Яма 95

— Ты ещё и собак боишься? — Чуя не скрывал насмешки в голосе. Но ответа не последовало. Стоящий к нему спиной Осаму просто шатался на месте, кажется, не собираясь двигаться. И, кажется, не слыша попытки задеть. — Эй, чувак?.. — Теперь в интонации скользнуло волнение. — Ты в порядке? Ответа не было. Чуя ещё раз бросил взгляд в сторону пса, пробравшегося на территорию. Именно после короткого лая Осаму завис и заштормился на ровном месте. Когда Чуя снова посмотрел на него... — Твою мать! — Он быстро оказался рядом, чтобы не дать Дазаю свалиться на траву как мешок картошки. — Ты чего?.. Приём? Чуя подтянул безвольное тело и вытянулся, чтобы взглянуть на бледное как лист бумаги лицо. Осаму был без сознания. «Приёма» не будет. Он выключен. Чуя ещё раз выругался в воздух и приложил усилия, чтобы закинуть Дазая себе на руки и куда-нибудь положить его. Не держать же его прямо так на заднем дворе школы? Он мимолётно отмахнулся от пса, который своим лаем обозначил начало потери сознания Дазая. Он был единственным в округе, кто застал происходящее. И взял ответственность. Просто потому, что оказался в этом месте в это время, и технически поймал отключившегося Дазая в свои руки. Правда, говоря откровенно, он и не предполагал, что дело дойдёт до больницы, и именно его отправят сопровождать чувака, с которым у него совместные история и литература в этом году. Они никогда не общались близко, так, минимальное уважение из-за совместных занятий и одной национальности в этой международной школе. Чуя сидел на коротком выступе лавки, которые бежали по двум сторонам внутри кареты скорой помощи. — Сколько полных лет пациенту? Чуя посмотрел на спрашивающего как баран на ворота. На старые, на новые, на любые. Просто с непониманием. — Угу. Да. Откуда мне знать это? Человек в халате с ручкой и блокнотом нахмурился. После указал в сторону той же ручкой, которой должен был записывать всё, что Чуя мог бы сказать. — Разве вы не учитесь вместе? — Это так, — кивнул Чуя. — Но я вообще ничего про него не знаю. Вздохнув, человек в халате закрыл блокнот. — И почему тебя отправили сопровождающим?.. — Хотел бы я знать... — Чуя посмотрел на каталку, где валялся бессознательный Осаму. И вздохнул. — Он живой? — Иначе бы лежал не в машине скорой. Чуя кивнул, принимая это к сведению. — Но он не приходит в себя? — Если бы пришёл, нас бы тут тоже не было. — Я задаю пиздец какие глупые вопросы. — Да, но ничего. От переживаний и не такого спросить можно. Тем более, подростковая психика теряется перед неизвестным. Чуя почувствовал себя оскорблённым. Он не переживал на самом деле, а вот приплетать к его вопросам его возраст — как-то уж совсем бессовестно. Он посмотрел на медбрата или кем он там являлся, открыто показывая враждующее настроение. — Мне семнадцать, — выплюнул он, надеясь быть весомым и убедительным. Потом посмотрел на Дазая. — Ему... Ну, либо столько же, либо ещё шестнадцать. Не знаю, когда у него день рождения. — Это уже что-то, — человек в белом раскрыл блокнот, делая там запись. Чуя недовольно вздохнул и отвернулся. Ему пришлось зайти вместе с бегающими санитарами и остаться возле стойки регистрации, где его остановили для ещё одного блиц-опроса о поступившем. Почему именно он? Человек, который меньше всех знает о выключившемся Дазае? Чуя постарался собрать из головы всю информацию, которую мог бы знать. У них проходили тематические поздравления, а в кабинете с музыкальными инструментами висел крошечный календарь. Ни разу за всё время знакомства Чуя не видел поздравлений для Дазая. Таким образом, он сделал вывод, что день рождения у него летом, в не учебное время. Поэтому он сказал, что ему полных шестнадцать лет. «Удивительное дело» было бы, если бы Осаму играл на поле во время занятий физкультуры. Таким образом, выходило, что «да, у него есть какие-то проблемы со здоровьем, но за жалобы не