Яма 95

На станции не было Дазая. Чуя задержался, пока собирал вещи, поэтому быстрым шагом добирался до назначенного места. Даже немного получил отдышку, настолько торопился. Но, оказавшись на станции, замедлился и обошёл платформу. Нигде не находя соучастника побега. Выругавшись, Чуя позвонил ему. Дамочка с механическим голосом сообщила, что абонент не абонент, и ничего тут не поделать. Убрав телефон в карман, Чуя вздохнул. Что, если «беспорядок» в доме Осаму всё же настиг его, и уйти не получилось? Его поймали, и план провалился с треском? Как узнать это? Чуя даже не знает адреса. Он купил билеты и дрянной кофе объёмом 0.2. Он осушил это глотка в три. И бесцельно шатался по станции, набрав номер ещё два бесполезных раза. Он подошёл к краю платформы и, сверив время прихода поезда по билетам, вытянулся, надеясь не увидеть его приближающимся прямо сейчас. Не время. Дазая нет. Он стоял действительно опасно по краю, поэтому был вполне реальный шанс свалиться на рельсы. Особенно, когда голос со стороны выбил из размышлений, пугая внезапностью. — Эй, мумия, это не похоже на грёбаный саркофаг, отойди подальше! Чуя повернул голову, встречая Дазая, который развёл руками, приближаясь, будто сам себя демонстрировал и знал, что его очень ждали. Чуя выдохнул и пошёл навстречу. — Наконец-то, — он протянул руку. — Я уже думал, ты не придёшь... Осаму схлопнул ладони, и они сделали из этого приветственный жест с полуобъятием, не распуская рук. — Я инициатор и я же «не приду»? Было бы чертовски глупо. — Мало ли, что могло пойти не так, — Чуя на секунду отвернулся, снова проверяя поезд. Которого пока не было. — Я, блять, звонил тебе. — Оу, — Осаму вытянул губы в трубочку и сбросил это на улыбку, когда их взгляды пересеклись. — Забей. У меня больше нет телефона. Чуя нахмурился. — Ты просто издеваешься надо мной. Осаму пожал плечами. — Была возможность «проебать» поезд, но я выбрал успеть туда. Поэтому жертвовать пришлось телефоном. Одно из двух. Чуя закатил глаза. Сразу после его взгляд завис на лице Дазая. — Это?.. Осаму непонимающе сдвинул брови к переносице, и это стало в достаточной степени вопросом. — Синяк у тебя под глазом, — уточнил Чуя. — А, это, — Осаму мрачно отвёл взгляд. — Ударился о раму. Выходить пришлось через окно, знаешь. — И тебя ударила «рама»? — Чуя вскинул брови, намекая, что как-то не особо поверил в услышанное. — Я ударился в раму сам, — резко отозвался Осаму. — Плохо слышно? Чуя поднял руки, сдаваясь. — Как скажешь, — он пошуршал в кармане и принялся ключом открывать слот с сим-картой. Вытащив это, он подошёл к мусорному ведру. Осаму наблюдал издалека, чуть склоняя голову вбок. — Чем ты занят? — Избавляюсь от сим-карты? — Зачем? — Чтобы мне не звонили? — Мы едем в место, где сети всё равно не будет, в этом нет необходимости. — Симку можно отследить, — Чуя закрыл слот и затолкал лишённый сим-карты телефон в карман. Потом столкнул взгляды. — Доходчиво? — Более чем, — Осаму отвёл взгляд. — Я купил билеты, — Чуя подошёл ближе. — Сколько с меня? — Ещё два тупых вопроса, и ты летишь с платформы на рельсы. — Наличные или перевести? — Ещё один тупой вопрос, Дазай. — Брось. Я должен платить за себя сам, но раз ты пришёл раньше, дай мне просто возместить это. Чуя поднял на него болтающую ладонь. Осаму усмехнулся и качнул головой. — Тогда я куплю нам ужин в поезд. Чуя поставил жест «класс» в воздух. — Веселись, — согласился он. — Но не думай что-либо возвращать мне. — А если я буду угрожать, чтобы ты принял мои деньги? — Осаму сощурился. Чуя скептично поднял бровь, не отвечая. Осаму вытянул перцовый баллончик из кармана и проверил задвижку. — Перцовка... — Чуя побегал глазами от баллончика к подбитому глазу Дазая. После покивал. — Очень страшно. Я всё равно не возьму твои деньги, а если ты меня покалечишь — поедешь один. — Я знаю, — Осаму пожал плечом и скинул рюкзак. — Просто мне всё равно нужно было убрать это подальше. Думаю, меня выгонят, если я буду размахивать подобными штуками в общественном транспорте. Я не собирался калечить тебя, если что. — Я верю, — Чуя вздохнул и увёл взгляд вдаль. — Иначе бы ты не приглашал меня с собой в принципе. — Кстати, — Осаму вернул рюкзак на плечо. — Ты говорил про условие, как я помню. «Если ты соглашаешься», то с условием. Могу я узнать? Чуя помолчал, рассматривая его. Они погрызлись по этому поводу по телефону, так что говорить снова он не торопился. Возвращаться в грызню не хотелось, но в уже озвученном состояло условие, которое он должен был поставить непоколебимой составляющей. К счастью, оповещающий сигнал ударил по ушам, спасая от ответа на время. Поезд подходил к станции. — Не парься особо об этом, — отмахнувшись, Чуя развернулся, чтобы встретить приближающийся поезд. Осаму смотрел на него, но до момента получения разворота. После скрестил руки на груди, уводя взгляд по траектории к поезду. По мере приближения поезд топил их в ярком свете фар.

