Фото в старой рамке

      Девушка появилась в дверях дома Чон в начале следующей недели вместе со своей матерью Хире. Отец, мама, бабушка Хва и Чонгук — все в линию стояли на входе, приветствуя гостей. Чонгук же скучал, одной ногой почёсывая другую, крепко зевая и спросонок бессмысленно хлопая глазами. Не рад он неизвестно откуда взявшейся подруге матери, а в особенности её дочурке. Знакомиться нет никакого желания, а знакомить ту с Тэхёном — тем более. С чего это родители взяли, что могут вот так вот разрушить их крепкий союз новым членом компании? Почему они даже не рассмотрели такого варианта, где друзья хотят провести лето исключительно вдвоём? Не нравится это Чонгуку. Он злится и пыхтит от одной мысли о сверстнице, которую так яро хотят сосватать Тэхёну — его лучшему другу, между прочим. — Добро пожаловать! — расстилается госпожа Чон, подбегая к открывающейся двери. — Как вы добрались? Устали? — Конечно устали, — тут же вмешивается Хва, высмеивая вопрос невестки, на что получает недовольное прицокивание, — но мы сейчас вас отмоем, накормим, а потом вы пойдёте спать. Мы не будем приставать, отдохнёте.       Чонгук вроде за это и любил свою семью — забота, внимание, комфорт, но зачем перед ними-то так выплясывать? Этого брюнет понять не мог. Или понимал, но не хотел принимать.       Взрослые вовсю заговорили, прошли в коридор. Бабушка с мамой ринулись забирать сумки из рук приехавших. Отец поздоровался и побрёл в своё кресло, оставляя кудахчущих женщин. Чонгук тоже было собирался улизнуть под шумок, подняться в свою комнату, написать Тэхёну сообщение с вопросом, когда они смогут встретиться, но его остановили. Мама дёрнула за рукав футболки между делом, быстро кивая в сторону девушки, так и стоящей в дверном проёме.       Миниатюрная, ростом сто шестьдесят, не больше, девушка с чёрными короткими волосами молча стояла и смущённо улыбалась, оголяя ряд белоснежных зубов. Личико у неё маленькое худенькое, а глаза, как у лемура, — огромные, губы алые и пухлые, носик вздёрнутый малюсенький. На ней короткие шорты, топик и спортивная широкая ветровка, а на ногах Конверсы. Сама она худенькая, тоненькая, аккуратненькая — «доска» подумал про себя Чонгук, не подавая виду. Однако приходится признать, что по всем стандартам корейской красоты она практически модель. Хотя нет, этого признавать Чонгук не собирается. Мало ли какой у неё нос, младший уверен, что его нос Тэхён посчитает красивее.       Приходится подойти и кивнуть в знак приветствия. Улыбнуться он даже не пытается — зачем строить лживые гримасы? — Лина, — представляется она, опуская уголки губ. Ей здесь не рады, она хорошо это поняла по скучающему выражению лица напротив. — Чонгук.       Секунду они жмут руки, во вторую брюнет уже разворачивается, чтобы уйти. Ему никто не препятствует — мама с бабушкой заняты разговорами, а отец давно увлечён чтением новой газеты — он поднимается на второй этаж, плотно закрывая дверь в свою комнату.       Настроения нет. Тэхёна в сети не было со вчера, в окно он подсмотреть за другом не может, проверить, чем тот занимается — комната теперь занята внезапной гостьей. От этой мысли хочется закатить глаза и ругнуться. Собственно, в этом желании парень себе не отказывает и шепчет пару матерных, проклиная мамино гостеприимство. Чонгук сел на свою кровать, складывая ноги по-турецки, и уставился в смартфон, начиная бесконечно обновлять страницу диалогов, выжидая зелёный кружочек рядом с аватаркой друга. А тот как чувствует и наконец заходит в мессенджер. — Проснулся-таки, — раздражённо шипит Чон, замечая надпись «печатает…» в строке их диалога. Появляется новое непрочитанное сообщение:       «Я с мамой еду в город за продуктами. Отвязаться не могу, ей тяжело одной будет. Тебе что-нибудь привезти?»       Младший откидывает чёлку движением головы, задумывается, быстро вспоминая наполнение холодильника, но приходит к выводу, что всё желаемое родители купили, когда ездили за продуктами, чтобы подготовиться к приезду гостей. Большими пальцами он стучит по экрану смартфона, в душе радуясь, что тот подумал о его хотелках. Впервые за утро улыбнулся.       «У нас много всего. Не парься».       «Что насчёт выпивки?» — приходит следом. А Чонгук хмыкает, заговорщически улыбаясь. Такая идея ему нравится. Всё-таки удобно, когда друг совершеннолетний, вот только родители всё равно не одобрят.       «Соджу, пиво. Закуски у нас возьмём. Наши вроде в четверг собираться решили, трогать не будут, можно будет расслабиться», — отправляет Чонгук. Настроение заметно улучшается. Нет ничего приятнее выпивки с лучшим другом под шумок, пока родители вместе у Чонов собираются и оставляют парней в пустом доме без лишних глаз. Им не впервой подобное проворачивать.       «Сколько брать?»       Хочется ответить «побольше», да понимает, что тайком тот много не увезёт. Но раз уж он спрашивает, то:       «Сколько увезёшь», — сообщение доставлено, а Чонгук доволен своим твёрдым заявлением. За этот год он пить научился — спасибо футбольной команде за содействие, и прошлогодних унижений больше не допустит. Больше его не вывернет после незначительной дозы спиртного.       «Я больше твои футболки стирать не собираюсь», — приходит обидное от Тэхёна, а Чонгук сворачивается от неприятного напоминания.       «Пошёл ты», — отправляет младший и отбрасывает телефон в другой конец кровати. Откидывается назад распластавшись, прикрывает глаза и глубоко дышит. Сообщения от Тэхёна, приезд гостей, возгласы которых слышны снизу, маленькое лицо, футболка, соджу, Тэхён. Мысли друг за дружкой всплывают в голове, превращаясь в серый туман, не пропускающий свет. Веки подрагивают, а по ушам холодный сквозняк бьёт. Не получается расслабиться, что-то грызёт изнутри.

