камзолы черного цвета – в зависимости от земной моды. И чье бы это могло быть влияние? Пройдя достаточно далеко и найдя чуть скрытое от лишних глаз место, оба устроились прямо на траве, садясь плечом к плечу и смотря на бескрайний пролив Ла-Манш, омывающий Юрское побережье, сворачивающее где-то вдалеке влево и уходящее на многие километры дальше – прельщая их своей красотой однажды обойти хотя бы несколько его километров летним днем босыми ногами по песку. Азирафаэль блаженно прикрыл глаза, подставляясь ветру и позволяя ему превращать кудри в приятный беспорядок, и чуть прижимаясь к Кроули, который поступил точно также, окунаясь в чувство безграничной свободы и спокойствия, что дарили простирающиеся под ними волны, высота и невесомо поглаживающий его по руке букинист. Азирафаэль незаметно для демона мягко коснулся его волос, неспешно массируя голову и чувствуя, как незримо напряженное тело тут же расслабляется еще больше, чуть откидываясь на него и подставляясь любящим рукам, прикрыв глаза. Мужчина неспешно касался пальцам затылка и висков круговыми движениями, иногда оттягивая пряди или заправляя их за ухо, когда порывы ветра норовили привести их в милый беспорядок, а затем, увлекшись разговором, незаметно для демона соорудил подобие косички из пары прядей, которую под бурные наигранные протесты демон тем не менее оставил, сославшись на то, что так их просто не растрепает ветер. О том, что демон покраснел, Фэлл решил ему не говорить, но определенно запомнил этот миг, мысленно запечатывая такое искреннее смущение от простой ласки в маленький кулон в виде сердца и пряча в самые дальние уголки памяти. Порыв приятного ветра вновь коснулся их лиц, и демон лениво потянулся, разминая плечи и чувствуя, как между лопаток буквально чешется кожа, а вернее – крылья в нематериальном пространстве, требующие полета и свободы, что на земле всегда все же ощущалась иначе. Он сел рядом с Азирафаэлем, чтобы не задеть его, и выпустил крылья, тут же с удовольствием играя сильными мышцами и подставляя перья ветру, точно зная, что никто из смертных не заметит их здесь. Букинист вновь с тихим шепотом восхищения провел про краю подставленного ему крыла, чувствуя, как демон пытается размять их внутренними движениями мышц, и мягко переместил ладонь на спину, тут же ловя ласковый змеиный взгляд. – Я подожду тебя здесь, – Азирафаэль тепло улыбнулся, кивая удивленно поднятым рыжим бровям Кроули, который, как и всегда, был поражен внимательностью своего смертного к таким мелочам, – Я же вижу как тебе хочется полетать, – он осторожно поднес кончик крыла к губам и поцеловал его, пока демон мягко не притянул его лицо к губам, прикрывая глаза и прижимая собственные крылья к их спинам, шепча что-то в ответ, о чем мог бы рассказать только ветер. Кроули и правда этого хотелось, хотелось до мурашек на спине и дрожи в каждом перышке от долгого отсутствия возможности полетать свободно и безопасно, тем более понимая, что расправить их под чистым небом ему не светит еще долго, если вообще – светит хоть когда-нибудь, зная правила Ада и его отношение ко всему, что напоминало о Рае и их неудачном бунте. Но и выпускать из рук букиниста демону тоже не хотелось, и тем более оставлять его хоть на миг казалось кощунством, а потому Кроули молча уткнулся в молочную шею лицом, складывая крылья позади себя и отметая эту идею. Азирафаэль молча провел по его волосам и крыльям вновь, правильно понимая этот жест и медленно успокаивая потаенные страхи, что жили в них обоих и, хоть и сдерживаемые в чем-то большом и заметном, но все же просачивающиеся маленькими стрелами во взгляд или краткий миг, заставляющий демона прямо сейчас укрыться на секунду в любящих руках, зажмуривая глаза. – Энтони? Посмотри на меня, дорогой, – голос звучал абсолютно спокойно, постепенно вновь даря чувство спокойствия, – Обещаю, я никуда не денусь отсюда, м? А твоим крыльям явно не помешает размяться, я думаю, что скажешь? – Ты уверен, что не против?, – демон внимательно посмотрел на мужчину, невольно чуть улыбаясь в ответ, – Это не обязательно... – Конечно же да, Энтони, – Азирафаэль поцеловал его в лоб, – Ты же сам мне рассказывал, настолько это потрясающее чувство, помнишь? Тем более, я никогда не видел тебя в полете, и мне кажется, это не честно, ты так не считаешь?, – он лукаво улыбнулся, вынуждая демона облегченно усмехнуться и поцеловать букиниста вновь. – Я быстро, обещаю, – демон привстал с их импровизированного привала, готовясь взлетать. – Я буду здесь, – Фэлл поцеловал его костяшки прежде, чем отпустить, – И буду смотреть только на тебя. – Хорошо, – Кроули чуть сжал его руку в ответ и, поймав счастливый голубой взгляд, на мгновение прикрыл глаза, а затем резко оттолкнулся от земли и с легкостью вспорхнул вверх, с наслаждением ныряя в воздушный поток пластичными движениями тела, постепенно увеличивая махи крыльями, вновь ощущая каждое перышко и блаженно выдыхая в этой свободе и скорости. Он взлетал все выше, со все большим размахом отталкиваясь от воздуха и задействуя каждую сильную мышцу крыльев и спины, периодически смотря как маленькое светлое пятно внизу становится все меньше и меньше, а затем вновь постепенно увеличивается, когда демон сделал круг через невесомое облако – касаясь его руками и запоминая это чувство – и начал чуть снижать к Фэллу, который, как и обещал, не спускал с него взгляда. Влюбленного и восхищенного. И демоническая натура решила в шутку взбунтоваться против такой ласки, пока на лице Кроули зарождалась хитрая улыбка, за которую, в том числе, букинист его и полюбил. Энтони подлетел еще ближе и замер в нескольких метрах от солнечного склона и мужчины, сидящего почти на самом его краю – так, чтобы Фэлл видел его фигуру и обрыв к пляжу между ними, но не мог сократить расстояние между этими метрами обрыва. Демон помахал мужчине рукой, а затем, стоило Азирафаэлю радостно махнуть в ответ, утопая голубым взглядом в грации этого невероятного существа и звуке взмаха его огромных крыльев, демон камнем спикировал вниз, резко пропадая из поля зрения, словно падая на берег. – Кроули!, – Азирафаэль тут же вскочил, испугавшись, что демону стало плохо, и тут же кинулся к самому краю, наклоняясь вниз и испуганно дыша все быстрее. На пляже в нескольких метрах под ним никого не было, волны все также плавно целовали берег, и Фэлл уже встал, чтобы бежать вниз, боясь, что демон упал в воду и не может всплыть, когда его резко обняли со спины, пряча в кокон черных крыльев. Букинист тут же вскрикнул от неожиданности, а затем облегченно улыбнулся, понимая, что демон пошутил, одновременно пытаясь успокоить собственное сердце и разворачиваясь в обнимающих его руках, борясь с желанием стукнуть этого невозможного демона, о чем тут же ему и сообщил. – ...