Яма 95

Осаму сидел на своём месте в поезде и грузился. Это был ясно по отсутствовавшему взгляду перед собой и сдвинутым к переносице бровям. Впрочем, со стороны можно было решить, будто он не грузится, а просто размышляет о всяком. Делать ему больше всё равно нечего. Надо же было проебать телефон!.. Вскоре дверь раздвинулась, и со стороны вернувшегося Накахары послышался шуршащий звук. Он прошёл к Дазаю ближе и вытянул руку. — Держи. Приложи к своему опухшему глазу. Осаму моргнул, прежде чем перевести взгляд на протягиваемое. Это была упаковка замороженных овощей. Он поднял глаза в голубые, не меняя отстранённого настроя. — Ты в курсе, что уже перегибаешь, чрезмерно пользуясь своим условием, и меня это раздражает? Чуя вздохнул. — Я понимаю, как это выглядит. Но мир не крутится вокруг тебя и, если быть честным, сначала я искал что-нибудь, чтобы позаботиться о себе. Осаму нахмурился и принял пакет овощей: глаз ныл, а кожа вокруг припухла, и оба этих пункта он чувствовал с особой остротой. Мысль о холодном немного его приободрила. Чуя вытянул телефон из кармана и упал на место напротив Дазая, пялясь в экран так важно, будто собирался решить пару мировых вопросов. Осаму внимательно следил за ним, держа овощи возле скулы. — Что это значит? — Спросил он. Чуя нехотя отвлёкся на него. — Что произошло с тобой, что ты искал какую-нибудь ледышку? — Ничего серьёзного, — Чуя перекинул телефон и поднял правую руку так, чтобы Осаму видел счёсанную на локте кожу. — Я искал пластырь, потому что кровь хлестала и пачкала всё вокруг. И ныла эта херня. Пластырь я не нашёл, ныть оно перестало. Кровь тоже больше не бежит. Поэтому я взял только немного льда для тебя. Твой глаз заплыл. Это было правдой. И Осаму ожидал, что это произойдёт. Теперь, благодаря «льду», он мог немного снять неприятное ощущение и надеяться на скорое исчезновение синяка в принципе. — И где ты так? Чуя спрятал взгляд в телефон. Отвечая, он так и пялился туда. — В туалете здесь. Там был... гвоздь, и... ну. — И что такого ты делал там, чтобы получить эту травму?.. — Осаму слегка сощурился. Чуя развёл руками по сторонам, зависая в таком положении. Ничего не ответив, он только многозначительно пялился в карие глаза. Осаму вскинул брови с предположением. — Ты дрочил в туалете поезда?.. Чуя увёл взгляд на экран телефона снова и прочистил горло. — Отъебись. Мне семнадцать, не говори такой интонацией, будто это что-то странное. К тому же, если бы я не зацепился за гвоздь тогда, ты бы не получил льда для своего опухшего глаза. Не звучит слишком благодарно, пока ты пытаешься издеваться. Осаму покачал головой, но не отвечал какое-то время, рассматривая его. Чуя проверил, поднимая глаза. Правда, быстро бросил это. — Выглядишь так, будто занят представлением. Осаму вздрогнул и поморгал. — Что? Чёрт возьми, нет. И... я не издеваюсь. Просто... неожиданно как-то. Почему-то. Не, я понимаю, что это ок, но... Чуя вздохнул. — Угу, — согласился он. — Я тоже сначала подумал: «Здесь? Ни за что!», но одиночество и бешеные скачки гормонов отдали приказ. Кто я такой, чтобы их не слушать? Осаму сморгал наваждение, возвращаясь в разговор осознаннее. — Действительно. И я абсолютно точно не представлял, как ты занимался этим. Просто задумался, пользовался ли я чем-то в той комнате после тебя. — Если ты не лежал головой в раковине, можно не переживать. — Хорошо знать. Впрочем, да. Одиночество — штука жестокая. Чуя вальяжно развалился на своём месте, снова поднимая обувь, но в этот раз рядом с ним стояла только одна нога в кроссовке. Вторую он всё-таки поимел совесть держать на полу. Он кивнул, но технически экрану