***

      Чонгук не заметил, как задремал. Стук в дверь вынудил открыть глаза и приподняться на локти. Мама не стучала прежде чем войти — звала обычно, а он выходил, остальные не поднимались на второй этаж. Чонгук облизывает засохшие губы и промаргивается. Мычит вопросительно, и дверь неловко отворяется, оставляя небольшую щёлку. В проёме кажется обладательница маленького лица. Глаза лемура забегали по комнате, ища хозяина. Находят на кровати лежащего, сонного и недовольного — он ещё не успел понять, что происходит. — Можно?       Чон мотает головой, пробуя смахнуть дремоту. Ещё раз смотрит на гостью, теперь удивлённо. Успевает подумать о небольшом беспорядке, царившем в этой комнате на постоянной основе, прежде чем одобрительно кивнуть. Сам садится, запутываясь руками в волосах, растирает глаза и поправляет футболку. Затем, немного сгорбившись, вытягивает ноги, а руки без сил бросает перед собой, смотря на девушку и ожидая объяснений. — Что-то хотела? — Да, то есть не то чтобы хотела, то есть… — она взволнованно выдыхает, поникая. Чонгук кивает в сторону пуфика напротив кровати. На нём лежал журнал с расстановками для матча, его девушка передаёт в руки Чонгуку, прежде чем сесть, а он, в свою очередь, бросает тетрадку особо не задумываясь на кровать к телефону. — Хочу нормально познакомиться, — собравшись говорит девушка, выдавливая что-то на подобии улыбки. Чонгук пару секунд молчит, осмысливает, а потом заваливается обратно и прикрывает глаза. — Знакомься. — Я поняла, что ты не особо мне рад, но знаешь, я тоже не горела желанием уезжать из города, — внезапно начинает она, понимая, что её всё ещё слышат, — но мама настояла на свежем воздухе. И компания ей моя не нравится, а здесь тётя Чон про тебя ей рассказала и твоего друга. Думают, вы на меня хорошее влияние окажете, и я перестану с подонками водиться. — Ты-то? — искренне удивляется он, немного усмехаясь, но всё ещё не открывая глаз. Впервые её увидев, он додумал себе картинку смущающейся покладистой девочки, а никак не бунтарки со двора. Да и мама отзывалась о ней как о той самой заучке класса. — Тебя это удивляет? Не суть. Мне придётся побыть здесь какое-то время и, знаешь, совсем не хочется сидеть, скучая в одиночестве. Мы можем провести классно время, если ты хоть немного подыграешь.       Ему показалось или в её голосе проскользнуло презрение? — Мне-то это зачем? — открывает глаза, но не встаёт. — Странный ты. Все нормальные парни убились бы за возможность провести время в компании девушки, особенно такой привлекательной, как я. — А ты скромница, — смеётся с лёгкой злобой Чонгук и усаживается на кровать, уже трезво осматривая её с ног до головы. Его почему-то забавляет манера общения этой дамы. Да и она явно любитель тонкого сарказма. Эти нотки Чонгуку откликаются, и он даже начинает интересоваться, как осекается — Тэхёну тоже это может понравиться. — А то, — накручивает волосы на палец, откидываясь на пуфик. Ноги она расслабленно откидывает, взгляд становится немного стервозным и вызывающим. Она улыбается и жуёт жвачку, которую до этого не замечал Чонгук. — Так что? Не будешь букой?       Брюнет усмехается и садится на край кровати, спуская ноги на пол. Опирается руками и начинает уже внимательнее рассматривать девушку. — Ладно. Тебе восемнадцать, да? — Да. Тебе? — Через месяц семнадцать. — Так ты пупс! — окончательно расслабляется девушка. Выглядел он старше, она даже успела подумать, что на год-два. — Только попробуй меня ещё раз так назвать, — огрызается тот, недовольно щурясь. — Ладно, не буду, — оттягивает секунду. — Пупс. — Да ты бесишь! — Чонгук встаёт с кровати под звук женского хохота. Готовится поднять её с пуфика и выгнать прочь из своей комнаты, как в эту секунду дверь резко открывается и влетает Тэхён с чёрным рюкзаком в руках. Закрывает дверь и, обернувшись к другу, замечает незнакомую девушку. Чонгук с застывшей улыбкой на губах стоял, цепляясь за плечи, пока та притворно сопротивлялась. Они смотрят друг на друга, не понимая, что именно смущает. Чон почему-то чувствует себя виноватым, будто бы его застали за чем-то неприличным. — Надо спрятать, — бросает Тэхён, торопясь, мотая головой, будто бы стараясь развидеть кадр. — У меня негде. Отодвигай кровать.       