Энтони Кроули!, – он хотел было продолжить возмущения, но его заткнули поцелуем и хитрой улыбкой, – Ты настоящий засранец... – Какой есть, – демон углубил поцелуй, скрывая их от всего мира, – Но уже поздно менять меня на кого-то другого, я весь твой, так что... – Еще и глупый демон, – Азирафаэль усмехнулся мягче, облегченно выдыхая и привставая на носочки, целуя глубже, – А почему ты все же спустился? Ты же полетал какие-то пару минут, уверен, что все же чувствуешь себя хорошо? – Определенно, – демон хитро улыбнулся, – Просто появилась мысль... – Как довести меня до инфаркта?, – Фэлл наигранно нахмурился. – Не совсем, но это прилагалось, – Кроули наклонился к его шее, незаметно обнимая букиниста руками намного крепче. – Ну и что же ты...?, – но Азирафаэль не успел договорить, чувствуя, как носки его туфель резко оторвались от земли под сильным взмахом крыльев, – Кроули! Он машинально чуть вскрикнул и вцепился в темную фигуру, видя, как берег становится все дальше и дальше, пока демон плавно не замер в воздухе, делая большие взмахи сильными крыльями и крепко держа мужчину в руках, заглядывая в округлившиеся голубые глаза наполненные истинным восторгом и совсем немного – страхом. – Боишься высоты?, – голос демона стал чуть мягче и тише, пока он сам прижал букиниста еще крепче к себе, целуя в немного напряженный секундным замешательством лоб. – Нет, просто я не ожидал..., – Азирафаэль тут же оплел его шею руками, постепенно начиная улыбаться, – Ты уверен, что тебе не тяжело..., – его взгляд скользнул вниз, невольно заставляя ахнуть, – Боже мой, Энтони... – Не совсем Он, но да, мне совершенно не тяжело, – демон поцеловал его, вновь начиная лететь вперед, постепенно набирая скорость и говоря чуть громче из-за шума взмахов крыльев, – Просто я понял, что смотрю только на одного смертного пока летаю, упуская все остальные красоты из виду, и решил это исправить, что скажешь? Азирафаэль очаровательно улыбнулся и сцеловал хитрую улыбку с любимых губ, а затем повернул голову в направлении полета, держась крепче для чужого удобства сам, смотря на бескрайнее небо и ставший далекой точкой светлый домик, скользя восторженным взглядом по скалам и берегу, на котором теперь Фэлл едва ли мог различить место, на котором они отдыхали, когда теплое дыхание коснулось его уха. – Не бойся, я не дам тебе упасть, – Кроули с чувством поцеловал его в шею, вдыхая запах кожи и неспешно размахивая огромными крыльями, начиная лететь медленнее, делая взмахи плавнее, – Просто наслаждайся, ангел... Фэлл удобнее обхватил демона руками и наконец замер вместе с ним взглядом над проносящимся под ними крохотным миром. Они минули свой домик в нескольких метрах от линии берега, замечая вдалеке пару ферм, а затем, минуя стайку птиц – за которых и их принимали издалека смертные, смотрящие на большого, должно быть, орла в небе – заметили чуть более светлые скалы и трейлерный парк, расположившийся между ними. Черные крылья лавировали сквозь облака и переливались на солнце периодически пропуская лучи сквозь первостепенные маховые, где перья становились более редкими, и надежно удерживая их теми, что были ближе к корпусу – давая Фэллу почувствовать собственной кожей и общим дыханием силу чужого тела, что в земной оболочке пряталась в сердце. Порой им встречались черные точки на склонах и на берегу идущих по своим делам людей, а порой они замечали на самом горизонте катер или лодочку, подлетая к ней на приличной высоте, чтобы рассмотреть незаметно, или просто наслаждались ощущением ветра и невесомости. Кроули все с той же легкостью плавно пикировал ниже и выше, прижимая к себе букиниста и видя его восторженную улыбку, захватывающую оба сердца – порой делая петли в воздухе и заставляя Фэлла забавно вскрикивать, или пролетая над самой водой, позволяя себе и букинисту украдкой коснуться блестящей на солнце голубовато-серебристой воды краем ботинка или крыла, чувствуя, как Азирафаэль постепенно все больше смотрит на него самого, забывая обо всем мире. Две пары ботинок коснулись земли больше чем через два часа, когда давно не использованные крылья все же начали уставать под весом двух тел. Энтони мягко спланировал на траву (предварительно убедившись, что никто из соседей не решил заглянуть к ним), отпуская Фэлла и тут же накрывая его губы, чувствуя, как бьется и его и собственное сердце, охваченное чистым восторгом. – Спасибо, Энтони..., – Кроули улыбнулся в поцелуй, крадя чужое дыхание более настойчиво от воспоминания голубых глаз, смотрящих последний час только на него или его крылья и понимая, что, кажется, всю жизнь неправильно использовал их до этого момента, – Знаешь, на что похоже это чувство?, – шепотом спросил букинсит. – М?, – демон вновь накрыл их куполом крыльев подставляя черную гладь солнцу и ветру в последний раз, сцеловывая чужой шепот с губ. – На то, что ты подарил моей душе за эти месяцы, – Азирафаэль не дал себя перебить, обнимая худое тело вновь, – И то, что я никогда не смогу забыть где бы ты ни был, и где бы ни был я. – Правда?, – демон вдруг отстранился, внимательно заглядывая в светлое лицо. В вопросе не было слез отчаяния или страха, которые оба, казалось, научились прятать куда лучше за сегодняшний день, чем за всю жизнь, но все же легкое, искреннее удивление смогло просочиться в сердце – ответ на которое демон уже знал, но хотел услышать его вновь именно сейчас, запоминая каждый миг и каждое ласковое движение своего самого необычного смертного. – Да, - Азирафаэль усмехнулся, когда Кроули взъерошил кончиком пера его кудри, – Конечно же да, глупый демон.

Неспешный ветер продолжал еще несколько минут касаться черных перьев и спрятавшихся за ними фигур, оседая на их коже и волнах, окрашивающихся золотом уходящего дня, а затем растворяясь в тишине побережья и улетая далеко за горизонт вместе с этим воспоминанием. Спустя час неспешной прогулки вдоль берега, Энтони услышал тихое урчание живота Фэлла, и, не принимая никаких возражений и прогоняя всякое смущение букиниста, мягко приобнял его за талию и повел в дом, обсуждая то, что он хотел бы на ужин, неспешно унося с каждым шагом за собой этот миг. По дороге в домик, над крыльцом которого зажегся маленький огонек теплого света, Энтони думал о том, что мог бы родиться вот в таком месте. Быть сыном каких-нибудь обычных смертных, быть может, не выдержавших, как многие прочие, брака и живущих на разных концах такого городишки, но все же смертным – катающимся в выходные дни на велосипеде к одному из них и здороваясь с такими же смертными, которые бы знали его еще с пеленок, порой смущая подобными словами юного Кроули. Прожить всю жизнь в этом небольшом городе, радуясь поездкам с родителями в город, болтаясь по пляжу с друзьями и однажды встречая в местной школе или магазине своего букиниста и тихо устраивая свою жизнь здесь. Иметь возможность просто гулять с ним по вечерам вдоль берега, ждать его у местной маленькой церквушки, если тот захочет, возить в Дувр или Париж, когда у обоих выдавался бы земной отпуск, смущать его поцелуями в местном кинотеатре, засыпать в тишине пригорода под звездами, ощущая его дыхание на своей коже и не желать ничего большего. И демон понял, что даже день в Эдеме, который когда-то казался даже Творцу оплотом безмятежности и счастья, не сравнился бы с простым счастьем этого мужчины в его руках, смеющегося и, как ребенок, убегающего от него по дорожке в дом прямо сейчас, когда демон попытался пощекотать букиниста в отместку за ласковые прозвища, которые больше не кололи его натуру.