расскажу». Осаму скрылся «в домике» на уроке истории, поэтому «да, наверняка его давление время от времени ведёт себя как беспощадная сука». Больше сказать ему было нечего. Его оставили, поблагодарив за информацию. Чую почему-то так сильно удивила благодарность «ни за что», что он какое-то время так и стоял, влипнув в пол и обрабатывая. Кто угодно во всей школе наверняка мог бы рассказать про этого чудака куда больше! Вселенная просто усмехнулась, столкнув именно их двоих в одном месте в одно время. Неизвестно, сколько Чуя простоял бы так в коридоре больницы, пропитанной сладкими лекарствами и ложными надеждами, когда лекарство оказывается вкусным только на запах. Он краем уха уловил разговор женщин чуть в стороне от него. — Эта опухоль убьёт мою маленькую девочку... Он повернул голову, замечая абсолютно несчастную женщину, прячущую слёзы в белый бумажный платок. Вторая женщина приобняла её за плечо. Он поломал брови в глубоком сожалении. Это всё ещё детская больница, с учётом вызова бригады скорой на адрес школы, и через что проходила незнакомка в одном с Чуей коридоре было тяжело даже представить. Он подумал, что хватит с него нахождения в этом жутком месте. Вообще-то ему совершенно не положено было находиться здесь, и если бы кто-то узнал... Он быстро покинул больницу и, не оборачиваясь, пошагал прочь. В поисках места, где неприметно смог бы покурить после череды неожиданных событий. Когда таковое нашлось, он сел на плиточную кладку и пошарил в рюкзаке. Сигарета медленно сокращала волнения. Но волновался он далеко не из-за состояния Дазая. «Крутишься, как змея с глистами, но не смей попасть в участок (Мудрый совет, сам бы не догадался). Не представляю, как ты будешь скрываться в своей вшивой школе, но тоже имей в виду, что никто не должен догадаться (Хорошо, что сказал, а то собирался выйти трепаться по громкоговорителю). И по больницам не шастай, если это не очевидно (Невероятных соображений человек, как бы без этого инструктажа жил...)» Свободной от сигареты ладонью Чуя погладил левое плечо через кофту. Он считал, что в достаточной мере удачно скрывается. И только это посещение больницы из-за отключки Дазая портило идеально выполняемый ранее свод правил. Ну, ничего. В итоге всё обошлось, и его самого никто не раздел, а это уже неплохо. Докурив, он загасил сигарету и прикинул, как ему теперь добраться до нужного места, раз его сначала насильно втиснули в машину скорой, а потом он шёл без разбора. Передвигаться без машины по городу не слишком легко, но иногда других вариантов просто нет. Поэтому он медленным, но уверенным пешим ходом поплёлся в место, ставшее ему роднее дома.

༒

Осаму был в отчаянии. Как пойманный в капкан зверь. Только вместо острозубого инструмента на месте его держала трубка капельницы. Как в тисках, суть та же. Медсестра пришла поставить ему ещё один витаминный препарат, и он спросил название. Она ответила и убедила, что такое ему можно по предписанию в медицинской книжке, и только после этого он удовлетворительно кивнул, вытягивая руку. Давай, красотка, в ту же измученную последними днями вену. Это не получилось с первого раза. Наклонившись, медсестра потеряла карандаш, который держала в нагрудном кармане халата. Он вылетел на койку Дазая, и она извинилась за это. Осаму безразлично отозвался, что страшного не произошло. И сцепил челюсти, когда игла капельницы прошла сквозь вену. Неприятно, ощутимо, больно. Девушка извинилась снова, Осаму только кивнул. Вскоре с капельницей было завершено, и медсестра попросила не елозить и не спать, пока препарат бежит по трубке. Осаму заверил, что не будет. Медсестра ушла, оставляя его одного. Осаму вздохнул неизбежности происходящего. Когда там выписка? Впрочем, ничего хорошего после выписки ему не светит. Помнится, в тот день, когда он попал сюда, ему нужно было на смену. Всё изменилось с его поступлением