Chapter 5
18 января 2023 г., 18:36
Билли вышел из душа через двадцать минут. Ему удалось отбить у Джойс обязанность таскать коробки в подвал — хотя бы потому, что он быстрее, чем она, носился между гостевой комнатой и подвалом. В комнате была только одна кровать — и Джойс очень извинялась за это — но у Билли бывали периоды и похуже, и, в любом случае, у него было ощущение, что Макс будет не прочь потесниться. Судя по тому, как девочка выходила в коридор примерно каждые двадцать минут или около того, ей не нравилась сама мысль о том, что Билли может оказаться вне зоны её досягаемости.
Поскольку он взял на себя всю работу, Джойс ушла готовить обед на них всех. Она тихо напевала себе под нос, хлопоча по кухне и гремя посудой. Было даже странно, сколько шума может наделать одна маленькая женщина. Хотя, может, это как раз и было нормально. Мать Билли редко готовила, а Сьюзен всегда была тихой, даже до того, как узнала всю мощь ярости Нила.
Честно говоря, на это ушло совсем немного времени. Кажется, где-то месяц после свадьбы? Два? Сьюзен ушла гулять со своими друзьями и поздно вернулась домой. Нил был очень недоволен, и на следующее утро она встала с синяками по всей спине — а может, и больше, как предполагал Билли. Он видел всё это из дверей своей комнаты.
Но, тем не менее, Макс он никогда не трогал. Нилу нравилось иметь такую умную дочь, как Макс, хоть она и была слишком своевольной, чтобы быть «папиной дочкой». Нил всегда говорил ей, что у неё есть мозги. И она никогда не терпела, когда дети её дразнили, она справлялась с этим по-другому. Она никогда не приходила домой в слезах — вместо этого она приходила с запиской от своего учителя. Когда Нил усаживал её, чтобы поговорить об этом, он никогда не спрашивал, почему она ударила того мальчика или почему порвала платье той девочки — он спрашивал её, выиграла ли она.
Ему нравился её огонь.
Однако теперь, размышлял Билли, краем глаза наблюдая, как Макс снова выходит в коридор, теперь, похоже, её огонь немного потускнел. Он задавался вопросом, станет ли ей лучше. И вопросом, станет ли ей хуже.
Утащив последнюю коробку, он вернулся в комнату и сел на расстеленный матрас большой двуспальной кровати, не обращая внимания на то, как сильно он прогнулся под его весом.
— Что мне делать? — прошептал он, зарываясь руками в свои влажные волосы. — Что же, блядь, мне делать?
Насколько ему было известно, у Макс нет других родственников — ни дядей, ни тетей, ни бабушек с дедушками. Он подозревал, что Макс, вероятно, хотела бы отправиться к своему отцу, но чёрт его возьми, если Билли позволит этому случиться. Он видел этого человека однажды, когда тот приезжал, чтобы забрать Макс на однодневную поездку, ещё до того, как они покинули Калифорнию. И в тот момент, когда Билли увидел этого тощего ублюдка, он сразу понял, что он ненормальный. А он уехал, умчался с Макс в машине. С Макс, которой едва исполнилось четырнадцать, и она была так влюблена в своего папочку, который покупал ей подарки и водил за мороженым, что даже не замечала, как сильно трясутся его руки.
Нет, этого не будет. Тогда что остаётся? Приёмная семья? Этого Билли тоже не мог допустить. Он бывал в таких местах, он знал, на что они похожи, и какой бы крутой и сильной ни была Макс, она этого не переживёт. Чёрт возьми, Билли там едва выжил, и он прекрасно знал, как легко ломается человеческая доброта, когда на кону четыреста долларов в месяц на содержание ребёнка. Кроме всего этого, Макс ведь девчонка, и к тому же довольно симпатичная. Билли-то был просто высоким тощим сопляком с торчащими зубами, далёким от понятия «соблазнительный». До него не было никому дела, пока он жил в одном доме с несколькими девушками, которые, как приговаривал мистер Хёрст, расцветают.
