Образ сероглазой девушки из прошлого

Вот он конец. Сейчас или никогда. Она всë обдумала, это взвешенное решение. Нужно лишь встать на карниз и прыгнуть. Сначала будет больно, но потом ждëт пустота. Это же против Бога!.. Да! Против. Она искупит этот страшный грех, пусть понадобится тысячи лет. Нет сил больше жить. Она уже давно не живëт, а лишь существует. Сколько ещë так можно прожить? Никто не знает. Ей даже не хочется знать. А как же другие? Вряд ли еë смерть останется незамеченной, хоть кто-то что-то будет помнить. «Травмированный танцор никогда не возвращается на сцену. Потеряв равновесие однажды, вы потеряете его навсегда» Так их учила Маури и она как никто другой знает это. А для Одетты балет не просто искусство, это вся еë жизнь. Нет балета, нет жизни. Оказавшись на самом краю крыши и закрыв глаза, она шагнула в пропасть. Еë схватили большие руки. — Что? — Одетта открыла глаза и оглянулась. Вокорбей держал еë мëртвой хваткой. Его лицо было бледным. Держа еë за талию, он пошëл поближе к выходу с крыши. — Пусти меня! — Нет — голос Огюста был серьëзным как никогда. — Отпусти сказала! — Нет — возразил он ледяным тоном. — Я всë равно прыгну! — И чего ты этим добьëшься? — Моя никчëмная жизнь закончится. — Вовсе она не никчëмна. Ты хоть понимаешь что творишь? Побойся Бога! — Меня ничего не держит, отпусти, Огюст! — И не подумаю. Девушка тщетно пыталась вырваться, парень был непоколебим. — Отпусти, пожалуйста, Огюст — взмолилась Одетта. — Нет. — Тогда я буду бить тебя, пока не отпустишь! — она стала лупить его по спине, плечам, торсу — по всему чему попадала. Он неподвижен словно скала. Мëртвая хватка не ослабевала, Вокорбей терпеливо ждал, когда девушка успокоится. Хорошо, что он успел. Спустя несколько минут удары прекратились. Одетта заплакала навзрыд от нахлынувших эмоций и вжалась другу в грудь. Огюст не думал ни о чëм, кроме того, что, к счастью, ему удалось спасти еë. «Друг, пожалуйста, позаботься о ней, пока меня нет». Знал бы Луи, что только что чуть не произошло. Если бы он узнал, то сиганул бы за ней не раздумывая. Огюст не хотел и не мог потерять двух близких людей, поэтому любой ценой достигнет их благополучия. Постепенно кулаки девушки разжались в ладони, эмоциональная буря почти прошла. Оба тяжело дышали от нелëгких мыслей. — Я договорюсь и ты будешь работать здесь. — прошептал он, поглаживая подругу по плечу — Пока уборщицей, потом посмотрим по здоровью. — Хорошо. — сказала Одетта, почти успокоившись — Прости меня, пожалуйста, Огюст, прости. — Прощаю. Слыша её сбивчивое дыхание, он сам медленно поглощал кислород, будто наслаждаясь каждым атомом. Он собирается с мыслями, чтобы определить дальнейший план действий. -У тебя тяжëлая ситуация, — парень протянул её платок — но я знаю одно — ты выстоишь, ты сильная, ты сможешь. Я помогу. Готов помочь, только дай мне возможность. — Даю. — Отлично. Наш театр собираются отстроить заново. Мы с Гереном ждём спонсорского одобрения и возможно скоро снова сможем вернуться в родные стены Оперы. Наконец истерика отступила, голос девушки почти выровнялся. — Не говори ему, пожалуйста, — она умоляюще посмотрела на Вокорбея — о том что чуть не произошло. — Клянусь. А ты пообещай в свою очередь, что никогда больше не будешь так делать. Как бы плохо не было. Я… Мы с Амандой всегда поможем. Одетта лишь кивнула на это слабо улыбнувшись. Внутри Вокорбея бушевал ураган. Его трясло от одной мысли, что могло бы быть. — Как ты вообще на это решилась? — Огюст хотел упомянуть Меранта, но не желал обидеть подругу, поэтому молчал. — Подумай, Огюст, что я могу сделать? Кто возьмëт на работу калеку? Никто мне ничего не должен, моя болезнь это только моя проблема. Он чуть крепче обнял девушку, она слышала как бешено бьётся его сердце. — Ты права, но это не выход. Мы найдëм другой способ, обязательно найдëм. Распущенные волосы девушки копошились на холодном ветру. Он только сейчас заметил, что она в больничной ночнушке, босая. Лишь мерантовский пиджак хоть как-то укрывал от жуткой погоды. И это в почти зиму! Парень подняв, обнял еë за талию, она обхватила руками его за шею и они пошли молча. Удаляясь от театра, девушка с поникшей головой смотрела на крышу. Интересно, кто бы еë обнаружил первым? Что бы сделали с телом? Странная картина: поздний осенний вечер, молодой мужчина лет двадцати двух-трëх несëт на плече в обнимку хрупкую, истощëнную, осунувшуюся, босую девушку. На улице нещадно льет дождь, а им будто всё равно. Они идут, игнорируя озадаченные взгляды прохожих каждый в своих мыслях.

