Яма 95

Это тяжело. Всё прошедшее время в этом месте Осаму был поддержкой. Чуя скучал по нему, ждал вечера, чтобы, наконец, разболтаться и провести время. Вся суть нахождения здесь держалась на Дазае. И когда они погрызлись, Чуе стало невыносимо тяжело. Особенно, когда мытый поросёнок свалился принимать грязевую ванну. Это было последней каплей. Чуя тогда побросал губку, перчатки, пнул ведро с водой, к счастью, не калеча жестом никого из поросят, и ушёл с рабочего места. Он ушёл курить, но за перекуром его пробило на слёзы. Правда, проявить он их не смог, да и не собирался, если бы они решили выйти без его контроля. Только внезапный шквал давления, давивший на голову, на виски, на глаза, на грудь, просто, блять, невыносимо. Это произошло спустя несколько дней после ссоры, и парни не говорили между собой. Даже за завтраком. Осаму часто пропускал обед, — потому что он идиот, который отключается от мира и своего состояния, когда ему хреново, и забивает на нормальную заботу о себе. Во всяком случае, это означало, что он тоже переживает по поводу случившегося. Он замкнулся снова, не болтая и не заботясь о себе. Гордый индюк потому что. Чуя, к сожалению, тоже дохера гордый. Так что они молчали, будто ещё не научились говорить. А после этот поросёнок в грязи, и Чуе сносит крышу окончательно. Он курил, думая, что пора ему из этого места уезжать. И пусть Осаму сам решает, что будет делать здесь один, или решает, как будет мириться с Чуей, чтобы поехать вместе с ним. Решение-то неплохое. Его здесь всё в доску доконало. Вот только... вернуться придётся к людям, которые искали — и нашли! — его. Что делать, когда он вернётся? Рассказать своим людям? Сразу после возвращения из поездки, на которую ни у кого не отпрашивался, ради которой выбросил сим-карту, и взял с собой только датчик? Ладно, не только, но... Чуя так много думал о том, что делать, когда вернётся, но всё же надеялся быть здесь подольше, чтобы не решать это. Получать ему за свои проколы в любом случае. Если же «своим» не говорить... как скоро его скрутят и начнут пытать? Вариантов так мало. И все они... ужасные. Осаму был таким типа светлым пятном в бесконечном мраке, и Чуя цеплялся за это, часто позволяя себе быть дурашливым и непосредственным, получая это в ответ. А потом ссора, мысли уехать, варианты, что делать после возвращения, и этот долбаный круговорот в голове убивает. Чуя почти докурил, когда опустил взгляд на ладонь. Внутри металась боль, накопленная за всеми размышлениями. И теперь даже некому было отвлечь его, так что это стало невыносимо. Он хотел только... немного отрезвить себя. Прежде чем собрать вещи и покинуть ферму. Пепельница осталась нетронутой, когда искры затухли. Кожа шипела, пока Чуя вдавливал сигарету в тыльную сторону ладони. От боли он прикрыл глаза и стиснул зубы, но это явно помогло решиться. Оценив проделанную работу, он подул на грязь от пепла и выбросил остатки сигареты в пепельницу.