телефона. — Согласен. — Особенно, если расстаться из-за измены, — выплюнул Осаму. — С твоей же стороны. Чуя зажевал щёку изнутри, не отвечая ему зрительно. — Заткнись. — В чём дело? — Осаму добродушно вскинул брови. — О, моя вина. Я должен был сначала сказать: «Я не верю слухам, на самом деле», а уже потом говорить о том, что ты изменщик. —Мудак. — Что? Чуя столкнул взгляды, оставляя свой враждующим. — Я сказал, что ты мудак. Какого чёрта ты говоришь об этом? Осаму поднял руку, которой не держал пакет с овощами возле глаза. Будто в сдающемся жесте. — Я не верю слухам, Накахара. Не верю. Не верю, но ты изменщик. — Какого чёрта? — Не верю слухам, но ты запищишь на грёбаной арке металлоискателя, когда мы будем уходить со станции. Знаешь, почему? Чуя вздохнул, немного теряясь. — Почему? — Ещё не дошло, да? — Осаму с вызовом сощурился. — Окей. Какого такого чёрта в ящике под столом только ёбаные ложки? Где остальное? Мы едем одни здесь, никто кроме тебя, «не верящего слухам». — А, вот как, — Чуя усмехнулся и качнул головой. — Понял. А «какого такого чёрта» ты проверял, что там есть? Хотел нарезать сервелат? Хлеб? Использовать вилку для лапши? Пока я спал? Бедный. Зачем ты проверял ящик? — Грёбаный вор. Зачем ты украл приборы из ящика? — Зачем ты вернул это моей изменой? — Ты реально изменил? Поверх наступившего молчания привычно наложился шум поезда. Чуя отложил телефон и поднялся на ноги, проходя к столу, под которым неизменно держал рюкзак. — Чё ты хочешь? — По пути спросил он. — Чтобы я всё вернул? Я верну. — Ты не ответил. — И не отвечу. — Всё ясно, — Осам покивал, но, технически, самому себе, потому что Чуя не смотрел на него. — Если бы это не было правдой, ты бы так и сказал и пытался бы оправдаться. — Может, я просто не хочу оправдываться перед тобой? Ты мне кто? — Никто. Просто чувак, который режет себя ножами и, блять, вилками? Зачем нужно было убирать их тоже? Но, конечно, ты не веришь слухам о том, что я делаю это. Чуя молчал. Он установил рюкзак на стол и развёл крошечный отдел, куда сложил всё Дазаем перечисленное. Первыми небольшими группками он складывал вилки обратно. — Можешь нахуй ехать домой, если настолько не доверяешь мне, что крадёшь столовые приборы, — резко сказал Осаму. — Мы не сработаемся. Чуя столкнул взгляды. Не следя, он вытянул из рюкзака нож и с грохотом швырнул обратно к ложкам и небольшому количеству вилок. — Вот, — сказал он. — На месте грёбаные столовые приборы. Помнится, ты просил меня не уходить. А теперь отправляешь домой? Что ты за человек? Осаму опустил мокрую руку с овощами: пакет таял, именно поэтому ладонь стала влажной. Он смерил взглядом Чую, цепляясь за мысли о капитуляции. Он считал, что Чуя реально мог уйти, до сих пор не зная причин, по которым он согласился на поездку. Казалось, Осаму действительно был слишком резок. Но нужные слова не находились. Чуя продолжил возвращать украденные вилки. Просто в момент он взял слишком много и не уследил, что вместе с этой кучей зацепил устройство. Он вытянул руку из кармана рюкзака и почти донёс приборы к шкафчику, когда следом потянулось и выпало GPS-устройство, выпавшее прямо на стол с коротким треском. — Что это? — Мгновенно спросил Осаму. Чуя спешно выкинул тупые вилки в ящик и накрыл устройство ладонью, скрывая. Он растерянно посмотрел на Дазая, но постарался привести взгляд в норму, чтобы не выдаваться в осечке. — Жук, — ответил он. Осаму нахмурился и склонил голову на бок. — Какой нахер жук? — Э-э, ты знаешь, — Чуя скатал устройство так, чтобы его было невозможно просмотреть через его руку. Скрыв в кулаке, он потянул это обратно к рюкзаку. — Такой типа. Мумифицированный. Сушёный. На