Идеальный момент. Часть 1

      Ее не было ни в моей комнате, ни в своей, ни в здании. Лоренцо сказал, что она уехала под утро, разбудив его с женой. Я была обескуражена. Когда я открыла глаза, первым делом подумала, что ей сказать, чтобы заставить передумать. А оказалось, что какие бы я слова ни подобрала, сказать их было уже некому. Она исчезла. Испарилась. Так же неожиданно, как и появилась в моей жизни. Не оставила ни какого-то знака, ни зацепки, по которой я могла бы ее выследить. Казалось, напротив, она сделала все, чтобы помешать мне найти ее.       Когда я вошла в ее комнату, на ровно застеленной кровати что-то лежало. Подойдя ближе, я увидела маленькую прямоугольную карточку и… ее браслет. Браслет, который она так любила и который так мне нравился. Я взяла в руки карточку, и мои глаза быстро побежали по строчкам:       «Прости, что снова исчезла без предупреждения. Но по-другому ты бы меня не отпустила. Да и сама я не факт, что смогла бы уйти. Когда я пыталась сделать это раньше, ты всегда меня каким-то образом находила, но пообещай, что в этот раз не сделаешь этого.       Не злись на меня, пожалуйста. Меньше всего я бы хотела причинить тебе боль, но понимаю, что это неизбежно. Спасибо тебе за этот месяц. Я запомню тебя смеющейся и слегка пьяной, с босыми ногами, в рваных джинсах, со шрамом на подбородке и губе. А ты запомни меня такой, какой я была рядом с тобой. Потому что рядом с тобой я жила.       А ты не забывай: делай то, что нравится, и то, что хочется. Жизнь измеряется именно такими моментами. Мечтай и исполняй свои мечты. Обретай себя.       Я оставляю браслет тебе. Пусть он оберегает и защищает тебя, как ты оберегала и защищала меня все это время. И прости меня, солнышко, что не попрощалась. Я решила, что так нам обеим будет проще.

Е.».

      Браслет и несколько строчек с сожалениями и извинениями. Вот, что осталось мне от женщины, в которую я влюбилась без оглядки. Ну и память, конечно. Я могу потерять браслет, могу забыть слова, что она написала, но я вряд ли забуду ее, хоть еще вчера я и боялась этого. Сейчас мне казалось, что ничто в мире не сможет стереть ее из памяти. Разве что амнезия. Да и то я сомневалась: думала, что могу забыть, как держать ложку, но никогда не забуду ее запах и цвет глаз. Голос, смех, движения руки, поправляющей волосы. Она соткана из множества противоречий, но все они прекрасны. И я люблю ее. Правда, люблю. А она — снова ушла. Ушла, чтобы больше не вернуться. Оставила мне самое больное и одновременно самое лучшее — воспоминания. И хоть я безумно злилась и чувствовала себя беспомощной, так как она снова приняла решение, не спрашивая меня, я понимала: я буду ее искать. Я буду исследовать каждую зацепку, переберу каждое слово, что она произнесла, чтобы приблизиться к разгадке. И найду. Я обязательно найду ее.