Ему нужно найти выход из всего этого, выход для них обоих, и ему нужно найти его быстро. Пройдёт совсем немного времени, и другие люди начнут совать свой нос, начнут задавать вопросы по вполне понятным причинам. В конце концов, кто позаботится о ней — Билли? Долбанутый подросток-металлист без работы и без будущего, если, конечно, не считать будущим тюремный срок или его «Камаро», намотанную на бетонный столб?
Ну да, конечно.
***
Билли вёл себя тихо, вежливо и услужливо, и Джойс это бесило. Она злилась, потому что миссис Уиллер упоминала, каким обаяшкой он был, когда впервые постучал в её дверь — с комплиментами, улыбкой и в расстегнутой рубашке. Она злилась, потому что Стив рассказал ей, почему его лицо было трёх разных цветов после того, как всё к черту рухнуло, и Эл закрыла портал. Она помнила, что складка на лбу Макс всегда углублялась, когда Джойс спрашивала её о брате, который всегда привозил её к детям на вечер игр и потом забирал, но ни разу не заходил, чтобы Джойс могла с ним познакомиться. Она помнила, что Хоппер не раз жаловался на острый язык парня и его склонность отрубаться на чужих лужайках с тех пор, как Харгроувы переехали в Хокинс. Образ Билли Харгроува, который сложился у Джойс в голове, представлял собой дьявольскую смесь ярости и подросткового животного магнетизма — в старшей школе она бы сделала что угодно, чтобы пойти с таким парнем на свидание. Тем более, учитывая его одежду, причёску и странную остроту его слишком голубых глаз. Конечно, неудивительно, что сейчас он ведёт себя по-другому. Но, как бы Джойс ни напоминала себе всё то, что знала о нём, всё равно было ещё что-то — какая-то безысходность, заметная лишь по его сгорбленным плечам, и это заставляло Джойс скрипеть зубами. Тем не менее, она позволила ему помочь ей освободить комнату для гостей. Она позволила ему отодвинуть себя от раковины, полной посуды, после того, как они пообедали жареными хот-догами с горошком. И позволила ему думать, что она не видит со своего места на диване перед телевизором, как после посуды он переходит к столешнице, а после неё — к полу, как он драит всю её кухню чистящими средствами из шкафа под раковиной, про которые она давно забыла. Почему? Потому что ему нужно отвлечься, а, судя по тому, что знает о нём Джойс, у него не так много друзей, как у Макс. И с кем бы он ни дружил — с Томми Хэнсоном, типичным школьным хулиганом, и его подружкой Кэрол, — вряд ли они будут общаться с таким фриком, каким теперь станет Билли. В конце концов, когда пол был вымыт, посуда тоже, а стол блестел так, как не блестел ни разу на памяти Джойс, Билли пришёл в гостиную, выглядя неловко и совсем непохоже на того парня, с которым она хотела бы встречаться в старшей школе. Она улыбнулась ему. — Тут повторяют «Придурков из Хаззарда», — сказала она. — Хочешь посмотреть со мной? Билли неуверенно помедлил, явно удивлённый предложением, прежде чем расправил плечи и сел на диван как мог дальше от неё. — Обед был вкусным, мэм, — сказал он, уставившись в телевизор. Господи, Джойс хотелось просто обнять этого мальчика. — Спасибо, Билли, — сказала она вместо этого, потому что ей показалось, что Билли сбежит, если она попытается дотронуться до него. — И спасибо за уборку на кухне. У меня никогда не хватает времени, чтобы отмыть её так, как следует. Его напряжённая поза стала чуть более расслабленной, и он кивнул, едва заметно дёрнув подбородком. — Нет проблем. Поскольку было похоже, что больше говорить он не собирается, Джойс позволила себе ненадолго обратить внимание на телевизор. Когда она снова повернулась, голова Билли была откинута назад, и он спал, слегка приоткрыв рот и раскинув руки и ноги, словно тряпичная кукла. Вот и хорошо. Ему нужен отдых.
