Слишком красивы для смерти.

Тихий стук и дверь открывается. На пороге стоит Торд, пряча руки за спину. На большой красной кровати сидит Том, который чуть ли не тонет в большом и супер мягком матрасе. Когда в комнату входит Ларссон, он улыбается и приподнимается. —Ну что, ты готов? —Конечно! А... К чему? Он улыбнулся. Риджуэлл выглядит как маленький любопытный ребенок, к которому вернулась мама с пакетом всякого вкусного. Но это не мама, это не пакет, и там не совсем вкусное, но тоже интересное. Он закрывает дверь и подходит к Тому. —Как бы ты хотел, чтоб я тебя называл? Том ойкнул. —Ну... Вам не обязательно спрашивать у меня как меня называть... Вы же и сами в праве выбрать... —Это для твоего же комфорта. Том заметно краснеет. В голову почему-то сразу полезли неприличные мыслишки. —Господин Ларссон... Не могли бы вы называть меня вашим... Вашим мальчиком. —О, так ты любишь так, мой мальчик? — Торд ставит одно колено вровень с коленом Тома. Он достает одну руку из за спины, но там ничего нет. Он нежно гладит Риджуэлла по голове, а тот млеет, тает от его прикосновений. —Да-а... Я очень... Люблю похвалу... — он вдруг начинает открываться ему. Так легко? Так просто? Он ничего ему не подсыпал, никаких возбуждающий средств или чего-то такого... Странно. —Любишь похвалу? — Торд улыбается и проводит тонкими пальцами по щеке, а затем и по губам Тома. — Тогда будь ещё и хорошим мальчиком, подчинись своему хозяину. Риджуэлл раскраснелся. От чего-то в штанах стало в разы теснее, хотелось того... Что все называют развратом. Ларссон медленно приближается к губам Тома, а затем затягивает в поцелуй. Глубокий, грубый, даже рваный, но ужас какой страстный. Том не в силах противостоять этому. Торд проводит довольно длинным и ловким языком по нижнему ряду зубов, по верхнему, по небу, и наконец, начинает "мучать" чужой язык. От этого во рту у обоих стало настолько горячо, что любой бы сравнил это со стаканом залпом выпитого кипятка, но их это, кажется, не волновало. Главное процесс... Правда, пришлось разорвать это, так как Тому стало категорически не хватать воздуха. Между их губами тянулась тонкая, но очень прочная паутинка слюны, которая не хотела разрываться даже тогда, когда Торд довольно далеко отстранился. Затем он наконец показывает вторую руку. Во второй руке у него ошейник с тем самым поводком. —Ты ведь любишь похвалу, да, мой мальчик? И подчинишься своему хозяину, так ведь? —Да! Да-да-да! — Риджуэлл, как казалось, уже был бы готов кончить. —И ты не будешь сопротивляться, если хозяин наденет на тебя ошейник? —Нет! Нет-нет-нет! — Том почти простанывает эти слова. — Я буду во всем вам подчиняться, хозяин! Торд улыбается. Он просто обожает, когда ему вот так просто отдаются, подчиняются, легко и просто. От вида Тома он сам готов был бы кончить. Он немного ослабляет ошейник, а затем, закрепив его на шее своего мальчика, застёгивает, причем довольно крепко. Том стонет и уже выгибается. Судя по его поведению и такой реакцией даже на глубокие поцелуи, он точно девственник. Ну ничего, Торд все может исправить. Он берет в руки поводок и немного тянет на себя, а затем отпускает. —Мой мальчик, а ну-ка... Встань с кровати, сядь на колени передо мной. — приказывает Торд, да таким сладким и манящим голосом, что никто бы не смог сопротивляться. Том будто под гипнозом: медленно слезает с кровати и опускается на колени. Торд садится на его место и немного раздвигает ноги. Риджуэлл сразу все понимает. Он быстро расстёгивает брюки своего хозяина, и немного приспускает все, что под ними. Он проводит рукой по его члену, от чего слышится тихий и сдержанный стон. Том немного приоткрывает рот и высунув язык, проводит им по всей длине. На вид тут все пятнадцать, а может, и семнадцать сантиметров, что немного так припугнуло Тома, но совсем немного. Затем, вернувшись к концу, аккуратно берет член в рот, и сразу же пытается затолкать в себя побольше. Торд уже не сдерживается, по настоящему стонет. Запрокинув голову назад, он нащупывает руками поводок и натянув его на себя, заставляет Тома взять больше. Риджуэлл не противится, послушно старается взять больше, и у него даже получается. Он начинает медленно двигать головой, доставляя своему хозяину немыслимое удовольствие. Ах, как давно он не чувствовал