Chapter 3
18 января 2023 г., 18:36
Билли проснулся от тихих всхлипов и прерывистого дыхания. Макс. Макс достаточно проснулась для того, чтобы в темноте гостиной на неё обрушилась реальность.
Он повернулся на бок, лицом к дивану, и нашёл глазами очертания дрожащего холмика из одеял.
— Макс, — прошептал он.
Холмик зашевелился, и из беспорядочной кучи фланели показались два блестящих глаза.
— Прости, Билли, — тихо сказала она, шмыгая носом. — Я буду тише.
Наверное, ему бы следовало ожидать подобного ответа — после всех тех моментов, когда он только и делал, что приказывал ей заткнуться, но с учётом данной ситуации это просто перевернуло всё у него внутри.
Он протянул руку.
— Иди сюда, — сказал он, поманив её. Повисла пауза, а затем её ноги показались из-под одеяла, и она соскользнула с дивана, ложась на пол рядом с его спальным мешком.
— Ты как, мелкая? — спросил Билли, пока она устраивалась поудобнее, насколько это вообще было возможно на тонком ковре.
— Сам как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос, ёрзая возле его груди. Даже из такого положения ему было видно, как она хмурится.
— Да, — согласился он. — Тупой вопрос. Я помню, каково это было, когда умерла моя мама.
Макс вздрогнула. Билли никогда не говорил о своей матери в её присутствии, а Нил никогда не упоминал о ней, кроме комментариев в стиле «ты совсем как она, педик», которые он бросал в сторону Билли. Она, вероятно, даже не знала, что женщина мертва.
— Ты как будто цепенеешь, — продолжил он. — Снаружи. Как будто твоя кожа вообще ничего не чувствует. А внутри всё просто горит, но тебе всё равно холодно. Леденяще холодно. Ты не знаешь, что с собой делать. Ты хочешь… хочешь, чтобы все оставили тебя в покое, но сама мысль об одиночестве невыносима. Тебе страшно, и всё, чего ты хочешь — это прийти домой и обнаружить, что это был просто плохой сон.
Макс молчала довольно долго, и Билли понял, что попал в самую точку. Она молчала так долго, что он задался вопросом, не уснула ли она возле него.
— Как умерла твоя мама?
Билли сглотнул, отгоняя воспоминания, нахлынувшие против его воли.
— Аневризма головного мозга, — коротко сказал он. — Никто этого не ждал. Однажды утром я проспал в школу. Я хотел попросить, чтобы она меня отвезла, и нашёл маму в её постели.
Он был довольно самостоятельным ребенком, даже в одиннадцать лет — ему приходилось быть таким, учитывая характер работы его матери и его собственную потребность в независимости. В любой другой день он бы просто как обычно прогулял школу и пошёл в парк на целый день, если бы только каким-то образом не почувствовал, что в этот раз что-то не так.
— После её смерти социальные службы отвезли меня к моему отцу — ну, как только они смогли его найти, — продолжил он. — И с тех пор я был с ним.
По крайней мере, до этого дня. А сейчас он здесь, лежит на полу дома Байерсов, и чувствует себя таким же потерянным, как и тогда, когда ему было одиннадцать, и он нашёл свою мать мёртвой в постели.
— Какой она была?
Билли задумался, понимая, что Макс, вероятно, больше всего хочет просто отвлечься, нежели что-то ещё.
— Она была похожа на меня, — сказал он наконец. — Ну, знаешь, голубоглазая блондинка. Она всегда улыбалась, даже когда день на работе был дерьмом, или какой-нибудь парень избивал её. И она любила петь старые песни, которые выучила у своей мамы в Шотландии.
— Твоя мама была шотландкой? — в голосе Макс прозвучало настоящее удивление, что заставило Билли слегка улыбнуться.
— Ага, — кивнул он. — У неё был очень сильный акцент, прямо как у Скотти из «Звёздного пути».Дети в школе смеялись над ней, а я всегда думал, что это красиво. Раньше я пытался говорить, как она, при любом удобном случае.
Повисла пауза, и Макс подвинулась ещё ближе к нему, прижавшись носом к его груди.
— Моя мама не умеет… не умела петь, — прошептала она. — Наверное, это было здорово.
— Я до сих пор помню некоторые песни, которые она пела, — сказал Билли. — Хочешь послушать одну из них?
Макс кивнула ему в грудь, закидывая одну руку ему на бок, и Билли вздохнул, вспоминая то, что так долго игнорировал.
— Dh'fhàg mi 'n so 'na shìneadh e, 'Na shìneadh e, 'na shìneadh e; Gu'n d'fhàg mi 'n so 'na shìneadh e… — тихо затянул он. Гэльский у него звучал странно, потому что он давно не практиковался, но Макс, похоже, ничего не заметила. Пока он пел, она медленно расслабилась в его руках. И Билли пел, повторяя старые стихи, до тех пор, пока она снова не заснула, слегка посапывая и уткнувшись ему в грудь.
Это была тяжёлая ночь, и у Билли было такое чувство, что дальше будет только хуже. Ему хотелось надеяться, что он сможет немного облегчить девочке жизнь — по крайней мере, хотя бы так. Ведь несмотря на то, что она избалованная засранка — блядь, ни один ребёнок не заслуживает того, что она увидела сегодня. И это была ошибка Билли, из-за которой всё и произошло. Если бы он не вскрикнул, Макс, возможно, не пришла бы посмотреть, и может, не увидела бы…
Шеф Хоппер сказал, что всё выглядело так, как будто Сьюзен ударили одним из кухонных мясницких ножей. Он сказал, что, скорее всего, она умерла быстро — вероятно, сразу потеряла сознание, а потом истекла кровью на пол в ванной. Он сказал, что боли она почувствовать не успела.
И Билли считал, что Хоппер безбожно врал.
