Самый хрупкий мальчик на свете

Снег сегодня так ярко искрил от солнца, что приходилось щуриться. Парни стояли толпой против света, поэтому Тима плохо видел их лица. Надо было поиграть в гляделки, но юноша слишком отвлекся и забыл. Стоял здесь больше потому, что хотел убедиться. Никто не решался начать, и Тима подумал, что это так глупо… Кашлянул, чтобы голос случайно не соскочил, и твердо спросил: — Пришли курить или че? — Или че, — как-то не очень уверено кинул Дима. Тима быстро сверкнул на него серьезными глазами, оценивая: «Ага, этот у нас хочет быть паханом. Затаил обиду». Он тут же вспомнил, как пару месяцев назад бил этого Диму в туалете — именно он спалил их тогда с Костей. — Ну так давай, че, — Тима сунул вейп в карман и обернулся к толпе всем корпусом, некоторые попятились — парень усмехнулся. Дима, кажется, не испугался. Тима оценил его двухметровый рост и прикинул, что с ним придется повозиться. Быстро пробежался оценивающим взглядом и по остальным — они смотрели мрачно: понимали, что он делает. Тиме было странно, что парни медлят — правда боятся? Даже вдесятером?.. Может, думают: он их потом по одиночке выловит?.. Ну так-то он может… Продолжая щуриться от солнца, Тима вдруг считал по их лицам другое — они дают ему шанс… оправдаться?.. Но только эта мысль щелкнула у парня в голове, он поморщился — опять кривляться… Надоело. Из чувства свободного падения — опять в эти рамки… Зачем? — Ну ты, блядь, скажи че-то вообще! — не выдержал кто-то. — А че говорить-то? Вы ж сами все слышали там, — в конце голос юноши чуть не дрогнул, и он незаметно сглотнул ком в горле. — Ну я, блядь, говорил, что ты, блядь, с этим чмошником! — закричал Дима и, потрясая руками, стал озираться на толпу вокруг него — видно, его сильно ужалило, что тогда ему перестали верить. Тима вдруг оживился, даже пару вдохов пропустил, приоткрыв рот. — Да, — совсем выпрямившись, вдруг уверено сказал он. — С ним. Это я — ему! — быстрее задышав, он повертел головой, прикидывая, не заподозрил ли кто что другое, но выходило, что простой ответ оказался для них самым правдивым. Они продолжили стоять в тишине, и Тима даже плечи поднял: — Ну так че? Будет че или че?.. Все смотрели на него, как на незнакомца, и не понимали, что и как начинать. Но вдруг на помощь пришел Артак. Буквально на помощь — взмыленный, втиснулся между парнями и Тимой, явно пытаясь закрыть его своим крошечным тельцем. Тима понял, что больше не выдержит ни минуты этого позорища и, бесстрашно повернувшись к ним спиной, пошел к калитке. Следом за ним увязался только Артак. Тима чувствовал себя совсем пустым — было странно. Совсем не больно. Его очень успокоило, что про Рому никто так и не пронюхал. — Ну, — устало выдохнув, парень мельком глянул на Артака, семенящего сбоку. — Че, как ты? — Нормально, — тот не сводил с него глаз. — А ты?.. — Лучше некуда. Они шли молча, потом Артак спросил: — Хочешь я тебя подвезу? — У тебя машина теперь? — Да. Мама взяла кредит на Нексию. — Старше тебя, наверное? — Немного, двухтысячного. Тима слабо усмехнулся и покивал. Они ехали молча — Тима отвернулся к окну, подпер рукой щеку. — Он с ней расстался, да? — не оборачиваясь, спросил парень. — Да, — Артак понял его и, помолчав, осторожно спросил: — С тобой тоже? — Да мы не встречались с ним… что мы… эти что ли, — он, конечно, по привычке хотел сказать «педики», но вовремя поймал себя и вставил: — Натуралы?.. — Злишься на него?.. — тихо спросил Артак, не сводя глаз с дороги — выруливать посреди коричневой снежной каши была та еще задача. — Да он-то тут при чем… — А слил кто? — Дед Пихто. Много ты вопросов задаешь, — Тима, повернув голову, недовольно глянул на его профиль, но вдруг оттаял — он давно не видел его так близко. Неужели соскучился. — А че… Ты как сам там? Артак