𖤐

Столовая располагалась справа от центральной комнаты с камином на первом этаже, выходя окнами на поле и немного захватывая берег. По центру стоял довольно длинный овальный стол с белой скатертью – сейчас украшенный несколькими длинными свечами, в приятных сумерках отбрасывающих блики на посуду и приборы – рассчитаный явно на большее количество людей (или иных созданий), чем находилось сейчас в комнате, однако это не помешало Кроули упрямо передвинуть стул ближе к букинисту, усаживаясь слева от него и открывая шампанское с тихим хлопком. Последний час он старался над ужином, пока Фэлл, что-то тихо напевая себе под нос, сервировал стол, ничуть не уступающий ресторанным блюдам, а затем, когда все было готово и заманчиво наполняло дом ароматом каких-то трав, оставил в зале пару включенных торшеров и направился к столу, обходя стройную фигуру с бутылкой шампанского в руках и украдкой целуя демона в уголок губ. Закатные лучи мягко окутывали комнату и стол, уставленный всевозможными блюдами из ресторанов, в которые демон любил захаживать не одно десятилетие, приводящие Фэлла в настоящий восторг. Хотя, если бы до конца честным, сейчас, чуть уперев ладонь в щеку, он смотрел далеко не на блюда – как бы не был голоден и как бы ни были интересны рассказы демона о том, в каком веке он пробовал то или иное угощение и как воссоздавал его по памяти этим вечером – а на само существо перед ним, наливающее пузырящийся напиток в тонкие длинные бокалы и периодически бросающее на него взгляды и улыбки, адресованные меду, запутавшемуся закатными лучами в светлых кудряшках. Фэлл дождался, пока демон отставит бокал, и накрыл его руку, лежавшую на столе, смотря как их пальцы неспешно касаются друг друга на фоне светлой скатерти. – Я люблю тебя, – голос был спокойным и теплым, таким, каким Кроули любил его больше всего. Демон молча улыбнулся, окуная букиниста в тепло и недвижимость мига между ними и остальным миром, а затем сжал нежную руку в ответ, не переставая смотреть в голубые глаза, казалось, занимающие всю Вселенную и говорящие куда больше, чем они оба были способны. Пронзительные, любящие до боли в груди и сильные как никогда, они мягко обводили стан и лицо демона, купая его в тепле лучше уходящего за горизонт солнца, пока демон молча наклонился к Фэллу, шепча ответ в самые губы, замечая, как Азирафаэль закрывает глаза и подается ему навстречу со счастливой, пусть и немного горькой, улыбкой. Все же оторвавшись друг от друга через пару мгновений, они подняли бокалы и замерли, смотря на искрящуюся жидкость. – За что будем пить?, – букинист вновь повернулся к Энтони. – За мир, что ты подарил мне, – демон мягко заправил свободной рукой непослушную кудряшку, вновь переходя на шепот. – За мир, что ты подарил мне, – повторил Фэлл с улыбкой, и тишину дома прервал тихий звон бокалов и неспешный разговор, оседающий сказанным тостом где-то глубоко в сердце.

𖤐

Азирафаэль все же с удовольствием приступил к еде, как и всегда смакуя каждый кусочек и пробуя в разных сочетаниях прежде, чем вынести свой вердикт о его идеальности и украдкой дать попробовать и демону – который бы в привычной манере только попивал алкоголь и лишь иногда чем-то закусывал, если бы не букинист, использующий все запрещенные приемы, за созерцание которых Кроули готов был есть все, что угодно. Фэлл вновь протянул к нему вилку с ризотто и, пока демон с улыбкой пробовал и его, букинист позволил маленькой мысли вспыхнуть огонечком где-то в сердце, наблюдая за чужим удовольствием. Он бы обязательно приучил демона к такой земной маленькой радости как еда – готовый до конца жизни творить для него разнообразие ужинов и завтраков каждый день, лишь бы демон был доволен так же, как сейчас. Через несколько минут букинист, чуть промакнув салфеткой губы, отодвинулся от стола и вновь взял бокал, когда Кроули вдруг довольно хмыкнул сам себе и тут же повернулся к нему с теплой улыбкой. – У меня идея, ангел. – Какая?, – Азирафаэль тут же заинтересованно чуть наклонил голову, выдавая свою любовь к сюрпризам, впрочем – в большей степени к одному конкретному демону, который хотел воплотить их для него. Кроули улыбнулся и молча встал, обходя мужчину сзади и плавно накрывая его глаза ладонями, отмечая, что мужчина даже не дернулся, а наоборот – лишь доверчиво улыбнулся и украдкой поцеловал его пальцы. – Смотри, – Кроули коснулся губами его макушки и мягко проник в сознание, не встречая никаких преград и на мгновение прикусывая собственную губу, чтобы не дать себе думать о чужом безусловном доверии и не разрушить столь трудно воздвигаемое спокойствие этого дня. Секунда – и Фэлл оказался в воображаемом ресторане за круглым столом, расположенном почти в центре зала, и с бокалом того же шампанского, что стояло перед ним мгновение назад и в реальной жизни. Воображение в миг наполнилось красочными деталями и звуками, становясь все более четким, словно букинист на самом деле провел в ресторане весь вечер – вокруг сновали официанты, плавно лавируя между гостями и винными декоративными полками в фирменной белой и бордовой форме, за соседними столиками, покрытыми белыми скатертями и дополненными маленькими живыми цветами, разговаривали люди, обсуждая обычные новости, накопившиеся за день. В углу зала расположились музыканты со скрипками, а также светлый рояль – стоящий ближе к их столику с открытой крышкой, словно накрывающей одного из них, подобно крылу, звучала музыка, а за окном виднелся столь знакомый город и стеклянное здание напротив, отражавшие светящуюся надпись ресторана. Азирафаэль улыбнулся, начиная понимать, что он находится в одном из самых дорогих ресторанов Лондона, в котором всегда хотел побывать. – Это Ритц?, – даже не видя лица мужчины, Кроули чувствовал его улыбку и мягкую руку, которая слепо погладила его по костяшкам. – Именно, – Кроули вновь чуть напрягся, рисуя и себя в этом моменте. Букинист мягко обернулся на соседний стул, стоящий, как и в домике за ладонями Энтони, слева от него, на котором вальяжно расположился демон в привычной черной одежде. Демон в тот миг, разумеется, обернулся к пустому месту в своем воспоминании, но Кроули, моделирующий сейчас это мгновение в сознании букиниста, улыбнулся и протянул Фэллу бокал, что то говоря, словно сквозь дымку, под неспешную скрипку где-то в глубине ресторана. – Мы бы ходили туда по выходным, ангел..., – демон осторожно наклонился к его уху, дополняя показываемую реальность, – Я бы работал в каком-нибудь офисе и освобождался четко по графику, а ты бы всегда задерживался, потому что не хотел выгонять последнего посетителя, — Азирафаэль тут