Самый хрупкий мальчик на свете

Утром, стоя в ванной перед зеркалом, Костя долго смотрел на розовый блеск на губах. Вместе с небрежной черной растушевкой вокруг глаз он создавал противоречивый образ, и парень долго пытался нащупать: чувствует ли он себя в этом? — Ну че там? Не один живешь, э! — Тима забарабанил в дверь. Костя вздрогнул и решил не стирать. Быстро вышел, не встречаясь взглядом с парнем — тот с утра опять был недовольный. Со встречи с Алисой прошло уже пару дней, и юноша заметил, как Тимино настроение резко пошло на спад. При этом Костя давно выучил, что у него бывает две фазы страданий: либо он день напролет жалуется на свое несчастное несчастье, либо молчит злой и только время от времени огрызается. Косте было намного спокойнее с первым вариантом: тогда он включался в эту драму и, даже уставая, все равно с интересом слушал и слушал теории Тимы о том, что там и как с Ромой и почему он, собственно, не пишет… Но, к сожалению, эти два дня парень, сердитый, работал полную смену допоздна, а потом сидел с таким лицом, что спрашивать было себе дороже… Но Костя, следуя мазохистскому порыву внутри, изредка интересовался: — Ну… Как ты?.. От Щучки — ни ответа ни привета? Тима закатывал глаза, фыркал на его глупость и даже показательно вставал из-за стола. Костя сжимался, виновато покусывая губы — непредсказуемости он боялся больше всего. При этом молчание друга зажигало в нем особый интерес. Вот и сегодня, сидя на табуретке на кухне, Костя подобрал ногу под себя и, лениво ковыряя ложкой шарики несквика в молоке, залез в инстаграм к Роме. Увидев новый пост, он даже дыхание затаил и с воровским прищуром быстро глянул поверх телефона в коридор — дверь из ванной еще не открылась, но вода уже шуметь перестала. Когда Тима минут через пять, приглаживая свои совсем короткие мокрые волосы, пришел на кухню, Костя не подал виду, но стал внимательно изучать парня. Тот вроде после душа выглядел порасслабленнее. Нагрел молоко в микроволновке, залил им несквик и уселся напротив. — Как работа? — как бы прощупывая, спросил Костя. — А, да куда она денется. Нормально. Вчера много было. Денег вроде побольше обещали дать, — телефон у Тимы завибрировал, он увидел оповещение в телеграме от Артака и безынтересно смахнул его. — Скоро? — Да фиг его знает. Может, завтра… Может, нет. У него там тоже свои приколы в башке: мудак немного. На бэхе ездит, а мы там хуй без соли доедаем… Ну да похуй. Че, когда тебе дадут? А то там, хз, че ужинать-то. — Ну… вроде в понедельник. Но, это, мне надо за квартиру заплатить сразу… — А Матвей че? — Да он уже присылал мне в этом месяце… — Может, еще попросишь? — Ну… — Костя поморщился. — Мы там с ним вроде ругаемся опять… — Опять? — Тима поднял брови. — Да уже не помню. Опять или помирились, или не мирились. Он у себя на уме. Они, кстати, звали нас в гости. — Нас? — парень напрягся. — Ну да. — Зачем это? — Ну просто так… Мне кажется, Слава нас все помирить пытается. — Да вы же и без него мирились. — Ну да, и ссорились потом тоже без него, — с сомнением ответил Костя и отодвинул тарелку. — Не знаю, если он что-то скажет Матвею там, чтобы он успокоился, — было бы славно. Про работу там еще хотят… Пилить меня. — А че? Ты же работаешь? — Тима удивился. — Ну там… эм… У Славы знакомые в гей-клубе сказали, что открылась вакансия визажиста. Красить драг-квин. — Это трансгендеры? Слушай, ну и хорошо, типа, ты же в них разбираешься! — парень стал жевать веселее. — Нет, — Костя потер висок, как от головной боли. — Они не трансгендерные люди, они травести-артисты… — Ну так, а че? Может, там побольше, чем за твои вонючки платят. — Да не возьмут туда, — не встречаясь с ним глазами, угрюмо ответил парень. — Почему? Типа, что не гей? Скажи, что гей. — Да это-то тут причем… — Ну так? — Нет у меня опыта столько. — Да че ты, как этот? В жизни надо прорываться, пиздеть побольше про опыт и будет тебе дорожка. — Ну да, ну да, — саркастически ответил Костя. — А, это, почему нас приглашают вместе, типа, они? Я-то тут… причем? — Тима поежился. — Ну просто… Ты мой друг и… Они встретились глазами, и Тима тут же опустил их на тарелку, стал быстро есть. Молча