Grimoire

Азирафаэль проснулся посреди ночи от неясного шума на первом этаже и сонно заворочался в приятном тепле еще витающего над ним объятия сна. Он чуть нахмурил светлые брови и вздернутый носик, лениво отмахиваясь от внешнего мира перед соблазном провалиться в небытие еще на несколько часов и расслабленно выдыхая неясное бормотание, уткнувшись лицом в подушку. На пару мгновений магазин погрузился в тишину – уже почти успокоившую Фэлла на грани сна и реальности в том, что ему просто показалось, прежде, чем на первом этаже вновь послышались неясные приглушенные шорохи, словно кто-то пытался отодвинуть шторы или нечто похожее, заставив Азирафаэля, куда более осмысленно, резко сесть на кровати, с ноткой паники понимая, что в магазине он действительно не один. Светлая фигура замерла, не смея пошевелиться, и моментально теряя сонный туман в голове, осматривая почти слепым взглядом темноту перед собой, напрягая все органы чувств и неосознанно сжимая край одеяла – вслушиваясь в каждый звук внизу, постепенно становящийся тише, а затем и затихающий вовсе, погружая дом в обманчивую тишину, напрягающую лишь сильнее. Азирафаэль тихо сглотнул комок паники и осторожно встал с кровати, откидывая одеяло и, стараясь не издавать лишнего шума, медленно прошел по комнате на носочках, чуть пошатываясь, но уверенно беря небольшой гипсовый бюст Гете с полки. Мужчина замер у двери, пытаясь понять, только ли с первого этажа доносились звуки, или кто-то – к его собственному, забившемуся напуганной птичкой в горле страху – уже успел за пару мгновений его растерянности подняться по лестнице и ждал его у выхода из спальни. Он осторожно прислонил ухо к светлой двери, не мигая смотря на ручку, которую в его воображении кто-то вот-вот мог резко дернуть, и задержал дыхание, пытаясь услышать шум вновь, а заодно и не вскрикнуть в момент, когда непослушная кудряшка упала на глаза, заставив напуганного Фэлла вздрогнуть. Памятуя о недавнем нападении и предполагая худшее, букинист, простояв недвижимой тенью пару минут и все же не услышав ни единого шага или шороха, едва слышно приоткрыл дверь с тихим скрипом и, быстро оглядываясь, выскользнул из спальни, чувствуя, как учащается собственное дыхание, а пальцы сжимаются на импровизированном "оружии" все сильнее. Если в магазин вновь ворвались грабители, он совсем не хотел оказаться запертым на втором этаже без возможности выбраться на улицу или хотя бы позвонить в полицию, а потому, чувствуя предательски стучащее в ушах громче окружающей действительности сердце, Азирафаэль перехватил статуэтку удобнее в начинающих чуть трястись руках и медленно начал спускаться по ступеням. По лестнице под его ногами плавно стекал лунный свет из большого окна первого этажа, образуя прямоугольник серебристого света, который на пару мгновений выцепил полноватый силуэт ночным взглядом, а затем вновь отдал его пугающей темноте, когда мужчина, все так же стараясь выловить легким наклоном головы любой шорох, наконец преодолел последнюю ступеньку и замер у кованых перил – боясь в следующую секунду увидеть отделяющуюся от тьмы тень незнакомца. Окинув взглядом темное помещение первого этажа, с высоты преодоленных ступенек напоминающее напуганному взгляду настоящий подземный книжный лабиринт Сафона – если бы Фэлл в ту минуту был способен к метафорам и сравнениям. Азирафаэль сглотнул нервное напряжение и попытался заглянуть за первые стеллажи, держа в руках импровизированное "оружие", на самом деле плохо представляя себе, как его использовать, будучи человеком, который был против всякого насилия, да и просто – напуган в собственном доме посреди глубокой ночи. Он осторожно вновь сделал несколько шагов вперед, однако с его места все еще не было видно ни входа в магазин – что позволяло бы заключить, вскрыт замок или нет – ни окон, однако и звука разбивающегося стекла он определенно не слышал. Но что если он спал слишком крепко? Что если это продуманная ловушка или...? Фэлл тут же резко развернулся назад, пытаясь осмотреть пространство за своей спиной и выловить взглядом уже нарисованную богатым воображением фигуру грабителя, готового напасть на него из любого угла. Не найдя такового и чуть громче выдохнув собственное напряжение, Азирафаэль продолжил не торопясь продвигаться вглубь магазина, стараясь одновременно следить за всеми темными углами и поворотами стеллажей и вслушиваться в практически полное отсутствие звуков, каждый из которых отзывался тревожной струной где-то внутри – будь то тихое тиканье часов или шум с улицы. Дойдя до центра зала, а затем и также осторожно, практически на цыпочках, резко заглянув в пустую кухню, Фэлл немного стушевался, так и не заметив в магазине причины напугавших звуков или чьего-то присутствия – двери и окна были закрыты, никаких следов взлома он не наблюдал, и даже успел было подумать, что звук доносился с улицы или и вовсе – был частью сновидения, однако быстро понял, что ошибается. В следующую секунду, повисшую облаком тишину едва слышно, словно мираж, вновь нарушил тот же неясный звук, напоминающий не то скрип, не то всхлип, заставивший Фэлла мгновенно замереть, в испуге смотря в направлении шороха и прижимаясь спиной к стене. Взгляд хаотично касался мебели, полок и даже окон, за которыми мгновение назад проехала машина, нарисовавшая светом фар лишь больше пугающих теней в неосвещенном книжном, пока внимание букиниста наконец не зацепилось за пустое пространство между двумя стеллажами, а затем и за ковер чуть дальше, прикрывающий все эти дни меловые начертания, а сейчас – и что-то еще. Кого-то еще. И этот самый "кто-то" вновь едва слышно простонал, но не сделал попытки выбраться, словно ковер резко оказался неподъемной ношей. Голубые глаза округлились с такой быстротой понимая, что Азирафаэль даже не успел осознать, как уронил статуэтку на пол с громким стуком и бросился к ковру, забывая про пугающие тени и, вероятно, разбившийся бюст любимого писателя юности. – Ох, боже правый!, – Азирафаэль в миг откинул ковер, да так и замер, глядя на открывшуюся ему темную фигуру, зажав рот ладонью. Его демон лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона, поверхностно дыша и изо всех сил кусая собственные пальцы от боли. И даже под еще более спутанными волосами, падающими на острое лицо, Фэлл заметил зажмуренные глаза, отчаянно сдерживающие слезы. – Кроули? Кроули, ты слышишь меня...?, – Азирафаэль перестал дышать, вслушиваясь в чужое поверхностное дыхание и осторожно присев рядом