в больницу. Опекуны приехали на следующий день. Удивительно, что явились вообще. Ну ладно. Осаму чувствовал себя экспонатом, когда лечащий врач и опекуны обступили койку, болтая между собой. Ему всё было понятно: переутомление. Зная за свой образ жизни, он не удивился. Вообще он нарочно добивался стопроцентной усталости, чтобы не попадать в капканы собственных мыслей. Такая идея в итоге привела его на койку после отключения уставшего и изнеможённого организма. Удивительное дело. Ни черта удивительного. Осаму внимал словам врача, не перебивая ровно до момента, когда прозвучал запрет на работу. Любую. «Нет», вырвалось из него тогда, «Нет, я в состоянии работать после выписки. Пожалуйста». Но врач был непреклонным, и Осаму почувствовал такое сильное разочарование, что мог бы рассыпаться от злости, обиды и несправедливости. Он сойдёт с ума дома с этими людьми. Он не сможет уснуть без тотальной усталости, и мысли с тревогой убьют его. Он не должен остаться птицей в клетке, иначе он имеет шансы умереть не только морально, но и... Опекуны не смогли сказать, сколько ему полных лет. Шестнадцать, подсказал Осаму. Это было начало мая, поэтому до семнадцатилетия оставалось не так много, но «полных» значит «полных». «Тогда тем более никаких выходов на работу», посетовал врач. Осаму мысленно выругался, никак не отражая разочарования на лице. Он так сильно цеплялся за возможность быть занятым, чтобы держаться на плаву. Он и представить боялся, что будет, если он перестанет загонять себя. Он боялся видеть в предположениях, как раз и навсегда лишает себя... Споров не было. Все просто сошлись на этом, и из недовольных остался только Осаму. Которого вроде как и не спрашивали. Теперь он безвольно отдыхал на койке под капельницей и от скуки повернул голову в сторону окна. Его положили в палату, окна которой выходили на ограждённую территорию больницы. Такой типа дворик, где дети куда младше его отправляли друг другу по воздуху лёгкий мяч для плаванья. Весело. А он с проткнутой веной валялся под витаминовым зарядом. Вскоре один из играющих на улице поймал мяч двумя руками перед собой, когда ему оставались миллиметры до грубого соприкосновения с лицом. Осаму вскинул брови, удивляясь этой ловкости рук без мошенничества. Прямо говоря, обошлось. Удивительное дело. Осаму нахмурился и перевёл взгляд на койку, обнаруживая там выпавший из нагрудного кармана карандаш. Он поднял это и задумчиво прокрутил между пальцев. У-д-и-в-и-т-е-л-ь-н-о-е д-е-л-о. «Не зевай» «Держи. Чуть не проебал на прошлом занятии». Осаму вспомнил, что видел его в карете скорой помощи. Мутно, слабо, и это было первое, что он забыл, когда очнулся. Но он точно видел копну рыжих волос, пока обладатель пялился в сторону и пожимал плечами. Чуя сдал его в больницу? Именно из-за попадания сюда Осаму лишился возможности работать. Когда это действительно важно для него. Выходит, именно из-за Накахары он лишился возможности работать! Да. Потрясно. Осаму нашёл виновника своим бедам. Вместо того, чтобы попытаться привести его в чувства, Чуя позвонил в 911? Ещё и поехал сопровождающим? И теперь Осаму вынужден томиться здесь, прихлёбывая витамины из капельницы и зная, что ему больше не разрешат жить так, как он привык. Раздражение прошлось по вискам. Чуя своим идиотским поступком, прямо говоря, подставил Дазая! Осаму в основном не помнил последние минуты перед отключением сознания. И он бы не вспомнил силуэт Накахары в карете скорой, если бы вокруг не завертелась херня вроде пойманного мяча и выпавшего карандаша, отсылающая к их недавним взаимодействиям. Но он был в этой точке размышлений. Очевидно, ослабшему организму нужна была медицинская помощь, но Дазаю нужна была работа. И как вы думаете, дружил ли Осаму в тот момент больше с логикой, чем со злостью из-за проваленных планов? Да, верно. Он обвинил Чую во всех смертных грехах.