༒

Ладно, он не был честным с собой. Сигарета, затушенная рукой, помогла справиться с нахлынувшими эмоциями, но сказать наверняка, что он решился и собирал вещи вечером того же дня... нет. Он сидел на кровати и копался в рюкзаке, собирая себе оттуда сменную одежду перед походом в душ. Осаму сидел на своей кровати, делая вид, будто читает книгу. На деле он просто старался игнорировать нахождение Накахары в одной с ним комнате. И Чуя наверняка не мог знать, что он отвлекался от занятия, чтобы внимательно следить за руками, копающимися в рюкзаке. Разобравшись с этим, Чуя поднялся на ноги и прошёл в сторону ванной комнаты. Но Осаму поймал его за руку, останавливая. Чуя обернулся, не добавляя лицу никаких эмоций. Осаму смотрел в ответ, но скоро опустил взгляд и поднял пойманное запястье, чтобы рассмотреть. После обратился к голубым глазам. — Ты сигаретой себя прижёг? Чуя чувствовал себя растерянным от вопроса, но внешне этого никак не выдал. Он выдернул свою ладонь из хватки, оставаясь непроницаемым. — Какое тебе нахер дело? Осаму вздохнул и покачал головой. — Почему ты такой идиот? — Я слышу это от чувака, который режет себя и перестаёт есть, когда надуется. Так что, знаешь, ты меня не задеваешь. — Тебе нравится это? — Осаму сощурился. — Нравится что? — Чуя вскинул брови. — Так себя вести. И сигаретами себя жечь. Мне тоже, может, начать красть их у тебя? Чуя развёл руками. — Я вернул всё, что забирал, так что... Ты можешь делать, что хочешь. Ко мне главное не лезь. Я уж без тебя разберусь. И не надейся, что я поймаю тебя на руки, когда ты в голодный обморок упадёшь. Осаму внимательно смотрел в голубые глаза, оставляя паузу. Чуя смотрел в ответ, но скоро развернулся, намереваясь уйти наконец в ванную. Осаму снова поймал его за руку, и он безвольно обернулся. За окном снова послышался лай собаки, и оба обратились туда, чтобы проследить. Неосознанно. Приказом бессознательного, которое пыталось найти источник звука. — Опять пёс, — вздохнул Чуя. — Угу, — вернувшись к нему, Осаму многозначительно опустил взгляд на повреждённую ладонь. — Был у меня знакомый... который сигаретами себя жёг. Редкостным мудаком оказался. Чуя вырвал свою руку. — Мне похер, — ответил он, прежде чем скрыться в ванной. А вот Дазаю похер не было. След от ожога на ладони Накахары так сильно ударил ему по голове, что он решился нарушить весь тот период молчания, который они оба так старательно хранили. Ему нужно было узнать, уточнить, свыкнуться. Осаму просто выключил лампу на своей тумбе и лёг спать. Ну, спать ему не удавалось, но он не хотел бы снова пересечься с Чуей после того короткого разговора, добившего его моральное состояние до нуля. Осаму чувствовал себя ужасно. Всё это было дерьмово с момента, когда вокруг происходили странные вещи вроде ножа, которого не оказалось на кухне, запертых дверей, непроверенного подвала. Но после усугубилось, когда единственный в этом месте союзник отключился от него. Гордый, что ли. Осаму тоже нихера себе какой гордый, так что. Они держали это в равной степени. И Осаму попытался разбить это, потому что... Вернувшийся Чуя наверняка заметил, что Осаму «лёг спать». Так что он выключил свою лампу тоже, хоть и залипал в телефон какое-то время — непонятно, что он там делал, если в округе не то что интернет поймать не получится, тут банально не было сети. Вскоре Чуя уснул: Осаму слышал его мерные выдохи, он иногда сопел — даже не храпел! Должно быть, он храпит только после оргазма. Или нет. Не так важно. Осаму попытался разбить длительное молчание, как только увидел этот след на его руке. Это было таким резким ударом по мозгам, что Осаму не вспомнил бы себя в момент, когда поймал Чую. И... что он от него хотел? Сказать ему, что такими выпадами он напоминает ему его... бывшего друга?

Осаму через пару месяцев исполнялось пятнадцать.