***

— Ещё раз! И раз, и два! И раз и два! Уже второй час приезжая французская труппа неустанно трудится над Дон Кихотом. Сегодня труппа римского театра должна присоединиться буквально через пару часов. — Люсьен, чётче шаг! Ты музыку слышишь?! Отчего-то сегодня все не в духе. То ли это связано с тем, что один день похож на другой, то ли усталость от бесконечных поездок даёт о себе знать. Чем ближе спектакль, тем строже Дебре. Всё должно быть идеально, человеческий фактор должен быть исключён во избежание жалости к самому себе. — Мерант, собери ягодицы! Второй день без сна убийственно бьет по и без того измученному телу. Луи совсем потерял ориентир: где он, с кем он, какой день недели, что репетируют. Сплошная механика тела, серость будней и подавленные чувства. — Перерыв десять минут. Как только закрылась дверь, юноши легли на пол. Мерант сел рядом со станком и устало посмотрел в окно. — У неё такие ножки! Загляденье! А смех-то какой звонкий! Да, пока молодой танцовщик приходил в себя, отчаянно пытаясь понять действительно ли всё это происходит с ним, его конкурент во всю наслаждается прелестями жизни, ухлёстывая за разными барышнями. Поверхностность Люсьена сильно раздражала Меранта. Парень искренне не понимал как можно не пропускать мимо себя ни одной юбки? Эти мотыляния туда сюда точно до добра не доведут. — У тебя как дела идут, Мерант? Парень очнулся от своих мыслей. — Что? — Дела спрашиваю как. Слышал, скоро будет выступать известная пианистка, у неё такая же фамилия как у тебя… — Это моя сестра. — холодно заметил Мерант — И если я увижу тебя хоть в метре от неё, ты получишь по полной. — Ууу какие мы злые! — съязвил Люсьен в привычной манере — А она что, маленькая девочка, чтобы её старший братец оберегал? Сама не разберётся с кем знакомиться, а с кем нет? Луи прекрасно знал острый язык сестрички, но стоило хоть одной душе заикнуться о возможном интересе к ней в фамильярном, игривом тоне в том загоралась ярость. — Разберётся, поэтому тебя отправит куда подальше первым! — Какие мы нервные. Хотя с тех пор как кое-что произошло, я тебя другим и не видел. — Помолчи! — Сколько прошло уже? Полтора года? Надо же, как летит время! Мерант глубоко вздохнул, не смотря на сокурсника. Злость кипела в венах, того гляди и вырвется наружу. — А подружка то есть? Ах! — он театрально поднёс руку ко лбу — Как я мог забыть! Наш талантливый танцовщик — неприступная стенка для всех барышень, кроме одной. — Не наглей, Люсьен! — Ты хоть знаешь как у неё дела? — ему явно нравилось наблюдать за изменениями конкурента в лице — Жива ли она вообще? Может быть всё уже прекрасно и она о тебе даже не вспоминает? — По тонкому льду ходишь. — процедил сквозь зубы Мерант. — Луи, я просто хочу дать тебе понять, что ты зря тратишь время попусту. Ты ведь не знаешь что с ней стало? — Она в больнице. — Всё ещё! И кто знает, что с ней? Может быть она потолстела или нашла другого ухажёра, или ждёт инвалидного кресла. Кулак танцовщика сжался, а карие глаза приобрели почти чёрный оттенок. — А если всё вместе? — Ну всё! Резким движение он ударил его в челюсть, тот от неожиданности упал навзничь. — Да пойми ты, наконец, твоя Одетта мертва! Мерант затаил дыхание. — Та Одетта погибла в пожаре! Её больше нет! «Спокойно, Луи, спокойно. Это может выйти боком. Он просто словоблуд и ничего более» — Отпусти себя! — не унимался Люсьен — Мир на Одетте не заканчивается! Есть много других девушек, которые… Он не успел договорить, Мерант ударил снова и в этот с раз со всем размахом. — Рот свой закрой! — он навис над удивлённым парнем, говоря не своим голосом — Если тебе нравится ошиваться с разными барышнями с низкой социальной ответственностью, это твой выбор. — Ты просто завидуешь, что не можешь также. — бесстрашно заявил Люсьен, смотря в злые глаза — А если твоя лебёдушка уже с другим? И давно замужем с двумя-тремя детьми? Мерант резким движением подтянул его за воротник и намеревался нарисовать парочку синяков под глазом. — Довольно! Месье Дебре стоял всего в метре от них. Лицо строгое, очки по-прежнему на прямом носу, а глаза смотрят на танцовщика. «Всё гораздо хуже, чем я предполагал» — Мадемуазель Палермо, прошу прощения за такую сцену. Луи только сейчас заметил балерину. Она с опаской выглядывала из-за плеча Дебре. «Чёрт!» — Вы вместе с месье Люсьеном выступите через две недели на Дон Кихоте. — Я?! — воскликнул парень от неожиданности, всё ещё скованный в движении. — Я не понятно изъясняюсь? — Но… — Никаких но! Я решаю, кто выходит на сцену. Люсьен лишь неловко улыбнулся мадемуазель Палермо. Дебре смерил Луи суровым взглядом. — На две недели отстраняешься от репетиций. Мерант медленно выдохнул, подавляя эмоции. — Да, учитель. Собрав сумку, парень вышел из класса.