с головой демона, невесомо убирая рыжие волосы с его лица и наконец натыкаясь на измученные, покрасневшие глаза, мгновенно распахнувшиеся в пугающем узнавании. Демон тут же болезненно выдохнул и, неосознанно вздрогнув и попытавшись отшатнуться, сделал отчаянный рывок корпусом, чтобы хотя бы присесть перед чужим взглядом, однако не смог сдержать задушенный крик от того, с какой силой судорога свела искалеченные ноги. Азирафаэль мгновенно проследил за его взглядом и ахнул, с испугом смотря на то, во что превратились конечности демона и какую это, должно быть, доставляло боль... сколько? Сколько он уже тут лежал вот так, кусая собственные руки от боли? И сколько пролежал бы, если бы Фэлл спал чуть крепче? Если бы не спустился или...? Мысли начали образовывать тревожный рой, пока Азирафаэль метался взглядом по лежащей перед ним темной фигуре, начиная лихорадочно продумывать способ помощи и только сейчас замечая, что брюки и рубашка демона были скорее похожи на лохмотья, больше не напоминая привычно стильный внешний вид. Хотя, вряд ли это было самой большой проблемой. – К-кроули..., – букинист тут же поддержал его под спину более настойчиво, не замечая дрожи в собственном голосе и помогая демону немного приподняться – наблюдая, как он сперва попытался сжаться, а затем неосознанно чуть облокотился на теплую ладонь, вновь зажмуриваясь перед очередным рывком. Фэлл, с ужасом глядя на покрасневшие, местами кровоточащие и обожженные ноги демона в районе коленей и малоберцовой кости, выглядывающие из-под лоскутов брюк , постепенно начал ощущать не только собственную дрожь, но и колотящееся в эхе причиненной боли худое, кажущееся непривычно беззащитным тело демона, окутанное едва ощутимым запахом паленой плоти, – Кроули, боже мой... – Салют, ангел!, – реплика получилась не столь громкой, как планировались, а глаза демона наконец болезненно посмотрели на букиниста, пока сам Кроули попытался выдавить кислую улыбку, опираясь уже сам обеими руками на пол и стеллаж, чтобы встать, однако прежде, чем он попытается со свойственной ему невозмутимостью и гордостью пройти в комнату, стопы вновь взбунтуются против еще хотя бы одного касания к любой поверхности, и демон практически рухнет назад себя, тут же поддерживаемый сильными руками вновь и стоически лишь шипя сквозь зубы. Руками, не дающими ему упасть. – Кроули? Тише, давай, вот так, осторожно..., – букинист не переставал оглядывать его с ног до головы испуганным за чужое состояние взглядом, все еще отходя от шока и понимая, что предпочел бы увидеть здесь грабителя, нежели темную фигуру в таком состоянии, – Я держу тебя, идем, осторожнее..., – он помог демону выпрямиться и сделать пару шагов, кусая собственные губы и игнорируя попытку Кроули шутить, а затем, не переставая поддерживать под руки, осторожно довел его до дивана, на который худая фигура тут же рухнула с таким блаженством, словно это был Райский сад, отвоеванный после долгой битвы. Впрочем, в чем-то он определенно был прав. Демон успел заметить растрепанные еще больше, очевидно, ото сна кудри и напуганные, чуть заспанные голубые глаза прежде, чем сквозь долгожданное чувство облегчения наконец в полной мере осмысленно смог расслышать и услышать чужой голос, начиняя постепенно приходить в себя и находя взглядом мужчину рядом с ним, обеспокоено чуть сжимающего его руку в нервном треморе. – Кроули? Кроули, что с тобой? Боже, твои ноги..., – Фэлл помог демону аккуратно вытянуть их на мягкой поверхности удобнее и вновь присел рядом на корточки, трясущимися пальцами осторожно касаясь буквально вплавившейся в ноги ткани, вызывая болезненный стон, который тут же попыталась исправить все та же саркастичная ухмылка, остающаяся самой надежной защитой Кроули еще со времен Падения. – Это был не совсем бог, – он чуть усмехнулся, стараясь смотреть на стену, а не на букиниста или собственные ноги, – Хотя, в какой-то степени... – Что произошло? Кроули?, – Азирафаэль чуть коснулся щеки демона, желая стереть капельку крови со скулы большим пальцем, однако Кроули мгновенно вздрогнул, словно проснувшись от страшного сна, и наконец сфокусировал свой взгляд на голубых глазах, позволяя себе на мгновение ощутить мягкость чужой кожи прежде, чем отстранится сам в тот же момент, что и букинист смущенно уберет ладонь, не желая, очевидно, смущать демона, но продолжая вглядываться в золотой взгляд так пронзительно, словно это его тело сейчас было похоже на бифштекс, – Как мне помочь тебе?, – голос стал шепотом, чуть дрогнув в конце. – Не надо, – Кроули мотнул головой и с усилием воли приподнялся на небольшом диване, вытягивая ноги удобнее и наконец смотря на то, чего ему стоил этот поход в церковь, – Само пройдет. Со святыми местами всегда так, нужно подождать, пока я смогу залечить это сам, так что... – Святыми? Кроули, ты что был в храме?!, – Фэлл вновь посмотрел на уставшее лицо, а затем на изящную ладонь, лежащую на груди демона, на которой виднелись следы его клыков. – Что-то вроде того, с-ссс, – демон вновь зашипел, когда попытался согнуть колени и прижать их к себе в защитной манере, – В любом случае, мне нужно было куда-то исчезнуть, а ты вроде как говорил, что будешь не против видеть меня тут, – казалось, он тратил все силы на то, чтобы говорить ровно и с привычной ухмылкой, пока Азирафаэль осторожно присел на край дивана, незаметно смахивая собственную слезу и лихорадочно соображая, что ему делать, – Так что, считай, что я просто зашел на пару минут... – Конечно, – Фэлл с силой оторвал взгляд от чужих ожогов и нашел золотые глаза, смотрящие на него все это время, словно на маяк, не дающий сбиться с курса, – Конечно же я не против, конечно..., – Фэлл засуетился, сглатывая слезы и понимая, что не может просто позволить демону находиться в таком состоянии больше ни минуты, – Но все же, это нельзя так оставлять, тебе же наверняка очень больно... – Не впервой, – демон чуть потер глаза и кивнул за спину Фэлла. – Просто оставь меня здесь, жалость мне сейчас точно не нужна, – во взгляде мелькнула давняя обида и даже раздражение от собственной слабости, но Азирафаэль проигнорировал чужую маску грубости, понимая, что он готов выслушать слова и похуже, продиктованные собственными причинами этого существа, пока у него есть шанс помочь той боли, что маскировалась улыбкой, но все еще жила в сжатых кулаках и прикушенной тонкой губе. – Уверен, что это не так, ты только посмотри на свои ноги, Кроули..., – голос был до боли мягким и теплым, заставляющим