༒

Возня перед получением купленных мест была короткой. Осаму сообщил, что на поездах он бывалый, поэтому они вдвоём быстро разобрались с местами. Чуя как дикарь озирался по сторонам, когда они добрались до места, где собирались поесть. У них были хорошенькие места с длинными такими сидениями, где можно было спать. Но на ужин Осаму повёл их то ли в соседний вагон, то ли это находилось в задней части того же, Чуя что-то вообще нихрена вокруг не понимал. Но послушно следовал за Дазаем. Поэтому вскоре они остановились за небольшим, прям крошечным столиком по двум сторонам напротив. Чуя не менял сомневающегося взгляда, когда осматривался и подвигал к себе порцию быстрозавариваемой лапши. — Знаешь, это выглядит, будто я забрал тебя из леса и учу жизни. Чуя моргнул на Дазая. И легко усмехнулся, устраивая вилку в пальцах удобнее. — Э-э, я просто... Поезд, чувак. У меня в голове некоторые вещи тупо не укладываются. Осаму кивнул. — Это пластиковая вилка, Накахара. Этим можно взять себе немного лапши и поесть. Это лапша, Накахара. — Если ты, блять, не заткнёшься... — Чуя коротко рассмеялся, качая головой. — Без обид, — Осаму держал улыбку тоже. Он задумчиво побегал глазами от порции быстрой еды к Чуе, прежде чем продолжить: — Ты не привык есть нечто подобное, правильно? — Почему ты спрашиваешь? — Чуя успешно накрутил себе немного лапши. И принялся остужать это. Осаму завис в размышления ненадолго снова. — Твоя семья... Ты... парень с золотой ложкой во рту, правильно? Чуя сильно нахмурился, бросая своё занятие. — Я обычный парень, — поспорил он. Осаму дёрнул бровями и спрятал взгляд в свою порцию лапши. — Твой рюкзак буквально брендовый. Думаю, он не сильно уступает по стоимости... ну, этому поезду? — И какое это имеет значение? — Но ты ругаешься, куришь сигареты, сбегаешь из дома... Это просто... немного странно. — Не так уж много ты знаешь обо мне, да? — Как и ты. Обо мне. — Да!.. — Чуя обречённо выдохнул и покачал головой. — И поэтому, когда меня отправили тебя сопровождать... у меня было такое тупое лицо. Они задавали вопросы о тебе, а я как грёбаная рыба. Прошу, скажи, что твой день рождения летом. Осаму улыбнулся, сталкивая взгляды. — Летом, — ответил он. — Девятнадцатого июня. — Можно было в тот же день сходить в казино... Пока так везло в угадывании. Осаму усмехнулся. — Когда у тебя? — В апреле. — С прошедшим. — Спасибо, — кивнув, Чуя наконец довёл до рта небольшую порцию лапши. Осаму внимательно наблюдал за его реакцией. Он успешно высмотрел в меняющемся лице отсутствие восторга от еды, которую ел Чуя. Может, он и пытался скрыть, что его разочаровывает вкус, но пытаться что-либо скрыть от Дазая — немного глупое решение. Он читал сидящего напротив как открытую книгу. И он точно знал, что Чуя — парень с золотой ложкой во рту, сколько бы тот сам не торопился спорить с этим. Что же, во всяком случае таким он был всё то время, что не был парнем с пластиковой вилкой во рту.

