Я уже твой
3 мая 2023 г., 10:00
Примечания:
Ребят, это предпоследняя глава. Надеюсь, вам понравится.
Несмотря на короткий сон и не включённый будильник, Чонгук подорвался с кровати как ошпаренный. Быстро растерев глаза пальцами, он осмотрелся вокруг, судорожно вспоминая, где находится. Картинка прошлого вечера медленно, словно пазл, начала собираться в голове. Чонгук тут же устремил взгляд на ещё спящего Тэхёна. Он выглядел удручающе умиротворённым.
Пальцы скользнули в волосы. Чон судорожно взлохматил пряди, которые и без того помялись после неспокойного сна. Его немного потряхивало от осознания произошедшего. И тем не менее всё могло закончиться куда хуже. Должно быть, исход как раз таки вышел хороший, но почему тогда страх сковывает горло? Тэхён узнал всё то, что Чонгук скрывал так долго. И неизвестно, стоило ли это того. Изменится ли его реакция на порыв Чонгука по прошествии ночи? Ответов снова не было.
Совместное пробуждение в одной постели, Чонгук точно не вынесет. Поэтому он решает умыться и спуститься за завтраком. Сделать всё тихо получается, несмотря на неаккуратность — нога болит меньше, но хромает он сильно, — и, когда Чонгук покидает студию, захватив с собой денег, Тэхён даже не шевелится. Возвращается он через полчаса с сумками, набитыми разной выпечкой из сильно полюбившейся пекарни — всё-таки приятно найти что-то напоминающее о минувшем времени в своих родных краях, там, докуда ехать не так долго — и, захлопнув дверь, вваливается в квартирку.
Оставив сумки, Чон заметил, что Тэхёна в кровати нет. Он нервно потёр виски, прежде чем разуться и начать всё подготавливать к завтраку. Из ванной доносились звуки воды, подтверждающие факт пробуждения друга. Довольно скоро всё затихло. Замок на двери ванной предостерегающе щёлкнул. Чонгук приложил массу усилий, чтобы остаться стоять на прежнем месте. Он раскладывал по тарелкам булочки.
Глухой звук шагов. Кто-то подходит сзади, впритык, и тяжело вздыхает совсем рядом с ухом Чонгука. Удар изнутри, Чонгук дрожит очевидно, переступая с одной ноги на другую. Тяжёлая рука ложится на плечо и разворачивает на сто восемьдесят градусов. Тэхён смотрит на него скучающе, даже отрешённо. Затем прищуривается так, как он делает это всегда. И наклоняется, внезапно целуя в губы. Пока Чонгук растерянно моргает, второй прикрывает глаза и неторопливо сминает губы попеременно. Всего с несколько секунд, а Чонгук разрывается меж двух огней — запаниковать, разреветься на месте или разораться и приказать прекратить так над собой издеваться.
Тэхён отходит. И только в это мгновение Чонгук понимает, как тесно они прижимались друг к другу. Старший незаинтересованно шмыгает и разворачивается к кровати, хватает подготовленную на последний день одежду, когда Чон не выдерживает:
— Тэхён, — позвал он безэмоционально, будто и не надеясь получить ответ.
Но Ким лишь отрицательно замотал головой и удалился в ванную.
Больше Чонгук не решался произнести и слова. Завтракали они в тишине. И если Тэхён выглядел по обыкновению спокойным, то Чонгук обеспокоенно ёрзал на стуле, впритык наблюдая за хёном. Он следил за каждым движением, любым взглядом, стараясь разгадать его странное поведение. Он уже дважды поцеловал его. Сам, без какой-либо инициативы со стороны Чонгука. Хоть глубоко внутри жила надежда на искренность и взаимность, страх наседал сильнее.
— Как давно? — будничным тоном сказал Тэхён, не отводя взгляда от тарелки с булочкой, которую он разорвал на большее количество кусочков необходимого.
Чонгук почти на месте расплавился, превращаясь в тягучую жижу, и стёк по стулу на пол. Ничего конкретного он не спросил. А значит можно увести тему в другую сторону.
— Год?
Тэхён поднимает голову и смотрит в упор. Во взгляде читаются удивление, сожаление и что-то ещё, нераспознанное Чонгуком.
— Год? — эхом переспросил Тэхён и снова опустил голову.
