Сердце из картона

После занятий Дик Набблер, милый блондинчик, заменявший на всех вечеринках диджея, поспешил к кабинетам исторического факультета, где договаривался встретиться со своим бойфрендом Уильямом. Группа Уильяма хлынула в коридор подобно потоку воды, способному сломать каменную плотину, но парня среди ставших знакомыми лиц Дик не сразу узнал. Неопрятный, нечёсаный Уильям, от которого всегда пахло мусорным баком, был в пиджаке и белой рубашке — и неизменных шортах-бермудах. Боже правый, он даже расчесал воронье гнездо на голове! Встретив в ответ на свой недоумевающий взгляд хмурую физиономию Уильяма, Дик вернул на место упавшую челюсть, клюнул парня в щёку, но всё равно не удержался от бестактного вопроса: — Ну и куда ты так вырядился, Вилли? Помойкой от Вилли пованивало по-прежнему, но не так сильно. — У тебя память как у золотой рыбки, — привычно огрызнулся Уильям, стоически терпевший сюсюканья Дика, который со всеми разговаривал на манер кошатника, бормочущего своему любимому пушистику разные глупости. — Я ж тебя собирался с бабушкой познакомить. Точно. Ради этого исторического момента Дик оделся скромнее обычного и вынул серьги из ушей. Стоило большого труда не делать резких движений, чтобы из-под низко сидящих джинсов не выглянули розовые стринги — но в остальном Дик был уверен, что выглядит приличнее Уильяма в его пиджаке с не по росту широкими плечами. — Пошли, не задерживаемся, — плотный, коренастый Уильям взял его на буксир и потащил к выходу. — Она и так вчера меня чуть не убила. — Что ж ты опять ей сделал, хороший мой? — Дик нагнал парня, чтобы ласково заглянуть ему в глаза. — Рассказал ей про нас, — буркнул Уильям и ещё сильнее свёл густые недовольные брови. — А ей стало интересно, кто такой меня очаровал, что я не хочу встречаться с тёлками, как нормальные чуваки. Дик медленно кивнул и прикусил губу, хватая Уильяма под руку. Свою бабушку, миссис Стеллу Мёрдерфейс, этот дикарь из Алабамы всегда описывал как какое-то страшное чудовище, вроде банши — но оптимист Дик всё равно надеялся увидеть обычную старушку, какие первыми приходят на ум при милом слове «бабушка». Ему искренне хотелось произвести на неё впечатление, чтобы его любимому Вилли не приходилось сбегать на свидания из-под её строгого надзора. Дик не сомневался, что сможет очаровать неприступную старушенцию — его очки и оттопыренные уши гарантированно вызывали симпатию у всех бабушек. Иногда Уильям рассказывал про деда, но переживший инсульт мистер Тандерболт по сравнению с супругой был просто ангел небесный — целыми днями лежал у себя в комнате и читал. — Ты, это, до ушей не улыбайся, как обычно любишь, — предупредил Уильям, распахивая перед ним дверцу машины. — А то она начнёт обсуждать, что у тебя дёсны торчат. Зубы и дерьмо — это у неё любимая тема для ужина с гостями. — Всё будет в порядке, — Дик снова клюнул его в щёку и задержал дыхание перед тем, как плюхнуться на сиденье. По дороге, пока они тряслись в машине Уильяма, явно заставшей его любимую Гражданскую войну, Дик беспечно покачивал головой под вскрики Джима Моррисона в радиоле, а Вилли по-прежнему держался мрачно и больше обычного ворчал, почему его парень так любит это старьё. Он даже не попытался поменять выражение лица на чуть более приветливое, когда пустил Дика на порог и с истинно алабамской галантностью толкнул его вперёд, придержав дверь. — Ба, мы дома! — крикнул он в тёмную прихожую, дохнувшую на блондина уже родным запахом помойки. А Вилли ещё переживал, что ему у них не понравится — слишком уж Дик утончённый и нежный. — Явились — не запылились! — откуда-то донёсся в ответ резкий дребезжащий голос со знакомыми Дику сварливыми нотками, и в коридор на красном скутере выкатилась толстая старуха — блондин едва успел отскочить в сторону. Да, эта женщина в муу-муу с безумным цветочным принтом не очень походила на представлявшуюся Дику милую бабушку, но он нашёл силы вежливо улыбнуться. — Ба, это Дик, — брякнул Уильям, который всё мялся рядом с кислой миной и не решался подойти к нему поближе. — Я с ним встречаюсь, вот. — Вот с этим? — грубовато хохотнула Стелла, но Дик снова безмятежно улыбнулся — краями губ, как и просили. Некоторые представители старшего поколения не раз удивляли его своей бестактностью, поэтому обижаться не стоило. — Ты, значит, совратил моего внучонка, а? Такой маленький и уже развратник? Теперь он заметил, что её седые волосы в точности такие же кудрявые, как у Уильяма, а жёлто-зеленые глаза столь же пронзительные. Да и вообще, когда Уильям включил свет, бабулита оказалась на вид не такой уж и старой. Скорее, она походила на маму Уильяма, чем на бабушку. — Я на четвёртом курсе, миссис Мёрдерфейс, — деликатно поправил её Дик. Уильям учился на втором. Но миниатюрного Дика с его пухлыми щёчками и невинными голубыми глазами всегда принимали за первокурсника. — Час от часу не легче! — крикнула Стелла таким тоном, будто ничего не слышала, и махнула пухлой рукой в другой конец коридора. — Ладно, пойдёмте ужинать, там и поговорим. Вилли, дед у себя спит, не переживай, — бросила она внуку. — Я решила, ему о твоей пассии знать не надо. Уильям страдальчески закряхтел, явно готовясь к головомойке, но Дик не растерялся даже после обидного слова «пассия». У миссис Мёрдерфейс была отталкивающая внешность и противный голос, но настроена она была дружелюбно, и Дик не хотел ударить перед ней в грязь лицом. Не хотелось бы думать, что она выместила весь гнев на Уильяме. В засаленной кухне, где запах отбросов был просто невыносимым, был накрыт весьма скромный праздничный стол — блюдо с куриными ножками в оранжевой панировке и огромная миска какого-то слоёного салата, наверное, рыбного. Дик уже собирался опуститься на застеленный вязаным лоскутным покрывалом диван, как вдруг его внимание привлекло кое-что более интересное. — Малышня, я включу музыку? — спросила миссис Мёрдерфейс не терпящим возражений тоном и подрулила к полке, на которой стоял древний виниловый проигрыватель — тот самый, похожий на чемодан. Дик видел такой на блошином рынке в Филадельфии и кусал губы — ему за всю жизнь не получилось бы него накопить. Он просто не мог упустить шанс услышать это старинное звучание. — Господи, бабушка… — схватившись за голову, прошипел Уильям — очень тихо, чтобы она не услышала. А Дик мгновенно сориентировался, и состроив щенячьи глазки, подошёл к проигрывателю. — Конечно, миссис Мёрдерфейс! — пожалуй, излишне дружелюбно воскликнул он. — Знаете, я давно хотел послушать музыку на таком проигрывателе. У нас дома был такой же, но потом папа его выкинул и купил магнитофон… — Дурак какой, — голос бабушки немного смягчился, но звучал с искренним возмущением. — Променять проигрыватель на какую-то пластиковую бандуру?! Это же почти антиквариат! — Вот и я о чём, — подхватил Дик и сделал скрипящему зубами Уильяму страшные глаза. — А какие у вас есть пластинки? — Эти мои любимые, — миссис Мёрдерфейс бережно вытащила из стопки пластинку с изображением типичной рок-группы родом из шестидесятых, когда все стриглись под горшок и