༒

После еды нужно было отдохнуть. Места были хорошими, потому что они смогли развалиться на этих широких лавках. По сторонам, оба на нижних ярусах. Осаму делал вид, будто читал книгу, взятую где-то там же, в поезде. Чуя в основном плевал в потолок или, точнее сказать, верхнее над ним место, которое нависало новым потолком в его положении. — Здесь, кстати, тоже есть столик для еды, — Чуя вытянул ногу, указывая на обозначенный кроссовкой: — Вон там. Возле окна. Он проверил, что по этому поводу думал Осаму. Тот только отодвинул книгу и проследил, кивая и ничего не отвечая словами. После быстро ушёл в «чтение». Чуя обречённо вздохнул и подложил руки под голову. — Мне кажется, я уже где-то пересекался с человеком из соседнего... как это называется, вагоны? Он снова повернул голову, но Осаму не удостоил ответом и в этот раз. Теперь даже не отвлёкся от книжки. — Игнорируешь меня, засранец? Осаму несдержанно усмехнулся, но в разговор всё ещё не включился. — Хочешь сказать, ты что-то видишь в этой книжке? — Чуя внимательно рассмотрел его со своего положения. Осаму столкнул взгляды чрезмерно резко, начисто лишаясь упоминаний недавней усмешки. — Что ты имеешь в виду? — Разве ты не носишь очки, ковбой? Осаму захлопнул книгу и выпрямился, садясь из лежачего положения. — Что? Чуя снова влепил взгляд в названный потолок, не меняя вальяжности положения. Он наелся и немного хотел спать. Наверное, поэтому был ленивым и в какой-то степени болтливым, не сдерживающим себя от довольно дерзких предположений, которые выставлял фактами, будто был осведомлён. — Очки, Дазай. Ты носишь это, правильно? Чтобы видеть лучше? Сейчас на тебе их нет. — С чего ты взял? — Осаму звучал растерянно. Чуя вздохнул. — Любой наш совместный урок. Ты всегда напрягаешь глаза, если нужно проявить внимательность на дальние дистанции. И выглядишь потерянным, когда не получается увидеть, что происходит. А потом ты используешь телефон с приближением и фотографией. Осаму нахмурился. — Ты следишь за мной на уроках? — Нет, — быстро отозвался Чуя. Он пару секунд побегал глазами по «потолку», прежде чем сдаться: — Иногда. Это получалось непроизвольно. — Ты... пялился на меня? — Успокойся, — он подкатил глаза. — Считай меня кем хочешь, но не маньяком. Я просто... Ну, я делал это в основном, когда ты и я оставались... ну, ты знаешь, единственными японцами на кабинет. У меня нормально с самоопределением, просто... спокойнее, что ли, было знать, что ты тоже тут. Это сильно странно? Осаму выдохнул. — Нет. Я могу понять тебя. — И я тебя никогда не преследовал, — Чуя повернул голову, сталкивая взгляды. — Ага. В отличии от тебя. Осаму развёл руками. — Я никак не мог поймать тебя на перерывах! Мне нужно было поговорить с тобой, но ты исчезал каждый раз наглухо, у меня не было других вариантов. — Очевидно, я бегал курить. — Очевидно, — кивнул Осаму. — Но я не знал, куда. Мне пришлось выслеживать тебя, чтобы поймать. — А ты всё-таки носишь очки? — Чуя смерил его взглядом, не меняя ленивого положения. — Я ведь прав в этом? Осаму опустил взгляд на закрытую книгу и прогладил обложку пальцем. Вернувшись в голубые глаза, он нахмурился. — Убери, блять, кроссовки грязные со своего спального места. Чуя посмеялся, скидывая ноги на пол и приподнимаясь. — Свинота, — продолжил Осаму, наблюдая за ним. — Да, вот так-то лучше. Сначала прошёлся везде этой подошвой, потом спать на этой грязи. С таким же успехом можно сразу грязевую ванну принять. И то, полезного больше будет, чем такой хернёй заниматься! Чуя теперь сидел тоже. Он коротко смеялся, пока Осаму отчитывал его. Потом потянулся и зевнул. — Ты можешь носить очки при мне, если хочешь почитать, — сказал он, бросая руки безвольными после потягивания. — Раз я всё равно