же усмехнулся, улыбаясь, сквозь подступавшие к горлу слезы от слишком реальной и желанной картинки, – Но я все равно упрямо ждал бы тебя у книжного, а ты забавно опаздывал и всегда просил бы за это прощение вечером в спальне, – Фэлл хихикнул, пока Энтони наклонился еще ближе, незаметно и невесомо целуя висок мужчины и закрывая глаза, позволяя и себе самому окунуться в этот тихий шепот, и создать для них еще один вечер за несколько минут, – Я бы вез тебя очень быстро, потому что бронь в ресторане могли отменить, но мы всегда успевали и занимали наш любимый столик, а ты бы возмущался быстрой езде. За ужином ты рассказывал бы мне как прошёл твой день, я бы жаловался на отчеты и заказывал твои любимые десерты, пока ты выбирал вино, вечно не зная – белое или красное лучше подходит этому вечеру. Официант бы непременно знал нас, – Азирафаэль увидел, как к нему тут же подошел воображаемый официант и кивнул, говоря, что рад видеть «мистера Фэлла и его спутника», – И за такую вежливость ты бы всегда оставлял ему чаевые, а я целовал тебя перед выходом на глазах у всего ресторана, потому что люблю когда ты смущаешься. А, быть может, однажды даже уединился бы с тобой в vip-зоне за столом с бордовым пологом вокруг, потому что ты выглядел в тот вечер слишком прекрасно и я не смог сдержаться, хоть и знал, что половина ресторана так или иначе догадаются, чем мы там занимаемся... Энтони прикусил щеку изнутри, смотря как Фэлл медленно возвращается к нему и перехватывает его ладони, смотря на демона такими же блестящими от слез глазами. – И мы повторяли бы это каждые выходные, Энтони, – он встал рядом с демоном, приобнимая его за талию в ответ, – Ты ругался бы на начальство, а я наблюдал бы за тобой сквозь улыбку, потому что знал, что на самом деле ты так не думаешь о людях. А после ужина ты отвозил бы нас домой, потому что я всегда боялся водить машину, и парковался без правил прямо у дверей книжного, — Энтони рассмеялся, начиная чуть покачиваться из стороны в сторону, медленно уводя Фэлла в незамысловатый танец, заменяя его улыбкой только что севшее солнце, – А потом я закрывал бы книжный и поднимался к тебе наверх, – Фэлл прикрыл глаза и положил голову на грудь демона, не давая слезам победить счастливое воспоминание, которого у них не было, но облако которого вокруг двух скользящих в танце фигур сейчас казалось таким же реальным, как и все остальное, – И я любил бы тебя все оставшиеся дни, что мне отведены, мой дорогой демон... Любил бы так сильно, как только мог, без оглядки отдавая тебе все свое время, – букинист почувствовал, как Энтони напрягся, сдерживая бурю, и тут же решил это исправить, не давая привнести в этот рассказ окончательность, – И ты всегда возмущался бы своей седине, и просил меня подкрашивать твои волосы, когда они отрастали, – демон прыснул, прижимая мужчину ближе и посмеиваясь в его макушку сквозь слезы. – И ты терпел бы мои возмущения, потому что однажды я покрасил тебе одну прядку в рыжий, и ты месяц не мог ее смыть..., – он хитро улыбнулся куда-то в кудри. — Да, – Азирафаэль наконец поднял на демона взгляд, чуть разворачиваясь в танце, – Именно так все и было бы. Оба замерли, смотря в глаза друг друга и молча улыбаясь, разделяя вымышленный день и радуясь, что они смогли украсть хотя бы его у Времени. – Энтони? – М?, – он подвел их обратно к столу и подал бокалы, одной рукой продолжая придерживать Фэлла за талию и чувствовать его ладонь на своей, – У меня есть кое-что для тебя, – Азирафаэль смущенно улыбнулся, пока демон заинтересованно на него посмотрел, чуть отпивая шампанское, – Не то чтобы это очень важное, но... Я бы хотел, чтобы это было у тебя, – Азирафаэль завозился в кармане брюк и вынул оттуда небольшую полароидную фотографию, которую боялся помять весь день, и протянул ее демону, – Чтобы ты всегда знал, где я жду тебя. Энтони чуть удивленно вскинул брови, отставляя бокал на стол и аккуратно беря снимок из рук мужчины, понимая, что начинает улыбаться так горько и искренне, что боль внутри вновь утихла от пожара лишь когда Фэлл, словно зная это, положил на его грудь ладонь. На маленьком полароидном снимке был изображен знакомый книжный, спустя год после окончания второго ремонта от небольшого случайного пожара – бордовая краска вывески и рам, обрамляющих окна, равно как и надпись "A.Z. & Co." была чуть ярче, чем демон видел, а за окнами виднелись знакомые стеллажи, отчасти еще пустые, видимо, после восстановления. Но на все это демону было почти наплевать, ведь место, где его по-настоящему ждали не было бы таким, без самого ощущения дома – стоящего рядом со входом и солнечно улыбающегося фотографирующей его подруге. Азирафаэль был в привычном, но чуть более официальном светлом костюме, с бабочкой в клетку и, из-за небольшого засвета на пленке, словно с нимбом над головой от закрутившегося в его волосах солнца и отраженной от окна вспышки. Кроули тут же прикрыл глаза, сжимая маленький снимок двумя пальцами за самый край, понимая, что будет стараться сохранить его где угодно, и в миг, когда жизнь станет невыносимой, он будет смотреть на его, даже на пепел этой фотографии через века, вспоминая невозможную улыбку и книжный, где он впервые полюбил и был любим самым сильным и добрым сердцем. Любимым его самым странным смертным. Он тут же осторожно отложил фотографию на стол и обнял Фэлла, сгребая его в охапку и целуя в висок и макушку, чувствуя, как теплые ладони успокаивающе гладят его по спине, иногда забираясь под кофту нежными касаниям. – Я люблю тебя, ангел, – демон едва слышно шептал это, улыбаясь до боли в щеках и сердце, – И всегда буду, слышишь? И однажды..., – он чуть отстранился и поймал мягкое лицо в ладони, – Вернусь и буду дальше тебе надоедать, так что не думай, что ты сможешь от меня избавиться... Фэлл тут же рассмеялся, накрываемый поцелуем и шепча что-то про несносного демона в самые губы, как и всегда чуть привставая на носочки. Кроули немного оттеснил Фэлла к столу, мягко обнимая его за талию и целуя плавно, медленно и неспешно, не стремясь к продолжению или чему-либо еще – просто оставаясь в этом моменте, осторожно касаясь верхней и нижней губы, иногда чуть оттягивая их и мягко касаясь его языка своим, целуя солнечную улыбку. Букинист расположил ладони на его плечах, вновь вставая на носочки, чувствуя, как в спину упирается край стола, и Кроули тут же плавно чуть приподнял его, усаживая на стол и располагаясь между его ног. Изящные пальцы заплелись в светлые кудри, пока демон проводил кончиком носа по полюбившимся ему родинкам на мягкой щеке и, глядя на них, вдруг понял, что и у него есть