что-то внутри демона почти привычно потянуться к нему, в следующую же секунду бунтуя и прячась, выпуская оборонительную позицию собственной слабости. – Я же сказал – оставь меня, что не ясно?, – демон сжал челюсти, понимая, что еще пару таких предложений, и его усталость, почему-то ощущавшаяся в этом магазинчике и рядом с его хозяином сильнее, даст трещину, и он просто накричит на Фэлла или, что было бы правильнее на его взгляд – побыстрее уйдет к себе в квартиру, зализывать раны в одиночестве, как и было задумано Ей, а не грубить абсолютно не виноватому в его увечьях букинисту. – Я не могу оставить тебя в таком состоянии, – демон понял, что голос Азирафаэля стал значительно тише, ощущая в воздухе легкую обиду на собственную резкость, но букинист все же встал, игнорируя чужие слова и мысленно прикидывая, что ему необходимо, а затем вдруг резко разворачиваясь к Кроули, который уже хотел вновь сказать что-то защитно-едкое, но Фэлл его опередил, не давая старой обиде отнимать у демона просьбу о помощи сейчас, – И это не жалость, Кроули, – слова прозвучали куда более серьезно и собранно, чем когда-либо до этого, а затем букинист, не глядя на демона, быстро удалился наверх, не замечая, как растерянно ему в спину смотрит золотой взгляд. Кроули не верил в помощь демонам. И не только потому, что в его жизни происходило все ровно наоборот, но и потому, что ему не положено было помогать. Непрощаемость демонов была Небесным – равно как и Подземным – законом, а кроме того он сам был в состоянии о себе позаботиться, в конце концов Кроули прошел множество войн человечества и все еще был здесь. Безусловно, он знал, что такое любовь и поддержка – знал и помнил слишком хорошо, насколько Ее присутствие делало жизнь всех ангелов лучше, излечивало раны и прогоняло одиночество, которое не смело шептать из темных углов самые страшные вещи, медленно убивающие изнутри. А в Аду с такими углами проблем не было. Кроме того, Кроули, будучи некогда едва павшим молодым ангелом, усвоил одну вещь – собственная натура и ее проявление дорого обходятся в любом случае, будь то вопросы, за которые тебя лишают Ее доброты, а по сути – всего, что защищает и помогает в этом мире, или же свои мысли у начальства на ковре в наивные первые дни в Аду, за что он навидался своими глазами того, что и не снилось Фрюссли или Гойя. А потому сейчас, чувствуя себя чертовски уязвимым и до ненависти слабым, он пытался отогнать всех, кто был способен помочь, потому что точно знал – вновь такого "падения" он просто не переживёт. Оставшись на минуту наедине с собой, Кроули попытался успокоиться и, едва касаясь ткани, обнял себя за ноги, стараясь послушать внутренний голос и уйти отсюда – дверь находилась в каких-то жалких метрах за спиной, а там и до квартиры можно постепенно доползти, надеясь, что никому он не понадобится в такой час... И все же что-то мешало ему это сделать – демон злился на себя и одновременно пытался раскусить неясное чувство, скрывающееся во фразе кудрявого и кажущегося сейчас отчего-то гораздо более сильным смертного, в его поступках при каждой встрече или просто в самом факте того, что он сам вообще появился здесь и продолжает сидеть на диване среди книжных стеллажей, пытаясь все еще "держать лицо" и мысленно не сойти с ума от перепалки двух голодных волков в его мозгу, борющихся за право действий. Борющихся за право разгадать тайну этого чувства и наконец, быть может, просто оставить его в покое хоть где-то, замолчать хоть на миг и позволить лишь раз снова... – Кроули?, – Фэлл возник перед ним, немного покраснев от спешки, но все с тем же обеспокоенным и внимательным выражением лица, не омраченным, вопреки ожиданиям демона, обидой, – Ты как?, – он присел рядом, вглядываясь в осунувшееся лицо рыжеволосого существа перед собой, осторожно ставя все принесенные предметы на пол перед диваном, а затем вновь скорбно сводя светлые брови, замечая, как демон, в попытке обнять собственные ноги, практически не касается их ладонями даже там, где кожа не была обожжена. Кроули лишь молча кивнул, не в силах что-либо объяснять и не желая больше выпускать наружу свой сарказм – чувствуя, как подергивается от его слов легкой обидой аура смертного, который, к слову, вновь был в одной из своих уютных пижам, чуть обтягивающих мягкую фигуру. – Хорошо, – Фэлл чуть облегченно улыбнулся, но прежде, чем он успел задать следующий вопрос, Кроули чуть потер глаза, разгоняя слабость, и сконцентрировался на том, что принес мужчина минутой ранее, мгновенно чувствуя, как нечто сорвалось и разбилось внутри животным, заставляющем цепенеть тело ужасом перед представшей картиной, впивающемся сотней осколков изнутри. Глаза мгновенно наткнулись на пластиковый серый таз с холодной водой, заставив непрошеные картинки вспыхнуть паникой в обессиленном мозгу. Демон в миг подскочил на месте, слепо попытавшись отползти назад, но в итоге едва не упав с дивана, в последний момент все же остатками природной ловкости поймав равновесие и вскочив с него – невзирая на агонизирующие ноги не смея пошевелиться, уперевшись спиной в стену и угрожающе сконцентрировавшись на каждом чужом движении, тяжело дыша и сужая зрачки до едва заметных линий. Так вот почему к нему были так добры. Все это был очередной план, разумеется, иначе и быть не могло... Где-то внутри нечто больно кольнуло в самую суть, но демон лишь уперся спиной в стену сильнее, смотря попеременно то на мужчину, то на воду, словно дикое раненое животное, понявшее, что спаситель оказался убийцей. Смотря на Фэлла испуганно. Картинки взметнулись одна за другой в голове вихрем паники, выдавая реакцию на произошедшее. Бежать или разрывать на куски, сопротивляться и нападать, если придется, но не дать сотворить с собой непоправимое, не дать вновь воспользоваться свой слабостью, не дать... Хотя, даже в панике прошлого, по отношению к Фэллу второй вариант почему-то отсутствовал в рыжей голове, разрешая телу пятиться, убегать, скалить зубы и запугивать пока это только возможно, но не нападать. Никогда. На мгновение оба замерли, словно парализованные, смотря друг на друга перепуганными взглядами с образовавшегося между ними расстояния в пару метров. Азирафаэль опомнился первым, роняя слезу и острожно поднимая перед собой руки, пытаясь успокоить отчего-то едва не сбежавшего в панике демона, глаза которого сейчас выглядели по-настоящему испуганно и до боли непривычно беспомощно, словно его попытки вжаться в стену могли, хотя бы