Оба будто бы забывают о ещё одном человеке в комнате и подбегают к кровати. Рюкзак кудрявый оставляет на пол, а сам цепляется за изголовье. Чонгук с другой стороны хватает, и вместе они отодвигают её на сантиметров тридцать. Затем хватают рюкзак и начинают перекладывать бутылки в коробку, что стояла под кроватью в самом углу, как раз для таких случаев. — А ты нормально так прихватил, — радуется Чонгук, оценивая масштабы. — Будем проверять твою стойкость.       Закончив, они возвращают кровать на место, а сами садятся на неё, шумно выдыхая. Тэхён косится на девушку, что тупо стояла и пялилась на происходящее, а затем лениво тянется к уху младшего, не отводя глаз, и шепчет: — Это ещё кто? — Лина, — выплёвывает младший, слегка съёживаясь от тёплого дыхания на своей шее. Никто этого не замечает. — Та дочка подруги, помнишь?       Девушка переступает с ноги на ногу, а после складывает руки на груди. — Помню, да, точно, — Тэхён тянется взглядом снизу вверх, задерживается на ногах и топике, а после и на ангельском личике. Она замечает это и наконец радуется адекватной реакции на своё появление. Равнодушие Чонгука ударило её эго под дых.       Девушка расплывается в улыбке и подходит ближе. Тянет руку старшему, а тот сразу тянется в ответ. Чонгуку кажется, рукопожатие длится дольше положенного, дольше, чем необходимо при знакомстве. — Тэхён, — спокойно представляется тот, наконец отпуская худые пальцы, а Чонгук выдыхает. — Ты тоже пупс? — сомневается она, анализируя мужское лицо, — хотя ты кажешься взрослее.       Тэхён прыскает в кулак прежде чем поинтересоваться, что это значит. — Он старше тебя, — цедит сквозь зубы Чонгук, окончательно сгорбившись, — на год. — Славно! —радуется девушка, продолжая глазеть на Тэхёна.       Что за странная обстановка? Почему хочется исчезнуть и вместе с собой забрать Тэхёна? Чтобы эта Лина не глазела на него так, не рассматривала карие глаза, не заметила длинные ресницы и острые скулы, чтобы не обращала внимание на густые брови, прикрытые чёрными, как уголь, волосами. И чтобы он — предатель — не разглядывал её. Что там разглядывать? «Доска». Чонгук это сразу решил, как её увидел. — Я, кстати, на художницу поступаю, — начинает девушка, глядя на Тэ. Разговаривает так, будто Чонгука вовсе здесь нет. — Да? Я на юридический пошёл. А Гук пока не определился. — Ну и что?! — почему-то взрывается Чонгук, поднимаясь с кровати, пока остальные два нервно моргают, явно не поняв, к чему было это восклицание. — Не обязан, знаете ли, принимать решение поскорее. Всё, — твёрдо произносит он, подходя к выходу, — я на встречу выпускников в своей комнате не подписывался. На выход, — демонстративно распахивает дверь, размахивая рукой в приглашающем жесте.       Тэхён наклоняет голову на бок и с интересом наблюдает за ним. Младшего не так просто вывести из себя, исключение — издёвки насчёт его места в команде, почему он так резко вспылил сейчас — загадка. — Ну ладно, — скомкано говорит Лина и направляется к выходу. Да, девушка она наглая, но меру знает и навязываться не будет. Выходит, заворачивая за угол, и закрывает за собой дверь соседней комнаты. — Мне тоже удалиться? — учтиво спрашивает Тэхён, уже раздумывая, волнует ли что младшего, о чём тот пока не успел ему рассказать. Может, случилось что за время пока он ездил в город? — Как хочешь, — режет Чонгук, хватая «футбольную» тетрадь, и забирается на кровать поглубже. Ложится на подушку и погружается в анализ, стараясь не думать о рядом сидящем друге. Тот же поднимается, закрывает дверь и ложится рядом, утыкаясь в свой смартфон. Они часто валялись так, без дела, потому не было ничего удивительного в действиях старшего, но Чонгук радуется — он захотел остаться с ним.

