Зависимость от огня

      — Вы собираетесь выполнять свою работу или как? Я дала Вам наводку, так вперёд! – девушка указала рукой на дверь, ведущую из кабинета, выглядя при этом хозяйкой этого самого кабинета. Женщина, сидящая напротив, в очередной раз подняла бровь и отложила свой блокнот.       — Слушайте, Алия, всё, что Вы рассказали, действительно ценная информация. Однако во всём этом есть одно «но». Напомните, сколько времени прошло с момента последнего преступления, совершённого некой Грейвс?       Алия демонстративно скрестила руки на груди и закатила глаза. Будто ей самой нравится сейчас сидеть и вспоминать, что натворила эта Грейвс и в каком году. Ей не нравится вспоминать о Грейвс в принципе, слишком уж несносная личность. Но нет, она хочет восстановить справедливость во имя ведьминского народа, и что она получает? Недоверие! Возмутительно.       — Она наверняка натворила ещё кучу всего, откуда ж мне знать? Она та ещё бандитка, – краем глаза Алия заметила, как следовательница сжала переносицу, – но если мы говорим о тех проступках, что известны мне... В последний раз она напала на меня и укусила. Примерно пятьсот лет назад.       Хозяйка кабинета окончательно сняла очки и слегка небрежно бросила их на стол, теперь уже в открытую недовольно смотря на пришедшую.       — Вы в детском саду находитесь? Что значит «укусила»? А Вы не могли сообщить об этом стражам в тот же день, предъявив существенные доказательства? Нет, надо было ждать пятьсот лет! И сейчас клевать мозги мне. Может, она померла уже давно, Грейвс Ваша. Знаете, где она может быть?       — Нет, конечно. Вы думаете, я слежу за ней? И она не моя! – Оксана снова махнула на неё рукой и стала рыться в ящике стола. Алия недовольно скосила на неё глаза, и если бы у неё сейчас был хвост, она бы в возмущении водила им из стороны в сторону.       — Грата-Гуи с Вами. Идёмте! – женщина швырнула на стол найденные ключи и шумно задвинула ящик, – сразу к столпу!       Алия часто производила такое впечатление на людей. Она рано или поздно достанет любого. С Грейвс, например, справилась за 15 минут.       Наверно, поэтому ей и удалось в своё время добиться успеха. Она была среди приближённых ведьм тогдашнего столпа кошки. Что это был за столп – уже другой вопрос, причём довольно интересный и не очень приятный. Женщина она была жестокая и чересчур властная, тогда как остальные столпы отличались сдержанностью и даже побаивались её. Можно сказать, она забрала всю власть себе. Хотя формально это, конечно, было не так. Но к чему формальности с такой ведьмой? С самого начала было видно, что по ней Винкула плачет.       Как и любому человеку, амбициозному в плохом смысле этого слова, ей нужны были те, кто будет выполнять за неё грязную работу. Зачастую работа была в прямом смысле грязной, благо что для Алии это была лишь удобная возможность насытиться, так как она питается кровью.       Следователь Оксана с тяжёлым вдохом и не менее тяжким выдохом закрыла кабинет на ключ и поплелась по слабо освещённому коридору отделения. Путь их лежал к порталу, ведущему в Сердцевидную комнату. За следователем более энергичным шагом шла ведьма-кошка, в нетерпении, наконец, узнать, жива ли её негласная соперница.       Всем она врала, что уже не держит зла на неё. Справедливости ради, друзей у неё осталось немного, так что от вранья пострадал лишь узкий круг лиц. Да и те по-любому не поверили, так как давным-давно свыклись с приобретённой Алией чуть больше столетия назад привычкой врать по поводу и без.       