знаю. Это не проблема. Но ты очевидно игнорировал меня, пока пытался сделать это без них. Я поймал тебя. Осаму не ответил. Более того, установил книгу на крошечный держатель рядом, прощаясь с идеей чтения. Чуя смотрел за ним, в момент меняя обсуждение. — Синяк твой, конечно... Светит посильнее фонарей на станции. Осаму столкнул взгляды, выражая, что услышал его. Но промолчал снова. — Болит? — Участливо поинтересовался Чуя. — Глаз? — Осаму приподнял брови. После покачал головой. — Нет. Только сучьи ребра. Кажется, я скоро постараюсь косплеить Адама и оторву себе одно из. — Что случилось с твоими рёбрами? — Не знаю, — он отвёл взгляд в сторону окна. — Может, неудачно слетел с кровати, пока спал. Чуя какое-то время бегал глазами и высматривал в Дазае что-то, что помогло бы ему собрать смелости для слов, которые он хотел достать из мыслей. — Ты можешь быть откровенным со мной, — неуверенно сказал он после паузы. Осаму кивнул. Технически, окну. — Кажется, я упал с кровати, прежде чем мои рёбра начали болеть, — повторил он. — Окей, — вздохнув, Чуя поднялся на ноги и навострился в сторону двери. — Схожу в туалет. Он остановился перед дверью и обернулся, строя растерянность на лице. — Погоди... Осаму посмотрел в ответ. — Туалет в поезде... Погоди, куда, технически, всё это... «сливается»?.. Осаму рассмеялся, качая головой. — У тебя есть предположения, правильно? — Прямо на рельсы?.. — Чуя удивлённо заморгал. — Нихера себе... Это правда? Осаму пожал плечами. — Иначе бы пришлось держать что-то типа ведра без системы слива. Тебе перечислить последствия такой системы? — Нет, — Чуя поднял ладонь в стоп-жесте. — Нет, спасибо. Я понял. Я не хочу больше ничего знать про поезда. Осаму тихо смеялся снова. — Что ж, тогда... — он рукой указал на дверь. — Без лишних вопросов иди удобрять железные рельсы. Чуя открыл дверь, но скривил лицо и продемонстрировал это Дазаю. — Отвратительно, — сказал он. — Ничего не поделать, — Осаму пожал плечами. Чуя развернулся, но пару раз вернулся к Дазаю, выражая неизменно недовольное настроение от новой информации. — Иди уже, — рассмеялся Осаму. Чуя мрачно покачал головой, но вышел.

༒

Он вернулся быстро. Заставая Дазая каким-то чрезмерно задумчивым. Осаму сидел на своём месте, обнимая подушку, и смотрел в пространство перед собой. Он наверняка услышал вернувшего Чую. О, это точно было так, потому что он начал говорить с ним. — Почему ты поехал со мной? Чуя вздохнул, проходя внутрь. Он сел напротив, но карие глаза неизменно не обращались к нему непосредственно. — Потому что ты позвал меня поехать с тобой? — Нет, — резко отозвался Осаму. — Ты сказал, что у тебя были причины сделать это. И не было уверенности касательно времени, поэтому ты сорвался вместе со мной после того звонка. Но я хочу знать, что за причины. Чуя глазами смерил его. И скептично хмыкнул. — Ты правда спрашиваешь это, пока «сам бьёшься о раму» и «падаешь с кровати во сне»? Ты считаешь, это честно? Почему я-то должен быть искренним с тобой? Осаму моргнул и столкнул взгляды, как будто вернулся из состояния транса. Он нахмурился и повёл головой в сторону. — Разве это... равноценные вещи? — Я думаю, — кивнул Чуя. — Потому что причины, по которым я здесь, — это кое-что личное. И если ты готов открыться мне, я могу рассказать тоже. Но пока ты только любопытничаешь. Ровно нихера не говоря о себе. Это нечестно, вот что. Но, опять же, мы могли бы обменяться этим. Если ты готов. Осаму повернул голову в сторону окна. Какое-то время тишину разбивал статичный гул и тихий стук колёс, бегающие по периметру с началом пути непрерывно. — Твоё условие, — он перевёл тему, прежде чем снова посмотреть на Чую. — Помнится, это было «У меня будет условие, если я соглашусь». Ты здесь, я