***

      До запланированной попойки в четверг оставалось пару дней. До этого времени Чонгук с Тэхёном искренне старались наладить контакт с новой гостьей — несколько раз сводили ту на речку, показали поле и рассказали про соседнюю деревню, куда ездили к ребятам раз в пару недель. Родители, что следили за ними в первые дни, наконец отстали — решили, что девушку в компанию приняли. В четверг, до пьянки, Чон и Ким собрались съездить в соседнюю деревню на велосипедах. Там стояла небольшая заброшенная церквушка, Тэхён хотел зайти в неё и сделать несколько кадров. Погода хорошая, солнце красиво подсвечивает деревья сверху, а сквозь полуразрушенный и заросший ветвями потолок церкви лучи особенно завораживающе будут пробиваться. По крайней мере, так Тэхён Чонгуку объяснил, почему так хочет туда съездить. Ну а младший только рад выезду за пределы посёлка, скучно постоянно в одном и том же месте подолгу оставаться.       Выезжать собрались утром, когда ещё не так жарко. Конечно, они так или иначе застанут пекло, но хотя бы дорогу туда себе немного, да облегчат. Подкачав шины на велосипедах, Чонгук закидывает на багажник рюкзак со сменной одеждой для игры в футбол, телефоном, салфетками и другой бесполезной всячиной. Остаётся самое главное — еда. В этот раз Тэхён должен был подготовить закуски на весь день, с Чонгука только компот и вода. За ними-то брюнет и заходит в дом. Открывает холодильник и достаёт две двухлитровые бутылки и одну литровую с компотом. Мысленно надеется, что этого им хватит. Спускается во двор, возвращаясь к велосипедам, и засовывает тяжёлый груз в рюкзак. Ну ничего, как выпьют, станет легче.       Шмыгнув носом и почесав затылок, Чонгук проверяет, всё ли готово, параллельно про себя перечисляя всё собранное в сумке. Время — девять, но Тэхёна, как всегда, нет. Не удивляясь очередному опозданию, Чон переходит через дорогу, поднимается по лестнице на крыльцо, а оттуда заходит в дом.       Тэхён стоял в одних шортах возле кухонной столешницы. Плечи его напряжены, а сам он на носочки подымается, засовывая что-то в контейнер. Чонгук здоровается, а тот не слышит — настолько поглощён процессом. Всё-таки это восхищает Чонгука, умеет же старший всецело отдаваться процессу, чтобы ни делал. Подходит, становясь рядом. — Привет, — повторяется Чонгук, ни капли не раздражаясь. Украдкой следит за тонкими пальцами, выступающим сухожилиям и понемногу выражающимися венками. Красивые у него руки, именно такие, какими интересные снимки делают, такие, какими реквизит в нужном порядке раскладывают для удачного кадра. — Привет, — спокойно отвечает. В его сторону не разворачивается, даже головой не кивает, продолжает укладывать немного вылезающие за бортики контейнера листья салата. А Ким, похоже, любимые бутерброды Чонгука сделал — с овощами, яйцом, жареной индейкой. Не часто он их готовил, смысл, если родители постоянно весь стол разнообразными блюдами заставляют… Но вот повод появился, и Тэ сразу пустил в ход свои, может, и не фирменные, но любимые Чонгуком бутерброды. Младший довольно улыбается. — Где там Лина? — следом спрашивает Тэхён, закрывая крышкой ланч-бокс.       Хочется сложить руки на груди и сделать шаг назад. А ещё промолчать, проигнорировать, сделать так, чтобы он заметил, как ему не понравилось, что первым делом старший вспомнил о девчонке.       За какие-то пару дней Лина полностью освоилась в небольшой компании ребят. Оказалась она не из застенчивых, но и не стервозной, как успел в начале подумать Чонгук. После разговора в комнате младшего Лина больше его не задирала, видимо, поняла, что тот терпеть не станет и запросто выпроводит её из общего круга при желании. Потому, возможно, зауважала и начала вести себя с ним наравне. Рассказывала она много и обо всём. Парни заметили противную привычку перебивать остальных, но пока оба молчали. Да и говорили они мало, в основном говорила она. На удивление, пока это не действовало на нервы. На нервы действовало другое — открытые намёки в сторону Тэхёна.       Это было ожидаемо, даже очевидно. Чонгук сразу заметил у Лины эту манеру, этот противный, слащавый привкус тягучего флирта. Она из тех, кто притягивает внимание мужчин одной своей уверенностью, и само собой разумеющейся непринуждённостью. Вот смотришь на неё — сама невозмутимость, характерная, умная девушка со своими закидонами и ещё подростковой распущенностью. Чонгук хотел бы сказать, что она не самый приятный представитель женского пола и расслабиться, однако всё оказалось немного сложнее.       