Вещи собрали быстро, в комнатке прибрались. Хозяйка приняла ключи только после поверхностной проверки квартиры. Через час они стояли на перроне и дожидались своей электрички, а через три подъезжали к дому. Чонгук растерялся, когда Тэхён протянул один из наушников ему, чтобы вместе послушать музыку в дороге. Но отказываться, конечно же, не стал. Вскоре поезд прибыл, и они пересели на автобус, чтобы добраться до дачи. Ближайшая автобусная остановка была в паре километров от построенных семьями домиков, поэтому им пришлось после без того долгого пути ещё и пешком прилично пройти. По дороге они и речку издалека успели увидеть, и кусочек поля, на котором не так давно отдыхали, и прицеп, когда-то забытый хозяином и найденный парнями.
На секунду в голове всплыла неприятная истина: они никогда больше не станут проводить время как раньше. Всё навсегда изменилось в тот момент, когда он потянулся к Тэхёну за поцелуем, а обрело новое значение, когда Тэхён поцеловал сам тем же вечером. На первый взгляд между ними ничего не изменилось. Они всё так же перебрасываются короткими фразами по пути домой. Но если приглядеться, сразу на поверхность всплывает волнение младшего, нервно сжимающего кулаки и закусывающего губы. А каменное спокойствие Тэхёна не выглядит естественным. Но Чонгук слишком напряжён для того, чтобы это заметить.
Наконец развилка. Одному — вправо, второму — влево. Тэхён останавливается и поворачивает голову в сторону Чонгука, однако смотрит впереди себя, не касаясь взглядом младшего.
— Я приду через десять минут, ладно?
— Хорошо, — через ком в горле отвечает Чон и заходит в дом.
Он оставляет тяжёлый рюкзак на входе. Толстовку на молнии вешает на крючок и коротко смотрится в зеркало: лицо всё блестит, волосы грязными соломинками бьются о лоб, а футболка вся влажная от холодного пота. Время близится к вечеру — на улицах смеркается и холодает — но от длительной ходьбы он всё равно вспотел. В таком виде показываться Тэхёну не хочется. Душ в шаговой доступности, а у него целых десять минут. Надо как можно скорее привести себя в порядок. И, в конце концов, смыть дорожную усталость. Чонгук скорее сбрасывает кеды и готовится сорваться с места на второй этаж, чтобы скоро освежиться.
В проёме появилась мама. Она держалась пальцами за деревянный откос и мягко, даже блаженно улыбалась.
— Ты дома, — тихо сказала она и улыбнулась шире, хотя казалось, шире уже некуда.
Чонгук обвёл маму оценивающим взглядом, стараясь разгадать истинное настроение — не притворяется ли она, чтобы его не расстраивать. Но выдающих игру признаков не было найдено, поэтому он так же мягко улыбнулся в ответ, подходя к матери. На её лице тут же отразилось волнение.
— Что с твоей ногой? Почему ты хромаешь? Всё в порядке? Что вы успели натворить? — каждый новый вопрос приобретал новый окрас. Так от «неожиданного волнения» тон голоса аккуратно преобразился в «я тебя побью, но это не будет насилием, почему ты так не аккуратен». Чонгук отогнал все мысли касательно маминых перепадов настроения.
— Просто упал, ничего серьёзного, — он уже развернулся, чтобы подняться наверх, почему-то решая не подходить к матери.
— Ничего серьёзного? Надо съездить к врачу. У тебя тренировки начнутся через неделю.
Ещё одно напоминание о скором возвращении в город, к своей привычной жизни, команде и квартире. Без Тэхёна, звёздного неба, тренировок с Линой и фото. В повседневности он далёк от искусства так же, как и Тэхён от командных игр. С возвращением в город подобные вещи исчезнут, вместе с Тэхёном. Внутри всё ещё горела слабая надежда на сохранение общения. Как бы глупо это не было.
— Я был у врача. Сказали, восстановлюсь быстро. Практически не болит, мам, Тэхён скоро придёт, я хочу принять душ. Ладно?
Мама, кажется, ничего не ответила. Но Чонгук отчётливо чувствовал прожигающий спину взгляд, преследовавший его до самого конца лестницы.
Завернув полотенце на бёдрах, он вышел в коридор и надеялся прошмыгнуть в свою комнату. Но на пути появилась Лина.
— Всё соблазнить меня пытаешься, а, мелкий?
Чонгук прыснул со смеху. Если отставить в сторону факт возраста, чисто внешне мелкой в этом коридоре выглядела только Лина.