И он тусовался в соседском гараже. Утомившись от ожидания, он скрестил руки на груди и прошёл вдоль стены, где утроились инструменты. Он как бы рассматривал их, но не особо вникая. Многочисленные держатели для инструментов были прибиты на куске фанеры. Отвёртки разных размеров и, наверняка, наконечников тоже разных. Молотки, плоскогубцы, какие-то железные небольшие прутья — наверняка какие-то детали для машины. — Заждался, мелкий? — Рука опустилась на плечо в объятии, поэтому Осаму завалился от неожиданности. Правда, он быстро выправил это и хмыкнул. — Нет, просто решил выкрутить болты на твоей тачке. Ищу подходящий для этого ключ. — Смотри, — Майк вытянул свободную руку к противоположной стене. — Ключи в той стороне. Осаму цыкнул. — Ладно. — Поехали? — Майк подкинул ключи от машины. Он сделал это снова, надеясь, что получится провернуть манипуляцию с прошлой точностью. Но он не учёл, что Осаму перехватит летящие в воздухе над его ладонью ключи и сожмёт их в кулаке. — Конечно. — Конечно, — Майк расплылся в улыбке, поворачивая к нему голову. — Как только ты вернёшь мне ключи. — За поцелуй? — Предложил Осаму. Майк помрачнел и убрал руку, которой приобнимал его. — Нет, — отрезал он. Ему уже было семнадцать, так что... он никогда не шёл навстречу с этим. — Ладно, — Осаму пожал плечами. — Тогда отбери. Я бы отдал сам, но... не хочешь, я понял. Придётся заставить меня отдать ключи. — Осаму, клянусь, ты не выносимый, — но приятелю Майку не осталось ничего, кроме как попытаться разжать его кулак. Осаму скоро подключил к сокрытию вторую ладонью, так что это в упор не получалось. — Эй, хватит. Парни уже ждут нас на парковке, мы так никогда не доедем к ним. — Поцелуй, и поедем сразу, — Осаму заметил перемену в лице Майка и поспешил на уточнения: — Просто губами приложись, я не говорю тебе кровать расправлять! По-детски. Раз я для тебя слишком мелкий. Или в щёку? Что ж ты такой... — Я сказал, нет. Тебе даже не шестнадцать. Ты вчера из песочницы вышел, прекрати это. Осаму закатил глаза. — Каждый раз одно и то же... — Мы уже обсуждали. Отдай ключи. — Забери, — монотонно отозвался Осаму, продолжая скрывать их в своём кулаке и прикладывая для этого абсолютно все свои силы. Но попытки продолжались, и в момент он нахмурился, перехватывая чужую руку за запястье. — Это что за херня? Майк сначала забрал ключи от своей машины, прежде чем отдать внимание тому же, что так сбило Дазая. Осаму не менял нахмуренных бровей, когда от ожога поднял взгляд в карие глаза. — Ты сигаретой себя прижёг? — Уточнил он. Майк отвёл глаза и провёл ладонью по шее, но ответить бы не успел. Учитывая, как скоро Осаму продолжил давить на него. — Ты что, блять, пепельница? Какого чёрта? Почему ты просто не позвонил мне вместо того, чтобы окурки о себя тушить? — Расслабься, ладно? — Майк неубедительно, но усмехнулся. — Это единственный раз, когда я сделал это. Накрыло просто. — Это же не из-за меня?.. — Осаму поломал брови в сожалении и опустил интонацию. — Ну, не из-за того, что мы друзья, я «пристаю» к тебе, а тебя ахерительно сильно смущает мой возраст? — Нет, — Майк с остатками улыбки покачал головой. — Нет, ты не причём, не парься. Я действительно мог позвонить тебе, когда... ну... — Предки?.. Майк отвёл глаза и задержал дыхание, выдыхая с удивлённой усмешкой. — Какой ты. Проницательный. — Случилось что? — Осаму участливо подался ближе. — Хочешь, я с отцом поговорю, пусть подзатыльников твоему навешает? Майк легко посмеялся. — Нет, спасибо. Сейчас всё уже... относительно. Хочу я, чтобы ты сел в мою машину, и мы поехали к остальным, а после нормально отдохнули, без всей этой херни, которая голову грузит. Как тебе вариант? — Звучит круто, но... — Осаму ещё раз задержал глаза на круглом ожоге. — Ты же не грёбаная пепельница...

