Образ сероглазой девушки из прошлого

Полгода со знакомства с месье Виардо прошли незаметно. Одетта достигла значительных результатов, и теперь может ходить почти свободно. Почти, потому что всë равно нужна опора. — Без трости перемещаться не безопасно, стоит её приобрести. — сказал Виардо, записывая что-то в историю болезни. — Будет. Вокорбей ободряюще улыбнулся Одетте. Главное, что она может сама ходить, на своих ногах. Лечение назначалось постепенно, учитывая возможности организма. И всё шло хорошо. Пока в один день не зашла та самая врач, которая вела Одетту до Виардо. Женщина в годах бесцеремонно зашла в палату и, застав девушку за разминкой, окинула еë удивленным, злым взглядом. — Почему ты ещë здесь? Резкий тон сбил Одетту с толку. Ни приветствия, ни объяснения причины отсутствия, ни хоть малейшего оправдания своего странного поведения. — Ты должна была исчезнуть полгода назад! Девушка так и сидела в кровати, не зная что ответить. Из без того бедное одеяло не первой свежести вновь обвивало стройные ноги и комкалось в её руках. — Повторяю вопрос: почему ты ещë здесь?! — Потому что меня никто не выписывал. — с еле сдерживаемым гневом сказала Одетта. Женщина с самого начала не взлюбила девушку, но всему есть предел. — Как это так?! — Откуда мне знать?! — Одетта всплеснула руками, смотря на врача с раздражением. Позади врачихи стоял мужчина лет двадцати пяти и вовсю разглядывал бывшую приму. — Что здесь происходит? Месье Виардо деловито поправил очки, приближаясь к скандалистке. — Пытаюсь понять, что здесь делает эта девица! — Глупый вопрос, уважаемая. — сказал он не без тени улыбки — Лечится. — От чего?! — снова воскликнула женщина — Думаю, вам, как главному врачу в больнице, это известно. — Думаешь, я помню, кто с какой болезнью здесь торчит?! — Я думаю, вам надо для начала снизить тон. — строго сказал Виардо — У мадемуазель ещë идëт реабилитация после пожара. — Кто еë ведëт тогда?! — на последнем слове голос сорвался. — Я. Он учтиво кивнул Одетте мол «не переживайте, всё будет в порядке». Только девушка вовсе не была уверена положительном исходе. — На каком таком основании вы самовольно назначили ей лечение? — На том основании, что вы им не занимались. У этих двоих явно были старые счëты. Женщина аж побагровела от откровенности сотрудника. — Эй ты! — обратилась она к Одетте — Где твой муж? — У меня нет мужа. — Ухажëр? — Тоже нет. Да когда же этот мужчина перестанет её разглядывать? — Брат, отец, дядя? — Никого. — Вот ведь нахалка! — гаркнула врач, впиваясь в девушку взглядом — А платить за лечение кто будет?! Внутри Одетты что-то ухнуло, комок подступил к горлу. Ей нечем заплатить. Врач расценила молчание по-своему. — Значит так, деньги на стол и чтобы к вечеру палата освободилась! — Не слушайте еë, мадемуазель. — Виардо качнул головой и снова перевёл взгляд на истеричку. — Вы будете за неë платить и еë содержать?! — Тон убавьте! — повторил Виардо также строго. Он видел, как Одетта в оцепенении сжалась, в глазах дикая паника. А ей ещё столько сил понадобится, чтобы вернуться к повседневной жизни. — Эта девушка сирота. Никто не может отдать за неë деньги. — Тогда пусть валит работать! — врач указала на дверь, ведущую к выходу — Ходит же! — Ей нужно ещë время. — Кончилось еë время! — Да что с вами, в самом деле?! — светлые глаза помутнели от гнева — У нас других палат нет?! — Представьте себе! Он — она указала на стоявшего в проходе мужчину — может здесь находиться, так как заплатил. А эта — женщина вновь смерила Одетту суровым взглядом — пусть валит на все четыре стороны! Нечего мне пациентов нахлебников содержать! — Тихо! — голос Виардо перешел на грозный шëпот — Прекратите еë пугать. Пройдемте со мной и мы всë обсудим. Он буквально вытолкал женщину в коридор, оставляя Одетту наедине со своими мыслями.