отращивали усы подковой, лишь бы немножко походить на The Beatles. — CCR, мои мальчики, — прибавила она почти с нежностью. — Creedence Clearwater Revival?! — переспросил Дик. — Они же были в образе таких простых парней с Юга? О, я их знаю! — Да неужели? — Стелла, до этого слушавшая его с улыбкой, недоверчиво прищурилась. — Сейчас разве молодёжь это слушает? Дик кокетливо поглядел на неё поверх очков. — Молодёжь всякая бывает. Я, например, просто обожаю музыку шестидесятых и семидесятых! Знаете, я даже жалею, что из моды ушли расклёшенные джинсы! — Удобная была модель… Правда, на мужиках смешно смотрелась. В этих-то небось жопа к стулу прилипает? — Стелла ехидно усмехнулась. Дик вспомнил про свои стринги и натянул рубашку пониже. — Ладно, ставлю этих. А ты садись, ешь, — отогнала она Дика и с подозрением прищурилась, оглядывая его мелкую фигуру. — Тощий какой… Тебя ветром не сдувает? Дик ответил очередной улыбкой — он слишком часто слышал этот вопрос, чтобы на него обижаться — и устроился напротив миски с салатом. Уильям сверлил его негодующим взглядом — мол, как он посмел так мило разговаривать со старым человеком, которого и слушать не стоит? Дик строго посмотрел на него, пожал плечами и плюхнул себе большую ложку салата. Он специально ничего не ел днём, надеясь на вкусный ужин. — У меня ещё The Doors есть, — когда тесная кухня заполнилась жужжащими и шипящими звуками проигрывателя, предупредила бабушка. — Пьяницы и наркоманы, но за «Луну Алабамы» я им всё простить могу. Это были очень хорошие новости, но ответить Дик не смог — салат поразил его в самое сердце. То, что он сослепу принял за рыбу, оказалось самым диким, безумным сочетанием натёртых яблок, сырого лука и майонеза. Где-то на дне чувствовались яйца, но положения они не спасали. — Ну как тебе мой фирменный салатик? — поинтересовалась Стелла, от которой не укрылось, как глаза Дика стремительно вылезли на лоб. — По семейному рецепту, между прочим. — Это… очень необычно… — Дик с трудом проглотил жирную, кисло-горькую смесь и перевёл дух. Никогда в жизни ему не было так трудно подобрать подходящее слово. Боже правый, а ведь на тарелке осталась ещё ложка… Дик украдкой оглянулся на Уильяма, который к салату даже не притронулся, а сидел как на иголках и явно ждал минуты, когда можно будет уйти и перестать корчить из себя приличного мальчика. И когда миссис Мёрдерфейс положила салата себе, Дик понял причину этой нервозности. Уильям и раньше рассказывал, что принимать пищу с бабушкой свыше его сил — а уж для ушей изнеженного Дика её чавканье прозвучало страшнее, чем скрип гвоздя по мокрому стеклу, который обычно так бесит особо чувствительных людей. Никакой музыке было не под силу заглушить эту отвратительную какофонию. Но Дик собрался с достоинством пройти испытание семейным ужином — и, собрав в кулак всю свою вежливость и деликатность, потянулся за куриной ножкой. Уильям пнул его под столом, однако Дик понял смысл этого предостережения только тогда, когда откусил от панировки. Он мог поклясться — более острой курицы он не ел никогда. Рот обожгло перчёным огнём, заглушившим ужасное послевкусие салата, зубы взмолились о помощи, а язык, кажется, распух, как от пчелиного укуса. Дик яростно сморгнул слёзы, надеясь, что за очками их не видно, и слабым голосом попросил воды. — Вилли, поухаживай за своим «бойфрендом», — тут же скомандовала миссис Мёрдерфейс, презрительно подчеркнув последнее слово. Уильям привычно закатил глаза, но налил Дику воды из-под крана. Он с жадностью осушил