༒

Двумя днями позже произошло странное. Медсестра вошла в палату с внушительной такой кипой маленьких и средних бумажек. Осаму безразлично встретил её взгляд своим. «Почта!», объявила она. Какая нахер почта, подумал Осаму. Но ничего не сказал, только поморгал, наблюдая, как вся шуршащая куча старается разлететься по сторонам, пока медсестра старается упорядочить это и найти почту, пришедшую бы в эту палату. Это была комичная сцена, и Дазаю стало неловко наблюдать за не менее неловкими попытками обуздать письма, открытки или что там у неё было. — Извините, — получив внимание, Осаму покачал головой. — Я не думаю, что мне могла прийти какая-либо почта. Мне кажется, поиск не стоит того. — В самом деле? — Для кого вообще по больнице пустили почту? Медсестра рассеяно пожала плечами. — Может, письма далёких родственников и... ну, поддерживающие открытки? — Я не при смерти и получаю в этом месте только витаминки внутривенно, спасибо большое. — Извини за беспокойство. — Ничего, — Осаму отвернулся, чтобы не продолжать чувствовать неловкость и не смущать молодую работницу. Он вернулся взглядом на место, где она перебирала почту, но только после того, как она ушла. — О, чёрт... Вздохнув, он поднялся с койки и прошёл по направлению, где на полу валялась какая-то карточка. Он наклонился и поднял это, собираясь выскочить в коридор следом, чтобы сообщить о потере. Но взгляд опустился на розовую карточку, и он помедлил в решении, сдвигая брови к переносице. Он перевернул карточку. Потом вернул лицевой, снова читая по прочитанному. Как это могло оказаться среди «писем далёких родственников и открыток с поддержкой»? Осаму глазами, полными непонимания, спросил это у закрытой двери. За карточкой в тот день никто не вернулся, и он оставил это себе. Счастливый билет. Удивительное дело.

༒

Неделя до побега.

Осаму провалялся в больнице немного меньше недели, получая витаминный курс капельниц. Он обвинил Чую во всех смертных грехах. Поэтому после выписки, вооружившись «счастливым билетом», удачно уведённым из больницы, выбирал время, когда поймает Чую на разговор. Но была загвоздка. Он никак не мог найти его на перерывах. Чуя постоянно куда-то исчезал. Поэтому «удачным» временем стал урок литературы, куда они ходят вместе в этом году. После занятия Чуя всё равно заторопился и вышел из аудитории одним из первых. Осаму проследовал за ним. Даже когда они вышли из здания школы. Чуя торопился куда-то за территорию, и Осаму успешно наступал ему на пятки. Именно поэтому поймал его в неприметном месте за деревьями. Всё стало ясно: он торопился на перекур. Он уже подкурил сигарету, когда Осаму вышел «из тени», позволяя обнаружить себя. — Мне нужно поговорить с тобой. Чуя дёрнулся и даже спрятал сигарету за спину, широко раскрытым взглядом зависая на Дазая. Правда, быстро выдохнул. — Ты больной, что ли? Что ты здесь делаешь? — Я шёл за тобой. — Ты реально идиот, — Чуя перевёл дыхание и затянулся, отворачивая голову, чтобы не видеть напугавшего его Дазая. Осаму подошёл ближе. — Как и ты. Чуя нахмурился. — За языком следи. Ты преследовал меня, я говорю, что ты идиот из-за этого. Вполне обоснованно. — Ты отвёз меня в больницу? Чуя столкнул взгляды, слегка теряясь вопросу. — Надо было на траве бросить? — Зачем ты сделал это? — Сделал что? — Отвёз. Меня. В больницу. — Осаму использовал расстановку, будто говорил с недоразвитым. Раздражение в интонации было очевидным. — Я спрашиваю, какого чёрта ты сделал это. Чуя затянулся и выдул дым ему в лицо. Осаму увернулся головой, но закашлялся в себя. — Какого чёрта ты так разговариваешь со мной? Зубы лишние? Надо было бросить тебя на ёбаной траве, чтобы та псина отгрызла твоё самоуверенное лицо. — Потому что из-за тебя мне запретили выходить на работу, — откашлявшись, Осаму вернул столкновение взглядов. Чуя поднял брови. — Из-за меня? — Именно. Не хочешь компенсировать свой прокол? Чуя затянулся и выдул в сторону. — Что ты несёшь? Я же вроде не дал твоей голове удариться о землю. Где тогда ты потерял возможность говорить нормально? — Всё проще, чем дважды два, но я и не ожидал от