***

— Знакомьтесь, ваша новая партнëрша. Невысокая, бледная барышня с каштановыми волосами скромно улыбнулась танцовщику. Луи обреченно вздохнул. Откуда появилась эта совершенно дурацкая привычка в новый спектакль ставить другую балерину? Неужели примы недостаточно? — Рада знакомству с вами, месье Мерант. — Взаимно. Он небрежно поцеловал еë запястье. Состояние никакое из-за жуткого недосыпа, целый день преследует чувство тревоги. Огюст молчит уже третью неделю. Как Одетта? Всë ли с ней в порядке?

***

Нахлебница значит? Забавно это слышать от той, кто за полгода даже появиться не удосужился! Если бы не Виардо и Кристина, кто знает, может она бы уже давно коньки отбросила? Тяжёлые мысли одолевали Одетту. Она ходила взад-вперёд по палате, думая, что делать дальше. «Я уже итак достаточно хлопот доставила бедному месье Виардо. Надо уйти незаметно, пока не начался обход». Из вещей только пиджак, небрежно оставленный Луи после ссоры. Обуви и то нет, разве что хлипкие тапки, в которых по палате то перемещаться неудобно. Надев пиджак и спрятав под ним волосы, она обула тапки поверх коротких носков и осторожно вышла в просторный больничный коридор. Ей несказанно повезло. Дежурная медсестра уснула, можно без особых усилий выйти из здания. Её обдало ледяным холодом, девушка закуталась в пиджак посильнее. Весьма негостеприимно, хотя чего можно ожидать от поздней осени? Идя по узким парижским улицам, Одетта вспоминала всё, что произошло за последние полтора года. Запах спирта, белые стены, обеспокоенный взгляд карих глаз. — Милая, хвала небесам, ты жива! Одетта плохо понимала что происходит, тяжело дышать, тело пронзает боль в ноге и спине. — Где мы? Что произошло? — Театр сгорел. Так это ей не снилось. Она всë вспомнила. О БОЖЕ НЕТ. Чëртова балка упала ей прямо на ногу, а потом Луи нашëл еë и вытащил. Его руки покрыты мелкими ссадинами и парочкой ожогов на больших пальцах. — Ты сам как? — Нормально, милая, нормально. Ничего не было нормально! Луи бережно проведя ладонью её по щеке устало опустил тёмную макушку её на грудь. Они дышали в унисон, совершенно потерянные, обессиленные и подавленные. Девушка проходила мимо кафе, куда они компанией любили заглядывать по пятницам. Увы, объявлений о работе не было. Не вешаем нос, идём дальше. Она лежала на койке и плакала. Почему именно её было суждено потерять всë в одночасье? Чем она провинилась, что сделала не так, где оступилась? Под длинной больничной одеждой тело покрыто ожогами, благо не настолько глубокими, чтобы не сойти со временем. Всего два глубоких на ноге и на спине. Слëзы скатывались по щекам, намачивая подушку. Ей уже не больно двигаться, но очень тяжело, будто она прикована к постели. Хотя отчасти так и есть, ведь она ни разу не поднялась за все три месяца. Запах спирта, белый цвет стен, невозможность просто встать сильно давили на психику. Через час придëт Мерант с цветами. Он проведывал еë каждое утро перед классом. «Я должна отпустить его. Заставить уехать, иначе всë через что мы прошли было зря.» Девушка смутно помнит, что было в ту ночь. Только как Луи вынес еë, шепча: «Всё хорошо, милая, всё хорошо», печальные карие глаза, наблюдавшие за еë бездыханным телом и врачами, нёсшимися с каталкой в перевязочную. Теперь она вынуждена лежать в больнице, отчаянно пытаясь не умереть. Он молод, красив, а главное здоров. С ней Луи загнëтся от тоски. Она всë равно ни на что больше не способна, ближайший год точно. Есть ли смысл ждать? Нет. Больше такой возможности не представится. Как бы больно не было она должна его отпустить. Должна заставить уехать, чтобы он нашëл своë место, завëл новые знакомства, нашëл новую любовь… Одетта прекрасно понимала — Луи так просто не сдастся. Он знает каждое еë движение и жест, сразу раскусит подтекст по глазам. Уговаривать нельзя и давать надежду тоже. Так он будет чувствовать себя обязанным по отношению к ней, а это воспрепятствует возможности создания новой жизни. Главное не дать себя коснуться, не показывать эмоций, скрыть их глубоко внутри. Рубить с плеча, соответственно не углубляться в причины, иначе он зацепится за это и тогда она точно сдастся. Он нужен ей сейчас как никогда, но пришло время отпустить. В дверь постучали. Одетта быстро смахнув слëзы и несколько раз глубоко вздохнув, сказала: «Войдите». — Привет, родная. — поприветствовал Мерант — Как ты? — Неплохо. — девушка посмотрела на свежие лилии — Нам надо поговорить. — Конечно. Всë