Конец воспоминания.

Да. Неприятно. Осаму сказал Чуе, что парень, которого он вспоминал, оказался «редкостным мудаком». И он не хотел бы разбираться, насколько честным был в этом. Он как бы понимал, что это не слишком так, но... к чёрту. Жить с тем, что давно для себя решил, гораздо проще, чем пытаться понять заново. Чуя спал на соседней кровати, Осаму мучался воспоминаниями. Просто след на руке, а Дазая закинуло обратно в прошлое. Пёс за окном снова залаял, и Осаму повернул голову в сторону. Это, пожалуй, добило его нахер.

Нет, он не помнит, сколько ему было.

Ну, он был ребёнком.

Это сто пятьдесят миль от города. Посёлок, отведённый исключительно на внушительны такие дачные дома с бассейнами. На внушительные и поменьше, но всё ещё с бассейном и купленные для отдыха от городской суеты. Или для побега от социума, как вариант. Да, он помнит, сколько миль от города, но не помнит, сколько ему было, и что? Родители возили его туда каждое лето. Они просто собирались там, чтобы отдыхать, валяться на качелях, смотреть кино на натянутом позади дома полотне и... жарить барбекю? Как в этот момент. Отец внимательно следил за грилем. Осаму внимательно следил за происходящим в книге, но глава закончилась, так что он отложил её. Не собираясь, кстати, подниматься с травы на ноги. Несмотря, кстати, на все предупреждения отца о том, что муравьи могут заползти ему под футболку, если он слишком увлечётся лежанием на траве. Осаму просто валялся на траве, смотря в небо. Солнце не слепило, так что он рассматривал... облака? — Это облако. Отец проследил от жарящегося мяса наверх. — Ты думаешь? — Нет, я... — Осаму посмеялся — неизвестно, с чего, он просто счастливый ребёнок! — Я имею в виду, облако похоже на собаку. Так что это... — В самом деле? — Отец снова поднял голову, в этот раз действительно всматриваясь. — Ну... Если ты считаешь так. — Клауд, — сказал Осаму. Получая внимание отца. — Облако? — Ага. Я назову так пса. Клауд. — Ты назовёшь пса Облаком?.. — Ага. — Ладно... — отец отвёл глаза и усмехнулся. — Да, конечно. Это будет твой щенок, которого ты назовёшь, как посчитаешь нужным. Но это будет не сейчас. — Я помню. Я должен немного подрасти, научиться брать ответственность, и всё такое... В любом случае, я верю, что однажды у меня будет пёс, и я буду звать его Клауд. — Конечно, — отец щипцами подцепил небольшой кусок мяса с тарелки. — Иди проверь... достаточно ли я прожарил это мясо. Только незаметно, потому что я... — он поднял голову, — ищу облако, похожее на пса... Осаму рассмеялся. Но, конечно, такой шанс подворовать еду он упустить никак не мог.

Конец воспоминания.