подарок для Фэлла. Пожалуй, самый важный в его жизни до того, как он встретил букиниста. – Ангел? – Да, мой дорогой, – Азирафаэль не заметил, как стал все чаще называть демона подобными лаковыми фразами, но чувствуя, что каждое из нежных слов успокаивает что-то тревожное и саднящее внутри темной фигуры. – У меня тоже есть кое-что для тебя, – он загадочно улыбнулся, – То, глядя на что ты будешь вспоминать меня..., – Кроули тут же прикусил язык, видя, как букинист едва заметно сжал дрогнувшие губы и тут же продолжил, делая вид, что отвлекся на очередной поцелуй в лоб, – Вспоминать, пока я не вернусь, что скажешь? Азирафаэль потянулся к его губам, лишь от пары слов выдыхая легче, желая плыть на волнах этой иллюзии пока у него хватит воздуха. – Если ты немного подождешь меня наверху, я все приготовлю, идет?, – демон вновь поцеловал его куда-то в шею, щекоча носом чувствительное место за ушком. – Хорошо, – Азирафаэль улыбнулся, но отпустил демона лишь через несколько минут, когда, смеясь вместе с ним, смог посчитать точное количество поцелуев, умещающихся на лице демона – касаясь его неспешно и мягко и прося Энтони считать вслух и не сбиваться, когда ему было щекотно или когда руки букиниста мягко касались его волос.

𖤐

Поле за домом было темным, словно трава впитывала ночной воздух, настоенный мечтами, освещаемое лишь светом из кухни и на самом горизонте – фонарями ближайших домов перед входной дверью, идентичный которому висел и у входа в светлый коттедж. Местные жители, как оказалось, сделали это своей традицией – оставляя свет зажженным в память о погибшем в ближайшем городке мальчике, сделав ночи в Дорсете куда более светлыми и безопасными. Азирафаэль сидел на кровати в спальне на втором этаже, поднявшись сюда несколько минут назад с намерением разложить вещи в ожидании, пока его позовет готовящий что-то для него Кроули, но в итоге букинист лишь с улыбкой прислушивался к звукам внизу и осматривал светлые помещения, окунаясь в приятные мысли под иногда проскальзывающие тихие и немного взволнованные ругательства демона с первого этажа, когда он, по-видимому, чуть не разбил бутылку. Второй этаж представлял собой просторный рабочий кабинет и спальню, больше чем в букинистическом и гораздо более удобную – комната соединялась с кабинетом дверью из светлого дерева, а он в свою очередь был почти пустым, и мимолетное воображение букиниста уже нарисовало в нем книжные стеллажи и растения, вторя общим мечтам этим утром. Кровать была просторной, с большим пологом и немного старомодными деревянными навершиями по углам, а рядом с ней располагался светло-серый, словно намеренно "вытертый" ковер в стиле лофт – который обязательно понравился бы демону, по мимолетному предположению Фэлла. Из мебели в спальне находилось большое трюмо с зеркалом и рейл для одежды вместо шкафа, выдающий отсутствие постоянных жильцов, но в остальном же комната являла собой куда больший простор, чем тот к которому привык Фэлл в своем книжном, и тот, что явно оценит Энтони, если бы они жили здесь. За размышлениями о том, как бы они вместе украшали эти комнаты, быть может, перекрашивая стены или покупая совершенно неуместное, но забавное кресло-трон в рабочий кабинет демона, Фэлл не сразу понял, что его зовут, прежде, чем наверх поднимется загадочно улыбающийся демон – тут же заметивший легкую затерянность в мыслях букиниста и позвавший его вновь, на этот раз тише и мягче. – Идем? – Конечно!, - Фэлл буквально подскочил со своего места, так и оставив дорожную сумку не разобранной на комоде, а вместе с ней – воображаемое убранство комнат, в которых они могли бы быть счастливы. Довольно небольшая винтовая лестница была преодолена в два счета, впуская мужчин в просторный зал с камином, но, вопреки ожиданию, Кроули не свернул в кухню или столовую, а повел Фэлла за руку прямо к выходу. Вечер был теплый, словно сама природа располагала к прогулкам, и все же он машинально накинул на плечи букиниста свое пальто и ловким движением оказался сзади, придерживая его за талию перед входной дверью. – Закроешь на минуту глаза?, – Кроули провел по его рукам ладонями и заглянул в голубые глаза. – Конечно, – букинист тут же молча послушался, честно закрывая глаза и улыбаясь от предвкушения чего-то потрясающего, немного нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и слыша легкий смешок у уха. Впрочем, для этого покалывающего маленькими перышками предвкушения, достаточно было просто держать демона за руку и следовать за ним – и совсем неважно куда. Фэлл услышал тихий скрип двери, а затем холодные ладони поддержали его под руку и за талию, не давая споткнуться о порог или каменную дорожку. Азирафаэль пытался пару раз выспросить у демона, что он задумал, и куда они все таки идут, но получал в ответ лишь поцелуй и не менее загадочное «сейчас увидишь», в конце концов просто улыбаясь ночному воздуху и самой возможности быть здесь. Они неспешно свернули за дом, минуя его и проходя чуть дальше, так, чтобы из окон кухни еще какое-то время был виден свет, словно маленький персональный маяк в тихой весенней ночи, но достаточно далеко, чтобы он не отвлекал от главного, а затем и вовсе покинули пределы его видимости, судя по склону, начиная спускаться на пляж. Азирафаэль сжал руку демона чуть сильнее, боясь подскользнуться на песчаном склоне, но тот лишь что-то тихо пошутил, вызывая улыбку, и уверенно повел Фэлла дальше, разумеется, никогда бы не позволив ему упасть. Наконец они остановились, чувствуя под ногами песок и слыша шум воды совсем рядом, когда Кроули встал перед букинистом, находя его губы и целуя улыбку, предвкушая то, что хочет ему показать с особенным трепетом. – Можешь открывать, — он чуть отошел, сжимая теплые ладони в своих и наконец слыша тихий восторженный вздох мужчины. Перед ними на песке, у самой скалы располагался плед в шотландку, явно прихваченный демоном из коттеджа, на котором стояла вторая бутылка шампанского и наполненные бокалы, чудом не сдуваемые ветром. Азирафаэль тут же развернулся к воде, тихо обнимающей берег неспешными волнами, а затем вновь нашел взглядом Энтони, но тот лишь усмехнулся его восторгу от самой скромной части задуманного и мягко поднял голову Фэлла вверх. Азирафаэль замер, неосознанно приоткрыв губы и поражено смотря в небо, не в силах что-либо сказать или сделать. Над ними простирались звезды. Не просто одна или несколько, как он порой видел в городе из окна, но сотни, тысячи мерцающих звёзд млечного пути, образующие неведомые для Фэлла созвездия и поражающие его душу своей масштабностью, которая когда-то, должно быть, вдохновила Ван Гога