в порядке? — Нет. Внутренне Мерант напрягся. Ничего же серьёзного? — Скоро турне… — Я знаю, милая. Я останусь с тобой. — Нет. Парень замер с букетом в руках. Их взгляды встретились. — Ты поедешь в турне. Должен поехать. Мерант опешил от таких слов. — То есть как? — Так. Ты не должен упускать такой шанс из-за меня. — она посмотрела на букет. Надо же а ведь Альберт именно с лилиями приходил на могилу Жизель — Увидишь много стран, познакомишься с новыми людьми, наберëшься впечатлений, усовершенствуешься как танцовщик — «и девушку с хорошим здоровьем найдëшь», добавила мысленно Одетта, стараясь говорить как можно более безучастно. — Нет. Без тебя мне всë это не нужно! — он случайно уронил книгу со стола — И я никуда не поеду, — парень смотрел на неë в упор — пока не удостоверюсь, что с тобой всë в порядке. — Луи, не будь дураком. — она еле сдерживалась, чтобы не закричать — Такая возможность выпадает раз в жизни, еë никак нельзя упустить. — К чëрту эту возможность, если она требует того, чтобы я потерял тебя! — он приблизился к ней — Я хочу заботиться о тебе, помочь подняться на ноги. Вместе мы всë преодолеем и… — Кто сказал, что мне нужна помощь? — еë тон стал ледяным — Кто сказал, что я сама не справлюсь? Мерант посмотрел на девушку с неподдельной злостью. Иногда еë самодостаточность доходила до абсурда. Она справится сама? В такой ситуации? Это же невозможно! Она прикована к кровати и вообще не факт, что встанет. Не смотря на это, он хочет быть с ней, готов на руках еë носить. Танцовщик стал ходить взад вперëд по палате. — Ты обязан уехать. Это твой долг перед школой, — прервала напряжëнную тишину Одетта — не трать жизнь на всякую ерунду. Отпусти и иди спокойно дальше. — Ерунду?! — вскипел Мерант — Наши чувства друг к другу ты называешь ерундой?! «Спокойно, спокойно. Это для его же блага. Вдох, выдох, вдох, выдох.» — Нет. Ерундой я называю твоë глупое намерение остаться. Внутри всё кричит, чтобы этот дурацкий диалог прекратился, чтобы она повела разговор в другое русло и отмахнулась отчаянием. Но железная воля и внутренний стержень шептали, что это в корне неверное решение. Если он останется с ней, то это будет эгоистично с её стороны. — Значит, ты хочешь, чтобы я уехал? Ты хочешь, чтобы я тебя оставил? — гневно спросил он, останавливаясь около неë. Она сидела на кровати с воинствующим видом держа руки на груди. — Хочу! — И ты так легко забудешь всë, что между нами было? — он наклонился к еë лицу, отчаянно пытаясь увидеть другой посыл в любимых глазах. — Забуду! — взгляд выражал спокойную злость, словно любви никогда и не было между ними. Луи смотрел в эти глаза и не мог поверить, что она это сказала. Их первый поцелуй, прогулки, репетиции — неужели это всë ценно для него одного? Глубоко вздохнув, совладая с эмоциями он стремительно сократил расстояние между их губами, носы почти касались друг друга. Она непреклонна. Глаза по-прежнему суровые, холодные, злые. Внутри будто что-то упало с огромной высоты. Замелькали незатейливые разговоры о будущем, обсуждение постановок, подтрунивание, а потом всё резко исчезло. Вот они друг перед другом, а вокруг пустота. Будто не было ничего никогда. Сердце больно кольнуло. Это уже не его Одетта. Она сожгла все мосты и ждëт от него того же. — Тогда будем прощаться, мадемуазель Одетта. — он специально так сказал, чтобы задеть еë. Никакой реакции. Поверить только, четыре года отношений и всë так просто заканчивается? — До свидания, месье Мерант. — она пристально смотрела на него, сдерживая плач из последних сил — Желаю вам хорошего путешествия. Вот она точка невозврата. Мерант шумно вздохнув, качнул головой. Круто развернувшись на каблуках, он подошëл к двери. На секунду задержавшись, он снова взглянул на неë. Она даже не посмотрела в его сторону. — До свидания, мадемуазель Одетта! — сказал он, хлопая дверью. Всë. Больше она его не увидит. Первая слезинка потекла по щеке. В глубине души она надеялась что он вернëтся, хоть знала, что это последний разговор. На часах четыре вечера, а это значит, что можно ещё поискать работу. Одетта совсем забыла, что выглядит немного… жалко и в таком виде её не то, что на работу не возьмут, хорошо, если вообще проигнорируют. Попробовать стоит, ночевать то негде. — Что вам угодно, барышня? — У вас есть работа? — Нет. Пожав плечами Одетта пошла дальше. Солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо в нежно-розовые оттенки.