Дело в том, что Алии скучно. Вот так банально и не драматично. Все вокруг её возраста продолжают развиваться и доживают свой больше-чем-век счастливо, в отличие от неё – в одиночестве, без работы и хобби. Возможно даже без смысла. Её единственной целью сейчас является месть Грейвс, так как она, по мнению Алии, получила недостаточное наказание. Алии нужно призвание, нужно, чтобы она выполняла действительно важные задачи. Она хочет быть полезной. Хочет служить. Прямо как раньше, когда госпожа Та отдавала ей приказы, а она их с блеском выполняла, получая в награду довольную улыбку женщины. Разумеется, деньги ей тоже перепадали, но она тратила их по минимуму, так как просто не видела смысла в роскошной жизни. Центром её вселенной стала Столп Кошки. Да, сейчас она понимает, почему жизнь её такая нескладная. Пожалуй, стоило задуматься об этом чуть раньше.       Тем временем они уже стоят в Сердцевидной комнате. Оксана снова тяжело вздохнула.       — К какому столпу идём? Раз уж добились своего, так идите до конца.       — Хочу воочию увидеть нового столпа кошки.       Это была правда. Алию уже изрядно подбешивала эта реклама столпа кошки и её божественного спокойствия. Все вокруг твердили о том, что с её приходом дела у стражей пошли в гору. Женщина кивнула и шагнула за лазурную шторку, помахав ведьме рукой, чтоб та шла за ней. Алия знала как облупленные стены этого коридора, каждую ступеньку лестницы из тёмного дерева. Третья сверху слегка меньше, чем остальные, поэтому можно ненароком споткнуться. Так и случилось с ведьмой, что шла впереди. Алия расслышала шипение и еле разборчивое «чтоб ещё хоть раз сюда сунулась».       Едва освещённая комната встретила их обилием ковров и подушек. На всех поверхностях стояли свечи, создавая определённый уют в помещении. На скрип пола вышла женщина с гладкими чёрными волосами. Она плавно двинулась в их сторону, пристально осматривая. Глаза её слегка светились в полумраке комнаты. Следователь неловко кашлянул; будучи шиншиллой, она чувствовала себя некомфортно наедине с двумя кошками. Эти самые две кошки смотрели друг на друга неотрывно, то ли изучая и знакомясь, то ли выжидая лучший момент для нападения. Свидетельница этого действа не раз слышала стереотипы о масти кошки: мол, они агрессивные, циничные и рассчётливые, хотя выглядят миленько. Разумеется, эти стереотипы давно начали изживать себя, ведь со временем народ умнеет и начинает понимать, что все случаи индивидуальны. Но полностью отделаться от ощущения, что Алия и Та сейчас порвут друг друга, не выходило даже у максимально невозмутимого следователя.       — Здравствуйте, уважаемая Та. Мы к Вам по важному делу, которое не даёт покоя этой милой женщине уже несколько месяцев.       Та кивнула, давая понять, что слушает. Говорить начала Алия.       — Мне нужно узнать, где находится ведьма по имени Грейвс. У меня есть несколько наводок на преступления, совершённые ей. Не вижу в этом ничего сложного, такой прекрасный столп как Вы точно должен справиться, – последняя фраза так и сочилась иронией и небрежностью. Оксана в возмущении подняла брови и всплеснула руками. Алия ждала реакции от такого сдержанного столпа, но, на удивление обеих пришедших, Та не стала что-либо отвечать на этот безосновательный выпад в её сторону. Она молча удалилась в сторону магической карты; послышался шелест бумаги и скрип ручки по полотну, и скоро она вернулась.       — Грейвс находится в деревне Жучка. Можете перейти в штаб и выйти в лес, там недалеко.       Алия облегчённо выдохнула, чем вызвала непонимающий взгляд следователя, и поспешила на выход. В последний момент она опомнилась и снова развернулась лицом к столпу.       — Спасибо. Вы лучше, чем я думала, – Оксана незаметно для столпа ударила себя по лбу. Та смотрела серьёзно. Последовавшая фраза колдуньи стёрла с лица пантеры довольную улыбку.       — Я слышала о тебе, Алия. Надеюсь, того, что ты творила, больше не повторится.