Именно с такими девушками, на самом деле, приятно иметь дело. С ними интересно, непредсказуемо, волнительно, а ещё можно быть собой. С такими, как она, чувствуешь себя свободным, не обязанным кому-то. Ты уверен в том, что тебя не осудят и примут с любыми отличиями, потому что они сами знают, каково это — выделяться и выдерживать критику за «непохожее». С такими, как она, ты не думаешь о себе, о том, как оценивают тебя со стороны, о том, как следует себя вести. Ты просто плывёшь по течению, наслаждаясь моментом. С такими людьми ощущается безосновательное родство. Ты можешь ничего не знать о них, но разговариваешь так, будто бы это твой брат или сестра. Внутри нет никакой скованности. Ты дома. Именно такие чувства возникают при взаимодействии с такими людьми.        Общение само собой становилось всё комфортнее и увлекательнее. Каждый раз оставалось предполагать, что она придумает в следующий момент, какую глупость предложит сделать. Но при всём безрассудстве, если что-то шло не так, она помогала, улыбалась, стараясь успокоить, и заботилась. Горько. Тэхён ведь тоже всё это видит, тоже смеётся над её шутками, спрашивает о школьной жизни и семье, ему тоже хочется открыть этот ящик Пандоры. Да и наверняка его не раздражает одно то единственное, что выводит из себя Чонгука, — заинтересованность самим Тэхёном. Он не отказывался от её двусмысленных шуток и коротких, но явно специальных прикосновений. Что казалось Чонгуку её минусом, становилось плюсом для другого. Или брюнет хочет так думать? — Собирается, — практически выдавливает, прикладывая что ни на есть массу усилий, чтобы дать ответ. — Хорошо. С едой всё, ты воду приготовил? — Всё на багажнике. Идём.       Тэхён хватает футболку со стула, надевает на ходу, пока младший с контейнерами в руках выходит на крыльцо. Пока Ким зашнуровывает спортивные кроссовки, Чонгук смотрит на небо, замечая дождевые тучи. — Возможно, гроза будет, — констатирует Чон, переводя взгляд на пересаживающего с одной ноги на другую друга. — Надеюсь, что нет. Фотик мочить нельзя. — Так рюкзак же. — Без разницы, — выпрямляясь, забирает еду у младшего и подходит почти вплотную.       Руки напрягаются, когда к ним прикасается чужое тепло. Витающие в воздухе чёрные кудри вновь щекочут лоб Чонгука. Зачем он так постоянно делает? Да, они близки, практически братья. Тесный контакт, касания без причины, просто потому что можно, встречи в одних трусах по утрам — это всё само самой разумеющееся давно. Не замечается наверняка Тэхёном. А вот Чонгук с недавних пор каждый малюсенький контакт для себя помечает, выдыхая с облегчением только потому, что они практически братья. Но не братья же.       Лина стояла возле велосипедов и с кем-то переписывалась, иногда громко усмехаясь. Тэхён подошёл к ней с улыбкой, которой долю секунды назад не было на лице. Вот так вот значит, лучшему другу и кивка головы в знак приветствия не бросил, а этой — свою идеальную улыбку. — Привет, — здоровается он, подхватывая один из велосипедов, и собирается уложить контейнеры в рюкзак на багажнике. Девушка сразу же подняла голову, оголяя ряд белоснежных зубов. Ну, хотя бы обниматься не полезла, а то в первые дни пробовала, не получилось. Тэхён не тактильный, это у Чонгука привилегии в этом отношении. — Привет. Так куда мы едем ещё раз? Чонгук мне толком не объяснил, — переводит взгляд на младшего, укоризненно щурясь. Чон недовольно цокает. — В соседнюю деревню. Там заброшенная церковь, хочу сделать пару снимков.       Лина успела расспросить про хобби Тэхёна вчера и, не особенно вникая, узнала о футболе Чонгука. — О, классно! — это прозвучало довольно искренне, — а зачем столько всего набрали? — У меня там знакомые небольшой матч организовывают, — вклинивается младший, — мы сначала играть, потом фотографировать. — Ты тоже будешь играть? — тут же оживляется, вновь обращая внимание к Тэхёну. А тот отрицательно мотает головой со сдержанной улыбкой. — Жаль. — Он будет смотреть, — продолжает брюнет. — Тебе тоже придётся ждать. — Значит, мы будем ждать вместе, Тэ? — хитро щурится она, тут же зыркая на Тэхёна, который выглядел немного отстранённым. — Я буду занят просмотром матча.       Шах и мат! Радуется Чонгук, вздёргивая носик. Приятная неожиданность! Первый отворот поворот! Вот чего он только ждал?       Они рассаживаются по велосипедам и готовятся к нескольким часам усиленного кручения педалей.