удачу в долгой поездке, и всё такое. — Как и ты? Мумифицированный. Дай мне посмотреть, что за жук — чучело на удачу. — Извини, это личное. — Ты возишь с собой сушёного жука в рюкзаке? И это личное? — Да, и ты вообще-то сказал мне разворачиваться и возвращаться, так что мой жук — моё дело. Осаму опустил взгляд. — Потому что ты «не веришь слухам», но выкрал ножи и вилки из ящика. — Но ты проверил это? И ответил, насколько острое лезвие, наверняка тоже проверив на себе. Я просто... Блять, я просто подумал, что, если тебе нечем будет делать это— — Ты можешь не лезть в мою душу? — Осаму вернул враждебную интонацию, поднимая глаза в голубые. — Ну не касается это тебя. Не исполняй. Тебе плевать на меня должно быть. Чуя помолчал, кусая губы. После пожал плечами. — Ну, мне не плевать. Ты согласился на моё условие. Я типа... кручусь рядом с тобой, и если какая-то херня собирается произойти, ты дал мне разрешение исправить положение дел. — Не потеряю я сознание от этого, не перегибай. Ты всё ещё делаешь это чрезмерно. Я не хочу обсуждать это. Я не хочу, чтобы ты вёл себя так, будто тебя это касается в той мере, в которой ты решил. Извинись и не пытайся больше копаться во мне там, куда я тебя не пускал. Чуя вздохнул и убрал рюкзак на место. Во всяком случае, обсуждение ушло от «сушёного жука». Он прошёл и сел напротив, какое-то время не отвечая. Осаму уронил взгляд на пол снова. — Я просто... — начал Чуя. — Ну, я узнал об этом. Ты не отрицал, когда я спросил. Но ты такой... закрытый. И я хочу, чтобы ты знал, что это нихера не выход. И ты тут не один. Ты типа... мог бы поговорить со мной вместо того, чтобы... издеваться над собой так. — А может, мне так проще? Может, меня всё устраивает, и я ничего не хочу менять? И меня только тошнит от твоих попыток подобраться ко мне? Когда мне это нахер не нужно. — Извини, — спустя секунды вздохнул Чуя, отводя взгляд в сторону двери. — За навязчивость. Он поднялся и вышел, не смотря больше на Дазая. Осаму закрыл лицо руками, после растёр кожу, но в себя вернуться это не помогло. Поэтому следующим моментом он улёгся на спальное место и отвернулся к стене, чтобы не видеть Чую, когда тот вернётся. Вся эта ситуация оставила за собой такой неприятный след, что он снова думал о шкафчике под столом.

༒

В итоге за чередой расстраивающих событий и невозможностью выпустить накопившееся внутри эмоции привычным способом давление Дазая упало, и он уснул прямо в середине дня. Наверняка сон немного бы улучшил его состояние. Если бы ему дали поспать нормально, а не тормошили за плечо. Вздрогнув, он постепенно вытаскивался из сна в реальность, наблюдая за каким-то чрезмерно возбуждённым Чуей. — Чувак, не спать! — Бодро сказал Чуя. — Чувак. Чувак. Мы остановились в какой-то жопе, но! Там недалеко есть какой-то рынок. Чувак, я видел кукурузу. Пойдём купим это. — Прости? — Осаму вздохнул и протёр лицо ладонью, надеясь избавиться от остатков сна. — Что? Какая кукуруза?.. — Не знаю, я никогда не видел того, что видел там. Рынок, чувак. Сходи со мной за кукурузой на палочке. Мы уложимся типа долларов в двести? Мне стоит взять карту, да? Осаму коротко посмеялся. — Если бы кукуруза стоила столько, фермеры были бы самыми богатыми людьми на планете. Напомню: мы буквально едем на ферму. Наверняка там есть целое поле кукурузы. — А если нет? — Чуя слегка покачивался на месте от воодушевления. — В любом случае. Пойдём за кукурузой. Пожалуйста. Я никогда не был на рынках, вдруг я скажу что-то странное, и мне никто ничего не продаст? — Ты правда иногда как дикарь... — Осаму покачал головой, легко улыбаясь. Чуя фыркнул. — Я вышел