— Всё лето пытался. А ты только заметила?
— Спаси меня от этих подробностей! — сказала девушка, махая перед собой ладонями в оборонительном жесте. — Рада тебя видеть, — бросила короткое она, улыбнувшись уголком губ перед тем, как закрыть дверь комнаты с «почтой».
— И я, — себе под нос пробормотал Чонгук и двинул в сторону своей двери.
На удивление до прихода хёна он всё успел. Только волосы оставались влажными, но сушить феном не хотелось. Он залез на кровать с ногами и открыл забытую дома футбольную тетрадь. Морозный воздух проникал с улицы через открытое окно. Пахло мясом, которое готовили на гриле внизу, и свежескошенной травой. Последние глотки лета в этом году.
Раздался негромкий стук, сразу после него дверь открылась. Тэхён зашёл в комнату без спроса, как делал это всегда, и сел на кровать рядом с Чонгуком. Брюнет подобрался, сфокусировав внимание на хёне, и притих, даже тетрадь не закрывая, чтобы страницами не шуршать. Ким провёл пальцами по волосам, смотря на конверты в руках.
— Ты не спросил у меня, — он прочистил горло, прервавшись, — как давно.
Чонгук сильнее сжался. Кажется, даже дышать перестал, но молчать не стал. Нечего уже бояться.
— Как давно? — он переспросил, чтобы убедиться, не послышалось ли ему, но Тэхён принял ответ за выполненную просьбу.
— В тот вечер, когда я проявил эти снимки, — он протянул крафтовые конверты Чонгуку, тот напряжённой рукой принял, — у меня было много странных мыслей. Тогда, наверное, я догадался.
Чонгук сглотнул. Комментировать не стал, только уткнулся взглядом в отданные бумаги.
— Когда ты напился, ты странно себя вёл.
В голове всплывают картинки того утра, когда хён смотрел на него иначе, холоднее и с недобрым прищуром — раньше он и не догадывался, что тот так умеет. Теперь становится ясно. Значит, Чонгук себя выдал в нетрезвом состоянии. Но это было давно. Выходит, долгое время Тэхён догадывался.
— Я не хочу знать, что сделал, — сказал Чонгук ледяным тоном. Тэхён помедлил, но после коротко кивнул.
Деревянными пальцами брюнет открыл первый конверт. Снимки с поля. Первые дни лета. Время, когда они знакомились заново, а Чонгук сомневался. На одном фото он сам: улыбается, в руке бутылка с газировкой, а волосы лохматые от бега. На втором вид на золотистые просторы. На третьем густая крона дерева, которая укрывала их от палящего солнца. Чонгук открыл второй конверт. Снимки церкви: обшарпанные стены, солнце, пробивающееся сквозь трещины в потолке, приоткрытая дверь в основной зал, где Чон нашёл оставленную всеми икону. В третьем конверте было в разы больше фотографий. Это был конверт с моментами той звёздной ночи, когда луна горела одним ровным шаром на чёрном небе. Напечатанными эти снимки стали в разы эффектнее смотреться, чем на крохотном экранчике зеркалки. В ту ночь Чонгук практически сорвался. Но Тэхён вовремя перевёл его внимание на предложение о новых письмах. Наконец дело дошло до последнего конверта. Чон открыл его, но внутри оказалось пусто. Он вопросительно посмотрел на хёна.
— Здесь будут фото с поездки, —пояснил Тэхён.
Тёплая печаль сдавила лёгкие. Уже сейчас эти фотографии — карта воспоминаний. Как же быстро пролетело время. Сколько всего успело произойти. Глаза почему-то начинает жечь. Чонгук сильнее сжимает в руках снимки.
Тэхён заглядывает ему в лицо, но тот склоняет голову и закрывает глаза. Ким подаётся вперёд и накрывает его ладони своими. Громко шмыгнув, Чон смотрит на чужие руки. Едва заметно его кожу поглаживали большим пальцем.