улыбнулся. — Вроде потихоньку. Мама про тебя спрашивает… Беспокоится. — Ну, скажи, пусть не надо. Нормально все. Бывало и хуже… Артак напрягся — слишком уж он был спокойный. — Твои звонят иногда. — Ой, бля… Че там? — Ну, бабушка, про тебя расспрашивает… Мать денег просит. — Не давайте — а то бабке потом возвращать. — Да у нас пока и нету вот после машины. — Ну и слава богу. У Костиного дома они остановились, и оба вышли из машины. Стоя рядом, они смотрели в разные стороны и, кажется, оба боялись встречаться глазами. Тиме, судя по всему, было дискомфортнее от этого вынужденного контакта, чем от аутинга. — Ну… типа. Спасибо, — парень протянул Артаку руку, и тот, нервно покусав губы, пожал ее. — О! Тима даже дрогнул от воодушевленного возгласа за своей спиной и обернулся — Костя стоял с пакетами из «Пятерочки» — в своей фиолетовой парке с мартинсами и с розовым блеском на губах. Тиме стало так стыдно — на контрасте с холодом лицо сильно обдало жаром. — Вы помирились? — заулыбавшись, Костя подошел ближе. Артак удивленно приподнял брови и со слабой надеждой покосился на Тиму. Тот, от неловкости втянув голову в плечи, отвернулся к машине. Костя не заметил странности его реакции и сунул ему пакет — нехотя, Тима его принял. Костя протянул Артаку руку — и тот боязливо пожал ее, быстро стрельнув в Тимину сторону глазами — как бы сверясь — а можно?.. Тот особо не подавал признаков жизни и, покусывая щеку изнутри, с серьезным видом разглядывал покоцанное крыло машины. Костя радовался больше всех и вдруг призывно замахал рукой: — Пошли к нам пиво пить! — М-м… Я за рулем… — Артак опять бегло сверился с лицом Тимы — тот, кажется, дышать перестал. — Ну… У нас вроде еще кока-кола есть… — быстро ответил Костя и тронул Тиму за рукав. — Ты не допил вчера?.. — Ничего я не допил! — огрызнулся юноша, уходя от прикосновения, но не зло, а как-то по-детски, с интонацией «опять я виноват?». — Отлично! Пойдешь колу пить? — Костя оживленно кивнул, глядя прямо в напуганные глаза Артака, а тот опять покосился в Тимину сторону — и тот не выдержал: — Заебали морозиться, пошли все, — парень схватил второй пакет у Кости. — У меня эта херня на работе есть — замазать у тебя на крыле вот. Дам тебе потом. Артак слабо улыбнулся, внимательно изучая недовольный профиль Тимы, — тому это совсем не понравилось. Потягивая колу из трубочки, Артак с интересом разглядывал пошарпанную кухню с узорчатыми обоями — как будто не видел такое советское роскошество тысячу раз. Тима сидел за столом напротив, а Костя мельтешил — переставлял грязную посуду со стола в раковину. Тима открыл пиво и устало потер лицо. С одной стороны, Костя бесил его излишней гостеприимностью, с другой — парень был рад, что он не оставляет их наедине, потому что, судя по удивленному лицу Артака, вопросов у него накопилось много. Когда Костя пошел в другую комнату переодеваться из уличного, юноша наклонился к Тиме через стол и тихо-тихо спросил: — Он знает?.. — Еще нет, походу, — парень закатил глаза. — А вообще про тебя с Ромой?.. — Каких меня с Ромой?! — Тима прошипел это с чувством, но тихо; он понял, к чему клонит Артак, но решил съехать с темы. — Он-то тут причем… Но юноша как будто нарочно притворился дурачком. — Ну я имею в виду… Костя, он же… твой парень? Тима почувствовал, как наконец-то его в полной мере догнал стыд — он бы не поверил, что он мог ТАК сильно стыдиться их возможных отношений с Костей, поэтому быстро связал это чувство со своими голосовыми. Видимо, шок прошел — пришло осознание. — Ну что ты несешь-то, блядь? — боясь, что у него сейчас начнется нервный тик, Тима зажмурился. — Извини… — Артак пожал плечами. — Я не знаю, как это у вас называется. Он… твоя девушка? Тима распахнул глаза, чувствуя, как ему стало и холодно и жарко одновременно. Ответа