Don't Tell Me There's No Hope At All/ Together We Stand, Divided We Fall

— Где, чёрт возьми, ты всё это взял? Билли мельком глянул на Макс, отсчитывая ещё одну сотню по доллару, прежде чем сложить их в стопку. — Работал, — сказал он, не поднимая глаз. — Ты же не думаешь, что мой отец разрешал мне жить с ним бесплатно, правда? — Что-то я не помню, чтобы ты работал в Лос-Анджелесе, — сказала Макс. — И я знаю, что здесь у тебя тоже работы нет. — Я работал по ночам, — ответил Билли, продолжая считать. — Делал всякую разную хрень по всему городу. — Но даже… — Макс подвинулась, закрывая дверь. — Даже если это действительно так, почему денег так много? Здесь, наверное… по крайней мере, пара тысяч. Да? Билли усмехнулся, откладывая ещё одну стопку. — Пятнадцать тысяч триста шестьдесят шесть долларов, — сказал он. — Этого нам хватит, чтобы продержаться, по крайней мере, первое время. До тех пор, пока не продадим дом. — Мы собираемся продать дом? Билли поднял голову. — Ну да, — сказал он. — Просто нам двоим так много места ни к чему, и в любом случае — ты ведь не хочешь туда возвращаться, не так ли? Макс опустила взгляд. — Нет, — тихо пробормотала она, и — ох, чёрт. — Иди сюда, — Билли похлопал ладонью по ковру рядом с собой, и через секунду Макс переступила через разложенные стопки и плюхнулась рядом с ним. — Я подумал так, — сказал он, снова принимаясь за пересчёт. — Мы останемся в Хокинсе до тех пор, пока ты не закончишь старшую школу. А дальше — не знаю. Ты, наверное, поступишь в какой-нибудь крутой колледж, а я вернусь в Лос-Анджелес. Во всяком случае, так он планировал. Может, он и не лучший вариант для воспитания детей, но блядь — он точно не сделает с ней того, что делали с ним, и не заберет её из школы, в которой она, похоже, счастлива. — Я… Я думала, что поеду к отцу, — сказала Макс, помедлив. — Нет. Этого не будет, — во всяком случае, не под присмотром Билли. — Что? Билли вздохнул и отложил деньги. — Макс, есть причина, по которой твоя мама не хотела, чтобы он ошивался рядом, — осторожно сказал он. — И поверь мне, это не потому, что он был хорошим человеком. — Тогда почему? — Макс упрямо сжала губы, а её нижняя челюсть выпятилась вперёд. Билли был уверен, что это выражение она переняла у него. Он снова вздохнул. — Если я скажу тебе правду, ты взбесишься, — сказал он. — А я не хочу сегодня копаться в этом дерьме. — Мне всё равно, — ответила Макс, и в её голубых глазах отразилась та ярость, которую он всегда в ней ощущал. — Скажи мне. Билли раздражённо взлохматил волосы. Ну и нахуй тогда, раз она уже взбесилась. — Потому что твой отец — сраный кокаинщик, Макс, — выпалил он, и, возможно, ему стоило быть менее резким. — Он наркоман, и в тот единственный раз, когда я его видел, он был обдолбан в хлам, но всё равно посадил тебя в свою машину и отвёз туда, куда вы там поехали. Билли никогда бы не сел за руль, если бы был настолько обдолбанным, каким был этот парень, когда приехал за Макс. И посадить в машину грёбаного ребёнка… — Ты лжёшь. Билли раздражённо вскинул руки. — Нахрена мне вообще врать об этом? — возмутился он, против воли повышая голос. — Нахрена я должен врать о том, что твой отец — чёртов торчок, и что у тебя есть только два варианта: я или грёбаный приют? Нахрена мне взваливать на себя ответственность за какую-то соплячку, которая мне даже не родная, если бы был другой вариант? Он орал на неё и знал это, но он был чертовски зол. Как она смеет? Как она, блядь, смеет? Повисла тишина, и Билли увидел, как выражение её лица изменилось с гневного на уязвлённое, а потом превратилось в чистую безумную ярость. Она замахнулась и, блять, ударила его кулаком прямо в лицо. — Ненавижу тебя! — проорала она, вскакивая на ноги. — Ненавижу! — Вступай в хренов клуб! — крикнул он ей вслед, когда она выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Выдохнув, он провёл рукой по горящей щеке. Чёрт, она сильно ему врезала. Похоже, будет здоровенный синяк. — Блядь, — прошипел он, пряча лицо в ладонях. Он разозлился, он не должен был злиться, Макс… Дверь со скрипом приоткрылась. — Билли? Он не двинулся с места и никак не отреагировал на вопросительный голос Джойс. — Билли, — повторила она, и он услышал, как заскрипела дверь, когда она открыла её шире. — Ты в порядке? Он слышал шорох её шагов по ковру, когда она вошла внутрь, и он точно мог представить выражение её лица — эту ненавистную ему жалость, которая наверняка сейчас светится в её огромных глазах. Он глубоко вздохнул, глядя в пол. — Просто