теоретически, как-то помочь, а израненные ноги не заныли с новой силой, боль в которых демон гнал что есть мочи. А заодно и успокоить собственное сердце, которое резко ощутило, что не было на свете чувства хуже, чем эмоция страха и настоящего отчаяния в золотых глазах. Фэлл сглотнул подступившие к горлу слезы и медленно чуть повернулся к демону, не делая больше ни шага и глядя на замершую у стены темную фигуру, следящую за каждым его движением и, казалось, готовую кинуться прямо на него, вернее – от него в любую секунду. Букинист медленно вытянул перед собой одну руку ладонью вверх, не переставая смотреть на Кроули, кусая собственную щеку до металлического привкуса и едва слышно всхлипнув в образовавшейся тишине магазина. – Я хочу помочь тебе, – едва слышно произнес букинист, чуть кивнув на собственную руку, пытаясь показать, что никак не хотел навредить, – М-можно?, – он сделал маленький шаг и вновь замер, наблюдая за едва стоящим на ногах демоном, смотрящим куда-то ему под ноги. – Это...?, – Кроули, все еще не сдвинувшись с места, указал на небольшой пластмассовый таз и громко сглотнул комок первичного страха, смотря то на протянутую руку, то на ее обладателя. – Вода, – Азирафаэль едва заметно успокаивающе кивнул, смотря на демона снизу вверх, – Я хотел обработать твои ожоги и смыть с них грязь, больше ничего, хорошо?, – он отчаянно не понимал, что происходит, но наконец заметил движение в его сторону и мгновением позже – осторожно, все еще напряженно и медленно двигающегося в сторону дивана демона, тем не менее не спешащего садиться вновь. Почти на целую минуту темная фигура замерла, как и букинист перед ней, внимательно смотря на протянутую ладонь, вспоминая ее мимолетное мягкое касание, а затем впиваясь взглядом в голубые глаза и такую знакомую, трогавшую что-то внутри демона эмоцию букиниста, обращенную не просто к его внешности, но к чему-то внутри него. Успокаивающую то самое чувство, что снедало его веками, словно кто-то гладил его по голове и прижимал к груди, шепча, что все будет хорошо одним лишь взглядом. Кроули чуть нервно выдохнул и сделал последний маленький шаг, чуть подняв собственную руку, и, прикусив губу сильнее, медленно коснулся оказавшейся еще более нежной, чем он запомнил, ладони мужчины, мгновенно видя легкую улыбку и грустно сведенные вместе светлые брови. Азирафаэль молча чуть кивнул демону, чувствуя, как тот постепенно опирается на него сильнее и, все еще не спуская взгляда с их соприкоснувшихся рук, наконец возвращается на край дивана, чуть сжав ладонь в ответ – напоминая этим жестом тот кивок на полную кружку нетронутого чая. – Вот так, – Фэлл чуть улыбнулся менее скованно, вглядываясь во все еще напряженное худое лицо, говоря почти шепотом, – Так ты...? – Обычная вода?, – перебил его вопрос демон, почувствовав тепло и мягкость чужой ладони, подействовавшей на него до странного успокаивающе, совсем не так, как действовали человеческие тела в сексе. Кроули все же сел чуть удобнее и сжал протянутую руку сильнее, пытаясь убедить себя, что если он будет держать ее крепче, то Фэлл не сможет окатить его святой водой прежде, чем демон успеет вновь среагировать, однако за собственными мыслями Кроули почти не заметил, как ему помогли устроиться на диване удобнее вновь, а затем медленно расцепили касание, продолжая демонстрировать безоружно лежащие на мягких коленях руки. – Да, из-под крана, – Фэлл старался уловить каждое движение демона, – Это вредно для тебя? Я... я напугал тебя чем-то?, – голубой взгляд внимательно смотрел на темную фигуру, пока Кроули наконец не отмер окончательно, а затем чуть помотал головой, чувствуя невероятное облегчение, словно его наконец выбросило на берег после кораблекрушения – но не от вновь спасительной мягкости дивана и ноющих чуть меньше ступней, а от того, что Фэлл правда не хотел для него ничего плохого, вызывая выворачивающее наизнанку удивление, когда демон вновь и вновь всматривался в чужую ауру, не видя там и капли угрозы. – Кхм, нет, – Кроули чуть дернул плечами в нервной манере, уже скучая по теплу поддерживающей ладони, – Если из-под крана у тебя не течет святая вода. Азирафаэль сначала не понял, удивленно вскинув брови, а потом понял. Он тут же быстро замотал головой, словно ребенок, пытаясь отрицать даже саму мысль подобного зверства и наконец понимая, почему демон так среагировал. – Нет-нет, что ты, конечно нет! Она самая обычная, вот, смотри..., – Азирафаэль окунул в таз руку и осторожно, также медленно и неторопливо, протянул ладонь Кроули, не зная, как доказать ему обратное. Демон замер, вспоминая садизм в чужих глазах какой-то час назад, вспоминая, что смертные могли и хотели с ним сделать, вспоминая, какое удовольствие принесло бы им зрелище капли такой воды, прожигающей его ноги или грудь... А затем внимательно посмотрел в голубые, чуть покрасневшие от слез глаза, словно пытаясь удостовериться, что перед ним точно его смертный. Смертный, который поил его чертовым чаем, который никогда не давал ему поводов усомниться в себе, словно забыв, кто он такой, который хотел помочь... верно? Азирафаэль почти не дышал, глядя на то, как демон, медленно настолько, насколько это вообще возможно, не отрывая от него взгляда, начинает вновь дышать чаще и сжимает одну руку на явно болящей ноге, пытаясь побороть страх болью, а затем наконец зажмуриваясь и с тихим шипением, похожим за раненый скулеж, накрывая его мокрую ладонь своей. Ничего не произошло, обычная вода приятно холодила кожу, заставляя что-то внутри темной фигуры замереть, съежиться, словно боясь, что его все еще могут обмануть, как всегда, но все же постепенно понимая, что это не так. На этот раз не так. Демон рискнул открыть глаза только тогда, когда вторая ладонь букиниста также мягко и невесомо накрыла его руку, и рвано выдохнул с едва заметной, пускай и нервной улыбкой, словно изгоняя из себя весь ужас вечера физически вместе с кислородом. – Вот так, – Азирафаэль осторожно, едва касаясь, погладил выступающие костяшки, замечая, как пара капель воды осталась на диване между ними, – Я не причиню тебе вреда, слышишь? Я обещаю тебе, хорошо?, – голос стал едва слышным шепотом, пока что-то отчаянно не заныло внутри демона, что-то заученное другим опытом, паникующее и кричащее, но в тот момент беспомощно проигравшее этот бой. Проигравшее человеку. И поняв это окончательно спустя несколько молчаливых минут, демон едва заметно улыбнулся и сам сжал руку букиниста в ответ, словно заключая соглашение.