Артак не дождался — Костя вернулся обратно и, явно заметив напряжение между ребятами, сунулся в холодильник, пытаясь хоть на секунду как-то занять себя, чтобы придумать, как ему лучше быть — дать им еще момент поговорить или разрядить обстановку своим присутствием?.. Они посидели втроем, Тиму подбешивало, как свободно держался Костя — шутил так, будто Артак им совсем нечужой, а тот, преодолевая неловкость, расслаблялся все больше и с охотой отвечал юноше. Молчаливый, Тима незаметно разглядывал их лица. В Артаке он пытался уловить подвох, а на Костю смотрел, оценивая: очень уж стыдно, что Артак так про них подумал… или можно стерпеть? В конце концов теперь так все подумают. Ну ладно — главное, что Рома в безопасности, психовать не будет… Надо как-то с ним пересечься все-таки… успокоить, что его не коснется… — Да, я думаю в доставке попробовать работать параллельно с Бургер кингом. — Круто. Там побольше платят, наверное, в яндексе каком-нибудь. — Наверное, но там хотя бы людей этих нет — изматывает… Хз как объяснить вообще, как много поводов посраться люди находят в заказе, блин, еды… — Верю! У меня с парилками так же. Еще пятиклассники ходят — истерику закатывают через раз — «мне 20 лет!!!». — Смешно! А ты планируешь там оставаться? — Ну хз, я вроде не хотел особо запариваться с работой. Думал — один фиг ничего норм не найду, — Костя помедлил. — Но сейчас… вроде есть варик. Тима с интересом глянул на соседа — до этого он то тыкался в телефон, то разглядывал банку пива… — Может быть, — Костя мялся. — Попаду визажистом в гей-клуб. Тима, глубоко изучив парня, удивился, заметив в его голосе странное стеснение, но тут же понял, что дело тут не в «стыдном» типе работы, а в чем-то еще. — Звучит так, что тебе подходит, — Артак поддерживающе закивал. — Честно говоря… Да. Не знаю, вообще правда хотелось бы… Но как-то стремно. Кому я там нужен. — А ты хорошо красишь? — Ну вроде того, — Костя подсел к парню ближе и стал показывать фотки своих работ на телефоне. Тима растеряно поднял на парней глаза. Подумал, что юноша сейчас обязательно похвастается его — Тимиными — фотками с тем нежно-розовым мэйком. Но вроде бы пронесло — Артак только живо кивал, значит, ничего такого там не было. — А меня Регина красила! Один раз попросила потренироваться — круто получилось! Тима, приподняв брови, встретился с ним глазами. — А вы… все еще вместе? — Ну да, — Артак удивился вопросу. — Ничего так, — покивал Тима, отсчитывая месяцы в голове. — Думаете… жить вместе? — Ну, — парень заметно удивился и потрепал себя по коротким черным волосам. — Мы как-то совсем не той стадии… — До сих пор? — Ну… — У вас так и не было что ли?.. Костя, не понимая, с чего вдруг юноша полез в эту тему, вопросительно посмотрел на него. Но тот проигнорировал, не отводя спокойных глаз от Артака. — Нет. — Странно, — Тима разочарованно цокнул губами и прислонился спиной к холодильнику. — Почему это так важно? — встрял Костя. — Просто… — Тима не знал, что им двигало, но почему-то ему очень захотелось дать совет. — Смысл ждать и морозиться вот. Потом будешь жалеть, что упустил шанс. Парни удивились его искренности. Артак уж точно ожидал какую-то едкую подколку, какие раньше были у него в ходу. — Но ведь не для всех людей это правда важно, — подумав, спокойно заметил Костя. — Да я и не про «важно». Я про… ну что… надо брать, что хочется. Не бояться. — Ну так, может, он и не боится. Может, он вообще асексуал. Артаку стало неловко, что обсуждение его сексуальной жизни (а точнее ее отсутствия) так закрутилось, да еще без его участия. — Ну и на фиг эти ярлыки еще… Напридумываешь оправданий, что он, типа, трусит налажать, — добавил Тима, раздраженно выдыхая. — Да ничего я не придумываю… — Костя нахмурился. — Ярлыки многим людям важны для самоощущения. Как-то