Чуя был прав, Осаму не «вышел из ёбаного мусорного контейнера». Но это не имеет никакого значения. Осаму почувствовал тоску так остро, как старался избегать... все прошедшие полтора года. Он боялся так скучать. И он разбился в воспоминаниях этой ночью. Уши пробил противный писк, и Осаму потёрся головой о подушку, надеясь избавиться от него. В груди протяжно ныло, осколки сердца дрожали болью от потери. Стало невыносимо жарко. Его не было в той машине. И от этого никогда не легче. И, кто знает, лучше бы он был там. Осаму откинул одеяло, понимая чудовищные проблемы с дыханием. Он не мог дышать, взять себя в руки, избавиться от кипящего под кожей жара. Он безвольно сел на пол, в расстояние между кроватями. Надеясь, что там прохладнее, и его хоть немного отпустит эта паника. Которая только душила сильнее. Он знает, что в той машине должен был быть щенок. Но в полицейских отчётах об этом ни строчки. Закрывшись руками, он уже истерически ловил воздух. Он не мог дышать. Казалось, лавина накрывает его, и он умирает. Причём ощутимо. Отказало дыхание, зажмуренные глаза покалывают, голова взрывается изнутри. Он постарался заплакать, чтобы выпустить удушающее давление внутри. Сердце разогналось, руки дрожали. Что-то было не так, что-то происходило, что-то накрывало его волной, стараясь утопить, он умирал! Паника убивала. А после за просветом, оставшимся между руками, которые он держал возле головы, появился крошечный такой блик света. Стоило отвести руки в стороны, чтобы он стал шире, а Осаму догнал: это свет от лампы. — Осаму? — Голос Накахары был сонным. Осаму не хотел его слышать, — пока умирал в комнате на ферме! Чуя сел сбоку, — Осаму слышал его, но не хотел слышать, пока умирал в комнате на ферме! Чуя вздохнул и наверняка ладонями стирал сонливость, — Осаму его разбудил! — Что с тобой? — Неизменно хрипло спросил Чуя. — Мне просто пиздец... — Осаму вдохнул и задержал это, будто забыл, как выдыхать. — Конечно, — отозвался Чуя. — Ты не ешь нихера, не дрочишь, только работаешь и мозги мне трахаешь. Осаму усмехнулся, выпуская недавно набранное. Но его губы быстро потеряли любые упоминания смешков. Он снова безуспешно ловил воздух, чувствуя, как сердце колотится в груди, а в ушах стоит непрерывный писк. Последний, правда, терялся, когда Чуя говорил. — Я не могу дышать, — сбивчиво сказал Осаму. — Нет, ты можешь, — Чуя устроился рядом, опуская колени, и попытался отвести руки Дазая от головы. — Посмотри на меня. — Отвали!.. Я не могу... чёрт возьми... дышать! — Пожалуйста, Осаму... Давай без херни. Я прямо здесь, просто посмотри на меня. Я могу дышать. — Хвастаешься? — Осаму попытался улыбнуться, чтобы донести, что это была попытка шутки, но губы не слушались. Он отнял руки от головы и посмотрел на Чую. Но лучше чувствовать себя не стал. Он мелко дрожал и задыхался. — Тише, здоровяк. Ты будешь в норме. — Пошёл к чёрту, блять, ненавижу тебя, — Осаму скривился и поставил локоть на поднятые колени, чтобы спрятаться от Чуи за ладонью. Чуя издал какой-то звук, будто подавился воздухом. — Сколько здесь тумб возле кроватей? — Спросил он. — Чего