тебя великих умственных способностей, — Осаму вздохнул и покачал головой. Он ведь всё уже объяснил! — Мы тут сейчас подерёмся, в курсе? — Не надо, — Осаму вскинул руки в капитуляцию и отошёл на шаг назад. — Я просто хотел предложить работу. — Барыжить не буду. Осаму усмехнулся, отмечая лёгкую улыбку на губах Накахары тоже. — Не придётся, — заверил он. — Просто если бы ты не сдал меня в больницу... — Господи, не сдавал я тебя ни в какую больницу, — Чуя закатил глаза. — Меня даже не спрашивали, поеду я тебя сопровождать или нет. Насильно затолкали в карету с тобой. — В смысле? — Осаму нахмурился. — Я не знаю, кто тебе сказал, что это моя инициатива, но я просто не дал тебе упасть на землю и оттащил в мед. кабинет школьный. А что уж с тобой там было, что ты просыпаться не хотел, этого я знать не знаю. Меня просто заставляют поехать с тобой, когда приезжает скорая. Осаму побегал глазами, рассматривая Чую. На это ушла небольшая пауза, за которую Чуя пару раз затянулся сигаретой. Нарушил молчание Осаму. — Чёрт. — Больше похоже на ангела хранителя, но ладно. Ни в того, ни в другого я не записывался. И, клянусь, Дазай, я бы тебя не сдал в больницу. Я знаю, каково это. Ну, школьнику в больницу. Организм обчистят до самого зачатия. Ещё и «мамке пожалуются». Если она трубку возьмёт, конечно. Осаму задумчиво сощурился. — Из-за никотина так не переживают. Балуешься травкой? — Давай не будешь интересоваться тем, что ни в какой мере тебя не касается? — Чуя помрачнел и отвёл взгляд. Осаму хмыкнул, качая головой. — Погоди, то есть... Ты не хотел отвозить меня в больницу? Не ты решал это? — Я и не надеялся на твои умственные способности, но уже неплохо. Я буквально сказал это, спасибо, что открыл свои уши и понял. — То есть... Ты не поедешь со мной? Чуя вернулся в карие глаза резко. И нахмурился. — Куда нахрен? Осаму наконец вытянул объявление из кармана джинсов и протянул вперёд. Но Чуя испуганно отпрянул и убрал обе руки за спину, поднимая удивлённый взгляд. Осаму поморгал, после усмехнулся. — А может и не травкой, да? Вот это тебя передёрнуло. Не зря копы прям в коридоре шмонали в прошлом году, правильно? Чуя был растерянным. Он постепенно сморгал напуганность и затянулся, скрываясь от карих глаз. — Расслабься, это просто объявление о работе, — для убедительности Осаму двумя пальцами поднял карточку в воздух и покрутил запястье. — Ничего не подкину, клянусь. — Пошли нахер ты и твоя тупая розовая карточка. Мне не нужна работа. Тем более в тандеме с таким придурком как ты. Преследующим и пугающим меня такими выпадами. — Это твоя проблема, что ты пугаешься неожиданно появившихся предметов, потому что тебя пытались подставить подобным образом. Или подставляли. Это не моя вина. — Твой запрет на работу не моя вина тоже. Это всё. Мы поговорили. — Чуя пальцами сбил искры сигареты и выкинул это. После собирался обойти Дазая и вернуться в школу. Осаму поймал его за руку. — Подожди. Чуя посмотрел в ответ без эмоций. — Что? — Я понимаю, что теперь у меня нет прав требовать поехать со мной. Изначально я решил, что ты виноват в моём попадании в больницу. Из-за этого мне запретили работать, и в моей голове ты должен был «возместить» это. Это место находится так далеко, что кажется моим единственным вариантом после запрета. Теперь... Мне банально не за что зацепиться. — Рад за тебя. — И только ты будешь знать, что я уехал на ферму. — На ферму? — Чуя нахмурился. В нём пробежал какой-то блеск интереса, так что Дазаю больше не было необходимости удерживать его рядом за руку. — Э-э, — Осаму опустил взгляд и приподнял руку, в которой держал карточку-объявление. — Ну, да. Это ферма. И только ты будешь знать, что я уехал на какую-то ферму. — Он поднял глаза в голубые, понижая тон: — Не говори никому, ладно? Чуя прокатился взглядом по его лицу, потом посмотрел на объявление. — Дай мне взглянуть. — Зачем? — Осаму по воздуху отодвинул руку, чтобы не позволить этого. — Если ты не собираешься со мной, в этом нет никакого смысла. Он только что передал ему ответственность, сообщив, что кроме него никто не будет знать о его будущем