отлично, мэм, — натянуто произнёс он. — Просто. Блядь. Отлично. Он попытался подровнять одну из стопок, и деньги разлетелись по полу. Чёрт возьми, ему снова придётся это делать. — Блядь! — Билли… Билли рывком вскочил на ноги, уже открывая рот, чтобы заорать на Джойс, потому что — чёрт возьми, неужели его нельзя оставить в покое? Она совсем маленькая — Билли возвышался над ней, и что-то у него внутри крутило от злорадного удовольствия, только… За исключением того, что она выглядела испуганной. Бледная и напряжённая, как будто ждёт, что он её ударит. Она немного походила на Сьюзен, с той лишь разницей, что Сьюзен всегда словно удивлялась, что Нил действительно её ударил, а вот Джойс… Джойс как будто смирилась. Билли остыл — его гнев испарился в воздухе, и он отшатнулся назад, оставляя между ними как можно больше пространства, пока его спина не ударилась в стену. — Чёрт, — пробормотал он. Он не мог дышать. Его грудь вздымалась, но он не мог… не мог… Ноги подкосились, и он сполз на пол, отчаянно пытаясь отдышаться. Комната кружилась, она была нечеткой и тёмной по краям, и внезапно Билли стало очень, очень страшно. — Билли? Билли! Маленькие руки Джойс холодили его кожу там, где она прикоснулась к нему, поворачивая его лицо так, чтобы он посмотрел ей в глаза. — Дыши, Билли, — приказала она. — Медленно, давай вместе со мной. Вдох, выдох. Вдох… Он попытался подчиниться, но никак не мог сосредоточиться на её лице, взгляд метался по сторонам, пока паника сдавливала его так сильно, как никогда раньше. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Дыши, Билли, чёртов ты тупица. Дыши. Постепенно паника утихла, и узел в груди расслабился настолько, что Билли почувствовал себя так, будто перестал тонуть. Его вздохи были прерывистыми и глубокими, и он, похоже, плакал. — Простите, — выдавил он. — Простите, я… — Всё в порядке, Билли, всё хорошо, — Джойс притянула его к себе… обнимая. — С тобой всё хорошо. Всё в порядке. Она продолжала это повторять, но это было неправдой, всё было не так. Всё нахрен рухнуло, и в этом по меньшей мере частично вина Билли, независимо от того, какую часть прошедшей недели рассматривать — спор с Макс пять минут назад или, чёрт возьми, Нила, неделю назад ударившего Сьюзен ножом Бог знает сколько раз. — Я не могу с этим справиться, — прошептал он в плечо Джойс — и да, он определенно плакал. Горло ему сдавило до страшной боли, и слава Богу, что он мог спрятать лицо у неё на плече. — Я не могу… не могу… — Я знаю, малыш, я знаю, — отозвалась она, обнимая его крепче. — Это хреново. Билли не знал, как долго он так просидел. Джойс обвилась вокруг него, словно самый пушистый осьминог в мире, благодаря огромному коричневому свитеру, который она обычно носила дома. Но когда он, наконец, смог отстраниться, сквозь окно проникал оранжевый свет заходящего солнца, кажущийся невыносимо ярким на фоне грязно-белых стен. Он шмыгнул носом и раздраженно потёр покрасневшие глаза, пока Джойс двигалась, садясь на пол рядом с ним. — Ты не хочешь рассказать мне, что случилось? — её голос был добрым, но требовательным, каким-то особенно материнским. Билли невесело усмехнулся, уставившись на трещину в стене слева от себя. — Я облажался, — сказал он, проклиная свой срывающийся голос. — Сказал, что я… что я собираюсь найти нам какое-то место, когда придёт время. Макс думала, что она поедет к своему отцу, а я… я вроде как наорал на неё. — Почему? — Потому что она назвала меня лжецом, вот почему, — Билли поморщился. — Я могу быть редким мудаком, но, чёрт возьми, я не лгу. Не о важных вещах. Джойс долго смотрела на него. — Почему она назвала тебя лжецом, Билли? — осторожно спросила она. — Что ты ей такого сказал? Он сердито провёл рукой по волосам. — Я сказал ей правду, что ещё? — проворчал он. — Сказал, что хрена с два я позволю ей жить с этим наркошей. Джойс нахмурилась: — Ты так и сказал? Билли стиснул зубы. — Не совсем, — не то, чтобы то, что он сказал, звучало намного лучше, но… Боже, сейчас он действительно чувствовал себя мудаком. Джойс долго молчала. — Если хочешь, Макс сегодня может переночевать в комнате Уилла, — сказала она наконец. — Чтобы у вас обоих было немного личного пространства. — Она может остаться здесь, — мотнул головой Билли. — Я тут приберусь и… у меня ещё есть кое-какие дела. Джойс долго смотрела на него. — Ты планируешь вернуться сегодня вечером? — тихо спросила она. Чёрт возьми, теперь понятно, от кого Джонатан унаследовал свою проницательность. Он невесело ей улыбнулся. — Наверное, нет.