нахрен? — Осаму слабо нахмурился, неизменно чувствуя своё тело разваливающимся, и перевёл на него непонимающий взгляд. — Тумбы возле кроватей. Сколько их здесь? — Тумб? — Тумб, — кивнул Чуя. — Сколько? Это не так сложно, да? — Почему здесь вообще есть грёбаные тумбы?! Чуя пожал плечами. — Я не знаю? Сколько их? Ну, тумб возле кроватей. Не понял, да? — Что я должен понять? — Что тумбы только возле кроватей. А сколько в этой комнате? — И что, блять, значит «эти тумбы возле кроватей»?! — Я просто спрашиваю, сколько их. Тумб. Которые возле кроватей. — Должно быть... здесь определённо есть тумбы, но я тебя не понимаю. — Просто назови мне, сколько в этой комнате тумб, стоящих возле кроватей. Осаму нахмурился сильнее. Он зажевал щёку изнутри ближе к губам, которые закрываться не торопились. Он размышлял. А после показал Чуе два пальца. Чуя проследил за этим, и... тоже выставил два пальца, но уже имея их в виду знаком мира, который приставил к лицу и зажмурил глаз, будто это было его позированием для фото. А ещё он улыбнулся. Так что правда позировал... — O kaeri nasa i! Осаму открыто усмехнулся, рассматривая его. — «С возвращением»? — Переспросил он. — Да, — ответив, Чуя сбросил всю ту напускную эмоцию. — Ты как? Осаму, правда, не ответил. Он пальцами прошёлся по виску, собирая капли пота, — его действительно сильно прошибло той паникой. После поднялся на ноги и в секунду стянул с себя футболку, отбрасывая её на кровать. — Это всё из-за тебя, — сказал он, переводя дыхание и не смотря на Чую. — Ты довёл меня до этого, идиот. — Что? — Чуя звучал растерянно. — Я помог тебе справиться с этой хернёй? — Но если бы не ты, этого бы не произошло! Придурок. Осаму просто ушёл в ванную комнату, чтобы умыть лицо. Он даже не закрыл за собой дверь. А когда начал выходить, решил болтать по пути: — У меня давно не было ничег... — он запнулся и остановился перед Чуей. Чуя держал горсть таблеток в руках, но, как только они столкнулись, перевернул ладонь Дазая и высыпал всё это ему. Быстро метнувшись за стаканом, он впихнул его в чужие руки тоже. — Я никогда не сидел на полу в бреду, закрывая лицо руками. — Что?.. — Ты, — Чуя подвёл ладонь, в которую высыпал таблетки, к его лицу, намекая взять это в рот. — Ты, блять, сидел на полу в бреду, закрывая лицо руками!.. Осаму не смог бы ответить, почему повиновался такому очевидному настаиванию, но он закинул в рот всё, что ему передал Чуя. — Так что пей, — продолжил Чуя, подводя к Дазаю его же руку со стаканом. Осаму сделал это бессознательно. В каком-то большем бреду, чем недавно закончившаяся паническая атака. Чуя резко выдохнул, смотря на него с лёгким удивлением. После закрутился по комнате, а потом сбежал в ванную. Уже там он, закрыв дверь, осознал. Он сполз по двери спиной до пола. И приложил к губам ладонь, ошарашено смотря перед собой. Он хотел выпить немного своих таблеток: настолько разволновался за состояние Дазая. А после Осаму так неожиданно вернулся из ванной... Чуя испугался, что он заметит его за этим, и Чуя... был слишком зол на обвинения! Поэтому он... Что он сделал?.. Что он натворил?..