Месяц спустя
19:05, Чонгук резко открывает дверь и так же закрывает, забегая к себе в комнату. Скользнув взглядом по столу, на долю секунды цепляется за несколько друг на друге лежащих снимках. Конверта рядом не было, так же, как и рамки, в которую можно было бы вставить хотя бы одну из них. Коротко улыбнувшись, он открывает крышку ноутбука и включает его. Пока Скайп загружается, Чонгук скидывает намокшую толстовку и, быстро поднявшись, бережно складывает её и оставляет на заправленной кровати. Мусора вокруг разбросано не было, хотя некоторые из вещей всё же не лежали на положенном месте. Наконец он принимает вызов. Сначала изображение нестабильно. Чонгук в то время, пока изображение становится чётче, надевает наушники и включает микрофон. Тэхён звонил прямо из своей кровати, как делал это раньше, в полутьме и с расслабленным видом. Улыбка сама собой появляется на лице. — Тебе дошли снимки? Абсурдно, что мне пришлось использовать почту, чтобы передать их тебе, — как всегда без приветствия начинает Тэхён. Чонгук отлично приученный к неожиданным вопросам тут же находит что ответить. — Дошли, — он покосился в сторону разбросанных на столе фотографий. На них красовались экспонаты музея, которых совсем недавно они рассматривали вживую. Хотя по ощущениям прошла целая вечность. — Хорошо получилось. Ты решился отправить их для конкурса? Тэхён как-то странно пожал плечами и отвёл взгляд. Чон моментально напрягся, внимательнее разглядывая эмоции на лице старшего. — Почему ты задержался? — перевёл тему Тэхён. Чонгук недовольно хмыкнул и всё же сделал мысленно пометку получить ответ на свой вопрос. — С Линой играли. Не поверишь, они, кажется, с Ваном мутят, — говорит Чонгук, еле скрывая неодобрение. Вратарь давно носит звание бабника в школе. Сейчас Чонгук слишком беспокоится о Лине, чтобы махнуть рукой на их взаимодействие. — Дживан? — Тэхён сощурился, будто бы вспоминая, о ком идёт речь. — Тот, что каждый день с новой девушкой? — Именно, — плюётся Чон. Он поднимает одну ногу, сгибая в коленке и прижимая к себе. — Отстой, да? — Да… Как она в целом, влилась? — Чонгук еле скрыл радость от осознания того, что они не общаются. Всё, что Тэхён узнавал о Лине — исключительно информация предоставленная Чонгуком. Что бы хён ни говорил, что бы ни делал, флирт Лины с ним до невозможности раздражал. Неприятно предполагать, что Чонгук стал причиной прекращения общения. И всё же факт их дисконнекта не на шутку радовал. — Ты сомневался? Только так… — Чон усмехнулся, отводя взгляд в сторону и будто бы вспоминая их первую встречу с командой. — Отец скоро уезжает, — уже посерьезнев, сказал брюнет. Тэхён тоже перестал улыбаться. Он знал, как сложно было принять Чонгуку необходимость отъезда отца. Одно дело, если бы он оставался в Корее, в том же часовом поясе, где связь поддерживать проще. Но нет, его отправляют в Италию. Летом разговоры об увольнении или согласии на такие условия привели к ссорам. Родители долго не могли прийти к верному решению и определиться, понять, что будет лучше для их семьи. Увольнение повлекло бы за собой целую тучу сложно решаемых проблем, поэтому отцу было сложно перейти на сторону матери, которая хотела остаться рядом с мужем. В конце концов Хва вмешалась в споры. В доме наконец прекратились крики. А в уже спокойной обстановке, чуть позже, было принято решение остаться на прежнем месте и согласиться на тяжёлые условия с частыми переездами. — Кто-то уезжает, кто-то приезжает, — спустя минуту ровно проговорил Тэхён. Чонгук вскинул голову, обращая всё внимание на него. — У тебя же нет планов на осенние каникулы? У нас не будет много пар, я попрошу конспекты… В общем, я приеду, Чонгук. Новость обожгла неожиданностью и горькими представлениями, которые тотчас возникли в голове. Тэхён, в его доме, когда родители в Италии — отец пообещал в первый раз отправиться в чужую страну вместе с женой, и немного отдохнуть там после рабочих недель. Кровь тут же ударила по щекам с ушами. Широкая улыбка растянулась на лице, а ладони рук