тоже. Быстро ты откапитулировал. Хорошо, что мне не придётся придерживаться никаких условий. — Вообще-то... Тебе точно не понравится, но. Я бы настоял. — Или? — Осаму поднял брови. — Если я не соглашусь? Выпрыгнешь в окно из поезда на ходу? Выбросишь меня? — Просто выйду на следующей остановке, — Чуя пожал плечами. Осаму нахмурился и склонил голову в бок. — Ты не серьёзен. — Я серьёзен, — поспорил Чуя. — Это реально важно. — Но ты сказал: «Не парься». — Тебе и не придётся. «Париться» должен я. — И мне это не понравится? — Осаму сощурился с подозрением. Кажется, до него начало доходить. Чуя кивнул и отвёл взгляд. — И я уже всё сказал. Пауза на обработку услышанного была короткой. — Ты хочешь «париться» о моём состоянии, чтобы «я не отключился снова», и я типа должен буду без вопросов принимать это? Осаму был поразительно умным и догадливым парнем. Чуя кивнул, не смотря на него. — Какого чёрта?! — Осаму отбросил подушку и поднялся на ноги, сокращая расстояние. Чуя держал взгляд снизу вверх, чтобы настроить зрительный контакт со стоящим Дазаем из своего положения. — Поспокойнее, — попросил он. — Сядь. — Ответь мне, какого чёрта ты продолжаешь считать меня немощным из-за одной-единственной осечки моего организма. — Я сказал, сядь. — Ты не дохера ли на себя берёшь, как думаешь?! — Ёбаный кусок пластика, сядь на место! — Я сейчас выкину тебя отсюда! — Это я сейчас, блять, встану, и ты полетишь в окно! — Не встанешь, потому что я тебя оттащу отсюда за твои рыжие патлы! — Я тебе локти выверну в другую сторону, ещё раз ты что-то подобное скажешь! — Ты почему-то не понимаешь, что я вообще ни разу не немощь, мне нужно, блять, доказать тебе это?! — Я сказал, я тебе второй глаз подкрашу, если не угомонишься! Сядь, пока не взлетел от злости! — Ты с какого перепуга решил, что можешь указывать мне, что делать?! — С такого, что, если я встану сейчас на один с тобой уровень, ни один проводник тебе не поможет! — Ты мне угрожаешь, придурок?! Чуя сцепил челюсти, но замолчал. Он с вызовом смотрел наверх. Кричавший за равных Осаму не нарушал тишину тоже, переводя дыхание, взвинченное от всплеска ссоры. Они не нарушали зрительный контакт, пока происходящее плавно теряло свой вес и сходило на нет. Осаму отошёл и сел на место, неизменно не уводя взгляда от Накахары. Следующие секунды они так и просидели под статичный треск механизма поезда. — Я сказал про условие раньше, чем мы созвонились, — начал Чуя. — Уже потом ты оскорбился с этого, но ничего не изменилось. Я не хочу закапывать тебя на заднем дворе фермы, условно. Пойми меня. И навредить я тебе не хочу. Погавкали друг на друга, и хватит. Я ничего тебе не сделаю и просто хочу, чтобы ты понял меня. — Пойми меня тоже, — Осаму до сих пор говорил с враждующими нотками в голосе. — Мне не нужен грёбаный опекун. Не хочу я чувствовать себя питомцем, о котором заботятся. Меня, блять, тошнит. Чуя закатил глаза. — Откуда ты взял это сравнение? Я не имел в виду ничего подобного. Просто твой характер полное дерьмо, и чтобы ты позволил помогать тебе, это должно быть условием. Иначе к тебе не подобраться. — Спасибо, буду знать, что мой характер полное дерьмо. Знаешь, что ещё полное дерьмо? Твоё условие. Я в состоянии заботиться о себе. И если ты хочешь, чтобы я позволял тебе делать это... что ж, иди нахер. — Ты не согласен с моим условием? — Нет, я не согласен. — Услышал тебя, — Чуя поднялся и подобрал брошенный рядом с крошечным столом рюкзак. Он поставил это на место, где должен был спать. Выдернул из розетки зарядный провод и бросил внутрь. Проверил заряд телефона, который заряжался перед этим. И закинул рюкзак на плечо, направляясь к двери. — Удачи. Он отодвинул дверь, но Осаму быстро заговорил. — Стой. Он остался на месте, хотя