и Вермеера – простираясь бесконечными вихрями звезд и туманностей от края и до края темного небосвода, нарушаемая порой лишь шумом волн и редкими пролетающими птицами. Букинист понял, что сжал холодную ладонь лишь сильнее, не в силах сказать ничего, впервые ощущая что-то настолько захватившее душу и просто не созданное к описанию, поскольку ни одно слово не передавало масштабов увиденного, заставляя его замереть, на несколько бесконечных минут сливаясь с вечностью в собственном взгляде. – Это... это, Энтони, это же так... – Знаю, – он мягко обхватил лицо Фэлла, смотря, как звезды отражаются в его глазах, – Я знаю толк в том, что создал. – Ч-что?, – Азирафаэль тут же посмотрел в змеиные глаза хитро улыбающегося демона, не веря своим ушам, – Что ты только что сказал? Но как...? О, Энтони... – Присядем?, – Азирафаэль молча кивнул, не спуская все такого же потрясенного взгляда с Энтони, и звезды, если бы они могли, обязательно оскорбились бы в тот миг тому, что на их создателя смотрят куда более влюбленно и восторженно, чем на ним самих. Две фигуры устроились на пледе, опираясь на скалу, однако Фэлл не выдержал и минуты и вновь спросил, игнорируя явно довольную от такой реакции улыбку демона и протянутый бокал. – Энтони, неужели ты создал все это...? – Да, – просто ответил он, – Много тысячелетий назад, когда еще был ангелом, – демон, казалось, смущенно пожал плечами, отпивая шампанское. Азирафаэль был поражен до глубины души, тут же находя его руку и сжимая в ладонях, не понимая, за что он встретил это невероятное существо, создающее такое великолепие для всех живущих и при этом, едва ли не стесняющееся этого. – Неужели ты никогда не перестанешь меня восхищать?, – слова были тихими, сказанными из самого сердца, пока одинокая слеза скатилась по молочной щеке, отражая звезды. – Эй, ангел, ну ты чего, – Кроули шутливо возмутился, обнимая Фэлла и протягивая ему бокал, не забывая сцеловать слезу и коснуться его носа своим, – Вообще-то, я создал их не просто так, знаешь ли, – он чуть кивнул и соприкоснулся с бокалом Фэлла, вынуждая его и себя отпить немного искрящегося напитка и сдержать в нем чувства. Он молча устроил голову мужчины на своем плече и, наблюдая как он неотрывно смотрит вверх, тихо продолжил. – Я создал их для тебя, ангел. Я не понимал этого тогда, но точно знаю сейчас. Пока меня не будет, ты каждую ночь из любой точки планеты сможешь увидеть их и вспомнить обо мне... Азирафаэль молча отставил бокал и уткнулся носом в шею Кроули, позволяя демону обнять себя и снять ненужное пальто на безветренном, из-за соседней скалы, участке пляжа, – А когда я вернусь, мы будем смотреть на них вместе и я расскажу тебе про каждую из них..., – он тут же свел рыжие брови вместе, чувствуя, что сдерживаемая и в соседней грудной клетке буря из последних сил старается не вырваться наружу, и мягко провел по светлой макушке, глядя на целующие горизонт звезды, – Я обещаю тебе. – Расскажи мне сейчас, – тихо попросил Фэлл, все еще не смеющий поднять заплаканных глаз на демона и греясь в его объятиях, – Пожалуйста, расскажи о них сейчас... Кроули молча сглотнул ком и провел ладонью по светлым кудряшкам, целуя Фэлла в лоб и, понимая, что они оба готовы отстраниться на краткий миг, помог ему лечь удобнее и устроился головой на его груди, забывая про шампанское и вообще про все.

🎵 The City of Prague Philharmonic Orchestra – "Whisper of a Thrill

(From "Meet Joe Black")"🎵

– Тогда, начнём вон с той, – Кроули улыбнулся Фэллу и поцеловал его руку, затем устраивая ее у своего сердца и поднимая собственную вверх, за направлением которой тут же проследил букинист, обнимающий Энтони, – Вон там, видишь скопление маленьких звезд, пять из которых похожи на вашу "W"? Это Кассиопея, – он улыбнулся Азирафаэлю, сделав вид, что не заметил как тот стер тихую слезу, позволяя последнему рубежу страха удержаться в этот миг, – Я создал ее одной из первых в этой части неба – тогда я учился работать с расстоянием и почти в этом преуспел!, – Азирафаэль молча погладил демона по голове, слыша в его восторге того юного ангела, которым он когда-то был, – Каждая из них почти на равном расстоянии от другой... А это Цефей, видишь?, – демон мягко поцеловал переплетенные руки вновь, скрывая свою слезу и дрогнувший голос, – Ее главная звезда всегда смотрит на полярную и называется "Альфирк". – Почему?, – Азирафаэль наконец вновь начал следить за движением его руки, прижимая к демона и позволяя себе раствориться в бескрайней красоте над ними, легком шуме волн и любимом голосе, словно отгораживающим их от всего мира. – Ну, когда я создавал их, на Свете еще было не так много названий чего-либо. Вот я и использовал имена всех ангелов, а когда они закончились, Она предложила придумывать красивые легенды, чтобы потом незаметно вложить их людям в голову, – он чуть пожал плечами, – Истории смертным рассказывал уже не я, но все же... – Так значит, так звали какого-то ангела?, – букинист мягко коснулся острого подбородка пальцами. – Да, также как "Рукбах" в Андромеде, например. Но вообще, мне нравилось придумывать свои названия. Вот, например, посмотри туда – видишь плеяды? Они всегда освещали мне путь при работе, а потом так сдружились меж собой, что не захотели разлучаться, и я оставил их всех вместе рядом с Капеллой, как ориентир... – А там что?, – Азирафаэль указал правее намеченных созвездий, понимая, сколь мало он знает об этом великолепии. – Это?, – Кроули чуть взмахнул рукой и звезды нужного созвездия словно на миг засияли ярче, признавая своего создателя, – Это Пегас, – демон усмехнулся, – Вообще те, кто отвечали за идеи будущих животных сначала сделали проект лошади, но какой-то ангел решил, что это слишком скучно, и пририсовал на чертежи крылья и рога, но Ной не взял ни тех, ни тех... Азирафаэль тихо усмехнулся в тишину ночи. – Могу поспорить, я знаю этого "кого-то", не так ли? – Ну, может совсем чуть-чуть, – Кроули повернулся к мужчине, облокотившись головой на руку и медленно вдыхая полной грудью свежий воздух, наблюдая за голубым, покрасневшим взглядом. – Энтони..., – Фэлл на мгновение замялся, но лишь мягко провел по его лицу ладонью, – Я никогда не встречал такого как ты, – он говорил шепотом, пока демон лишь молча закрыл глаза, горько улыбаясь и целуя его ладонь, понимая, что вся их внутренняя сила рушится, а реальность настигает с каждым часом, но в итоге все же вновь вернулся взглядом к голубым глазам, стараясь запомнить это чувство, – Ты – величайшая загадка, Энтони. Невероятная и непостижимая, но стоящая каждого мига, чтобы узнать о тебе нечто новое и..., – букинист