разглядывая его, Костя все же решил прощупать почву еще раз. — Видел тут кстати… новые похождения товарища Р… — М? — Тима молниеносно поднял к нему загоревшиеся глаза. — Пост в инсте, — Костя протянул ему телефон и стал со вниманием наблюдать за лицом Тимы, пока тот разглядывал фото. На нем Рома, невероятно красивый в лиловом полумраке ночного клуба, стоял, закрыв глаза и чувственно запрокинув голову. Пластично расслабив плечи, он словно бы и не танцевал, а просто говорил миру: вот он я, смотрите на меня и ешьте меня с кашей! — А ты еще спрашиваешь, почему я его выбрал?.. Как такого не выбрать! — Тима довольно поулыбался, явно не желая отрывать взгляд от фотографии. Костя вскинул брови и приметил про себя: «Да». «Судя по всему». «Мы опять приехали из фазы «да что за напыщенный мудак с эмоциональным интеллектом полевой мыши? Щас мы его пошлем нахуй и будем хуесосить!» в «Какой же он все-таки холодно-нежный, хрупкий и сложный. Сейчас мы обязательно его спасем и разогреем…» Костя устало выдохнул и закатил глаза так, что его некрашеные ресницы мелко задрожали. — Да… — устало проговорил он. — Мне вот очень нравится описание. Тима проверил короткую строчку под фото и улыбнулся: да, ему тоже нравится, что Рома такой тонкочувствующий остряк, способный всегда найти емкое слово. — «Вокруг одни идиоты — и светодиоды», — вдохновенно прочитал он. — Да-да, — саркастично добавил Костя себе под нос, напевая другие строчки из той же песни Элджея: — «И я холодный, как лимонад. Никто-никто в этом не виноват…» — Соня, кстати, опять вчера мне хуйню строчила, а потом удалила сообщения. Я там даже не дочитал. Видимо, боится, что у него отношения по квотам — только на два места. И не зря боится! Костя вздохнул и ничего не ответил. Любимое лицо подарило Тиме заряд энергии, поэтому в колледж он сегодня собрался быстрее обычного. Прощаясь с Костей на пороге, он спокойно спросил: — О, а ты че, напомаженный на работу пойдешь-то? — Да я всегда вроде так хожу, — парень недовольно помялся. — Да не, я про эту. Помаду вон. Костя почувствовал, что краснеет, — раньше Тимины слова про внешность по нему не ударяли. — Да какая разница? Что с помадой, что без — один хуй… Чего-нибудь скажут. — Ну это да, — покивал Тима. — Просто как-то это. Красиво. А так заметно так-то. Может, типа, надо поосторожнее. Не красоваться сильно. Костя поднял на него удивленные глаза, а когда парень ушел, опять глянул в зеркало — кажется, правда красиво… Не стал стирать. Хотелось шаурму — так сильно, что от запаха, тянувшегося от палатки, в животе бурчало… Отгоняя мысль о еде, как наваждение, Тима, то и дело поднося к губам вейп, шел в колледж. Надо было поскорее набрать баллы за посещаемость — в деканате опять закатывали истерику «мы тебя, такого дурака, с дипломом не выпустим». Парень прекрасно понимал, что и так выпустят, но их нытье уже в почках сидело. На пару он, конечно, опоздал, а когда зашел в кабинет, удивился — все замолчали и повернули к нему головы. Обычно галдеж на задних партах не прекращался никогда. — Можно? — Здравствуйте, Зинкевич! — зло крикнула ему пожилая преподавательница. Напрягаясь от молчания, Тима не заметил сарказма в ее голосе и, не поздоровавшись, пошел на свое место назад. Парень, с которым в последнее время Тима коротал срок за партой, куда-то пропал, и он сел один. Несмотря на то что с другими людьми ему все время приходилось притворяться несобой, компания обычно его успокаивала — можно было сделать вид, что слушаешь, и грустить незаметно. Артак, сидевший по диагонали, обернулся к нему и очень тревожно посмотрел. Юноша сглотнул, встретившись с его взглядом, и мрачно опустил глаза на мятую тетрадку. Время плавно текло, и Тима чувствовал, как тело его немеет, — косые взгляды не прекращались. Вспомнив помаду Кости, он вдруг раздраженно покривил рот — наверное, видели опять их где-то. Говорил он ему — не красоваться. Чувствуя, что скоро уши начнут гореть, парень собрал волю в кулак и стал встречаться сердитыми глазами с любопытными одногруппниками. Те особо не переговаривались, но переглядывались между собой много и явно шакалили. После того как он поиграл в пристальные гляделки