местонахождении. Это было подло, но он нарочно провернул это. Чуя вздохнул. После короткой паузы он скрестил руки на груди и вскинул брови. — Ты предлагал мне поехать с тобой. Я не могу даже узнать, куда конкретно? — Ты отказался, — Осаму пожал плечами. — Так что в этом нет смысла. Тишина повисла снова. Осаму внимательно наблюдал за Чуей, кажется, ударившимся в размышления. Его глаза бегали безостановочно, а губы в какой-то момент поджались. Вскоре он столкнул взгляды и понизил интонацию. — Могу я подумать? Ты очень срочно собираешься туда? — Не очень срочно, — размыто ответил Осаму. — Но ты заинтересован? — Заочно, — Чуя вопросительно протянул руку. — Могу я глянуть? — Конечно. Чуя изучал принятую карточку с очень важным видом. Осаму кусал губы, боясь, что в итоге снова получит отказ. Больше потащить за собой было некого, а срываться на ферму одному... как-то не хотелось. Да, план вроде «заставить Чую отвечать за содеянное» провалился, когда он узнал, что Чуя в общем-то в его попадании в больницу не виноват, но. Других претендентов не было. — Как ты думаешь, бог знает про это место? — Думаю, уже позабыл, — ответил Осаму. Чуя покивал, не отрыва взгляда от объявления. — Это адрес? Флип-Хилл 95? — Ага. — Дурное число. — Абсолютно согласен с тобой. — Ферма 95... — задумчиво протянул Чуя, после поднял взгляд. — А сотовый в объявлении о работе в глуши на ферме тебя не смущает? — А ты знаешь где-то поблизости фермы? Ничего удивительного, кто-то довёл это объявление до наших краёв, соответственно, надо будет как-то связаться. С тем, кто сделал это. Объявление явно не отправлено сюда верхом на свинках или осликах. — А я смотрю, ты пиздец какой смелый парень. Ты хоть что-то знаешь об этом месте? Ты узнал что-то, прежде чем отправиться туда самому, ещё и меня потащить? Осаму медленно, неуверенно кивнул. — Это ферма. Чуя нахмурился и склонил голову в бок. — Ты, блять, не серьёзно. — Без обид, Накахара, — Осаму поднял руки в сдающийся жест. — Сначала я должен был убедиться, что ты поедешь со мной. Но у тебя нет причин делать это, правильно? Чуя выглядел задумчивым снова. Он что-то нашёл в своих мыслях и удивлённо вскинул брови, потом нахмурился, будто вёл с собой мысленный диалог, скрытый от всех, кто не находится в его голове. — Слушай, чувак, хороший вопрос, — он переминался с ноги на ногу, смотря мимо Дазая. — Не могу точно сказать. Но вот, что я думаю. Сначала нужно узнать, что из себя эта ферма представляет. — Это уже что-то, — улыбнулся Осаму. Чуя был заинтересован, и именно это было победой. Несмотря на то, куда в итоге приведут его размышления, он больше не был категорически против. — Угу, — Чуя безучастно кивнул. Он на телефон сфотографировал объявление, после повернул к Дазаю экран с набором цифр: — Оставь мне свой номер. Я подумаю и наберу тебе, идёт? Когда прочитаю про это место. А то пока это похоже на любой сюжет игр для плейстейшен. Осаму набирал свой номер на чужом телефоне, но поднял взгляд и усмехнулся. — Ты сравниваешь эту поездку с играми на плойке? — Исходя из своего опыта, — Чуя пожал плечами. — Я не работал никогда и не был на фермах, могу только играми сравнить. И... ещё кое-что. Осаму вернул телефон владельцу, но нахмурился с уточнением. — Если я соглашусь... у меня будет условие. — Какое нахрен условие? — Если соглашусь, — напомнил Чуя, заталкивая телефон в карман джинсов. Он собирался уйти, но обернулся через плечо, хмурясь: — И не преследуй, блять, людей. Это крипово. Осаму усмехнулся. — Я сделал это в качестве исключения. — Не так уж мне нравится быть такого рода исключением... «Я обычно не маньяк, но когда тебя увидел...» — Я не маньяк! — Вслед крикнул Осаму, не в силах справиться с улыбкой. — Хорошо знать, — Чуя снова коротко обернулся через плечо. Осаму покачал головой, понимая, что точно не смог его убедить поехать вместе в сомнительную поездку. Как минимум, из чувства вины или долга: однажды он спас его от попадания под грузовик, мчавшийся на скорости. Вряд ли Чуя помнил это. Но он не ответил ничего конкретного, когда Осаму спросил, есть ли у него причины для поездки.