всхлипнул, но продолжил, чувствуя, что должен сказать эти слова прямо сейчас, – И я так горжусь и благодарен тому, что мне выпал шанс узнать тебя, мой дорогой, – Кроули прикусил губу, лишь молча стирая слезы букиниста и чувствуя на щеках собственные под тихий шум волн, – Это величайший дар в моей жизни и... Я люблю тебя, Энтони Кроули. – Иди ко мне, пожалуйста, – демон чуть присел, прижимая Азирафаэля к груди, понимая, что голос начинает предательски дрожать, а слезы капают на чужую рубашку, – Ш-шш, тише, ангел, послушай меня, хорошо?, – он все же помог присесть мужчине рядом, сплетаясь с ним конечностями и чуть поворачивая его голову к воде, в которой отражались звезды, едва слышно шепча ему в макушку, позволяя океану чуть перебивать себя, – Я никогда не хотел Пасть, – он увидел, как букинист тут же погладил его по колену, и продолжил увереннее, – Никогда не хотел оказаться в Аду и просуществовать там столько веков, но.... Я бы согласился Пасть еще раз, чтобы ты вновь вызвал меня в ту ночь, чтобы вновь посмотреть на тебя впервые и обнять тебя в той галерее, слышишь?, – Азирафаэль вновь всхлипнул, смотря только на демона в считанных миллиметрах, – И я прошу тебя только об одном, мой ангел. Не забывай и никогда не позволяй кому-то заставить тебя забыть, какой ты – ты же..., – демон чуть рассмеялся, вспоминая все моменты вместе, что так жгли грудь, давая волю слезам в ночном воздухе, – Ты же самый невероятный смертный... Со своим гардеробом и кудряшками, со своими книгами и тихой, прекрасной жизнью, с своим невероятным сердцем..., – демон вновь замолчал, кладя руку ему на грудь и сглатывая слезы, – А если вдруг ты заскучаешь, ты знаешь куда смотреть, – он кивнул головой наверх, чувствуя, как красота создания звезд отражается теперь в его собственных слезах, словно соединяя его прошлое с неминуемым будущим. – Значит мне придется смотреть туда каждую ночь, пока ты не вернешься, д-да? – Да, – с легким кивком ответил Кроули, накрывая его губы и зная, что они оба все понимают, – Конечно же да, ангел, так все и будет... Он мягко пересел на ноги Фэлла, обнимая его за плечи и целуя в шею, вызывая наконец улыбку, стремящуюся оттенить назад и спрятать подальше все отчаяние, что стояло в шаге от сердца каждого из них. Азирафаэль сжал руки на его талии крепче, прижимая к себе и чувствуя успокаивающие поцелуи на мокрой щеке и губах, иногда наклоняясь к шее демона и касаясь бьющейся вены кончиком носа, пытаясь успокоить в ответ. Через несколько минут в шуме волн и мерцании звезд демон выдохнул чуть тяжелее, ощущая уже ставший таким знакомым и нужным запах кожи мужчины и с легкостью находя любимые местечки на коже и даже собственные отметки на них, чувствуя чужое сердцебиение и участившееся дыхание, чувствуя любимые руки на себе и мягкость, в которой он утопал – понимая, что всего лишь в одном смертном заключалась целая жизнь. Все остальное было лишь декорациями, а без него – не имело смысла, словно на театральные подмостки так и не вышли актеры, оставляя демона в пустом зале среди красных бархатных кресел. – Ангел? Как думаешь, звезды смотрят на нас?, – шепот едва коснулся букиниста, сливаясь с шумом воды. – Это по твоей части, дорогой, – Фэлл обнял его крепче, чувствуя горячее дыхание демона и собственное желание, начинающее вновь разливаться любовью и теплом внутри, вместе со все еще блестящими дорожками слез на щеках. – Тогда, думаю, они не будут против, если я займусь с тобой любовью прямо здесь?, – Азирафаэль понял, что никогда не слышал от демона такой формулировки, и от чего-то где-то глубоко внутри в миг стало еще больнее, понимая, что Кроули, как и сам Фэлл, цепляется за каждое слово и старается оставить его в вечности под звездами, когда этот день закончится. Букинист молча зажмурился и сам накрыл его губы, стараясь просто растворится в своем демоне и не замечать ни собственной, ни чужой дрожи ожидания неизбежного. – Думаю, да, – наконец ответил Азирафаэль, и, кажется, все же немного покраснел в привычной манере, заставив демона улыбнуться и чуть изменить положение – укладывая мужчину на спину и вновь накрывая его своим телом – очень медленно и неспешно, так, словно Кроули стремился спрятать букиниста от целого мира, чувствуя, что в его собственную спину впиваются стрелы мыслей. Фэлл тут же обнял его бедрами, ощущая столь привычную тяжесть изящного тела, смыкая ладони на чужой спине и чуть двигая тазом в ответ, ловя тихий стон губами и смотря в золотые глаза, стараясь не упускать их ни на миг, словно моргнув Фэлл мог прогнать дорогой сердцу образ навсегда, быстрее положенного срока. Маленьким чудом Кроули избавил их от пары брюк и белья, оставляя немного одежды, чтобы Фэлл не замерз на ночном пляже, и, не отрываясь от голубого взгляда, разделяющего в этот миг всю его боль, страх и надежду в отраженных на радужке звездах, осторожно вошел в мягкое тело – неспешно, плавно настолько, насколько это было возможно, словно стараясь насытиться этим чувством и сдержать слезы, понимая, что это, вероятно, их последний раз. Но не было резких толчков или громких стонов, не было жадности и даже отчаяния, которое могло бы испортить этот момент непоправимо. Но были губы, на лицах, щеках и телах, были руки, ласково водящие там, где должны были быть крылья и там, где были мягкие складочки живота под одеждой. Были глаза, не смеющие моргнуть ни на миг, были голоса, шепчущие лишь пару самых важных слов и касающиеся кожи друг друга, были плавные толчки, призванные соединить тела в последний раз и тихо отдавать тяжелые вздохи ночному воздуху и этому месту. И были звезды – смотрящие на них с восхищением, но остающиеся практически незамеченными самими смертным и демоном, разделяющими между собой не просто желание, но последний акт любви, понимая это, принимая, и смело смотря в глаза друг другу – точно зная, что никогда не покинут чужое сердце. Они знали это без слов, без клятв и колец, без сверхспособностей и убеждений. Они чувствовали это душой, двигаясь в едином ритме и беря в свидетели звезды, а затем наконец замирая с чужим именем на губах, обнимая любимое тело сильнее, когда вынуждены были прикрыть в удовольствии глаза. Азирафаэль прижал демона к груди, не давая ему выйти из себя еще пару мгновений прежде, чем оба наберутся смелости покинуть этот последний приют и пойти вдоль берега, оставляя на песке свои следы и звезды – в сердце. Они бродили так долгие часы прежде, чем вновь присесть на какой-то пристани местного города, переплетая пальцы и смотря за тем, как постепенно светлеет небо – сжимая друг друга в объятиях все сильнее с каждой минутой.