оборачиваться не торопился. Осаму за спиной вздохнул. — Ты не уйдёшь сейчас. — Сейчас? Нет, не смогу. Но я возле выхода подожду следующую остановку и выйду. А дальше уж ты как-нибудь сам. Я куплю билет и вернусь. — Но... почему-то же ты согласился поехать со мной? — Да, но. Ты не знаешь причин, по которым я сделал это. Может, это и не такая уж и проблема, и меня в общем-то из нашего города ничего не выгоняет. Ничего не держит, но и ничего не выгоняет. Я просто вернусь и забуду эту попытку поехать с тобой на ферму. — Просто потому, что я не хочу, чтобы ты бегал за мной со слюнявчиком? Это унижает меня. Чуя развернулся. — Я не буду «бегать за тобой со слюнявчиком». Ты просто не понимаешь, что я подразумеваю под контролем твоего состояния. Напомню: ты упал мне в руки без сознания. Мы едем работать, а не валяться на поле и нюхать цветочки. Работать, когда тебе запретили это, и ты кладёшь на это огромный такой болт. Если твой организм даст сбой снова... Я просто хочу иметь разрешение не позволить этого. Это не «унижение», я, блять, не представляю, как работает твой мозг, что ты приходишь к таким выводам и сравнениям. Осаму вздохнул, глазами оббегая пространство. — Закрой дверь. — Я ухожу, Дазай, если ты не согласен. Поэтому не закрою. — Закрой дверь и сядь. — Я сказал, что ухожу, если ты— — Я согласен, — перебил Осаму. — Закрой дверь и сядь. Чуя потупил немного, но после послышался шуршащий отзвук задвинутой двери, а кроссовки отстучали обратно к спальному месту. Он уселся, не снимая рюкзака, и ждал пояснений, третируя Дазая взглядом. — Ладно, блять. Ладно. Хорошо. Я согласен. Будем иметь это в виду, чтобы тебе «не пришлось закапывать меня на заднем дворе фермы» как ёбаного сбитого машиной сурка. Но только без херни. Я имею в виду, никаких попыток сунуть мне в жопу градусник, если моё лицо станет потным от жары и работы. — И часто тебе говорят: «Я буду заботиться о тебе», а потом засовывают градусник в жопу? — Ни разу, но и начинать не хотелось бы. Чуя улыбнулся и тихонько посмеялся в себя. Он скоро нашёл улыбку на лице Дазая тоже и сбросил рюкзак туда, откуда взял его перед попыткой уйти. — Грёбаный манипулятор, — Осаму покачал головой. — Кто бы говорил, — Чуя удивлённо вскинул брови. Именно «Ты будешь единственным, кто знает, куда я пропал» стало первым переломным моментом разговора об этой поездке. Осаму отмахнулся, не признавая себя манипулятором, успешно подбившим Чую на фермерскую работу.

༒

Время уверенно двигалось к ночи, и парни, успевшие уже поесть, поговорить, покричать, подурачиться, поссориться, готовились ко сну. Ну, во всяком случае, зевающий Осаму — точно. Чуя заранее представлял, как будет ворочаться ночью, если... не снимет напряжение. Ближе к ночи на него накатило это состояние неудовлетворения, и он почувствовал себя загнанным в клетку зверем. Ну, потому что... он выкупил все места в этой крошечной комнате в четыре спальных, но уединением это всё ещё нельзя было назвать. Он делил пространство с Дазаем. Кабинка туалета была ещё более крошечной, тем более, его бы наверняка в момент преследовали мысли о мокрых рельсах. Не очень-то возбуждающе. Впрочем, он решил, что всё равно не смог бы расслабиться в этом месте. Не похоже окружение на его комнату, в которой можно без зазрения совести заниматься чем угодно. Так что он просто заранее знал, что ночь выйдет тяжёлой. И без оргазма в ручном режиме, это уж точно. Он просто смирился с этим. Нет, на самом деле... В следующий заход в кабинку туалета он осмотрелся там, ещё раз прикидывая, насколько ему не нравится обстановка для задуманного. Нет, не нравится. Он покачал головой, окончательно отрекаясь от этих мыслей. Они собирались ложиться спать, и он последний раз убедился, что сегодня