༒

Чуя думал о тупой маленькой розовой карточке весь следующий учебный день. В основном его непоколебимость пошатнулась, когда Осаму повесил на него знание «Ты будешь единственным, кто в курсе моего местоположения», на случай, если с ним что-то случится. Эта ответственность Чую не вдохновила, и он подумал перестраховаться, чтобы снять с себя чувство вины на будущее. Так он и решил дубликатом хранить в телефоне объявление о какой-то богом забытой ферме. Но когда Осаму спросил, есть ли у него причины поехать вместе... Чую передёрнуло, когда он собирал вещи из шкафчика в коридоре. Да, было кое-что, что не давало ему спокойно шастать по городу. Но пока это держалось в контроле, и срочности в планах «залечь на дно» не было. Он не «контролировал» в должной мере ничего, потому что банально не имел такой возможности. Просто пока было спокойно. Но когда вы даёте осечку, вы знаете о ней. Вы знаете о том, что может следовать за осечкой. И вы, по идее, должны быть готовы к тому, что вас настигнет обязательность отвечать за содеянное. Вот и Чуя знал и был готов. Правда, «на случай», на далёкое, вероятное будущее. Он не мог и ожидать, что это произойдёт сразу на следующий день после предложения Дазая. Закончив с вещами возле шкафчика, Чуя вышел из школы и поплёлся на остановку. Он давно отказался от услуг личного водителя, которого ему приставили родители ещё с начальной школы, когда семья переехала. Ему нравилось быть свободным в своих передвижениях. Он всё равно редко рвался домой. Водитель обычно имеет функции школа — дом, иногда между этим протискивается заезд в Макдональдс-авто. Чуя уже слишком взрослый, чтобы следовать таким строгим маршрутам. Чуя уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения. Даже если это размышления касательно внезапной поездки на ферму. Чуя уже подходящим образом взрослый, чтобы нести ответственность за свои проступки. До остановки он не дошёл. Он издалека заметил чёрный автомобиль с мытыми номерами. Ровно позади остановки — как будто владельцам в корень плевать на тротуарную зону и правила, где написаны запреты на такого плана парковку. Чуя остановился на месте, не сводя взгляда. Он пытался высмотреть что-нибудь, что подтвердило бы его догадки или опровергло бы их, но безуспешно. Его дыхание сбилось, как бы он не старался держать себя в руках. «Они узнают, где ты учишься. Поймают, переломают суставы, потом кости. Потом зубы вырвут. Если не заговоришь. А почему спрашиваешь?» «Спасибо, буду знать» «Почему спрашиваешь, молодой?» «Я хотел убедиться, что ты поедешь со мной. Но у тебя нет причин делать это?» «Они узнают, где ты учишься» Чуя попятился, стараясь выровнять дыхание. Проверять предположения не хотелось, потому что и ошибка, и подтверждение могли стоить слишком много. Он осмотрелся, мысленно ругаясь. Потом развернулся и пошагал в противоположную сторону. Пытаясь не привлекать внимание. Какое-то время он действительно шёл медленно и надеялся слиться с остальными учениками школы. Но после первого же поворота за угол сорвался на бег. Казалось, теперь ему действительно следует валить. Казалось, он был пойман.