покурить, и мне показали рынок. А я всего-то никогда там не был! Идём, пока время остановки не закончилось. Давай, подними жопу и сходи со мной на рынок, будь человеком! Осаму смеялся снова. После он подтянулся, и они сразу вышли из поезда. Потому что «Нет, пока ты будешь в туалете остановка закончится, и мы останемся без кукурузы!», кто он, чтобы спорить с чуваком, готовым выложить двести долларов за кукурузу на палочке? Которую они благополучно получили. И далеко не за ожидаемую Чуей сумму. Чуя был таким воодушевлённым и удивлённым некоторым вещам на том рынке, что Осаму как-то быстро отрёкся от раздражения в его сторону и отпустил их недавнюю ссору. Чуя, кстати, считал, что он уже — от одного-единственного похода — профи по этим местам. Аргумент? Он догадался, что им понадобится наличка, прежде чем они вышли из поезда. Осаму посмеялся. Он был открыто саркастичным в «да, конечно, ты мастер придорожных рынков», но Чуя выпрямил спину, будто то было искреннее заверие. Иногда он Дазая заставлял сильно веселиться. С четырьмя порциями кукурузы на палочке и ещё некоторыми мелкими продуктами они вернулись в поезд. В этот раз они воспользовались столиком в одном с ними вагоне, рассаживаясь по сторонам тем же образом, где их спальные места. Чуя грыз свою кукурузу, иногда её рассматривая между этим делом. В Дазае было куда меньше энтузиазма и восторга. Он спокойно занимался тем же самым, но время от времени задерживал заинтересованный взгляд на Чуе. — Не, погоди... Ты правда никогда ранее не был на рынках? — Клянусь, — Чуя шире раскрыл глаза для убедительности и покивал. — На таких рынках — никогда. Я даже не представлял, что это так весело! Осаму оставил короткую паузу, за которую обратился к своей кукурузе. — Ни здесь, ни в?.. — Никогда, — повторил Чуя. Осаму заинтересованно хмыкнул. — Интересно, сколько ещё в тебе странностей. — Ты хочешь знать? — Чуя нахмурился, но быстро проверил стол, за которым они сидели, и продолжил: — Знаешь, мы могли бы сыграть. В «Я никогда не». И ты обо мне узнаешь, и я какие-то представления начну иметь. Ты не хотел бы этого? Нам всё-таки ещё целых... ну, недели жить вместе. А если тебя что-то интересует... это звучит как решение. Осаму оценивающе сложил губы, но скривился, когда проверил стол тоже. — Звучит хорошо. Но у нас... для этой игры ни пива, ни чего-нибудь другого. Я уж о шотах не заикаюсь, но. У нас только вода. Чуя пожал плечами. — Это какая-то крутая вода из каких-то крутых родников. Других вариантов нет, но и вряд ли это навредит нам. — Это обычная вода с маркетинговыми наклейками. — Может быть. Так что? Ты в деле или как? — Сначала доедим «невероятно необычную» кукурузу на палочке, — согласился Осаму. — Я и не знал, что это стоит так мало! — А я бы ахренел, если бы это стоило столько, сколько предполагал ты... Чуя посмеялся. Вскоре они справились с этим, и Осаму отправил Чую найти им пластиковые стаканчики. Чуя поколебался, но пошёл. И даже вернулся с обозначенными! Пока он расставлял это дело по столу и наливал воду, подготавливая всё для сомнительного плана, но игры, Осаму неотрывно следил за ним. И тихо заговорил в наступившей тишине. — Выглядит как игра с огнём. Чуя отвлёкся, посмотрел на него, но ничего не ответил. — И я немного удивлён, что ты предложил это. Справившись с подготовкой, Чуя прочистил горло и сел напротив. — Что ж, мы играем водой. Огонь не кажется таким уж страшным. — Не боишься? — Осаму поднял бровь. — Того, что секреты мои узнаешь? — Чуя улыбнулся. Осаму кивнул, отвечая только жестом. — А ты начни — посмотрим, — Чуя подобрал стакан в руку и пробежал глазами по Дазаю. — Я никогда не был рыжим