***

      Звук трения подошвы кроссовок об асфальт, резкие развороты, лёгкое давление на голову, от припекающего сверху солнца. Чонгук бежит на другой конец поля, наконец ощущая себя по-настоящему свободным и сильным. Бежит уверенный, что никто не сможет достать мяч. Ещё один резкий поворот налево — обходит противника, наклоняясь в сторону, чтобы удержать равновесие. Чувствуется жжение в икрах, по спине стекают струйки пота. Усталости в моменте нет, но Чонгук уверен, накроет волной, стоит только остановиться. Было приятно ощутить это снова и вспомнить. Приятно из смутной неопределённости наконец-то окунуться в эту точность, безусловную и светлую ясность. Резко замахивается ногой, отводя её назад, и уже в следующее мгновение забивает очередной гол. Импульс. Внутри всё на секунду затихает. Сзади набрасываются временные товарищи по команде, треплют волосы, бьют ободряюще по бицепсам, спине, шее. Сладкая горечь ощущается на языке. В следующую секунду внутри звучит громкий аккорд, будто бы кто-то со всей дури продавил клавиши органа. Они выиграли! Первый тайм за командой Чонгука!       Песок неприятно засыпался в кроссовки, натирал, покалывал. Захотелось в свободные пятнадцать минут вытрясти всё из обуви и выпить побольше воды. Вырываясь из цепких лап ликующей толпы, Чон подбирает мяч и бросает перед собой. Ведёт аккуратными пинками до скамейки, где его принимает Лина. Брюнет расширяет глаза. Девушка подпрыгивает со скамейки и чётко, как надо по правилам, отбивает мяч, тут же возвращая его под ноги младшему. — Что? — вырывается изо рта. Он ещё раз подаёт, а она вновь идеально отбивает. Смеётся и заправляет короткие волосы за ухо, чтобы те не мешались.       Умеет играть. Да, точно умеет. Чонгук запросто играющих вычислить может, а у этой… Отбивает не хуже других парней из его команды. Вот так сюрприз, Чонгук не знает — радоваться или плакать.       Тэхён удивлён не меньше друга. Молча сидит и наблюдает за тем, как неожиданно Лина проявляет свои таланты. — Ну, даёшь, — комментирует Чон, уже подбирая мяч руками. Всё-таки перерыв маленький, надо перевести дыхание перед вторым и завершающим таймом.       Садится рядом с другом на низкую скамейку, всё ещё смотрит на девушку. Та тоже уселась на своё прежнее место, с другой стороны от Тэхёна. Чонгук снимает один кроссовок, начиная вытряхивать скопившейся песок, и думает — «неужели, она действительно водилась с дворовыми ребятами?» — Ты где так научилась? — любопытство побеждает. Всё-таки футбол — слабое место Чонгука. — С парнями играла. — Так почему сейчас с нами не пошла? — Боюсь, — тянет она, поджимая губы. — Здесь вы меня растоптали бы. Ты хорошо играешь. Даже очень хорошо.       Знает, на что надавить. Настроение тут же летит вверх, разрывая преграды на своём пути. Какая-то его обделённая похвалой сторона особенно довольна сейчас. Нет ничего лучше, чем услышать подтверждение о высоком уровне своего навыка из уст чужого человека. Льстит она или нет — приятно сделать получилось. — Ты правда хорошо ведёшь. Сегодня понял, как давно не видел твоих игр, — присоединяется Тэхён.       В его глазах горят два огонька искренней радости и гордости за близкого человека. Он действительно успел забыть о том, как круто выглядит его Чон на поле. Хоть это поле сейчас — небольшая песчаная площадка, окружённая низкими, потрёпанными жизнью скамейками и железными воротами, краска с которых безвозвратно слезала; младший выглядел, как настоящий профи, обгоняя, отбирая мяч, забивая гол. — Ты был занят, — сразу же оправдывает Чонгук, позже всё же задумываясь о том, что, да, Тэ давно даже нарезки с записанных игр не смотрел и совсем не знал о заметном росте навыков младшего. — Сейчас увидел, — хмыкает, распрямляясь, и готовится снять второй ботинок. — Я бы хотел на матч приехать. У вас же стадион там?       Ощущать заинтересованность своим делом, собой — прям-таки особый вид бальзама, что для души. Хочется запрыгать на месте, а потом быстро собрать вещи, друга, поехать в Сеул, собрать команду, наказать им организовать матч, и сразу в бой — на поле. А Тэхёну отвоевать лучшее место. Чтобы смотрел, всё видел и чтобы его самого было видно с поля. И тут он выныривает из размышлений, легко тряхнув головой и приходя в себя. — Так приезжай осенью! — не получается утаить радость. — Только заранее скажи, я тебе билет достану. — Договорились.       Тэхён улыбается, смотрит в глаза. Наконец-то он увидел Чонгука в деле, наконец-то вспомнил, как для него важен футбол. Из-за экзаменов, может быть личных проблем, он совсем забыл об увлечениях младшего. Тэхён не заговорил с ним о матчах ни разу за всё лето, не узнал, как у него дела с командой, не пошутил насчёт запасной скамейки. А ведь Чонгук истосковался по этому вниманию. Даже обидно. Чон всегда помнил о фотографиях Тэхёна, всегда поддерживал, а второй забыл. До этих пор Чонгук как-то не задумывался об этом, может, было бы лучше и не думать. — Водички, — Лина услужливо передаёт бутылку через Кима. — Спасибо.       Заглушить рой мыслей получается, переключив своё внимание на утоление жажды. Пить хочется безумно. В такое пекло играть в футбол — настоящее самоубийство. Чонгук, похоже, склонен к самоистязанию.       Через несколько минут он выбегает на площадку. После разговора с Тэхёном за спиной вырастают крылья. Хочется особенно постараться, проявиться. Пусть увидит всё, на что Чон способен. Пусть пожалеет, что не интересовался до этого.       Чонгук лёгким бегом добирается до ворот, где команда собирается обсуждать следующий тайм. После звонкого свистка начинается игра. После сорока пяти минут ожесточённой борьбы, вторая команда сдаётся, а Чонгук купается в откуда-то появившемся воодушевлении. Чонгук вновь приводит команду к победе, забивая решающий гол. Это уж Тэхён точно должен заметить.