с некоторыми из них, они, опасаясь, перестали. Боясь, что рука задрожит, Тима осторожно вытянул телефон из кармана зеленых спортивных штанов и, держа под столом, проверил оповещения — 14 сообщений от Артака. Окей. Сглотнув, он похолодел внутри и замер, не зная, как ему быть, — читать сейчас… или отложить. Вдруг его перекроет. Вдруг там кто-нибудь скинул их фотки с Костей… Они же расслабились. Мелькали вместе то в «Пятерке», то в шаурмичной… Больно кусая щеку изнутри, Тима решил, что больше никогда так не проебется, а может, даже скажет парню пару ласковых за шмот. Ровным и твердым движением, Тима поднял руку. — Можно, э-э, выйти. — Ты только пришел!!! — преподавательница даже по столу ударила. Парень молчал, держа каменное лицо. Знал — надо переждать. — Полгода его нет, опоздал на 15 минут! Теперь пошел гулять еще! Ты в пятом классе?! — крепко прижимая сжатый кулак к столу, учительница советской закалки подалась вперед и продолжила тираду: как его вечно нет, как их замучили проверки, как у них и так урезают финансирование, как все стало строго и как он, неблагодарный, их всех подставляет. Тиму ничего из ее крика не тронуло. Как поутихло, он, не меняясь в лице, спокойно спросил: — Так можно? — Иди-иди! Иди отсюда! И не приходил бы! Нас всех за тебя поштрафуют тут! Он спокойно поднялся и с чувством собственного достоинства неспешно вышел. «Из-за меня, бля. Понабрали тут взяток да откатов и с кем повыше делиться не хотят — вот их и гоняют, сволочей». В туалете он подпер спиной дверь, открывая телеграм. По его щеке быстро скатилась слеза. Артак его очень предупреждал, но Тима так и не прочитал его сообщений заранее, а в групповом чате на весь колледж увидел свои слитые голосовые и кружки. Дрожащим пальцем он полистал сотни сообщений в чате — в глазах так помутнело, что буквы совсем не складывались в слова, но, впрочем, ему и не было интересно. Волновало другое — чат с Ромой пропал… Тима пришел в себя, только когда кто-то задолбил в дверь. Прижимая ее спиной, он сдержал натиск и не подал голоса — стучавший ушел. Выдохнув, он тронул лицо — нытик, сука, — опять не уследил — мокрое. Утеревшись, парень быстро пошел на выход. Куртку он взял с крючка уже под звук звонка. Надо было торопиться, но виду тоже подавать было нельзя — он вышагивал ровно и спокойно. На улице сразу завернул за угол и прислонился спиной к обшарпанной стене колледжа — тут они всегда курили. Внутри как-то жарило, поэтому он зачерпнул талого снега и размазал по лицу — может, хоть не такое красное будет. Забыв, зачем он пришел, Тима пустыми хмурыми глазами смотрел куда-то за заваленное снегом футбольное поле: за ним — решетчатый забор, а дальше — серые пятиэтажки и веселые крики детей из детского сада. В голове мыслей не было. Тиме было странно: когда в прошлый раз случилось это его «крушение всех надежд» — парня накрыла настоящая истерика вперемешку с дереализацией. А в этот раз — пустота. Как будто отгорело, все что могло гореть, а теперь плохое ощущалось как само собой разумеющееся. Только тело было какое-то странное — не его. Парень вообще не думал, как он теперь будет в этом городе. Его волновали только два вопроса — точно ли никто не узнает, что все эти сообщения были адресованы Роме?.. Будет катастрофой, если Роме тоже устроят аутинг — он тогда его к себе точно не подпустит… А второе — кто же все-таки слил его сообщения? Может, эта новая Ксюша? Проверила его телефон, нашла и решила устранить соперника?.. Надо бы про нее у Артака разузнать — что за девочка такая… А вдруг это Соня опять? Теперь-то Рома с Тимой так просто к какому-нибудь Русу на ДР не пойдет… Подстелила себе соломку… Думает, на троих Рому не хватит. Да везде его хватит, если уметь звать. А Тима умеет. Тима всегда играет вдолгую, тогда и приз слаще. Его так просто не щелкнешь. — О, — одногруппники и парни с других направлений явно не ожидали увидеть его здесь и, пораженные, остановились. Он кратко стрельнул в их сторону глазами, оживился, вспомнил, зачем пришел, и стал парить. Вейп ярко подсвечивался от тяжек, и Тима, глядя на него, подумал: «Да. Метко он, конечно, сказал». «Вокруг одни идиоты — и светодиоды».