стакан и потребовал ещё. — Обожаю острую курочку, — призналась Стелла, игриво поглядев на него. — Может, дать тебе соус? Дик успел увидеть на красной бутылке с соусом слово «чили» и отказался. Он и так едва сдерживался, чтобы не дышать с открытым ртом — в желудке всё просто полыхало. — Ну, где вы познакомились, мальчики? — обглодав ножку, наконец перешла миссис Мёрдерфейс к части, к которой Дик так старательно готовился. — Вилли вчера играл со мной в молчанку, я чуть не клещами из него вытянула, как тебя зовут. Всё мне про вас известно, так что признавайся, пока я добрая. У Дика была заготовлена речь, но куриные ножки, которые доставщик, должно быть, принёс прямиком из ада, лишили его самообладания. Он оглянулся на Уильяма, ища поддержки, но тот, красный и оцепеневший от напряжения, выглядел так, будто готов был провалиться со стыда под землю. — У нас в университете есть музыкальный клуб, — начал Дик, жалко шмыгнув носом — организм всеми способами пытался погасить охвативший его огонь. — Я вообще учусь на звукорежиссёра, — пояснил он на удивлённый взгляд старушки, — и с первого курса числюсь в этом клубе. Туда часто приходят ребята, которые играют на чём-нибудь или поют, а я делаю для них записи — в клубе целая студия есть. Собственно, там я с вашим внуком и познакомился. Уильям нахмурился ещё сильнее — Дик знал, бабушка не одобряет его упражнений со старой гитарой, хотя та много лет висела на стене в их доме, нетронутая и расстроенная. Дику было больно слышать про такое отношение к инструменту, поэтому на занятиях он старался выжать максимум из неуклюжих пальцев угрюмого историка. Уильяму медведь на ухо наступил, но желание и усердие, убедил его Дик, могут сделать не меньше, чем талант. И Уильям честно старался, пусть и в клуб приходил, как заметил потом Дик, чтобы полюбоваться на своего восседающего за микшером продюсера. — А я-то думала, где это Вилли пропадает после уроков. А он, значит, у нас музыкант, — хмыкнула миссис Мёрдерфейс, и бедный Уильям стушевался ещё сильнее. — Что ж ты от меня тихарился? Сыграл бы что-нибудь! — Блин, бабушка! — снова зашипел Уильям и вжался в угол дивана. Дику было больно на него смотреть. А Стелла продолжала безжалостно поддразнивать внука: — Смотрите, как наш артист сразу разволновался! И какой из тебя музыкант будет со страхом сцены, а? Дик в панике переводил взгляд с разошедшейся старухи на корчащегося от неловкости Уильяма, и, не выдержав, решил разрядить обстановку. — Миссис Мёрдерфейс, — остановил он женщину, — если хотите, я могу что-нибудь исполнить. Я немного играю на гитаре. Только выключите, пожалуйста, проигрыватель. — Ну вот видишь, Вилли, приходится твоему «другу» за тебя отдуваться, — проворчала Стелла и погнала внука за гитарой. Дик не рассчитывал развлекать бабушек игрой на гитаре этим вечером, но ломаться и искать отговорки было уже поздно. Поэтому он выпрямился и спокойно поглядел на старушку. — Ну что за человек, — вздохнула она, когда Уильям скрылся в коридоре, — вечно приходится его уговаривать. У меня терпения не хватает, честное слово. С тобой он себя так же ведёт? Ты мне скажи, если он тебя обижает, я ему покажу! — Нет, миссис Мёрдерфейс, он меня слушается, — успокоил её Дик, боясь, что на его любимого обрушатся репрессии. — Тебя-то, такого маленького? — недоверчиво сощурилась она, но Дик уже понял, что за этой грубостью скрывается самая обычная симпатия. Заметив, что Дик тоже немного нервничает перед выступлением, она хитро улыбнулась и достала из-под стола бутылку