***

      Велосипеды приходится оставить возле продуктовой палатки. Там всегда торговала одна и та же продавщица. Парней она знала, потому не отказалась оказать небольшую услугу и проследить за велосипедами, чтобы те оставались в сохранности. Женщина была надёжная, однако когда они встретились с ней впервые, то подумали, что та не слишком приветлива — внешность такая, мимика не слишком различимая. Но, закупаясь каждый раз в этом магазинчике, они понемногу с ней заговаривать начали и в конце концов поняли, что та вовсе не злобная. Полная женщина даже скидки мелкие делать начала на развесные товары. Приятно, что спустя целый год, она их вспомнила и тепло встретила. Неловко прощаясь, они-таки вывалились из магазинчика. — Она слишком нам рада, — пробормотал Чонгук, закидывая рюкзак на спину.       Время близится к вечеру. После игры Чон принял душ в доме одного из игроков команды, переоделся. Все уже изрядно измотаны погодой. Сейчас солнце потихоньку подплывало к горизонту, не было так жарко, но накатывала усталость — после жары ты особенно изможден, тело будто бы вдвойне истратило силы. Чонгуку приходится как следует собраться после душа и напомнить себе, ради чего он продолжает путь. Тэхён должен сделать фотографии. Для него это важно. И Чон надеется, что они получатся такими, какими тот их представлял. — Видимо, мы единственные, кто с ней дружелюбен, — серьёзно предполагает Тэхён, смотря себе под ноги. — Она показалась мне милой, — говорит Лина. — Милой? — переспросил Чонгук, изумлённо смотря на неё. — Нам было не по себе, когда мы впервые её увидели. — Может, это потому что она с вами приветлива, а у меня не было возможности увидеть её другой. Злой? Или почему вам там было не по себе? — Даже не знаю… Взгляд у неё был, — Чонгук тщательнее подбирает слова. — Не то чтобы злой, но… — снова задумался, — сейчас понимаю, может, она была озлоблена на всех, обижена? — Обижена, — тише повторяет за другом Тэхён, как бы подтверждая догадку. — Насколько я знаю, она живёт здесь, в этом селе, на постоянной основе. Наши сверстники разъезжаются, а когда здесь — стебут бедную. А остальные либо совсем старые — из дома не вылезают, либо как наши родители — равнодушны. Ей одиноко, — сначала уверенно произносит он, но осекается, — может. А может, просто не умеет общий язык с людьми находить. Но опять же, не умеет, почему? Родители забили в угол или общество в период взросления?       Все затихают. Продолжают идти молча какое-то время. Чонгук пинает серый камешек среднего размера, пока шаркает подошвами по хорошо утрамбованной земле. А ведь он прав, или его предположения частично верны. В любом случае они никогда не узнают историю жизни этой женщины. Тэхён говорил об этом как о чём-то простом, очевидном, но до остатка разрушающем. Чонгук знал, что Тэхён думает, очень много думает о разном. Он анализирует всё, что его окружает, анализирует собственные поступки и эмоции. Хотя последнее анализировать вовсе не стоит. Так можно себя до белого каления довести. Да и не должно всё вокруг подвергаться анализу, тогда где будет место настоящему и искреннему, возникшему ежесекундно, без препятствий вызволенному?       При взгляде на Тэхёна Чонгуку кажется, будто синяки под его глазами ещё больше впали, лицо осунулось, взгляд в пол стал каким-то пустым, даже отталкивающим. Не помнит младший, чтобы раньше он так буднично рассуждал о несчастье других, проблемах, которые замечал. Этому место было по ночам, когда никто не видит, не слышит. А здесь средь бела дня, да и с такой пустотой в голосе. Кажется, ему такому сгорбившемуся, болезненному на вид, с холодом в душе не достаёт только на край моста встать да полететь куда-то в пропасть, не раздумывая.       Они бы продолжили идти молча оставшиеся два километра, но Тэхён останавливается. Смотрит куда-то вправо, пока остальные двое замечают это и тоже останавливаются.       Тэхён молчал, а Чонгук постарался проследить, куда направлен его взгляд. Слева от дороги стоял заброшенный сарай. Да, обычный, серый, перекошенный, ободранный и разграбленный сарай какого-то деда, живущего по соседству. Ничего примечательного, напротив, отталкивающе. Пожалуй, не хватает только сумерек для однозначно устрашающего вида. В этом-то Тэхён и видел особенную красоту. Чонгук молчал, ведь знал, что происходит — старший увидел кадр, ну, так этот процесс назвал младший. Его сейчас нельзя трогать, надо дать время. — Что такое? — тихо спрашивает Лина, будто секрет шепчет. Она видит, как Чонгук расслаблен, не удивлён, даже рад. А радовался он немного посветлевшему лицу старшего, который будто выполз из своего тёмного склепа переживаний и наконец заметил что-то интригующее, приятное для себя. — Тсыц, — шипит Чонгук, но спокойно поясняет. — Сейчас фото сделает и пойдём. — Но это же старый сарай?! — Да тише ты! — гавкает. — Смотри, как свет сквозь крышу проходит, — подмечает младший, пробуя разгадать, что именно зацепило в этой картине старшего. Он помнит, что именно игры солнечных лучей они поехали в церковь, может, Тэ увидел что-то приближённое уже здесь? — Он всегда много внимания свету уделяет. А здесь вон как красиво лучи падают.       