***

Одетта и не заметила как они оказались в квартире. — Дорогой, ты чего так долго? — наигранно-обиженный голос Аманды встретил их. На девушке шëлковый халат, еë распущенные волосы доходили до талии. Завидев подругу в таком состоянии она ужаснулась. — Одетта, милая, что с тобой? Девушка неуверенно перевела взгляд на друга. Пожалуй, Аманда тоже должна быть в неведении иначе еë придëтся успокаивать. — Я замëрзла. У меня нет ни денег, ни еды, ни дома. — Как? Из больницы уже выписали? — Через неделю другую выпишут. Я не стала задерживаться, есть ещë другие пациенты. — Что ты делала на улице в таком виде? — Искала работу. После пожара у меня же всë забрали, костюм был напрокат, а свои вещи пропали. — Бедняжка! — воскликнула Аманда, подходя к ней — А работу ты нашла? — Нет. — Нашла она работу. — встрял Вокорбей — Когда театр отстроят, на первых порах будет у нас уборщицей, а дальше посмотрим по здоровью. — Хорошо. Так — Аманда посмотрела на жениха — твоя порция рëбрышек ждëт тебя на кухне. Мы с Одеттой пока отойдëм. Взяв подругу за руку, девушка прошла в ванную. — Раздевайся, будем отогревать тебя. Большая чаша доверху наполненная водой встретила их, пахло приятными маслами. — Почему ванна полная? — Не важно. — ответила Аманда, закутываясь в халат посильнее — Раздевайся и залезай. Да уж, лучше вообще каких-либо вопросов не задавать. — Я скоро вернусь, ты пока отмокай. Сняв одежду, Одетта осторожно залезла в ванную. Тëплая вода постепенно согревала тело, пока свинцовая голова упорно искала выходы их ситуации. Аманда рылась в шкафчике в поиске одежды и полотенец. Благо недавно Огюст подарил ей ночнушку и можно было поделиться. — Дорогой, можно взять твою кофту? — Конечно. Бери, что хочешь. Девушка вернулась к подруге, Одетта смотрела в потолок, обнимая себя за плечи. — Как ты? — Гораздо лучше. — Полежи ещë минут десять, я приду и будем отмываться. Присаживаясь за стол, Аманда заметила, что Вокорбей напряжён, чересчур, это на него совсем непохоже. — Что случилось, милый? — Всë в порядке. Перед глазами так и стояла эта жуткая картина с Одеттой на крыше. Он бежал со всех ног, моля лишь бы успеть. После работы как раз собирался навестить еë, но внезапный звонок из больницы его насторожил. И не зря. В момент, когда она услышал сообщение о пропаже, его словно обухом по голове ударили. Сам не зная, почему он помчался на крышу. Этот взгляд отчаяния, мокрые волосы, босые ноги, пиджак, спадающий с одного плеча, до сих пор пробирали до мурашек. — Не ври мне. — Я не могу сказать. — Это как-то связано с Одеттой? Опущенные глаза сами себя выдали. — Где ты нашëл еë? — На крыше театра. «Крыша? Чтобы она там…? Нет, этого не может быть…» Девушка помотала головой, отгоняя жуткие мысли. Поведение Огюста свидетельствовало о правильности еë догадки. Она никогда не видела возлюбленного таким потерянным. Она подошла к Вокорбею и обняла, тот прижался к ней как можно сильнее, женское сердцебиение успокаивает, придаëт сил. Быстро смахнув пару слезинок, блондинка поцеловала его в макушку. — Иди спать, дальше я сама. Подержав еë ещë несколько секунд в объятиях, Огюст поплëлся в спальню. «Так, спокойно. Главное, что сейчас всë хорошо, все живы. Одетта не должна что-либо заподозрить, нужно вести себя естественно». Сделав несколько глубоких вдохов, и выпив стакан воды залпом, девушка прошла в ванную. — Готова отмываться? — Да. Пока Одетта намыливала голову, Аманда разбирала вещи и думала куда можно положить подругу, разве что в гостиную. — Держи мыло, вот тебе халат и полотенца. Как закончишь, выходи на кухню. — Хорошо. Пока девушка накрывала на стол, еë не покидала тревога. Конечно, хочется знать, верна ли еë догадка, но она боится спугнуть Одетту, зная какие у них с Огюстом тëплые, доверительные отношения. Дверь ванны открылась. Для Одетты халат Вокорбея был великоват, впрочем разок можно. На голове волосы замотаны в полотенце, ночнушка уже на теле. — Садись — Аманда поставила перед ней кружку и порцию еды — обязательно поешь, завтра рано вставать. — Как твоë самочувствие? — внезапно спросила бывшая прима, уплетая ужин. — Неплохо, завтра выступаю в Травиате. Уже замучала Огюста распевками. — Он знал кого берëт замуж. Что сказали родители? — Они не в восторге от моего выбора, но так было всегда. По их мнению, театр внедрил в меня свободолюбие и необузданность характера. Пусть так, зато я счастлива с любимым человеком. — И он тоже счастлив с тобой. — Одетта слабо улыбнулась — Думаю, со временем они поймут. — Даже если и не поймут, мне всë равно. Жить то мне, так что их мнение не может быть выше моего. — Уже думали, где праздновать? — Денег нет, особо не разбежишься. Единственное, что я попросила, так это церемонию на мосту. — Он согласен? — Да, разве что пока мы не торопимся. Нужно решить проблему с бюджетом, приданое не такое у меня и большое. — Насколько хотите перенести? — Огюст пообещал максимум на год, я потихоньку откладываю на платье с фатой. — Что с репертуаром? — Пока движемся вперëд, выступаем по максимуму пока зовут. — А дальше? — Дорогу молодым дарованиям. В этом смысле разницы с балетом почти нет, так что в лучшем случае до сорока пяти на сцене, а потом прощание. — Расстроена? — Ничуть. — Аманда отпила чай — Я скорее жду повышения Огюста, чтобы потом иметь возможность работать поменьше, а потом может быть и вообще перестать работать. — Кто знает, может быть потом он станет директором театра. — Это было бы замечательно — блондинка мечтательно улыбнулась — буду на это надеяться. Одетта зевнула, прикрыв рот ладонью. — Пора спать, идëм. Они оказались в небольшой комнате с удобной кроватью. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Обнявшись, они разошлись по разным комнатам.