***

      Возвращение в родной город было долгим. Рейсы задерживали, переносили, я добиралась до Воронежа почти двое суток, и почти сутки спала, когда все же добралась. Мама с папой, конечно, пытали расспросами, но я еле заставляла себя с ними разговаривать. Я словно не понимала, что тот мир — в Гоа, с ней, — он рухнул. Затонул, как Атлантида, покоится под тоннами пепла, как Помпеи. А тот, что был передо мной сейчас, тот, что окружал меня до путешествия, казалось бы, привычный мир, — он больше меня не устраивал.       Я могла бы сказать, что просто тяжело перенесла наше расставание, но… это было не совсем так.       Родители списывали мое странное поведение и настроение на акклиматизацию. Для друзей я использовала эту же отмазку, мотивируя свое нежелание выходить из дома и общаться тем, что слишком долго была в другой стране.       Лишь через месяц я стала выходить из квартиры, чтобы проветриться. И бродила по знакомым с детства улицам одна. И без конца теребила браслет на своей руке, каждой бусине приписывая какое-то теплое воспоминание.       И я стала любить спать. Потому что во сне я часто видела ее. Старалась лечь пораньше, чтобы поскорее снова оказаться в Индии и увидеться с ней. Мир стал искажаться, и я начала терять границы между сном и реальностью. Мои родители, довольно прогрессивные люди, отправили меня к психологу. Тот посоветовал психиатра. А психиатр сказал, что я на пороге депрессии и мне нужна помощь. В итоге я два месяца провела в санатории, где поправляла свое психическое здоровье. Особо я ничего не поправила, зато познакомилась там с девчонкой, которая научила меня курить. И это напоминало мне, как мы с Леной баловались самокрутками.       Еще она обожала фотографироваться и постоянно просила снимать ее. Это отвлекало, потому что она была хорошей моделью и умело позировала перед камерой. Мы устраивали целые фотосессии, которые и держали меня в тонусе.       Когда меня выписали, я решила, что мне нужно дополнительное образование, и пошла на курсы веб-дизайна. Мама с папой готовы были отправить меня куда угодно, хоть в подмастерье к дьяволу, лишь бы я пришла в себя. Так я получила еще один диплом.       Время шло, но ничего не налаживалось. Мне все надоело. Меня раздражали знакомые места и люди, я хотела новых эмоций, новых ощущений. Ну, на самом деле, я, конечно, хотела ее. Но так как ее я получить не могла, то пыталась забить зияющие раны чем-то другим. В итоге моей маме надоело смотреть на то, как я превращаюсь в какое-то чудовище и уничтожаю себя. Как-то вечером она зашла ко мне в комнату и просто спросила:       — Что происходит?       Она и до этого задавала этот вопрос, не раз. Но тогда я лишь отмахивалась от них. А тут… что-то изменилось. Ее взгляд или интонация. И меня прорвало. Я рассказала все от и до, раскрыла все свои тайны и секреты, понимая, что, даже если она этого не поймет и решит отречься от меня, мне уже все равно. Я словно уже потеряла самое главное, и больше меня ничего не страшит.       Но мама оказалась реально прогрессивной. Она даже не делала акцента на том, что я влюбилась в женщину. Она выслушала меня, укачивая мою голову на своих коленях, а потом заставила сесть и посмотреть ей в глаза.       — Лер. Если надоело — уезжай. Смени город, место жительства, людей вокруг, найди работу, которая будет приносить тебе удовольствие. Я знаю, что сейчас ты мне не поверишь, но… Жизнь не кончилась. Когда-нибудь ты тоже поймешь это. Мы с папой тебя очень любим, ты же знаешь. И всегда поддержим любое твое решение. Но тут ты себя убиваешь. Подумай, чего ты хочешь. Найди себе цель, хотя бы одну, хотя бы маленькую, и живи. И со временем эти цели будут появляться сами, и ты поймешь, что мир не двухцветный. Он яркий. И все еще у тебя будет. И любовь тоже будет. И ничего на этом не кончилось.       Ее слова тогда не вызвали во мне особого отклика, но принесли какое-то облегчение. И через несколько месяцев я уехала в Екатеринбург, пройдя удаленно собеседование в рекламную компанию на должность веб-дизайнера. Мама с папой поддержали мою идею, хотя я и видела, что им жаль, что я уезжаю. Но я решила прислушаться к совету мамы и начать все заново. В другом городе, в другом месте, с другими людьми. И лишь одна мысль мне не давала покоя — что я не сдержала обещания найти ее. Прошло больше года с момента, как я вернулась, а я не приблизилась в своих поисках ни на йоту. Она просто исчезла. Словно ее и не было. Словно ее и не существовало.       И когда я вышла на вокзале Екатеринбурга, волоча за собой огромный чемодан, я решила, что хватит. Хватит жить этой мечтой — мечтой о ней. Пора признать, что она недостижима. Есть мечты, которым просто не суждено исполниться. И видимо, она была именно такой. А мне оставалось только обнулить счетчики и жить дальше. Пусть без нее, но дальше.       И, набрав в легкие побольше воздуха, я медленно выдохнула его через ноздри. С легкой грустной улыбкой взглянула на браслет, уже привычно болтающийся на запястье, и прошептала:       — Ну здравствуй, новая жизнь.       И, взявшись покрепче за ручку чемодана, зашагала вперед.