успокаивает, когда находишь, что ты не один такой. А причастность к общности типа… У нас в поведении, вот… — Да-да… — Я не очень уверен про свою гендерную идентичность, — Костя заглянул в растерянные глаза Артака. — Исследую свое самоощущение… Что мне нравится. Что мне комфортно… И это нормально, если у тебя что-то свое… И оно не похоже на других. — Так, — Артак даже руки поднял. — Притормозите. Это че-то прям чересчур. Не в плане, что я гомофоб, — на этом слове он побоялся встречаться глазами с Тимой и глянул на Костю. — Просто мне как-то совсем не интересно исследовать, ну, то, что ты сказал про вот эти гендеры и ориентации. — М-м… ну да, я не имел в виду, что ты как бы должен… Просто как-то решил на всякий случай поделиться. Тима хоть никогда и не видел Славу, четко распознал, как в этом всем от Кости пахнуло Славиными нравоучениями, и решил прервать: — Ладно, бля, че вы. Какая разница правда… — он так и не понял, зачем сам это начал. — Твое дело. Они помолчали — Костя с Тимой продолжили пить пиво, Артак — колу… Не зная, как их еще развлечь, Костя решил, что лучше бы ему перестать все контролировать. — Ладно, — он встал. — Пойду… еще пива возьму. — Так у нас деньги же крайние, — запротестовал Тима, заметно нервничая. — Дешевое найду, — Костя поручкался с Артаком и ушел. — Тим, — после продолжительной тишины скованно начал тот. — Да?.. — тот старался держать себя небрежно, но парень все равно видел его тревогу. Артаку хотелось спросить его, как он сейчас? После всего что было, но он спросил: — Расскажешь ему? — Не сегодня. Тима помолчал, потом сказал: — Ты зря за мной пошел, — Артак от этих слов заметно погрустнел. — Теперь тебя отошьют тоже как следует. — услышав в этих скупых словах беспокойство, парень вдруг поднял лучистые глаза на Тиму; тот, кусая щеку, добавил: — Глупый ты. Никогда не думаешь типа. — Ну, знаешь. Я и так с ними эти месяцы… не сильно ладил. Без тебя. Они кратко встретились глазами, и Тима, набрав побольше воздуха в легкие, отвернулся. Он не понимал, почему ему так сложно сейчас. — Я хочу… наверное, сказать, — Артак покрутил в руках стакан и продолжил осторожно и серьезно: — Извиниться. Тима нервно облизнул губы и опять, скрипнув табуреткой, привалился спиной к холодильнику. — За то, как я отреагировал. Тогда. На вписке. Я так не думаю… на самом деле, — слушая это, Тима прикладывал много усилий, чтобы мышцы на лице не выдали чего-то, чего бы он не хотел показывать. — Я долго думал про то. И мне жаль, что вместо поддержки ты получил… меня. Тима тяжело выдохнул, но головы к нему так и не повернул — Артак неотрывно смотрел на его профиль. — Я хочу объяснить. Это меня не оправдывает… Но я тогда. Сказал это, потому что мне правда было больно. И я испугался. Испугался, что вообще не знаю тебя. Потому что ты всегда был таким гомофобным, ты называл меня педиком… И эта травля Кости. Я просто не понял, как это все сочеталось… И мне стало так обидно, что ты не считаешь меня другом, раз не говоришь и… — Артак так разогнался, что Тима не выдержал и, резко поднявшись, попытался проскользнуть мимо него, но парень ухватил его за руку — юноша испугался и практически убежал от него в коридор. Артак вскочил за ним — терять уже было нечего. Если он уйдет сейчас, выложив перед ним всего себя и не получив в ответ ни слова — как он вообще дальше будет? — Хватит, — горло у Тимы сдавило так, что ему не хватало воздуха. Он ходил по комнате туда-сюда, а Артак, остановившись в дверном проеме, боязливо следил за ним. — Я понял-понял, — нервно бросал Тима. — Я тут самый плохой! Двуличный. Пиздабол. Меркантильный. Просто пидарас, да. Мы это поняли. — Я не говорил… — парень беспомощно помотал головой. — Ага! Ну значит — я так услышал. И это правда, один хуй, че ты отпираешься? Один хуй — я