𖤐

Азирафаэль провозился с ногами демона больше часа. Осторожно, едва касаясь пальцами, он разрезал ножницами изодранные брюки, промокая приятно холодящим водой полотенцем ожоги и, нанеся на пострадавшие участки заживляющую, по крайней мере физическое тело, мазь, обработал бинтами обе ноги, которые демон доверительно вновь вытянул на диване и уже не пытался прижать к себе. – Так что произошло?, – Азирафаэль как раз наносил мазь на вторую ногу, периодически смотря на сжимающего кулаки демона и пытаясь хоть как-то отвлечь его от неприятных ощущений. – Ну, с-ссс, – Кроули втянул воздух, срываясь на змеиное шипение, – Я был в церкви. Не подумай, я не садист, просто Вельз приказала, – он пожал плечами, доверяя осторожным успокаивающим поглаживаниям по нетронутым святой землей участкам кожи. – Вельз?, – Азирафаэль вопросительно посмотрел на демона, не переставая чуть поддерживать его ногу в удобном положении. – Вельзевул. Любит мух. Правда, она совсем не такая, как в ваших земных картинках, но приятного с ней в общении также мало. – Она... что-то вроде начальника у вас? Кроули кивнул, вновь скривившись, когда мягкие пальцы коснулись особенно обожженного участка кожи. – Но зачем демону быть в церкви? Разве она не знает, что может случиться... вот это?, – он кивнул на ноги Кроули, чувствуя, как за прошедший час между ними полностью исчезло недоверие, а его собственное сердце все еще отбивало ребра от одной мысли о том, как страшно и больно было этому существу, пока он сам мирно спал в своей постели. Не просто существу. Кроули. – Поэтому она туда и отправляет, – демон привычно усмехнулся, – Хотя бывают наказания гора-ааздо хуже, – он многозначительно посмотрел на Фэлла, и тот сразу понял, о чем говорит демон, – Да и это не должно было... ну, короче, все пошло не по плану. – Но за что?, – букинист начал обвязывать голень бинтом, – За что наказание? Кроули вновь усмехнулся. М-да, а мог бы хвастаться своими зверствами, как другие демоны, а тут даже смертного не впечатлишь. Впрочем, он уже достаточно "опозорился" сегодня перед Фэллом, так что не видел смысла скрывать причину, да и придумывать что-то новое было слишком трудно. К тому же, этого смертного демону почему-то не хотелось "впечатлять" жестокостью на которую он, по идее, был способен. – Я, что-то вроде... как вы там говорите, "проебался"? Да, пожалуй именно так. Отправил отчеты начальству, а они нашли там несостыковки и назначили наказание, чтобы проверить, что я еще способен на что-то, по их мнению, ужасное. Хотя, Сатана мне свидетель, я пытался объяснить им добрый час, что в эпоху интернета вовсе не обязательно убивать смертных по одному или что-то в этом роде... – Так ты... не хочешь причинять людям зло?, – вдруг спросил Азирафаэль, делая вид, что увлечен перевязкой. – Не говори такое, – демон, казалось, стушевался, но быстро перевел все в шутку, – А не то тебе придётся лицезреть меня здесь таким каждый день после наказаний. К тому же, – он вдруг поймал взгляд Азирафаэля и чуть подмигнул ему, – Я надеюсь ты не расскажешь, что это не я устроил Вторую мировую и подстроил убийство Цезаря, верно? Фэлл вдруг искреннее рассмеялся, чувствуя, как общее напряжение спадает окончательно. – Все равно мне никто не поверит, если я расскажу, что знаю от демона что-то о мировой истории. А в смирительной рубашке мне не хотелось бы заканчивать жизнь, уж извини, – Кроули усмехнулся в ответ, позволяя себе замереть взглядом на ямочках на мягких щеках, наверняка таких же теплых и нежных, как и ладони букиниста. Закончив с коленями и икрами, Азирафаэль кивнул на обожженные ступни демона, все еще скрытые тем, что некогда было обувью. – Можно? Я..., – он присел рядом со стопами, свешенными через подлокотник дивана (явно не рассчитанного на такие длинные ноги), внимательно осматривая пострадавшую больше всего кожу, – Я постараюсь аккуратно, хорошо? Кроули спокойно кивнул и, все же не выдержав, секундой позже зашипел сквозь зубы, когда Фэлл начал медленно стягивать то, что осталось от его ботинок, подошва которых частично осталась на полу церкви, частично вплавилась в него, а остыв сейчас – отслаивалась вместе с верхним слоем кожи, однако Кроули все же избавил и себя и букиниста от их разделения, щелкнув пальцами. Сил все еще было не много, но их хватило на то, чтобы ботинки снялись сами собой целиком, упав рядом на полу. Азирафаэль внимательно проследил за сотворённым чудом, а затем вновь вернулся к тазу, вода в котором стала чуть розовой, и обмакнул в нее чистое полотенце. – Сейчас будет легче, вот так, – он обернул холодную ткань вокруг стопы, и Кроули чуть выдохнул, ощущая, как обуявший ноги несколько часов назад огонь медленно затихает. Демон позволил себе откинуться головой назад и блаженно прикрыть на мгновение глаза, пока букинист осторожно проделал то же самое со второй ногой, не переставая чуть успокаивающе поглаживать его кожу. – И все же, как так получилось?, – Фэлл повторил свои действия, замечая, как худое тело каждый раз расслабляется от прохладной ткани на ожогах. – Наткнулся на пару фанатиков, – Кроули намеренно умолчал о том, что они собирались сделать, не решаясь рушить моральные ценности Фэлла чужими поступками, – А они в свою очередь наткнулись на меня и решили, ну... в общем у них ничего не получилось. – То есть это сделали люди, а не просто освященная земля?, – Азирафаэль вдруг поднял на него взгляд, на мгновение забывая обо всем. – Угу, – Кроули сделал вид, что его это никак не заботит, отведя взгляд. – Мне очень жаль, – букинист вдруг потупил взгляд, опуская руки и машинально сжимая полотенце, не замечая, как на его штанах остается мокрое пятно, а голос – становится дрогнувшим шепотом. – Почему?, – рыжие брови удивленно сомкнулись вместе, пока демон чуть приподнялся, стремясь увидеть лицо букиниста, – Ты в этом не виноват, я бы тебя запомнил, – Кроули попытался пошутить, но увидел лишь как Азирафаэль молча пожимает плечами, наконец понимая, почему его испугался демон. Видимо, порой люди могут напугать даже оккультных существ, в то время как Фэллу стало нестерпимо стыдно за своих "соплеменников", пока он молча продолжил свое занятие, борясь с неприятным чувством внутри. Демон решил его не доставать, позволяя себе еще пару мгновений незаметно обводить взглядом светлые ресницы и чуть вздернутый нос, делающий профиль мужчины каким-то по-особенному плавным и приятным, а заодно и пытаться понять – почему Она создала одних людей, способных быть чудовищами, и в то же время других – чувствующих вину за чужие поступки? – Хочешь обезболивающего?, – Азирафаэль все же прогнал свои мысли подальше и через несколько минут манипуляций с ногами демона достал из коробочки небольшой блистер с таблетками, – Не знаю, подействуют ли они на тебя, но... Кроули молча покачал головой. – Не, это вряд ли. – Тогда, думаю, ты захочешь отдохнуть, – Фэлл чуть улыбнулся, не замечая, как золотой взгляд вновь украдкой скользит по нему, замирая на руках и едва заметных изгибах мягкой талии. Услышав согласие, Азирафаэль поднял ставшие ненужными вещи и уже хотел быстро дойти до кухни, чтобы вылить воду, проходя мимо дивана, но так и замер, когда его запястья вдруг коснулись холодные пальцы. Азирафаэль тут же посмотрел на демона, встречаясь с золотым взглядом, смотрящим прямо на него. Минуту ничего не происходило, и Фэлл, заметно смущенный этим касанием (и едва заметным, практически эфемерным поглаживанием холодного пальца его кожи), наконец нарушил тишину, не в силах перестать ощущать все свое тело в точке невесомого касания и чувствуя, как алеет щеками. – Все... в порядке? – Да, – Кроули тут же отпустил его руку, словно отошел от наваждения, и Азирафаэль пожалел, что нарушил это мгновение, уже скучая по такому осторожному прикосновению, – Я вообще-то... Наверное, я должен сказать "спасибо"?, – он чуть пожал плечами, словно не был уверен, что