вспотели. — Ты серьёзно? — не верит Чонгук, когда Тэхён усмехается, оставаясь довольным произведённым эффектом. — Подготовишь мне кровать, Чонгук, — тянет Тэхён, ещё сильнее сощурившись. — Я останусь на ночь. Ну, если с этим будет трудно, то, думаю, мы и на твоей без проблем поместимся, — он довольно улыбнулся уголком губ, откидываясь на подушку. Его глаза поблёскивали в полутьме. Чонгук прокашливается и отворачивается. Тэхён никогда не перестанет это делать, а Чон никогда не перестанет на это вестись. Прошло уже столько времени, а он всё так же столбенеет в случае любого выпада со стороны хёна. А тот, как полагается, издевается и сильнее пристыжает. Знает же слабые места, теперь знает. Худшее, что по полной, видимо, наслаждается своим влиянием. Не проходит ни одной вечерней переписки, чтобы Тэхён не намекнул на постыдное. И, как назло, прямо перед сном, так, чтобы брюнет уже стопроцентно не уснул, а думал о Тэхёне, его руках и губах, когда-то касающихся его, тепле, накрывающем, когда тот становится рядом. Знал бы Чон, что всё обернётся таким образом, держал бы свои губы при себе. Чонгук отмахивается. Делает вид, что чем-то занят ради прекращения глупых намёков. Тэхён поддаётся, и они вновь переводят тему. Время летит молниеносно. Сколько бы часов они не проговорили, сколько бы не созванивались — этого мало. Требовалось чувство близости, знания, что есть возможность прикоснуться. Не хватало привычек друг друга, повадок, замашек. Но одно светлое воспоминание о скором приезде старшего согревало. Простые видео звонки надоели своей искусственностью. Простого молчания через экран хватало для совместного выполнения домашней работы или чтения, иногда просмотра онлайн сериала на специальном сайте, но этого не хватало для разрывающего чувства тоски. И хоть возможностей чтобы отвлечься масса, Чонгук скучал. Ему не хватало своего хёна. — Увидимся на следующей неделе, — сквозь сжатые губы пробормотал Чонгук. Волнение с каждым днём сильнее сковывало горло. — Увидимся.***
Небо охвачено чёрной пеленой. Ветер сильнее путал пожелтевшие листья на деревьях. Изредка моросил дождь, волнуя городских жителей. Вот-вот начнётся настоящий ливень, — кажется тебе, но через минуту всё успокаивается и остаётся только влажный асфальт, выдающий недавнюю угрозу урагана. На станции всё серо. Пассажиры торопятся, а встречающие хмурятся и волнуются. Но не Чонгук. Он светится с самого утра, предвкушая встречу с Тэхёном. Мрак вокруг и переменчивость погоды совсем не портят настрой. В мыслях только знание о том, как сильно Ким любит это время года. Он переступает с ноги на ногу и потирает ладони, стараясь унять дрожь. И улыбается, как ненормальный. Они не виделись больше месяца. Наконец из остановившегося поезда выходит знакомая фигура. Тэхён выглядит иначе, не как на даче или дома во время звонков. Чонгук ловит себя на мысли, что впервые встречается с ним как бы в «повседневной» жизни. До этого для него он существовал лишь на даче и экране монитора. Но теперь эта стена разрушена. И вот хён, одетый в чёрные джинсы, такого же цвета ветровку с расстёгнутой молнией и футболку, подходит к нему и расслабленно — как это ему свойственно — улыбается. Он спрятал руки в карманы и наклонил голову набок, рассматривая младшего. Интересно, он тоже сейчас думает о странности его нахождения здесь? Вживую он красивее, чем в сети или в воспоминаниях. От него пахнет свежим одеколоном с нотками хвои, а волосы расчёсаны в отличие от той причёски — если разбросанные волосы можно так назвать, — с которой он обитал в деревне. Он казался старше, выше, крепче и желаннее. По коже пробежали мурашки. Такого Тэхёна знает мир? Ким поправил лямку рюкзака на плече и усмехнулся. — Можем ещё постоять, — сказал он, наслаждаясь разглядыванием младшего. Чонгук ломается и не понимает, может ли обнять его здесь, когда вокруг много народу. С другой стороны, тысячи людей так приветствуют друг друга после долгой разлуки. Наконец он делает шаг навстречу и обнимает друга. Приятный аромат незнакомого до этих пор