***

— Как дела с документами, Вокорбей? — Неважно. Нужно ещё многое найти. — Но уже хоть что-то новое есть? — Да. — Отлично. Парень в очередной раз помогал разбираться в кипах бумаг. К сожалению, после пожара сведений о здании сохранилось ничтожно мало и теперь приходится заново, по крупицам собирать информацию. Она необходима, чтобы стать своего рода визитной карточкой для потенциальных спонсоров. Странный парадокс, но как правило сильно состоятельные люди относились к театру прохладно, от того и приходилось изгаляться. Любой человек хочет знать, во что он вкладывает свои средства и как скоро они окупятся.

***

Кристина постучала в палату, держа в руках поднос. К её большому удивлению открыл незнакомый мужчина. — О, вы так любезны. Благодарю, но я уже ужинал. Девушка так и застыла в изумлении. Не могла же она перепутать палату. — Простите, здесь жила балерина. Она лечилась после пожара. — А мадам Нюбурже выгнала её. — Как выгнала? — она чуть не уронила поднос — Зачем? — Сказала, что девушка не платила и сейчас вполне дееспособна, чтобы работать и содержать себя сама. Внутри Кристины зашевелился червячок беспокойства. Если Одетты нет в палате и судя по всему вещей тоже, то где она сама? «Хоть бы смена Виардо не закончилась». Вручив новому жителю палаты поднос, она понеслась по лестнице. Мужчина как раз закрывал кабинет. — Месье Виардо! — Кристина? Добрый вечер. — У вас ведь есть в кабинете телефон? — Да. — Срочно звоните Огюсту! Она машинально потянула за ручку двери, совсем позабыв о том, что она заперта. — Что случилось? Одетте плохо? — Хуже! — Кристина чуть ли не плакала — Она пропала!