это верное выражение, или что оно не убьет его или Фэлла на месте. Демон вновь выглядел по-мальчишески очаровательно, если не сказать смущенно, заставляя Азирафаэля улыбнуться шире и чуть кивнуть, на минуту позволяя себя вольную мысль о том, чтобы коснуться его руки вновь самому, но прогоняя ее всеми силами, пытаясь аргументировать это тем, что ему нужно сперва вылить воду. – Благодарность принимается, – Кроули улыбнулся в ответ и в следующую секунду уже вновь рассматривал что-то в комнате с таким увлечением, словно там внезапно образовалась его любимая рок-группа. – А почему "ангел"?, – Азирафаэль, вернувшийся в комнату спустя пару минут, потушил верхнюю люстру в центре зала, оставляя свет лишь на кухне и погружая комнату в приятный для уставших золотых глаз полумрак, застав хозяина этих самых глаз в спокойном горизонтальном положении, которое явно не показывало желание сбежать – к огромной радости Фэлла, поселившейся внутри теплым комочком. – Имя у тебя, как у ангела, – Кроули вновь откинулся на диван, смотря в потолок, пока его голос стал чуть тише, пытаясь звучать безразлично, – Не нравится? – Нет-нет, – Фэлл тут же смутился своей поспешности в ответе, – То есть, кхм, называй как хочешь. Я не против, – он пожал плечами, думая, что демон не видит его краем глаза. – Тогда можешь называть меня "Энтони". – Энтони?, – Азирафаэль заинтересованно посмотрел на темную фигуру, улыбаясь шире, словно ему вновь открывалась маленькая тайна этой невероятной рыжеволосой загадки, – Энтони Кроули, – мужчина вновь словно пробовал нечто вкусное, мягко произнося чужое имя каким-то совершенно азирафаэлевским способом, суть которого демон уловить не мог, но всеми силами пытался успокоить собственное, отчего-то вновь забившееся немного быстрее сердце, – Тебе... знаешь, тебе очень идет. – Серьезно?, – Кроули наконец повернулся к нему, искренне удивленно смотря на букиниста, памятуя, как просто выдумал это имя пару десятилетий назад и полагая, что оно так и останется неизвестным никому. – Вполне, – Фэлл отвернулся, пряча улыбку и делая вид, что поправляет отброшенный в спешке ковер, – А что? – Приму за комплимент, ангел, – в чуть хриплом голосе вновь слышалась хитрая улыбка. – Почему это?, – наигранно возмутился букинист. – Потому что я его выдумал, – правда отчего-то очень легко слетела с языка, – У демонов не бывает имен. Азирафаэль молча кивнул, не уточняя, почему Кроули решил рассказать ему об этом, но понимая, что этот маленький кусочек доверия постепенно заполняет нечто пустое и отчаянно одинокое внутри него теплой простой искренностью. И не только внутри него. – Хочешь чего-нибудь?, – букинист кивнул в сторону кухни, не зная, чем еще занять руки прежде, чем сможет повернуться к демону и скрыть горящие от улыбки щеки, – Может быть, что-нибудь поесть или выпить? Или чего-нибудь еще? Что угодно. – Только не чай, – демон вновь усмехнулся, на этот раз теплее и громче, вынуждая Азирафаэля все же повернуться и наигранно-скептически закатить глаза, являя золотому взгляду столь полюбившийся румянец. – Ладно-ладно, я понял, больше никакого чая, – демон усмехнулся еще громче, находя счастливого Фэлла совершенно очаровательным в своей пижаме и скрещенными на широкой груди руками, почти прослушав вопрос, – Кофе? – А есть что-то покрепче?, – рыжая голова чуть поднялась со своего места. – Есть вино или... – Сойдет, – демон уже собрался было встать, но Фэлл лишь молча остановил его легким жестом ладони и сам скрылся на кухне, вновь незаметно улыбаясь и не видя, как уставшие глаза провожают его взглядом.

𖤐

Вернувшись через несколько минут, Фэлл уверенно прошел в комнату, намереваясь вновь завязать приятный неспешный разговор о чем угодно, но так и замер, мгновением позже осторожно ставя бокалы и бутылку на столик и на цыпочках подходя к демону. Мирно спящему на его диване демону, чуть посапывающему и все еще едва заметно улыбающемуся сквозь сон. Букинист замер, рассматривая спокойно вздымающуюся грудь и руки, чуть прижатые к груди, словно в легкой попытке прикрыться от кого-то или чего-то в привычной манере, но во всем остальном фигура выглядела расслабленной и до приятного теплого чувства в груди букиниста непривычно – лишая хозяина всех резких черт и наполняя все его существо какой-то незримой мягкостью и нежностью, заставляющей сердце букиниста вновь забиться чуть быстрее от этого контраста. Волосы демона все еще были сплошным рыжим беспорядком, который он, вероятно, попытался исправить, но задремав, разумеется, бросил эту затею, а потому одна из вьющихся прядей в этот самый момент лежала самым наглым образом поперек лица, касаясь кончика носа и щеки, заставляя демона периодически чуть морщиться сквозь сон. Фэлл осторожно, едва касаясь кончиками пальцев прохладной кожи мягко убрал ее за ухо и позволил себе еще мгновение рассматривать расслабленный профиль демона с теплой улыбкой, ощущая столь приятное и отчего-то очень важно чувство ответственности, способности и самое главное – желание защитить его доверие всеми силами. Лицо вытянулось чуть больше и расслабленнее, немного повернутое в сторону кухни, из которой вернулся Фэлл, а губы едва заметно приоткрылись, периодически что-то слегка беспокойно бормоча, а потом вновь смыкаясь в спокойном дыхании. На виске под острой скулой демона действительно оказалось примеченное букинистом ранее темное пятнышко, при более детальном рассмотрении являвшееся крохотной татуировкой в виде змеи, что Фэлл нашел совершенно в духе демона и даже улыбнулся этой мысли и самой возможности подмечать такие детали и соотносить их с чужой, постепенно раскрывающейся ему личностью. И все же, не желая тревожить чужой сон, Азирафаэль в последний раз скользнул взглядом по спокойному лицу и тихо удалился обратно на кухню, убирая ставшие ненужными вино и бокалы, а затем, окончательно погасив свет и погружая магазин на этот раз в умиротворяющую тишину, возвращаясь в комнату. Кроули в этот момент, неосознанно почувствовав бóльший комфорт в темноте, попытался устроиться удобнее на небольшом диване, но лишь уперся коленями в спинку и тихо застонал во сне, вновь принимая не столь привычную и удобную позу из-за узости горизонтальной поверхности. Букинист, сердце которого вновь сжалось от этой картины, не задумываясь о том, что он творит и как эта идея вообще пришла ему в голову, осторожно наклонился и поднял демона на руки, оказавшегося совсем не тяжелым и поразительно холодным, несмотря на отопление. Целое мгновение Азирафаэль стоял недвижимо, боясь даже вздохнуть или все же разбудить и смутить демона своими действиями, а поняв, что этого не произошло, и Кроули лишь вновь тихо пробормотал что-то бессвязное не переступая границу обессилевшего сна, Фэлл осторожно, стараясь не скрипнуть ступенями, стал подниматься наверх, ощущая приятный вес чужого тела, а вместе с ним – и нерушимое доверие. Доверие демона. Кровать, в спешке покинутая хозяином, все еще была расправлена, и букинист осторожно, боясь даже дышать лишний раз, опустил уставшее тело в мягкие объятия большой постели, а затем также неспешно накрыл Кроули одеялом, в которое он пару мгновений спустя завернулся и сам, словно в большое гнездо – подогнув под себя колени и вновь едва слышно засопев в тишине книжного магазина. Удостоверившись, что демону удобно, Азирафаэль так же тихо вышел из спальни и прикрыл дверь, на мгновение замирая взглядом на худой фигуре и прокручивая в голове все то, что произошло за эту ночь, ощущая комочек счастья внутри просто от того, что демон будет рядом этой ночью и сможет отдохнуть в безопасности. – Пусть тебе приснится что-то хорошее, – прошептал он и вышел из спальни, пару минут спустя устраиваясь на все том же диване, ночевать на котором (или даже возле которого), с появлением в его жизни демона становилось новой традицией букиниста. И Азирафаэль понял, что был не против этого.