подобного! Сколько лет прошло с того момента, как ему делали настолько приятный минет? Он даже не сосчитает. Главное, что он получил эти ощущения снова. Не проходит и трёх минут, как Торд, натянув поводок ещё сильнее, заставляет Тома вобрать чуть ли не до самого основания и кончает. Том простанывает, но из-за предмета во рту это похоже на мычание. —Глотай. Будь хорошим мальчиком. Ах, сколько мурашек сразу пробежали по телу Тома! Несколько раз сглотнув это все, не остаётся ни капли, его наконец отпускают. —Умница. А теперь поднимайся на кровать. Ещё одна волна мурашек, Риджуэлл стонет и забирается обратно на кровать. Ларссон немного отпускает поводок. —Разденься для своего хозяина ниже пояса. И он начинает раздеваться: он расстёгивает ремень, пуговицу, молнию и стягивает с себя довольно узкие джинсы, открывая вид на худощавые ноги и бедра, от чего они становятся не менее манящими. Он скидывает в сторону джинсы и принимается за нижнее белье. Вот тут-то и накатило еде большее возбуждение, от чего ему пришлось сдержать попытку кончить, и откинув последний элемент одежды, посмотреть на Торда. —Молодец. А теперь ляг передо мной и раздвинь свои прекрасные ножки. Том ложится, раздвигает. Вид у него и правда слишком развратен, слишком возбуждающий. Слишком прекрасен. —Ну что, подготовишь сам себя? —Да! Подготовлю! — Том тянет руку, но понимает, что не сможет сделать это без нормальной смазки. Сейчас было плевать абсолютно на все, поэтому Торд берет его ладонь и сам просовывает в свой рот два его пальца, толкая глубже. Конечно, рвотный рефлекс настиг его ещё давно, но он вовремя вытаскивает пальцы и заталкивает их снова. Слюна становится более липкой, что играет на руку. И снова от пальцев тянется тонкая паутинка, когда Торд отстраняется... Риджуэлл, весь красный, опускает руку и вставляет в себя сначала один палец и стонет. Стонет громко, не сдерживаясь, не боясь ничего. Он пытается растянуть себя как следует, но из-за возбуждения, которое он и так сдерживал, он кончает, и ослабев, не может протолкнуть пальцы дальше. —Что такое, мой мальчик? —Хозяин... Простите... — Том стыдливо смотрит на Торда. Ларссон берет в руки поводок и натягивает его. —Продолжай. Я не говорил тебе останавливаться. —Хорошо! — и Том пытается продолжить. Он снова пихает в себя палец, а затем, когда вошёл во всю длину своих пальцев, наконец проталкивает и второй. Ему не больно, ему слишком приятно, чтоб делать это быстро, но Торду неважно: ему важен процесс и наблюдение. А наблюдает он сейчас это всё во всей красе и в реальном времени. Когда Том вытащил свои пальцы, прошло, наверное, минуты три, а может и больше, но это никому не помешало. Торд натягивает поводок вновь и скинув с себя абсолютно всю одежду, раздвигает ноги Тома шире, закидывая из к себе на бедра и приставляет уже давно повторно возбуждённый член, а затем медленно входит, вызывая волну стонов у Тома. Риджуэлл выгибается, просит, нет, даже умоляет Ларссона снова прикоснутся к нему, провести руками по его лицу, губам, шее, ключицам, животу, ногам, бёдрам, члену, заднице, вообще всему, но на это получает лишь немного резкий толчок, причем даже не наполовину! Семнадцать сантиметров это вам не шутки. Торд натянул поводок до предела, заставляя не только выгнуться, но ещё и приподняться торсом, а снизу оставаться на кровати. Он снова затягивает своего мальчика в поцелуй, такой же глубокий, такой же рваный, несдержанный, но все равно такой же страстный. Ларссон входит наполовину и насчёт быстро набирать темп. Наверное, уже на этом этапе Том сорвал голос: настолько громких и пошлых стонов Торд не слышал ни от одной девушки, ни от одного парня, вообще ни от кого. Второй раз кончая, Том выгибается и просит ещё. Ещё? Да легко. Входя уже полностью, до самого основания, снизу живота Тома появляется довольно таки большой бугорок. Вместо стонов уже слушаться хрипы, но они не убавляют желания, влечения и все того же возбуждения. Начиная двигаться в Томе настолько быстро, насколько Торд мог, он доводит мальчика до оргазма и уже заставляет его третий раз, чуть ли не подряд, кончить. После он, сделав ещё пару толчков внутрь, кончает следом, и уже только после этого выходит. Обессиленные, но до ужаса довольные, они падают на мягкую кровать и закрывают глаза.