𖤐

Такси остановилось у книжного магазина, выпуская его владельца и мужчину в черном, а затем скрываясь в утренней неспешности субботы в Сохо. Кроули сжал руку Фэлла до синяков, молча входя вслед за ним в букинистический и, понимая, что через считанные минуты раздастся характерный вызов на его часах, а дальше – кабинет начальства, публичный приговор и пустота, он сглотнул стоявший всю поездку ком, собираясь что-то сказать, но вместо этого молча обнял Азирафаэля, едва успевшего поставить дорожную сумку трясущимися руками. Демон понял, что начинает сжимать его слишком сильно, смотря стеклянным взглядом отчаяния куда-то перед собой, и чуть отпустил, чтобы дать возможность мужчине развернутся к нему лицом и сжать в объятиях в ответ, едва ли не сильнее, чем сам Кроули. Азирафаэль скрестил руки за его спиной и громко всхлипнул, утыкаясь лицом в сильную грудь и проваливая обещание не плакать, которое они дали друг другу на пристани, также быстро, как и сам демон. – Энтони, пожалуйста..., – он шептал едва слышно, словно каждое слово забирало кислород и лишь давало волю слезам все больше. – Ш-шш, ангел, не надо, я прошу тебя.., – демон почувствовал, как в светлые кудри капают слезы и молча уткнулся в них, пряча в своих руках Фэлла, тяжело дышащего где-то у самого его сердца. Внутри него. – П-пожалуйста, Энтони..., – букинист посмотрел красными глазами на демона, запинаясь от подступивших волной слез, точно зная, что не сможет помешать тому, что должно вот-вот произойти, – П-пожалуйста, скажи, что это не правда, я... Я спрячу тебя, слышишь?, – он сжал демона в своих руках, плача в черную рубашку, – Обниму и никуда не отпущу, а если кто-то придет, я... я просто не отдам им теб-бя, просто... – Ох, ангел, – демон понял, что трясется всем телом, проклиная себя и весь мир за то, что не может утешить своего самого необычного смертного или исполнить то, что он так просит, и что так желает его собственное сердце. И это была самая злая ирония с Ее стороны – почти всемогущее существо не может выполнить столь простую просьбу одного смертного. Кроули знал, что от Ада не убежишь, и это была не фигура речи – его просто призовут, как и любого демона. Он не сможет задержаться или укрыться нигде – ни здесь, ни в самом дальнем уголке планеты, а потому демон лишь вновь наклонился к Фэллу, обнимая его лицо ладонями и смотря не мигая, забывая о собственных слезах, когда мягкие руки накрыли и его щеки в ответном жесте. – Послушай меня, ангел, я обещаю тебе, все будет хорошо. Я...я... так благодарен за то, что встретил тебя, потому что ты стал моим смыслом впервые за столько тысячелетий и... – А ты моим, – Азирафаэль горько улыбнулся, сглатывая отчаянные слезы и вцепляясь в демона лишь крепче. – Тогда пообещай выполнить мою просьбу, хорошо? Всего одну, хорошо, ангел?, – Фэлл молча кивнул, не замечая, как дрожит его подбородок, – Не дай тьме вновь поглотить тебя, я прошу тебя, не дай своему сердцу угаснуть, потому что больше такого нет и никогда не было на Земле, можешь мне поверить, ангел, слышишь...? – Энтони... – Ш-шш, так ты обещаешь мне, ангел? Обещаешь? Мгновение они смотрели друг на друга, лишь стирая слезы с любимого лица трясущимися пальцами. И Фэлл знал, что скорее всего не сможет этого сделать – как знал и Кроули, что с Нижнего круга, если начальство не придумает нечто еще более ужасное, он никогда не вернется на Землю – но решил, что пообещает это демону, сердце которого хотело для него лишь того счастья, что он больше не мог дать букинисту сам. – Я.. об-бещаю, тебе..., – Фэлл вновь громко всхлипнул, сжимая пальцы на черной ткани чужой рубашки до боли, продолжая едва слышном шепотом, – Все, ч-что ты з-захочешь.. – Вот и хорошо, иди сюда, – демон притянул Азирафаэля к себе, целуя отчаянно, голодно и жадно, цепляясь за него в ответ как можно крепче и слыша знакомый звук вызова начальства – понимая, что у него есть лишь пара мгновений. Он обнял мужчину так крепко, как только смог и взглянул в его глаза, стараясь впечатать их в память, чтобы ни один век, наказание или Апокалипсис не смогли их стереть. – Я люблю тебя, ангел, – он поцеловал Фэлла вновь, вынуждая его прикрыть глаза, а затем мягко провел по кудрявому затылку ладонью, зажмуривая глаза в дрожащем поцелуе и, оставив последнюю слезу на мягкой щеке – растворяясь в воздухе прежде, чем Азирафаэль успел это заметить. Букинист тут же распахнул полные слез глаза, оглядываясь по сторонам и отчаянно ища демона, пытаясь вновь и вновь обнять воздух и еще чувствуя его поцелуй на своих губах, вместе с собственным дрожащим телом и, казалось, миром – что должен был начать осыпаться пепелом прямо в миг осознания. – П-пожалуйста, – шепот слетел с губ прежде, чем букинист молча осел на пол, тяжело дыша и пытаясь отметить то, что только что произошло, будучи не в силах это принять, даже зная заранее. Он попытался было встать, вновь ища темную фигуру ничего невидящим сквозь слезы взглядом, но лишь бессильно упал на колени вновь, словно весь мир разом обрушился на него, сдавливая грудь и голову, не давая понять хоть что-то кроме безграничного отчаяния и безысходности. Букинист слепо начал водить руками по воздуху и полу, натыкаясь лишь на пустоту, а поняв это, лишь согнулся пополам, сжимая до синяков собственные волосы и... закричал. Закричал во всю мощь легких, пытаясь вытолкнуть из себя глухую боль от потери и все еще ощущая касания любимых рук, закричал, пытаясь закрыть рану, что, казалось, с каждой секундой болела все больше, и Фэлл боялся даже думать – что будет с ним завтра или через года, день за днем, а затем, когда воздуха в легких осталось лишь для безмолвного всхлипа – Азирафаэль тихо свернулся комочком на полу, пока демон переносился в Ад, ожидая своего вердикта и смотря на представшие перед ним коридоры опустошенным взглядом, в котором еще отражался светлый образ.