парфюма окутывает со всех сторон. Тэхён смеётся и обнимает его в ответ, похлопывает по спине и уже через секунду отстраняется. Чонгук чувствует, как кольнула игра разочарования. — Ну что, экскурсию или сразу к тебе? — не заботясь и осматриваясь по сторонам, говорит Тэхён. Чонгук давится. — Думаю, лучше оставить вещи дома. А потом можно будет сходить в парк или в мой любимый ресторанчик. Там готовят лучший рамён. Ты голоден? — Значит к тебе. Тэхён игнорирует смятение младшего и сдвигается с места, к выходу. Чонгук оттаивает и следует за ним, не понимая короткую злобу, возникшую от очередного подкола. В последнее время Тэхён часто шутит с намёками. Чонгук всё ещё не понял, как на это реагировать.***
Они заходят в квартиру, Тэхён сразу разувается и с интересом оглядывается вокруг. Даже странно, что он не был здесь раньше, за все эти годы. Даже Лина — девушка, которую он узнал пару месяцев назад, — успела забежать и поздороваться с его родителями, а Тэхён нет. Расстояние могущественно, необратимо влияет на судьбы. И всё же желания этих двоих оказались сильнее. Ничто не сумело разобрать ту связь, которая необратимо становилась причиной притяжения, пересекающей любые расстояния. Квартирка у Чонов простенькая, но уютная. Тэхён поглощён рассматриванием, пока Чонгук мнётся на месте, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Не хотелось молчать или делать вид, что всё, как прежде. Тоска по его прикосновениям прожигала кожу. Но Тэхён продолжает молчать, даже когда заходит в комнату младшего. В этот раз он не только молчит и щурится, обращая внимание на личные вещи, но и поднимает со стола разбросанные фото, после добираясь до медальки, оставленной на полке над столом. Чонгук кусает губу, наскоро перепроверяя комнату. Не оставил ли он на поверхности личное. — Почему молчишь? — говорит Чонгук, пощипывая кожу на руке. Старший разворачивается и смотрит в глаза. Губы изогнулись в мягкой улыбке, а пальцы разжались, выпуская недавно найденный предмет. Медалька звенит, сталкиваясь с деревянной поверхностью стола. Тэхён в пару широких шагов преодолевает расстояние между ними и прижимает Чона к стене, нетерпеливо целуя. Лёгкие обжигает, становится трудно дышать. Ощущение родных губ забылось. Теперь каждое прикосновение отдавало новизной. Летние следы стёрлись с губ. Осенние останутся надолго. Тэхён подаётся вперёд, руки спускаются ниже, к талии. До этого не тронутая его руками кожа покрывается мурашками. Становится жарко. Руки хёна продолжают исследовать тело младшего, он сжимает ягодицы, глубже проникая языком. Чонгук дёргается на месте, всё ещё стараясь держать себя в руках. С каждой секундой это кажется всё менее возможным. Звук расстёгивающейся ширинки отрезвляет. Чонгук мычит, осознавая, что пальцы Тэхёна больше не держат его, а расстёгивают пуговицу на мягких джинсах. Паника моментально накрывает, он пятится назад, стараясь посмотреть на Кима. — Тэхён? — ему удаётся отстраниться от губ и посмотреть в глаза. Тэхён ещё раз коротко чмокает Чона в губы и опускается вниз, оставляя Чонгука в полном недоумении. Ноги подрагивают, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. Брюнет судорожно промаргивается, теряя контроль. Ким в его комнате. Стоит перед ним и стаскивает с бёдер джинсы. Кажется, в помещении не осталось кислорода. Тэхён целует живот, заставляя мышцы напрячься. Опускается ниже и оставляет влажный след на выпирающей тазовой косточке. Чонгук шумно выдыхает, откидывая голову назад. Глухой звук отвлекает Тэхёна, он поднимает голову и вопросительно смотрит на Чонгука. Тот зажмурился и сильнее прильнул к стене. Брюнет не знал, может ли пошевелиться. Тэхён стоит на коленях перед ним, одна мысль сбивает с ног. — Всё в порядке? — спросил Тэхён хриплым голосом. Его лицо посерьёзнело, от былой расслабленности и издёвки не осталось и следа. — Д-да, — выдавил непослушное Чонгук и качнул головой вбок, стараясь не смотреть на Тэхёна сверху. Джинсы спущены до колен, Ким тянется к кромке нижнего белья. Чонгук снова откидывает