༒

Чуя очень сожалел о том, что сделал. Осаму повёлся на ту его провокацию без лишних вопросов, что говорит... о доверии. Осаму доверил это Чуе, позволил провернуть задуманное. И от этого только хуже! В миллиард раз хуже, чем если бы Осаму послал его нахер! Господи, ну почему он не сделал этого, а выпил таблетки?! Чую отправили собирать траву, — должно быть ту, которую накосил Осаму в тот день, когда возился с газонокосилкой. Чуя мрачно залипал в свои мысли, вспоминая, как накормил Дазая своими таблетками, и грёб траву. Всё было ужасно. Он хотел уехать. И никогда больше не знать Дазая. Оборвать любой вид общения, все упоминания, забыть всё. Если бы это только помогло успокоить убивающее чувство вины! — Вот ты где, твою мать. Как резко тон разнился с тем днём, когда Осаму искал его, чтобы подарить сорняк. Тем не менее, не ожидавший встречи Чуя был напугал внезапности снова. Он выпрямился и выругался, оборачиваясь и на автомате угрожая появившемуся Дазаю граблями. Осаму напугано попятился, держа перед собой ладонь. Вторую он скрывал в кармане штанов — в них он обычно спал, а не таскал на улицу. — Блять! — Повторил Чуя, опуская грабли вниз. — Ты опять пугаешь меня... — Нервы свои проверь, — хмыкнул Осаму. — Да? — Чуя вскинул брови и качнул головой в сторону. — Прямо сейчас? Вон там? У д-ра Коровы? — О, не получится? — Саркастично протянул Осаму. — Ну, тогда... Просто обратись к аптечке в своём рюкзаке? Чуя не нашёл с ответом. Он понимал, что должен начать что-то говорить, но его губы только дёргались в молчании. Ему было так жаль. Осаму вытянул руку из кармана, демонстрируя скрытую там банку таблеток, которые ссыпались характерным перетреском. — В****ин? Довольно филигранный способ убить меня. — Я... — Чуя всё ещё не находил слов. Но после до него оглушительно ясно дошло, что Осаму припёр сюда банку его таблеток. Он бросил грабли и резко сократил расстояние, толкая Дазая в плечо: — Ты, блять, рылся в моих вещах?! — Я хотел знать, сколько мне осталось жить, ясно?! — Осаму кричал в ответ. — Теперь понятно, почему ты скрывал, что принимаешь! — Что ты несёшь, я бы не отравил тебя крысиным ядом или что-то такое! — А мне и не нужен крысиный яд! Достаточно того, что ты бы убил меня, дав вот это, если бы я принимал таблетки, которые мне выписали после больницы! — Но!.. — Чуя растерялся и понизил интонацию. — Но ты сказал... что тебе ничего не назначали? Я узнавал перед тем, как мы поехали сюда, чтобы... знать, нужны ли нам какие-то лекарственные запасы, но ты... ты не сказал мне? — Я и не!.. — Осаму выдохнул, тоже сбавляя обороты. — У меня нет тех таблеток, да, и я не принимал их. Так что... Но если бы! Если бы я делал это, я бы здесь уже не стоял. Они между собой... конфликтуют, да. А ты просто!.. Впихнул мне это! — Я не заставлял тебя пить! — Ты заставил! — Я!.. — Чуя растерянно пробежал глазами. — Я не хотел... — Но ты сделал. — Так ты смотри, что в рот себе тянешь! Я предполагал, что геи тупые, но это же явно был не мужской член! Осаму ударил Чую по щеке ладонью с оглушительным отзвуком. Голову откинуло от удара, щека загорелась. Но Чуя быстро вернулся к нему зрительно. Сразу после резко сокращая расстояние... точнее, собираясь сократить. Осаму поставил руки перед собой и спиной сбежал от него назад. — Прости, прости!.. — Он звучал действительно напуганно. Видимо, вспомнил, что Чуя говорил про свои таблетки. — Я не хотел, Чуя, пожалуйста!.. Он продолжил удирать, когда Чуя влип на месте. Осаму хотел бы значительно увеличить расстояние между ними. Чуя приставил собранный после пощёчины кулак к лицу и перебирал суставы. Челюсть его ходила, что явно отражалось на скулах и нижней линии. Он перебросил взгляд на Дазая, хотя секунды перед этим смотрел в пространство перед собой. — Больше никогда... — Я понял! — Перебил Осаму, кивая. — Не смей... — Понял, — Осаму кивал снова. Чуя выдохнул и на секунды смежил веки. После зацепил взгляд Дазая. — Я могу не остановиться. — Прости? — Осаму неуверенно подошёл ближе. — Блять, ты... Сам меня вывел. Зачем было приплетать к этому... мою ориентацию? — Нападение как защита? — Чуя нахмурился. — Но ты, блять... ударил меня? — А ты меня почти отравил? Убил бы, если бы я пил свои таблетки. Понимаешь, нет? Я был бы мёртв. Без грёбаных преувеличений. Я бы не проснулся. — Я знаю, что я виноват... — Чуя замедленно ухмыльнулся на одну сторону. — Но ты даже дерёшься как девчонка. Пощёчина? Как будто я тебе изменил. — Зная, какой ты придурок... — Осаму сощурился. — Я не собирался этим жестом «приглашать тебя подраться со мной по-настоящему». Если бы я ударил кулаком, это так бы выглядело. Я не хотел драться. — Боишься меня? Трусливая куриная задница. — Ты вообще слышал, что я тебе сказал? Ты почти убил меня. — Ну не убил же! — Чуя развёл руками. — Да, я понял, что если бы ты пил свои таблетки, бла-бла-бла, но ты не пил! Мне жаль, Осаму, ладно? Но... ты выжил? Поздравляю? Осаму растерянно усмехнулся, рассматривая его. — Какой же ты... кусок дерьма, — он открутил крышку и высыпал таблетки на землю. Упаковку он бросил в сторону Накахары. После кроссовками растаскал рассыпанные таблетки и кивнул на них: — Я никогда не был настолько отбитым куском дерьма, как ты. Можешь запить. Ублюдок. Он развернулся и ушёл. Чуя смотрел вслед, не в силах понять свои эмоции. Ему действительно было очень жаль! Почему в итоге с Дазаем он вёл себя так?! Какая клетка его мозга отказала, заставляя быть таким небрежным, будто ситуация не убивала его самого изнутри?! Наверняка, такая же отказавшая клетка мозга была у Дазая в ответе за то, чтобы он выпил предложенные Чуей таблетки. У них на двоих по отказавшей клетке мозга, которой они пользуются чаще, чем остальными.