пива. Пиво, решил Дик, сложно испортить, и не стал возражать, когда ему налили целый стакан. Горькое пиво заставило его желудок жалобно заурчать — зато Дик успокоился, и когда Уильям вернулся с гитарой, он взял инструмент без дрожи в руках. Хотя от того, с каким любопытством смотрела на него миссис Мёрдерфейс, становилось несколько не по себе. Дик взял на пробу несколько аккордов, приводя гитару в чувство, и выдохнул. Положа руку на сердце, он держал гитару в руках едва ли не чаще, чем Уильям — надо же было кому-то его научить. Вспомнив слова старушенции-меломанки, он решил спеть «Alabama Song». Дик обладал голосом негромким и довольно приятным, несмотря на мультяшную гнусавость, но кое-где там нужно было петь дуэтом — поэтому Уильям согласился тихонько подтягивать. Икота мешала Дику петь, а пальцы хватали фальшивые ноты, но он старательно пытался попасть во вкрадчивые интонации Джима Моррисона. И судя по тому, как Стелла покачивала кудрявой головой в такт, ей нравилось. Потом на песню смогли раскрутить и Уильяма — несмотря на то, что ему не исполнился двадцать один год, бабушка напоила его пивом, и напряжение за столом рассеялось. Но Уильям всё равно хмурился и дулся — такой уж у него был характер, Дик привык. Им стало так весело, что даже мистер Тандерболт, похожий на тень старичок в инвалидной коляске, заехал на кухню и умирающим голосом попросил всех вести себя потише. Дика он как будто не заметил. И слава богу — обошлось без неловких вопросов. На прощание миссис Мёрдерфейс, оказавшаяся вполне приятной женщиной, чуть не задушила Дика в объятиях, чмокнула пахнущими луком губами и дала с собой целую банку салата. Уильям топтался у дверей и с отвращением взирал на эти телячьи нежности. Дику снова пришлось строго на него посмотреть, чтобы тот вёл себя прилично. Уильям вызвался подвезти его до дома, и, выводя машину из гаража, признался: — Мне за неё стыдно, — понуро опустил он кудрявую голову. — Ты же такой интеллигентный, такой нежный… А она. ну ты видел! Дик шумно выдохнул, готовясь принять на себя очередной ушат страданий Уильяма, и погладил его по плечу. — Вилли, брось! Нормальная у тебя бабушка! Я же говорил, всё будет в порядке. — Ничего не в порядке, — бурчал Уильям, выезжая на пустую вечернюю улицу. — Послушай, она ведёт себя так, как вёл бы любой человек в её возрасте. Да, она немного не соответствовала моим ожиданиям, но я же ей понравился. Значит, всё хорошо. Не надо копить негатив, Вилли. — Вы с ней зовёте меня одинаково, — усмехнулся Уильям. Дик улыбнулся и откинулся на сиденье. К запаху помойки он уже принюхался, но машину подбрасывало на каждой кочке, и вскоре Дику поплохело. Под конец праздника он собрался с духом и в несколько заходов доел салат и курицу — и теперь с ужасом чувствовал, как еда ползёт обратно. Предупредить парня он не успел и, сгорая от стыда, заблевал весь передний отсек. Уильям не растерялся — свернул на обочину, отыскал в кармане пиджака носовой платок и дал Дику отдышаться. — В следующий раз приноси еду с собой, раз ты такой нежный, — предупредил он, кое-как оттерев машину. Теперь здесь воняло, как на мусорной свалке в жаркий день. — А бабулин салатик я с собой заберу. Дик вспомнил о банке с салатом и испугался, что сейчас его опять стошнит. Однако Уильям не побрезговал и поцеловался с ним, высадив у крыльца. Напороться на родителей Дика он не боялся — эти рафинированные интеллигенты всё равно бы не приняли его, как родного. Вечером Дику на пейджер пришло сообщение: «Бабушка назвала тебя милым мальчиком».