от рождения. Чуя кивнул и выпил немного воды. — Это правда, я таким родился. Никак этому не помочь. Осаму усмехнулся, забирая свой стакан в руку тоже. — Твоя очередь. — Я никогда не носил часы на левой руке, — Чуя впёрся взглядом в упомянутые. Осаму выпил воды. — Это... подарок от родителей, — поделился он. Чуя легко покивал. — Понял тебя. Твоя очередь. — Я никогда не красил ногти на руках чёрным лаком. — Вот это вспомнил, — Чуя усмехнулся, прежде чем выпить положенную правилами воду. — Я делал это? В прошлом году? Или два назад? — Не помню точно, но я заметил, когда ты списывал у меня домашку по математике. Ты использовал ручку, ругался и зачёркивал пол страницы, когда делал ошибки. Чуя покивал, замечая на губах Дазая лёгкую улыбку тоже. — А я помню, как завтыкал на ровном месте и чуть не пошёл под грузовик. Но ты меня остановил. — Ты помнишь это? — Осаму вскинул брови. — О, чёрт, я думал, ты забыл. Я вспомнил в тот день, когда пришёл предлагать поехать со мной на ферму. Я в какой-то момент даже думал сделать это аргументом типа «Ну, я же тебе жизнь спас, почему бы тебе в ответ не поехать со мной на ферму?»... — И в чём аргумент? «Я остановил тебя на пешеходнике, поехали со мной работать», что это значит? Как по мне, должна быть хоть малейшая связь. — Вот и я так решил. Поэтому мы вспомнили это сейчас, а не когда я ляпнул в твоём месте для курения. — «Моё место для курения», — Чуя с улыбкой покачал головой. — Персональное, типа. По-моему, мы немного отвлеклись? — Ничего, — Осаму пожал плечами. — Перебирать былое тоже в каком-то смысле «узнавать друг друга». Я, например, и подумать не мог, что ты помнишь тот случай. — Вот, что ещё я помню, — Чуя приподнял стакан в воздух, намекая, что они возвращаются в игру. — Я никогда не красил волосы. Осаму ненадолго завис. Спустя секунды его глаза быстро забегали, а лицо приобрело яркое понимание. — Не может быть, — он отпил немного воды. — И правда. Я забыл, что на спор красил одну прядь в синий. Это было так давно! Реально очень давно. — Не так-то давно, — поспорил Чуя, хмурясь. — Типа... Да, в средней, но около... четырнадцать-тринадцать? Можно подумать, сейчас тебе под тридцатку. — Для меня те времена ощущаются как прошлая жизнь... — тихо ответил Осаму. Чуя рассмотрел его с интересом. Осаму так редко выдавал что-то такого уровня откровенное, что он не мог не цепляться за это. — Значит, это моя очередь? — Скоро сказал Осаму, чтобы не позволять обсуждению удержаться. — Я никогда не изменял. Чуя и без того был мрачным после внезапного откровения, так что это только усугубилось на его лице, прежде чем он отпил воду. И отвёл взгляд. — Ты правда хотел знать это наверняка? — Мне было интересно, — признался Осаму. — Так что, да. Теперь я точно знаю, что ты изменщик, и это были не слухи. — Доволен? — Ты предложил это. — Ну, а я никогда себя не резал, — Чуя болтал с окном, но перевёл взгляд, чтобы проверить, как Осаму пьёт воду. — Угу. — Угу, — в тон бесцельно отозвался Осаму. — У меня никогда не было проблем с полицией. Чуя фыркнул, прежде чем выпить. — Надо же, — саркастично протянул Осаму. — Меня никогда не били родители, — Чуя постарался сбавить нагнанные обороты более плавной интонацией. Осаму пожал плечами. — Меня тоже. — Мы играем честно? — Чуя нахмурился. — Абсолютно. Я никогда не скрывал весомые повреждения на видном месте. Шрамы там, ожоги, ещё что-то. На открытых почти всегда участках кожи — никогда. Чуя повернул голову, скользнув взглядом по плечу, которое он заматывал бинтом. Он поставил взгляд в никуда, перед собой, отвечая: — Пить не буду. Я тоже не скрывал повреждения на руках. — Неужели? — Да. Ничего