***

— Что?! Как ты его отпустила?! ЗАЧЕМ?! — всë громче кричала Аманда. — Потому что так правильнее — с твëрдостью ответила Одетта — такой талант не должен пропадать из-за чужой трагедии. — Ты шутишь? Луи тебе вовсе чужой человек! Он твой кавалер! — Да, он мне не чужой человек, он самый родной для меня человек — Одетта по-прежнему пыталась говорить твëрдо, нo чувствовала как слëзы горя и отчаяния тихонько застилают глаза — именно поэтому я должна отпустить его. Спасая меня, он может сорваться сам. — голос задрожал — Я не позволю ему загубить свою жизнь, моей вполне достаточно. — А ты подумала о том, что он будет окружен прекрасными девицами, норовящими стать дамой его сердца? Тем более — ох уж этот назидательный тон — вдали от дома соблазн ооочень велик! — Думала. И о том, что все со здоровыми ногами, точëными фигурами и целой жизнью впереди. Если он женится — это будет лучший исход событий. Аманда смотрела на Одетту как на сумашедщую. Девушка тяжело дышала, отчаянно стремясь не заплакать снова. — Ты это серьëзно? — опешила Аманда — Ты понимаешь что говоришь? — Да. Я желаю ему самого лучшего, особенно жену. Карьера у него итак будет блестящей с его способностями и дисциплиной в нашем театре по-другому и быть не может. Аманда села на кровать поближе к Одетте. Девушка со всей силы сжимала подушку, переживая внутренную бурю. — Я хочу, чтобы он нашëл достойную замену. Чтобы его партнëрша была талантлива, с хорошими манерами, лëгким характером и чтобы они любили друг друга всем сердцем. С каждым словом Одетта говорила всë тише. Аманда посмотрела на подругу, подушка уже стала влажной от слëз. Она крепко прижала Одетту к себе. — Он вернëтся к тебе, слышишь? Я уверена, не смотря ни на что он выстоит и вернëтся к тебе, потому что бесконечно любит. — Сомневаюсь. Мы не очень хорошо разошлись. В лучшем случае я могу ожидать презрение. Аманда озадаченно посмотрела в глаза подруге. — Что ты сказала ему? — Я сказала, — Одетта судорожно вздохнула уже не пряча ручей слëз — что мне не нужен такой мужчина как он. Не нужна его забота, помощь, тепло, — с каждым словом становилось всë больнее — чтобы он не тратил время попусту. — Что он ответил? — Злился, кричал, сбросил несколько книг со стола, умолял. Потом пытался поцеловать, но я не позволила ему это. — Аманда настороженно слушала — Я не дала ему возможности даже дотронуться до меня. Его губы были так близко — девушка всхлипнула — ещë никогда в жизни мне не хотелось так сильно прижаться к ним, обнять за шею и сказать: «Прости». — Почему ты не дала ему возможности коснуться тебя? — Прикосновение сильно связывает. Если бы я сдалась, то вся моя стратегия порушилась бы из-за пусть и мимолëтного, но почти непреодолимого желания. Отныне это несбыточная мечта. Девушка заплакала ещё сильнее. Аманда дала ей стакан воды и снова приобняла. — Мы с Огюстом поможем, ты только скажи. — Чем вы мне поможете? Вам свою жизнь надо строить, у вас всë ещë впереди. — Да, у нас всë впереди. Но — она сжала ладонь Одетты — у тебя тоже жизнь продолжается. Я понимаю — она убирала слëзы с мокрых щëк — сейчас мои слова не облегчат боль потери, но потом станет лучше. Мы сделаем всë возможное, чтобы ты вернулась к обычной жизни. — Врач сказала, что я вряд-ли смогу ходить не говоря уже о танцах — новый приступ истерики — мой балетный путь завершëн. Всë кончено — внезапно еë дыхание выровнялось, словно пришло внезапное осознание необратимости. Вот так в один день всё порушилось из-за неконтролируемой стихии, из-за халатности работников сцены, из-за непоколебимой уверенности, что всё пройдёт гладко. Одетта и сама не заметила как дошла до когда-то родного здания. Девушка без труда зашла внутрь. С болью в сердце она осматривала потрепанное огнём сооружение. Когда-то балетный класс, откуда начиналась история любого танцовщика, сожжён дотла, потому что находился неподалёку от зрительного зала. Разруха. Настоящий хаос царил теперь над увядающей красотой. И всё же ступая голыми ногами, она чувствовала родной еле уцелевший кафель и осторожно шла, чтобы не получить занозу от потрёпанного паркета. Поднявшись на этаж выше, Одетта оказалась около большого зеркала в просторном холле. Малыши любили корчить в нем рожицы, пока старшие девочки, цокнув, подкрашивали ресницы. Перед спектаклем в театре шла особенная жизнь. Каждый чем-то себя занимал: кто-то дурачился, кто-то прихорашивался, кто-то поправляла туфли, кто-то обсуждал последние сплетни… Одетта посмотрела в зеркало. Когда-то она видела в нём счастливую девушку с лёгкой улыбкой на губах, в ушах небольшие серёжки гвоздики с синими камнем, на ногах пуанты, а пачка закрывает ноги до щиколоток. Но сейчас изображение совсем другое. Бледная, худосочная, уставшая девушка с поникшим взглядом, сжавшая рукав серого пиджака. Удручающая картина. Такое ощущение, словно в зеркале другой человек. Человек, который никогда не испытывал радости, которому не посчастливилось прикоснуться к искусству… Точнее не посчастливилось остаться целой, здоровой и нести верную службу балету. Тряхнув головой, девушка отвернулась. Смотреть в собственные разочарованные глаза слишком больно. Теперь это всё лишь болезненные воспоминания.