༒

Осаму понял, что из-за Чуи стал более уязвимым. Стоило Чуе прижечь себя сигаретой, — Осаму забродил по воспоминаниям и довёл себя до сожалений, следствием которых стала паническая атака. Стоило Чуе просто подсунуть ему таблетки после того панического приступа, — Осаму взял это. Стоило Чуе попытаться перевести вину на него, — Осаму рассыпал таблетки по земле и перешёл к неожиданным от себя на ровном месте грубостям. Осаму понял, что Чуя!.. Тупой Чуя. Осаму просто ходил и злился на него. Параллельно, конечно, размышляя о том, как сильно непринятые события его жизни до сих пор имеют власть и могут размазать его. Он так испугался в ту ночь. Чуя помог ему вернуться в сознание. А потом!.. Накормил его своими таблетками. «o kaeri nasa i» — «oshiri no naka de» «oshiri ni modo tte kangei» Осаму понял, что не может так работать. Его состояние было ужасным, хоть и не из-за того, каким препаратом его накормил Чуя. Само по себе это не опасно, но имело бы слишком большой вес, если бы Осаму незапланированного смешал со своим. Так что спускать это с рук Чуе не положено. Осаму и не намерен. Но он намерен отпроситься с этого дня, потому что просто не вывозит своё состояние. Он вернулся к дому, заставая на крыльце курящего Чую. Они встретились глазами, после Осаму взобрался по ступеням и, остановившись рядом, выдал: — Я к Оливеру за расчётными. Чуя включился быстро, поворачивая к нему голову. — Херня. — Как знаешь, — бросил Осаму, прежде чем скрыться в доме. Чуя загасил сигарету, после спустился и обошёл дом, чтобы ещё раз добраться до щитка управления. Там он должен был включить установленные на территории автоматические лейки. Он пощёлкал три тумблера, понимая, что не видит отсюда, насколько успешно у него получается справляться с этим. То есть, отсюда не видно, включились лейки или нет. Но вот, что ещё. Опустив четвёртый тумблер, Чуя понял, что кверху встал второй. Им нужна была какая-то последовательность. Именно четвёртый тумблер довёл Чую до того, что он ударил кулаком по стене дома. У него всё было не так, а тут ещё и тумблер!.. Он развернулся, чтобы подпереть стену, которую только что ударил, плечом. И смотрел в пространство рядом с щитком. — Мне очень жаль, что я поступил так. А потом повёл себя как козёл. Мне реально жаль. Это моя вина. Хотя ты тоже мог бы следить за своим языком!.. Он выдохнул, понимая, что Дазая рядом совершенно нет. Вроде, неплохая мысль. А теперь передай это ему! — Да пошёл ты... Возможно, не в этот раз.