из этого, — он нашёл карие глаза, опуская интонацию. — Но я не могу говорить об этом. Без обид. Осаму пробежал по нему взглядом и вздохнул, но уступчиво кивнул. — Ладно. — Я никогда не плакал в кабинке школьного туалета, — сказал Чуя. Осаму секунды смотрел на него в упор. Но вместо того, чтобы выпить положенную правилами воду... просто наклонил запястье и на пол вылил всё, что было в стакане. После поднялся и вышел, оставляя Чую в этом пространстве одного. Чуя снова поставил взгляд перед собой и вздохнул. Отставив стакан на стол, он отодвинулся к стене и снова поднял к себе ногу в обуви. Он кусал губы, понимая, что прокололся и зашёл в неположенное ему пространство. У Дазая были чертовски грубые границы. И он в основном не пускал к ним и на дюйм. Пока Чуя так сильно и неуместно пытался залезть в самые дебри. Он понял, что немного превысил полномочия игры, надеясь выйти на информацию, которая касаться его снова никаким боком не должна. Именно это дал понять Осаму своим резким уходом. Именно это продолжал демонстрировать Осаму, вернувшись. Он прошёл к своему месту и улёгся, залипая в навес места выше и устанавливая ногу в обуви рядом с собой так же, как делал это Чуя, прежде чем получать осуждающий от него взгляд. Он вздохнул, взглядом полностью игнорируя, что находится не один. — Извини, — начал Чуя. — Ты напомнил, как меня в школе скрутили копы, предлагая мне пить воду за «проблемы с полицией». Я подумал, что могу быть заинтересованным тем, что происходило в школе тоже. Для меня тот случай тоже не нечто особо простое. И если ты думаешь, что это «не личное», ну... глупо, что. Я не реагирую так же резко на некоторые большие для меня вещи. Но ты тоже делаешь это, при этом коробишься, когда я делаю это в ответ. Не думал, что так сильно задену тебя. — Вот, что меня убивает. Да, ты как бы... пытаешься узнать меня получше, но блять. Ты делаешь это так неаккуратно, как будто окатываешь ледяной водой из ведра. И иногда ты реально пытаешься залезть слишком глубоко. Ты делаешь всё, чтобы оттолкнуть меня. — Но... Как я могу знать, про что мне можно спросить, а что сбросит тебя до заводских от ранения? Не спорю, иногда я слишком любопытный и прямой, если мне что-то интересно. Но я банально не могу знать, в какой момент ты ответишь, а в какой — оскорбишься и пошлёшь меня. Осаму не ответил. Он не менял положения, а пространство снова держало только механически двигающиеся детали поезда. Чуя спустил ноги на пол и пялился на свои кроссовки, скрестив руки на груди. Осаму никак не прояснял момент «Как я должен узнать, могу говорить об этом, или нет», и легче от скачущего молчания не становилось. — Ну, окей, я бестактное хамло, — хмыкнул Чуя. — Ну, не воспитали меня быть вежливым и аккуратным. Меня воспитывала улица, Дазай. Там «твои триггеры» — «твои проблемы». Только не хныкай на виду у всех, иначе добьют, вот и всё, блять. Там нихера нет «О, как жаль, я был не очень аккуратным сейчас с ним». Если хочешь что-то знать — спрашивай или заткнись с этой идеей вообще. Не умею я быть острожным. Прости меня. Вижу, это важно для тебя, и ты очень обидчивый на это. Я кусок бестактного дерьма, ладно? Осаму только коротко на него посмотрел на словах про улицу. В том взгляде проскользнуло сомнение или удивление, но перебивать он не стал. Впрочем, он ничего не ответил и когда Чуя закончил. — Веселись в своём молчании, — вздохнув, Чуя поднялся и вышел. Прошло действительно много времени, прежде чем он вернулся. Планировалась остановка поезда, поэтому он отсиделся недалеко от выхода, дожидаясь. Потом курил на улице. И только после зашёл за кофе, возвращаясь с этим в вагон и