***

Громкий звонок раздался на всю контору. Вокорбей подошёл к телефону, на ходу сверяя отчёты двухлетней давности. — Месье Огюст! — Кристина? Что-то стряслось? — Одетта пропала! Вокорбей удивлённо воззрился на Герена. Ему ведь не послышалось? Кинув кипу на стол, он с плохо скрываемой тревогой спросил. — Как пропала? Трубку взял Виардо. — Утром состоялся пренеприятный разговор с главврачом. Та требовала выгнать мадемуазель из палаты, я хотел всë исправить, но когда вернулся обратно еë уже не было. Парень судорожно вспоминал, о ком может идти речь. «Главврач? Это та старая кляча, что уверяла Одетту в бесполезности еë лечения?» — Я найду её и сразу же позвоню. Бросив трубку он накинул пальто и шляпу. В последний момент опомнился, что рабочий день ещё не закончен. — Месье Герен, простите меня, но я должен уйти прямо сейчас. Паника в глазах Огюста несколько озадачила мужчину. Видимо, и правда случилось кое-что очень серьëзное. — Идите, конечно. Выскочив на улицу парень понесся в неизвестном направлении.

***

«Может отправить Вокорбею повторное письмо?» Мерант разминался у станка, прокручивая все возможные варианты того, почему друг так долго молчит. А если что-то ужасное? — Мерант, пошевелитесь! Завершив серию тандю парень прошёл в центр класса. Он не заметил, что прошло уже два часа и совсем скоро предстоит визит к тётушке. Сестра обещала сходить с ним в знак поддержки. Одна против двух не выстоит. Луиза остра на язык, а потому любые нападки с вопросом о вторых половинках будет ловко и изящно отбит. Правда куда больше Луи интересовало почему Вокорбей молчал, как партизан. Кто-то коснулся его плеча. — Завтра познакомишься с прима балериной. — услышал он знакомый голос Дебре — Они хотят, «Лебединое озеро» и «Жизель». Придётся задержаться. — Что с остальной труппой? — Поедут дальше, ты присоединишься через пару недель. — Куда поедем? — В Англию. Лондонский театр хочет посмотреть с тобой «Тщетную предосторожность» и «Жизель». Мерант не удержался от обречённого вздоха. Почему именно история о несчастной любви крестьянки так привлекает внимание зрителя? — У каждого танцовщика есть своя визитная карточка, спектакль в котором он бесподобен. На твою долю выпала «Жизель». Парень покачал головой. Как же он ненавидит этот спектакль! На нём и произошла трагедия. Именно «Жизель» можно считать топором, который разделил его жизнь на «до» и «после». А теперь, будто наслаждаясь удачно шуткой, жизнь говорит, что Мерант в этом спектакле весьма органичен. Дебре хотел поддержать ученика, но не знал как. Всё-таки некоторые травмы время не лечит. Учитель не знал, что сказать, он просто посмотрел в зеркало. — Завтра также в девять утра? - спросил Мерант через некоторое время. — Да.

***

«Где она может быть?» Вокорбей бежал в больницу так быстро как только мог. Кристина сжимала в руках мокрый платок, любезно одолженный месье Виардо. — Ещё не появлялась? — Нет. — Куда она могла уйти? — всхлипнула девушка — А главное зачем? Кажется, Виардо принялся разъяснять детали утренней беседы, но Огюсту было не до этого. В голове крутилась тысяча мыслей, одна хуже другой. «Без паники. Спокойно. Наверняка, она не могла далеко уйти. Вот только куда?» Съёмная квартира, в которой когда-то жила Одетта давно отдана другой семье. Кристина не знает, где она. Откуда ни возьмись последовал ответ в голове. Театр. По сути, больше ей некуда идти. — Вы дежурите сегодня? — обратился он к Виардо. — Да. — Тогда я вам позвоню как найду её. В груди всё сжималось от плохого предчувствия, будто скоро случится что-то непоправимое. Нельзя терять ни минуты! Буквально слетев с лестницы, Вокорбей помчался к Опере.

***

Одетта стояла на краю крыши, вглядываясь в ночное небо. Возможно есть другой выход, но искать его совсем не было сил.