𖤐

Кроули проснулся от солнечного света, бьющего прямо в глаза, и невольно попытался отмахнуться от него, словно это было надоедливое насекомое, но тут же оставил эту попытку, уткнувшись в приятную мягкость постели и позволив себе еще на краткий, такой желанный миг провалиться в небытие. Неужели опять забыл закрыть шторы на ночь, вот же... Золотые глаза резко распахнулись, понимая, что в его квартире всегда закрыты окна, а если и нет – солнце в них не попадет благодаря маленькому демоническому чуду, по определению не дающему лучам пережигать его растения. Кроули практически вскочил, тут же поморщившись от неприятных ощущений в ногах и машинально щелкнув пальцами, чувствуя привычную наполненность силами. Раны на ногах затянулись, напоминая лишь парой рубцов и ставшими теперь бесполезными бинтами о том, что произошло вчера. О том, кто завязал ему эти бинты. О том, где он. А собственно... где? Кроули огляделся, потирая ладонью глаза и заставляя мозг работать, не узнавая пространство вокруг и на долю секунды усомнившись, не сон ли это вообще. Перед ним была спальня в кремовых и кофейных тонах, полупрозрачные шторы свободно пропускали утренние лучи солнца, а сам он лежал в ворохе белых одеял и подушек, по обыкновению соорудив из постельного белья гнездо, порой скучая по своей истинной форме, и все же как он тут...? В рыжей голове постепенно начали всплывать картинки вчерашнего – от безумных глаз смертного и побега из церкви, до перемещения в книжный и... Азирафаэля. Его мягких рук, помогающих подняться, его волнения, осторожных поглаживаний и успокаивающих слов, протянутой руки и даже, будь Кроули проклят во второй раз, настоящего сарказма, совсем не вяжущегося с этими кудряшками и пижамой, и теплого смеха, делающего его таким... живым. Настоящим. Таким Азирафаэлем, что Кроули не заметил, как начал улыбаться в мягкость простыни, ощущая едва уловимый запах букиниста и все еще чувствуя фантом его ладони в своей. И он что... отнес его сюда? Кроули точно помнил, что был внизу и слушал какой-то шум на кухне, пока Фэлл убирал все ненужное и, кажется, обещал ему вино, а потом... На мгновение пришла настороженность, присущая его животному началу. Почему он не проснулся при таких перемещениях? Тело, безусловно, было измучено, но чтобы до такой степени... Обычно Кроули хватало малейшего шороха, чтобы открыть глаза и оценить обстановку, а тут его каким-то образом – и при том, явно не чудесным – подняли и отнесли наверх, не разбудив нечто тревожное и до этого момента, казалось, не спящее вообще никогда внутри самой его сущности. Демон все еще плохо представлял себе эту картину, словно его разыграли, и он вот-вот должен был понять суть фокуса, но сам факт его нахождения здесь, на втором этаже, в спальне Фэлла доказывал правдивость собственных выводов. Интересно, как это ощущалось? Мысль аккуратно проскользнула в расслабленное после сна и восстановления сознание, а потому не была вовремя требовательно изгнана, словно вор из города. В тот момент Кроули пожалел, что спал и не чувствовал мягкости рук, держащих его, наверняка с той же бережностью и плавностью, что присутствовала в каждом движении этого смертного. Вероятно, он делал это очень осторожно, лаская его своим невозможным голубым взглядом или... За окном раздался резкий звук сигнала какой-то машины, и Кроули тут же открыл глаза вновь, недовольно выдыхая и просыпаясь окончательно, чувствуя, как приятное наваждение испаряется вместе с сонной негой, а сам он в привычной манере начинает быстро осознавать, что, скорее всего, просто не позволил Фэллу этого сделать, если бы не спал. Кроули едва заметно поморщился, вновь чувствуя собственные, никогда не утихающие (до вчерашнего вечера) неприятные мысли – буквально кричащие на него за проявленную позорную, опасную слабость и наверняка последующие за этим, как и всегда, отвратительные последствия. Он молча впился ногтями в ладонь, начиная ненавидеть весь мир и себя в первую очередь, но прежде, чем мысли из прошлого вновь захватят его разум сожалением, подобно набегу варваров, Кроули на минуту вновь прикрыл глаза и завернулся в еще теплое одеяло, утыкаясь носом в подушку и пытаясь приготовиться к новому дню, не до конца осознав предыдущий и, будь у него такой шанс – желая остаться в нем навсегда.