находя Дазая немного отжившим. Тот снова пялился в книгу, не надевая очки. Чуя расставил стаканы по столу и пошуршал шоколадом, вытаскивая его из кармана на стол тоже. — Как ты смотришь на британцев, которые используют перерыв на чай в середине дня на полных церемониях? Осаму отвлёкся от книги — в которой нихера не видел, наверняка. И не придал лицу ровно никаких эмоций. — Ты что, купил чай и собираешься устроить это «церемонией»? — Э-эм, ну. Нет? Я купил кофе. У тебя есть проблемы с молоком? — Нет, на самом деле, — Осаму убрал книгу на держатель и подполз к столику. — Мне нравится кофе с молоком. — А чай с молоком? Он скривился, находя голубые глаза. — А вот чай с молоком — это пошло. Извращение. Я не британец, может, это играет на моё мнение, но... бе. Чуя улыбнулся и кивнул на стаканчики. — Хорошо, что это кофе. И шоколад. А не чай и молоко. — Да, неплохо, — Осаму покрутил стаканчик, после снял крышку и подул. Он аккуратно погрузил язык в кофе и пожевал воздух, пробуя всё, что попало на язык. Удовлетворительно кивнув, он следующим моментом выпил немного по-человечески. Чуя мешал свой кофе палкой, наблюдая за ним. Осаму удостоил его взглядом и даже приподнял уголок губ, поэтому он решился спросить: — Я прощён? — Мм... — Осаму зацепился глазами за всё, что принёс Чуя. — С чем шоколад? Чуя пальцами отпинал шоколад по столу, чтобы это оказалось ближе к Дазаю. Тот проверил и, судя по кивку, ему это понравилось тоже. Какое-то время в итоге они отвели на церемонию «примирительные кофе и шоколад». Стакан Дазая был почти пустым, когда он опустил в него взгляд и заговорил. — Тот случай в туалете. Мне было чертовски плохо тогда, и это до сих пор приносит мне боль. Даже от воспоминаний. Я в состоянии держать себя в руках, так что, очевидно, в тот момент я просто... сломался. Это стало невыносимым. И то, как легко ты сказал об этом... я перестал себя контролировать. Есть... э-эм, как сказать. У меня есть глубоко личная боль, которая душит меня до сих пор. Я надеюсь, ты понимаешь это. И ты не так уж сильно виноват в том, как я отреагировал, просто... Ну, я не знаю, меня замыкает на этом. Что-либо сделать с этим я не в состоянии. Поэтому ты просто коснулся этого, а у меня как будто шрам на сердце разошёлся. Да. Я просил тебя не лезть туда, куда я не пускаю. Но это была игра, мы оба... В общем, да. Я объяснил, что было не так. — Мне очень жаль. Осаму поднял глаза в голубые, болтая остатки кофе по стенкам стакана. — Причины, по которым ты поехал со мной на ферму? Откровение на откровение? Ты предлагал обменяться этим. Чуя вздохнул. Он бесцельно отпинал пальцем стакан кофе по столу, оставляя в разговоре паузу. После сложил руки, подставляя сцепленные ладони под подбородок. — Я проебался. Осаму допил всё, что было в стакане, не отвечая. — Сильнее, чем перед обыском от копов в школе. — Тебя разыскивает ФБР? Чуя усмехнулся и покачал головой. — Тогда бы я не думал ни дня. Я бы бросился тебе на шею и расцеловал бы щёки, понимая, что ты дал мне возможность «скрыться на ферме». Прям на месте бы и поехали. — Расцеловал в щёки? — Осаму поднял брови, улыбаясь. — Считаешь меня и мои щёки привлекательными для поцелуев? Чуя слегка скривился. — Я образно. Ну, типа. Если бы я скрывался от ФБР... Чувак, я что-то думаю, что тогда бы я и в школу не ходил. И из дома бы в ту же секунду слинял. Они-то всё знают. Мы бы не пересеклись. Или бы меня повязали прямо в больнице, в которую меня отправили с тобой. Чёрт, какое ФБР?.. Самое глупое предположение. — Ну, не знаю. Я сказал, что не имел проблем с полицией, откуда мне представления, что происходит, если их иметь? А ты говоришь, что