голову, жмурясь и прикусывая губу. Становится прохладно, но только на мгновение. Тёплая рука Тэхёна двигалась быстро и с напором, ровно так, как сделал бы он в фантазиях Чонгука. Дыхание перехватило, когда его окутала приятная влага. Сердце билось с бешенной скоростью, сил, чтобы устоять на ногах, не оставалось. Все мысли исчезли, осталось только ощущение Тэхёна и слабость. Он неосознанно подался вперёд, на что Ким отшатнулся, цепляясь руками за бёдра и отводя обратно назад. Он предупреждающе мычит, а Чонгук заливается краской. Движения становятся отчаяннее. Чонгук не успел предупредительно позвать хёна, тот довёл его до пика и заставил кончить, пачкая живот и футболку. Тэхён встал на ноги и подался вперёд, оставляя короткий поцелуй в уголке любимых губ. Чонгук открыл глаза и сделал глубокий выдох. Его тепло ощущалось повсюду, его глаза блестели, а губы поджимались, выдавая тщательно прикрытое волнение. Глаза начало щипать, пока губы изогнулись в сомнительной полуулыбке. Тревожное чувство в груди расцвело с новой силой. Хотелось прижать его к себе и никогда не отпускать. Оставить его для себя и наслаждаться спокойствием, которое он дарил. Они не обсуждали это напрямую. Никогда. Всё оставалось неозвученным, как бы прикрытым. Это доводило. Чонгук собрался и с горечью выдавил: — Ты будешь моим? Тишина. Он уже жалеет, что решился. Опускает голову, желая скрыть расстройство. Тэхён хватает его за подбородок и вынуждает поднять голову, чтобы посмотреть в глаза. — Я уже твой, — серьёзно отвечает Ким. И ещё раз целует в губы, тут же отстраняясь. Тяжёлый звук грома прервал мгновение тишины. Казалось, за спиной Тэхёна настоящий морозильник. По окнам застучали капли дождя, сверкнула молния. Комната погрузилась в неестественный мрак. Чонгук поёжился. — Кажется, мы никуда не идём, — Тэхён посмотрел в сторону окна и почесал нос. — Да, — прошептал Чонгук и поднял руку, надавливая на грудь Тэхёна, отталкивая. Как бы не хотелось простоять так вечность, забыть обо всём волнующем и просто быть, не меньше того хотелось позаботиться о хёне. — Я на пару минут в душ, — проговорил Чонгук, смотря под ноги и застёгивая пуговицу. — Переоденься во что-нибудь более удобное, — сказал Чонгук, скользнув взглядом по комнате в поисках рюкзака с вещами. Он не смотрел больше на Кима. Необъяснимая тоска накрыла с головой — он не собирался признаваться в этом. — Как скажешь, — ровно отозвался Тэхён. И всё же взглядом провожая младшего до двери.***
Перед ними ноутбук с неинтересным сериалом, который выполнял скорее функцию фона. Через опущенные шторы сверкала молния, ноги укрывало мягкое тёмно-серое одеяло, которым Чонгук по обыкновению покрывал свою кровать. — Ты не ответил мне ни разу, сколько бы я не спрашивал. Ты отправил фото на конкурс? Тэхён недоверчиво взглянул на него и почесал руку. Откинулся на подушку и положил руки под голову. — Да, я хотел сказать лично. А ты, значит, всё помнишь? Чонгук фыркнул, но вестись на смену темы не стал. Он выжидающе смотрел на старшего. — Отправил, — улыбнулся тот. — Я решил, что если пройду в финал и мне предложат обучение в университете, то я поеду. Поеду в Париж учиться. Пока не знаю, как всё устроиться, что придумаю с оплатой, но я хочу это сделать. Чонгук застыл, руки повисли как у марионетки, а лицо стало непроницаемым. Он сглотнул. — Чонгук? — Тэхён подобрался на месте. — Не напрягайся так, я скорее пролечу в этом конкурсе, чем полечу жить в другую страну. — Шутит хён, но голос предательски дёргается. Чонгуку всё же удаётся выдавить улыбку. Он посмотрел Тэхёну в глаза. — Ты должен выиграть, — искусственно бодро говорит он. Глаза воспалились, но из-за полумрака это удаётся скрыть от внимательного взгляда. Сердце сжалось, но он не подаёт вида. Возможно, расстояние не такая уж мелочь для них. Тэхён нервно подаётся вперёд и хватает запястья Чонгука. Учащённый пульс пробивался сквозь чувствительную кожу. — Я привёз тебе кое-что. Хён вскакивает с кровати и исчезает в проёме, пока Чонгук старательно дышит, успокаивая самого