𖤐

Меньше чем через час Азирафаэль, заваривающий две кружки кофе, наконец услышал какой-то шум на лестнице и выглянул в зал, чуть улыбнувшись спускающемуся своей фирменной походкой демону. И как только он умудрялся так вилять бедрами и не спотыкаться на лестнице? Для куда менее поворотливого Фэлла это казалось загадкой, но он был совсем не против ее разгадать, чувствуя, как нечто внутри него буквально оживает с появлением демона. Он машинально поправил пижаму, ставшую мятой еще больше за ночь – букинист не хотел с утра беспокоить демона, а потому так и остался в ней – и наконец вышел навстречу Кроули, отставляя кофейник с плиты. – Доброе утро!, – Фэлл вновь улыбнулся, глядя на то, что Кроули больше не хромает, а лохмотья его одежды вновь стали идеально обтягивать фигуру, – Как твои ноги? – Порядок, – демон чуть улыбнулся против своего настроя этим днем покончить с такими слабостями, тут же хмурясь самому себе. – Рад это слышать, – Азирафаэль искренне улыбнулся вновь и развернулся к кухне, из которой доносился приятный аромат, – Хочешь кофе?, – он с надеждой посмотрел на демона, вдруг заметив на его лице какую-то тень и тут же внимательно оглядывая фигуру с ног до головы, силясь понять причину, – Все... в порядке? Уверен, что ноги больше не болят?, – он отставил кружку и развернулся к демону, вмиг забывая о завтраке. – Да, просто мне скоро нужно быть у начальства, – и это была правда, вернее, удобная ее часть, подгоняемая колющими собственный разум демона неприятными мыслями, – Так что, как-нибудь в другой раз. Фэлл тут же уцепился за это "в другой раз", но старался не подать виду и собственной, едва заметной мысли о том, что он хотел бы увидеть на этой кухне того мягкого и сонного демона, что видел вчера ночью – но быстро от нее отмахнулся, замечая, как Энтони решительно направляется в сторону выхода. – Кроули?, – мягкий, чуть расстроенный голос мужчины заставил его замереть и повернуться. На носу уже материализовались новые темные очки, а потому разглядывать букиниста теперь было куда проще. – М? Да?, – голос казался равнодушным, заставив букиниста стушеваться и замереть, сжав руки в замок. – Я... хотел тебе кое-что показать, прежде, чем ты уйдешь, – он быстро засеменил вглубь магазина, пока Кроули запоздало заметил небольшой плед на диване и тут же понял, что Фэлл, по-видимому, проспал всю ночь тут, уступив ему самому удобную кровать. Он чуть сжал губы, словно вновь не понимая, как реагировать на подобное при свете дня, а потому молча засунул руки в карманы джинс и направился за Фэллом. Букинист быстро присел на полу и отодвинул круглый ковер, под которым обнаружился чуть стёртый, очевидно, из-за вчерашнего перемещения, рисунок. – Я мог бы и сам дорисовать его, но решил, что ты разбираешься в том лучше и... – Азирафаэль замер, смотря на какого-то чересчур собранного демона, – Если... если ты не против, конечно?, – букинист тут же сжал руки в замок сильнее, чувствуя вновь образовавшуюся между ними незримую преграду, отчего-то задевшую нечто внутри. И не только внутри него. – Не против, – чуть более мягко сказал демон, немного напоминая себя вчерашнего, – Есть мел? – Да, сейчас, – Фэлл засуетился, но в итоге все же отыскал небольшой кусочек и протянул его Кроули, едва коснувшись холодных пальцев совершенно ненамеренно. Демон молча проследил за этим движением, но сдержался и не коснулся молочной кожи сам, беря из рук Фэлла мел и наклоняясь к стертому по краям рисунку, начиная по-настоящему ненавидеть себя за собственное желание быть ближе, но лишь молча возвращаясь к кругу. Стертому его израненным телом, которое букинист вчера пытался лечить, словно исправляя чужую жестокость добротой. Демон сглотнул комок, ставший в горле, но все же занялся делом, пытаясь сдержать все картинки прошлого вечера и самое сложное – то спокойное, неясное из-за своей непривычности чувство, которым ночь в книжном словно обволакивала его едва заметной дымкой, с каждой минутой рассеиваемой его собственными мыслями. В голове все смешалось слишком противоречивыми эмоциями, а потому Кроули не сразу понял, что его вновь зовет Фэлл. – ...А?, – он поднял взгляд, позволяя букинисту на мгновение увидеть его глаза под очками, – Что? – Я просто подумал... может быть, стоит начертить его не в самом магазине? Тут постоянно ходят люди, и я боюсь, что они могут его повредить, и ты не сможешь... в общем, они могут его стереть, – Азирафаэль замолчал, внимательно смотря на того демона, с которым он повстречался в самую первую ночь. Лишь едва заметная улыбка и мимолетный взгляд золотых глаз напоминали его вчерашнего, заставляя Фэлла сомневаться в своих эмоциях, боясь, что ту чарующую атмосферу чего-то искреннего он вновь приукрасил в своей голове, как бывало с новыми людьми в его жизни слишком часто, – Может... перечертим ее в задней комнате? Хотя, там у меня небольшой беспорядок все время... как насчет второго этажа? Или ты больше не хочешь.... Прежде, чем демоническая натура прокричала о том, что это лучший момент, чтобы больше здесь не появляться, сам Кроули опередил ее, отталкивая от сердца, прогоняя и скалясь в ответ – стремясь коснуться вновь того чувства свободы и спокойствия, что впервые ощутил здесь, рядом с букинистом, даже если они окажутся обманом и сладким наркотиком, ему хотелось еще хоть мгновение упиваться ими до конца прежде, чем случится непоправимое. – Как скажешь, ангел. Азирафаэль тут же улыбнулся, почувствовав вновь внутреннее тепло надежды на то, что демон не покинет его и однажды (не при таких страшных обстоятельствах, разумеется) зайдет к нему в магазинчик вновь, принося с собой ощущение жизни, после чего молча направился наверх. А демон, хоть и отказался бы в этом признаться, вновь позволил себе замереть взглядом на растянувшейся на мягких губах улыбке, отдающей эмоции едва заметному румянцу, когда пройдя в спальню Азирафаэль заметил, убранную демоном кровать. Чудом, конечно же, но убранную. Через пару минут все было готово, и Кроули встал, смотря на дело рук своих – меловая фигура с надписями, точную копию которой они стерли внизу во избежание временной путаницы, теперь располагалась в дальнем углу спальни, где Фэлл не ходил и ничего не ставил, а значит – не мог ненароком стереть. Разумеется, в его голове мелькнула мысль о том, что демон может появиться ночью в его спальне и застать наверняка некрасивого, в отличие от него самого, спящего букиниста, но зато так он был уверен в сохранности портала, а над первым пунктом решил подумать позже. Кроули протянул ему остатки мела и замер, не отпуская маленький белый предмет, позволяющий ему чуть коснуться мягкой руки, словно делал он это в последний раз. Золотые глаза даже сквозь очки, и Азирафаэль был в этом уверен, отчего-то погрустнели, и Фэлл, смотря прямо на демона не мигая и не в силах разорвать касание, тихо спросил, отчего-то понимая, что с ним едва ли не прощаются. Мужчина тут же как-то абсолютно потерянно посмотрел на темную фигуру перед собой, не понимая, что происходит, и тут же чувствуя подступившие к горлу слезы, понимая, демон стал для него не просто необычным знакомым, но кем-то по-настоящему важным за эти дни. Другом, если бы Азирафаэль осмелился так сказать, а может быть и гораздо большим. – Может... может заглянешь сегодня вечером? Ты так и не дождался вчера вина и..., – Фэлл чуть опустил взгляд, чувствуя, как касание все же разорвалось, а демон на мгновение вновь стал собой, грустно улыбнувшись. Кроули молча встал в круг и прежде, чем исчезнуть все же произнес, не смея оторвать взгляда от букиниста до последней секунды, впечатывая образ и прошлую ночь в свою память так сильно, как не способна была раскалённая печать на коже, забывая о боли и сумасшедших смертных, забывая в то мгновение о собственном наказании и начальстве, забывая даже о Падении и простирающейся пред ним вечности – глядя в голубые глаза и начиная исчезать в воздухе, сжав собственную руку в кулак так, словно все еще держал чью-то теплую ладонь. – Увидимся, ангел. Темная фигура исчезла, оставляя Фэлла в полной растерянности, но все же Кроули не смог, вопреки внутреннему мерзкому голосу, исчезнуть не попрощавшись, видя, как букинист чувствует его эмоции, но не может понять их причину. Чувствуя, как они отзываются в них двоих, тем не менее разделяемые секундой позже всполохом света на полу и коротким прощанием. Прощанием на случай, если нестерпимые отголоски прошлого в голове демона победят, и будущим вечером он осуществит то, что они требовали и чего боялись в равной степени.