трус. Врал тебе и всем, и себе. А потом уже и не себе. Всё! — парень на эмоциях тряхнул руками и отвернулся к черневшему между штор окну, всмотрелся в свое отражение. — Хуесосишь меня — и ладно. Что мне об этом говорить. — Тим… — Я знаю, что то была хуйня. Знаю, блядь, знаю, — он отмахнулся и опять шумно выдохнул. — Жизнь меня уже наказала. Хватит. — Тим. — Да что?! — распаленный, он обернулся к нему, показав мокрые глаза. Артак смотрел без обиды, а наоборот — с теплом и радостью во взгляде. Видимо, он услышал что-то, что ему там было нужно. Тима решил, что это унижение… Но потом почувствовал, что добродушный блеск в его черных глазах с таким вряд ли сочетается. Они помолчали, и Тима заметил, что эта тирада ему как-то помогла выдохнуть. — Я, наверное, поеду уже домой… — спокойно сказал Артак. — Ладно, — Тима пожал плечами, глядя куда-то мимо. Провожая парня, он подпер плечом шкаф в коридоре. — Я думаю, ты знаешь, пошел он нахуй, — подумав, сказал Артак. — Кто? — Ну тот… Дед Пихто. Тима закатил глаза, но про себя почему-то усмехнулся. Юноша заметил его смешок и добавил: — А Костя на самом деле ничего. Зря мы так с ним, да? Протянув ему руку, Тима сам не понял, почему сказал: — Подъедь, э, в среду в мастерскую там. Типа сделаю, ну, крыло там. Артак долго посмотрел ему в глаза и, счастливый, ушел. Оставшись один, Тима ощутил такую пустоту, что стал ходить туда-сюда из кухни в комнату. Глянул на часы — почти шесть — и написал Косте: «где ты? иди давайц». В душе он стоял под водой, пока она не стала холодной — колонка у них долго нагрев не держала. Тревога отзывалась во всем теле, и парень безуспешно пытался размять сведенные мышцы. Но в голове было странно — мыслей совсем не было. В тот раз там была буря. А сейчас — штиль, но от этой пустоты тянуло внутри еще противнее. Из общего диалога Тима решил просто выйти — читать сотни сообщений про себя не было никакого удовольствия. При этом всякие подколки летели даже в личку, и Тима безынтересно пробегался по ним глазами, когда они мелькали в уведомлении сверху. Но одно сообщение его зацепило — кто-то пошел дальше и вместо телеграма написал ему прямо вконтакте. Парень нечасто туда заходил, ни с кем там не общался, но тут же понял — это кто-то знакомый не хочет палить свой номер в телеграме, вот и пишет Вк с фейка. Сообщение было лаконичное: «Отсосешь мне в машине?» Тима криво усмехнулся. Подумал: либо он тут, в его компании, не один такой, либо это классическая ловушка с забивом. Прикинул, что подраться ему бы сейчас помогло — хоть как-то выбить тишину из головы. А если там правда отсос… Такое ему надо?.. Звучит так, как будто этот кто-то с удовольствием над ним, Тимой, поглумится… Вполне себе надо… Но самое грустно, что юноше было ясно, что писал, конечно, не Рома. Не его почерк. Не его флоберовская фраза… Когда Костя пришел, они особо и не говорили — сидели порознь в телефонах. Тима вроде бы хотел поругаться, что он лезет не в свое дело с Артаком, но забыл. А перед сном в полутьме кратко поглядывал на него с другого края кровати, продолжая мусолить свое: «А правда стыдно с ним?..» Вот бы их правда спалили с Ромой — тогда бы они, как в шекспировской трагедии, были бы вдвоем против всего мира. Красота. При таком раскладе тот бы уж точно не свинтил… Некуда бы было. Уставший, Тима тихо вздыхал, прикидывая, как же ему дальше быть. Написать ему… Или он напугает его сейчас? Может, выловить где?.. Наверное, слишком стремно. Подбросить бумажное письмо?.. Духами надушить… Закрывая глаза, он прокрутил в голове, что там было в этих его сообщениях и почувствовал, что больше всего у него щемит сердце не от мысли, что все услышат его нелепые попытки соблазнения, а от того, что чужие ему люди увидят… то личное, то искреннее, что он никогда и никому не показывал.