***

Дебре снова закурил сигарету, не нарушая вечернюю рутину. — Ходят слухи, вы отстранили лучшего ученика на две недели. — Да. — Не опрометчиво ли вы поступили? — мягко поинтересовался директор римского театра — Люди могут не понять такого хода. — Не зная ситуации нельзя вообще что-либо понять. После недолгой паузы он продолжил — Как бы нам не хотелось быть идеальными мы всё равно люди. И каждый человек имеет свойство болеть. — Так он заболел? — Да. — Тогда надо ему помочь лекарствами. Мужчина лишь усмехнулся краешками губ на эту реплику. Если бы это была обычная простуда… Всё гораздо серьёзнее, чем может показаться. — Он отдохнёт и придёт в норму. Люсьену будет полезен опыт побывать в чужой шкуре. — Как скажете, тем более сеньорита Палермо после всей этой истории слегка побаивается Меранта. — Переживёт. Накинув шляпу, и, закинув окурок в урну, Дебре неспешно пошёл в сторону съемной квартиры. Первой его мыслью было вернуть Меранта обратно в Париж, ведь его апатия переходит в агрессию, а это может привести к ряду печальных последствий. Парень всё ещё отрицает произошедшее и наверняка постоянно думает об Одетте. Но Дебре не может отпустить его сейчас. Не может прервать гастроли, ведь контракты заключены и после пожара по сути именно их странствие содержит Оперу. Деньги на ремонт отсылаются в Париж и театр медленно, но верно отстраивается. Вдобавок, никто не знает что и в правду с Одеттой. Не факт, что она вообще ждёт Луи, не уехала в другой город, не вышла замуж. Многое могло произойти за это время. Если бы Меранта удалось отвлечь от мыслей о ней… Например, познакомить с кем-то? Дебре лишь тяжко вздохнул на это. Он не должен вмешиваться, он должен думать, в первую очередь, об успехе спектакля. «Остаётся только говорить и посматривать за ним»