***

      Ни у кого в машине не было сил завести беседу. Голди устала быть столь любезной с людьми, с которыми взгляды на жизнь столь полярны, а Юн Жень ушёл в себя. Позже выяснится, что это для него нормальная практика после вхождения в роль. О Грейвс и Ливио лучше помолчать, слова излишни. Они сидели в дичайшем шоке и никак не могли прийти в себя. Ну и Мишель тоже не навеселе. Скамандор разбудил её пол первого ночи своим встревоженным голосом, не оставляя выбора. Как она могла отказать, когда он так напуган?       Вообще, могла. Они не такие уж и близкие люди, чтоб по первому зову катить через весь город посреди ночи на выручку его друзьям, но Скамандор так расположил её к себе, что если бы она отказалась, то не простила бы этого себе до конца жизни. К тому же, она давно хотела выработать у себя навык быстрой реакции. Не таким образом, конечно, но тоже какой-никакой опыт.       — Давно мне не попадался такой настойчивый улов, – Ливио неловко отвёл взгляд.       — Улов? Серьёзно? – Грейвс даже слегка возмутилась. Она, получается, тоже улов? Парень вздохнул и глянул на неё, как на невинное дитя. Слишком уж снисходительный взгляд вышел.       — Это удобнее, чем каждый раз говорить «девушка-или-парень-которую-или-которого-я-соблазняю-чтобы-пополнить-запас-энергии».       — Надеюсь, на меня тебе не жалко времени и букв?       Можно было подумать, что это упрёк, если бы не интонация в голосе рыжеволосой – хитрая, игривая. Странно, что у неё ещё остались силы на кокетство, учитывая обстоятельства, ситуацию и её возраст. И это не моё мнение, скромного автора, это мнение самой Грейвс.       — Я готов называть тебя как ты захочешь, – он немного призадумался, – но, кажется, впервые за свою жизнь буду называть так, как хочется мне, дорогая змея.       Голди взглянула на них через зеркало в машине и недоверчиво моргнула.       Мишель набрала номер Скамандора и терпеливо выжидала гудки, подъезжая к деревне. Она была у парня в гостях всего пару раз, но его дом ей запомнился – малость странноватый для молодого парня: очень уж старый, будто ему лет в два раза больше, чем Скамандору. Во всех комнатах множество икон, даже в той, где пылятся удочки. И это странно. Нет, странность не в том, что иконы есть даже в кладовой. Скамандор не любит рыбу – это Мишель выяснила, когда они обедали в кафе. Так зачем?.. Ай, ладно. Вскоре шатен ответил на звонок бодрым голосом и сообщил, что уже обувает тапочки и бежит встречать.       Машина припарковалась; Мишель заглушила мотор, потушив фары, и тем самым обратила на себя внимание всех пассажиров. В ответ устало, но радостно улыбнулась с фразой «пр-риехали».       — Я дико извиняюсь, но нам немного дальше. В лес, – Грейвс вновь поймала на себе злой взгляд, но в этот раз не сообразила, в чём дело.       — Сейчас ведь ночь, зачем вам в лес? Я привезла вас к Скамандору, – Мишель изо всех сил старалась быть милой и собранной, но эта рыжая девушка каждый раз задаёт вопросы, напрочь сбивающие с толку. Грейвс широко раскрыла глаза и через зеркало посмотрела в глаза Голди, в которых ей на секунду показался жар инквизиции.       — Точно, голова моя садовая. Устала за весь день, сначала перебирала бумаги в своём обычном офисе, потом пошла гулять со своими обычными друзьями. Столько всего, голова кругом.       — Большое тебе спасибо, Мишель. Нам пора, – на удивление, это прозвучало из уст Ливио, а не Голди. Удивилась даже сама Голди, но обрадовалась, когда парень вышел из машины вместе с Грейвс.       — Грейвс просто... действительно устаёт на работе. Не обращай внимание, – Голди неловко улыбнулась. Ещё раз поблагодарив Мишель, она вышла из машины, не забыв прихватить с собой засыпающего лиса.       У дома их встретил Скамандор в трениках, широченной майке и резиновых тапках. Голди не задала ни единого вопроса, просто прошла мимо него внутрь дома. Юн Жень в силу сонного рассудка будто и не заметил изменений. Он подошёл к парню и пожал руку, слегка поклонившись, затем последовал за Голди в дом. Скамандор скосил глаза на чёрное пятно рядом с Грейвс.       — Так это он?       — Нет, того не оказалось в наличии, я взяла другого, – Грейвс смерила оленя с ног до головы оценочным взглядом, – где вы с пташкой находите эти вещи? И давно ли ты перебрался из леса в деревню?       — С того самого, как подружился с Мишель.       — Кстати, да, главный вопрос. Когда это ты успел подружиться с человеком?       Скамандор отвёл взгляд и смущённо улыбнулся, снова обращаясь глазами к Ливио, всё это время терпеливо хранившему молчание. Опять сощурился, переставая улыбаться.       — Ливио, – кудрявый парень протянул руку, но Скамандор не спешил отвечать. Вместо этого он безмолвно обратился к Грейвс. Та закатила глаза, взяла руку Скамандора и приложила к руке саламандры, изображая рукопожатие.       — Да, он не член веселья, он огненная саламандра. Не бойся, не кусается. Только если со мной наедине, – на губах рыжеволосой заиграла весёлая ухмылка.