это серьёзнее обыска в школе. — Да, но... Это не связано с... полицией. Я проебался, но у меня есть гарантия, что для копов эта история «ходит под камуфляжем», понял? — Не особо, но спасибо, что спросил. Окей, не копы. Но? Ты согласился пропасть со мной на ферму. — Да, это хорошая формулировка. Я кое-что натворил. И меня... ну, не «вычислили», но типа того. Я поехал, чтобы подчистить за собой хвост, ага. Звучит как полное дерьмо, но это типа всё, что я могу тебе сказать. — Ты выкинул симку на станции. Чуя поднял брови, взглядом залипая в стол, мимо Дазая. — Я сделал это. Боюсь ли я преследования? Блять, да, немного. У меня нет необходимости таскать это с собой. Я скорее... знаешь, «сбросил лишние улики». — Немного пугает. И в каком таком дерьме ты замешан? Чуя столкнул взгляды, но не ответил. Осаму вздохнул, кивая. — Конечно. Я и не ожидал, но попытаться стоило. Ты же знаешь за свою репутацию в школе? — Угу. Ладно, я перестаю брыкаться и признаю, что в основном слухи про меня правдивые. Наверняка не все, может, я о чём-то ещё не знаю, но. Есть вещи, которые взялись не с потолка. И есть вещи, о которых я не могу говорить. Без обид. — Следовательно, ты знаешь, что есть те, кто тебя боятся и обходят стороной? — Я знаю. Надеюсь, ты не входишь в их число? Осаму усмехнулся. Он ответил, между делом отламывая себе немного шоколада. — Шутишь, да? Ты воруешь кривые ножи из ящика, чтобы я «не страдал хернёй» и просишь меня сходить с тобой на рынок за кукурузой. Я стебу тебя за дрочку в туалете поезда. Бояться? Чувак, ты просил разрешить тебе заботиться о моём состоянии. Не знаю, во что ты вляпался в нашем городе, но мы как два маленьких фермера слишком слипаемся вместе. — Ты сам маленький фермер, — Чуя улыбался. Впервые с начала такого откровенного разговора. — Я-то старше. — На? Полтора месяца? Палку тебе для ходьбы подать, старик? — Не умничай, маленький фермер. — Я пока не фермер! — Осаму кивнул в сторону окна. — Видишь там ферму? Вот и вот. Мы ещё не доехали, так что. Чуя помолчал, прежде чем немного убавить интонацию. — А ты... Кому-то говорил, что уезжаешь на ферму? Осаму вернул своему лицу серьёзность. И покачал головой. — Вообще никому, — в тон негромко ответил он. — А ты? — Тоже. Значит... никто не в курсе, что мы уехали на какую-то ферму. — Выглядит так. — Мы пропадаем без вести, правильно? Осаму покивал. Он вздохнул и протиснулся ближе к стене, чтобы вальяжно откинуться спиной и рассмотреть стол «издалека». — Хорошо посидели, — сказал он. — Не представляю, как я бы пережил, если бы родился в Британии и вынужден был хлебать в такое время грёбаный чай с молоком... — Ты родился в Штатах? Он покивал. — Да, и всю свою жизнь живу здесь. Это абсолютно моя страна. И я знаю, сколько стоит кукуруза, поэтому тут без обид... Чуя посмеялся, но стянул подушку и бросил в него. Осаму смеялся тоже, перехватив брошенное в свои руки. — Я просто люблю ярмарки, — поделился он. — Ты знаешь, раньше я постоянно ходил с друзьями по таким местам. Компанией всегда веселее. И я вообще... покупал фермерские продукты. Но никогда не был на самих фермах тоже. Мне интересно, что нас ждёт. — Тоже не представляю, — Чуя пожал плечами. — Ещё и кукуруза станет бесплатной, если у них есть поле... Осаму посмеялся и броском вернул ему подушку. — Насчёт того, «что нас ждёт», — тот ещё вопрос, — снова поддержал Чуя. Осаму согласился молчаливым кивком. Чуя отвёл взгляд в окно, наблюдая, как мелькают деревья, увозя их дальше от давно знакомого и привычного города. За смазанными, меняющимися только условно пейзажами он прокрутил в голове: «Мы без вести пропавшие?» Наверняка это было так.