расслабления для хорошего сна не будет. Вернувшись, он нашёл Дазая рассматривающим какой-то кривой нож. — Чем ты занят? — Спросил он, закрывая дверь их личного пространства. Хорошо, что он выкупил вагон полностью. Никаких соседей, спасибо большое. Осаму отвлёкся на него и кивнул в сторону стола. — Нашёл это в шкафчике там. — Дай мне глянуть, — Чуя сел на место и протянул руку. — Зачем? — Интересно глянуть, — он поднял бровь, будто уточняющий вопрос был глупым. Вообще-то он и считал, что вопрос был глупым. — Он кривой, — предупредил Осаму, передавая нож рукоятью вперёд. — Как вся моя жизнь, — согласился Чуя, рассматривая погнувшееся лезвие. Осаму усмехнулся. — Острый? — Спросил Чуя. — Да, вполне себе, — мгновенно отозвался Осаму. Чуя резко поднял взгляд. — Откуда ты знаешь? — Он многозначительно перевёл взгляд на стол. — Не вижу, чтобы ты что-то резал. Осаму с тяжестью сглотнул, Чуя просто проследил за движением его кадыка. Он тоже посмотрел на стол, понимая, что там нет ничего, что можно было разрезать, не говоря уже о том, что было бы уже нарезано. — Себя? — Тихо спросил Чуя. Осаму молчал, потом вздохнул. Стук и гул поезда били по нервам, пока пространство оцепила тишина. — Дурак. — Не лезь не в своё дело, — Осаму неизменно говорил раздражённо. Он так часто включал эту интонацию, что могло показаться, будто Чуя ему самый настоящий враг, напросившийся ехать в одном направлении. — Дурак, — повторив, Чуя протянул ему нож. — Верни на место. И ложись спать. — Не командуй, иметь твой рот, сколько можно? — Ну, хочешь, я верну. А спать нам обоим сейчас в любом случае. Я эту лампу выключу, и посмотрим, как ты снова затупишь в книгу без очков. Телефона у тебя нет. Что ж ты нервный-то такой. Попробуй подрочить. Говорят, стресс снимает. Осаму перехватил протянутый нож и прошёл к столу, отзываясь на ходу: — У кого что болит. Чуя отвёл взгляд, не отвечая. Осаму был прав.

༒

«Я не верю слухам, на самом деле. И я бы ни в чём тебя не подозревал, если бы ты не ответил, насколько острое лезвие», сказал Чуя, когда свет был выключен. Осаму промолчал. Он представлял, как отвечает «Не хочу говорить об этом», если бы Чуя придумал продолжить обсуждение, но, к счастью, тот заткнулся. А вскоре вообще начал прихрапывать. У Дазая сон не шёл. Голова пухла от мыслей, рёбра болели, глаз не болел, но ныл время от времени сам по себе, а если ткнуть куда-то рядом с синяком, — отзывался неприятными колющими волнами. Так себе обстановка. Ещё и стабильный грохот поезда. Перед сном Осаму в крошечной кабине туалета рассмотрел синяк в зеркале. Глаз не заплывал, но наверняка это было дело времени. Не очень-то презентабельно. Там же, смотря в зеркало, он поднял футболку, в которой собирался спать. По рёбрам рассыпаны синяки тоже. Да и вообще, из зеркала на Дазая смотрело нечто слишком уставшее, хотя последние дни он не работал. Наверное, оттого и хуже. Он был искренне рад тому, что Чуя поехал с ним. Хотя они и между собой тоже успели поцапаться. Но в целом всё было в порядке. С мыслями «в целом всё было в порядке» он лёг спать. Но сон не шёл. Уже и Чуя захрапел, а в голове Дазая вился рой мыслей. «Беспорядок в доме», подумал Осаму, «блядский беспорядок в моей голове». Он понял, что не справляется и теряет силы сопротивляться этому тяжёлому состоянию. Он аккуратно проверил Чую, проследив по его храпу. Спал, информация стопроцентная. Осаму старался быть тихим, поднимаясь со своего места. Ещё немного, и он бы начал двигаться по храпу Накахары, как по таймеру. Пройдя к небольшому столу, он выдвинул ящик, к которому уже обращался в этот вечер. Сразу после меняясь в лице. Он сильно нахмурился и всмотрелся в содержимое внимательнее, но всё осталось неизменным. В ящике под столом только ложки.