себя. Пробует натянуть улыбку, протирает глаза и накидывает плед на бёдра, чтобы окончательно не замёрзнуть в отчаяние. Причина плохого предчувствия, должно быть, возможный отъезд, но почему тогда нет облегчения? Всё только начало налаживаться. Ким вернулся, держа в руке малюсенький горшочек. — Он станет вечным напоминанием обо мне, — ухмыляется Тэхён, протягивая другу крошечное растение. — Кактус? — Чонгук усмехнулся и забрал его себе, рассматривая. — Классный какой, — искренняя улыбка всё же появляется на лице. — Такой же колючий, как и ты, когда упираешься. — Да пошёл ты, — смеётся Чонгук и аккуратнее удерживает в ладонях нового друга. Теперь это зелёное создание будет маячить перед носом каждый день, когда тот будет садиться за домашнюю работу. Живое и настоящее, когда-то отданное из руки в руки, выбранное им. Чонгук греется благодаря одной этой мысли. Хочется плакать и смеяться одновременно. Этот день не должен был быть расставанием. Тэхён, похоже, недоволен реакцией на подарок, поэтому забирает колючку и оставляет на рабочем столе, куда мысленно Чонгук его уже поставил. Забирается обратно в кровать и опрокидывает брюнета на спину, прижимая всем телом. Пальцами он скользнул по шее младшего, другой рукой зарылся в копну густых волос Чона. Мягко массируя, он опустился ниже и поцеловал, в процессе мягко выдыхая. Чонгук ответил на поцелуй с непривычной для себя жадностью и напором. Теперь он требовал и брал. Это всё, что ему остаётся. Влажные ладони опустились на спину хёна и начали нетерпеливо изучать её. Оба прижались друг к другу теснее, ощущая напряжённое возбуждение снизу. Тэхён отстранился, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. Но второй вытерпел с секунду, сразу притягивая для ещё одного поцелуя. Не специально, скорее отпустив себя, Чон забрался под футболку, теперь по-настоящему запоминая его. Тэхён поцеловал шею, тут же получая неожиданную дрожь младшего. Этого достаточно, чтобы решить опуститься ниже, но Чон останавливает. Хватается за футболку хёна и тянет к себе. Тэхён нависает сверху и гипнотизирует взглядом. — Я хочу, — Чонгук сглатывает, облизывает и без того увлажнённые губы, прежде чем закончить. Однако его обрывают. Тэхён целует с эмоцией, то ли с желанием, то ли с досадой. Футболка старшего летит на пол. Они не отрываются друг от друга. Чонгук разрывается в тихом стоне, снова смущаясь своей реакции, но Тэхён только с охотой забирает его своими губами. Внезапно он отстраняется. Встаёт с кровати и уходит. А Чонгук, глубоко дыша, пялится в потолок и теряет рассудок. Через минуту Тэхён снова накрывает его, оставляя возле головы брюнета то, что принёс с собой. Чон поворачивается и различает серебряный квадратик и маленький бутылёк. В паху отдаёт ноющей болью. Хён стянул футболку с Чонгука, шорты и боксеры. Теперь смотрел на него сверху, не сомневаясь и капли. Младший же потянулся прикрыться. Тэхён остановил его новым поцелуем, после отбросил и свои шорты. Его рука скользнула по напряжённому животу младшего. Мягко погладив, опустилась ниже. Он взял маленький бутылёк и с навевающим волнение звуком открыл его. Холодная влага обожгла кожу. Тэхён медленно разрабатывал его. Чонгук впился ногтями в спину старшего, закусывая губу. Ему впервые приходилось испытывать что-то подобное. Время ускользало. Казалось, когда Тэхён опустился к нему, успела пройти целая вечность. Он проник неожиданно бережно, внимательно изучая эмоции на лице младшего. Тот мотал головой, стараясь скрыть алые щёки и истерзанные зубами губы. Ещё один постыдный стон вырвался, когда Тэхён ускорился. — Прекрати стесняться, — прорычал Тэхён, опуская голову ему на плечо и не прекращая движение. Чонгук только больше сжался, доставляя Тэхёну терпимый дискомфорт. Ким снова недовольно рычит и становится напористей. Оба доходят до пика, Тэхён помогает Чону рукой и снова целует. Пот стекает по вискам, ноги дрожат, а губы не слушаются. Тэхён падает рядом, судорожно выдыхая имя младшего и закрывая глаза.
Примечания:
Запасаемся платочками.
Бечено.