Лина косится на младшего. Было в её взгляде что-то… Приятное удивление? Или убеждённость в том, что тот сумасшедший? — Давай отойдём, — не хочется мешать Тэ. Ему будет спокойно, если Чон с Линой не будут глазеть исподтишка.       Они перешли на другую сторону широкой дороги, остановились возле широкого клёна и сели прямо на траву под ним, сгибая ноги перед собой в коленях. Чонгук тут же срывает ближайшую травинку и начинает теребить её в руках. — Завидую вам, — после нескольких секунд тишины начала Лина. — В каком смысле? — Вы так хорошо знаете друг друга. Просто наблюдаю эти четыре дня и вижу, как вы близки. — А я думал, ты только говорить умеешь, — подтрунивает Чон, на самом деле, не желая обидеть. — Эй! — бьёт локтем, хмуря брови. Но всё же продолжает. — Вы давно дружите, да? — Да. Достаточно, — со скептицизмом отрезает Чон. Прищуривается, хочет понять её замысел. Не пытается ли она опять про Тэхёна расспросить? Вот зачем только всё портить? Так хорошо же время проводили… А она уже отвернулась и смотрит прямо себе под ноги, на зелёные не кошенные ни разу травинки. — Везёт. У меня нет таких друзей. Да, есть компания дворовых, пару ребят из класса, но мы и в школе не общались особенно, а в институте… Да забудем про друг друга при первой же возможности. Не то чтобы я жалею, — честно признаётся она, а Чонгук оттаивает, понимая, что с ним откровенничают. — С ними всегда было скучно. Вот с парнями не так всё безнадёжно, но меня они как свою всё равно не воспринимают. — Почему это? — Я девушка, Чонгук. Как бы мне не хотелось, чтобы во мне видели друга, парни продолжают хотеть со мной сблизиться не так, не как с человеком, понимаешь? — Понимаю, — признаётся он. — Так общайся с девушками. — Говорю же, скучно. Да и лицемерием от них несёт за версту.       Ветерок чуть трогал её волосы. — Это неудачный опыт, — он не хотел вмешиваться в её дела, если быть честным. Не хотел касаться личного — так было проще ненавидеть. Но и здесь промах. Не может он её одну с этими мыслями оставить. Да и ситуация, по правде говоря, противная. Чонгуку крупно повезло, что у него есть Тэхён, что он не стал одним из этих одиноких подростков, каких тьма тьмущая. Не умеют всё-таки люди дружить, любить не умеют, отдавать не хотят. Только себе да себе всё — вот и остаются ни с чем. Ладно так, хуже, если делают, в надежде получить то же самое в ответ. Не умеют безусловно отдавать. — Встретишь ещё своего человека. Не соглашайся на меньшее. Ты классная, не пропадёшь.       Лина больно улыбается, наконец развернувшись к нему. — Вот с вами по-другому. Вы какие-то другие. Мне с вами нравится, — признаётся девушка, сразу прикусывая язык. Рано ещё для таких признаний.       Чонгук прокашливается, переводя взгляд в сторону Тэхёна. Жалко её, конечно, девушка-то она интересная, сразу притягивающая, но нельзя признавать этого. Не с ними, нет. Не нужен им третий товарищ. Подыграет сейчас — обречён до конца лета, в лучшем случае, делить Тэхёна с ней. Лучше сейчас миг стыда, зато потом живи спокойно. — А те бутылки? — не теряется она, тут же переводя тему. — Вы под кровать прятали, это зачем? — А, это… — ну вот, теперь и про пьянку выкладывать. Увяжется же, не выйдет чисто мужской, развязной, а ещё влюблённой с одной стороны компании. Но не сказать тоже странно. Она же от родителей всё равно всё узнает. — Мы сегодня пить будем, — выкладывает Чонгук. — Родители отдыхают все вместе, как правило, в нашем доме, а нас выгоняют к Кимам. До утра родители гуляют, и мы гуляем, но они об этом не должны знать.       Открытый намёк, но Чонгук уверен, что в нём не было необходимости. Лина и сама всё понимает. — Класс! Значит, выпивка сегодня! — Ага… — вздыхает Чонгук, а девушка будто бы этого и не видит.       Тэхён вовсю извивался с фотоаппаратом в руках возле сарая. Закончил через минут пятнадцать, и они продолжили путь. Солнце совсем садится, и они ускоряют шаг — надо успеть дойти до церкви. Потом ещё домой возвращаться, хватит ли им сил на гулянку?.. Может, глубокий сон покажется гораздо привлекательнее?