Яма 95

«Я хотел бы снять номер на неделю», говорил Чуя в тот же день, вечером которого ничего не знающий о его планах Осаму не нашёл его в квартире. Сомнения мучали его, пока он стоял возле стойки регистрации и время от времени оборачивался. Будто бы Осаму мог каким-то образом узнать, где он находится, и нарисоваться там же. Конечно, это исключено, если он не вставил датчик, отслеживающий передвижения в его телефон. Чуя подарил подарок и просто бросил его. На неделю. Но вообще-то он немного подумал об этом и даже... посоветовался? Во время перерыва на работе. Билл — парень из автосервиса, коллега. Он возился с машиной, когда Чуя вышел из комнаты отдыха с кружкой кофе. «Как ты думаешь... Нормально ли пропадать на время, ничего не объясняя, если очень нужно подумать и поставить мысли на место, чтобы решить, как быть дальше?» «Я считаю, так поступают только мудаки», отозвался Билл, «Кто бы так с тобой не поступил: шли нахер» «Вообще-то... Я собираюсь поступить так» Бил отвлёкся от своего занятия, чтобы вклеить на Чую взгляд, полный осуждения. «Значит, ты мудак» Чуя поджал губы и покивал. Но другого варианта разобраться в своей голове не было. То, как Осаму запинался и прятал взгляд, когда он спросил о его чувствах... Чуя просто понял себя напуганным. От того, что Осаму мог бы влюбиться в него. Скрываться от мыслей про аварию стало невыносимее. Он должен был уйти и всё обдумать. Подумать о своей жизни. И что делать дальше. А ещё напиться он должен был. Как свинота. Канадским Black Velvet. Он был в комнате отеля и напивался, когда Осаму позвонил ему. Звонок прошёл, и Чуя пялился на экран до момента автоматического сброса. Потом он заплакал. Это было невыносимо. Осаму наверняка потерял его и... беспокоился. Вот, что было не так. Авария на «Путь95». И вероятные чувства. Что ж. Чуя признался Дазаю, что имел проблемы с наркотиками. Это закрутилось вокруг него слишком неожиданно. Он просто был разбитым после совершённой аварии. А в бандах типа его это никогда не проходит незамеченным. Парни могут быть кончеными отморозками, по приказам выносящими приговоры, но как дела обстоят внутри... это другое. Чую просто пытались поднять из того его состояния. И у них получилось. После первого же раза ему стало ощутимо лучше. Никто за ним не следил так, как он сам следил за впервые пробовавшим Дазаем. По сути, его просто оставили с этим: у парней были свои дела. «Веселись». Чуя тогда впервые забылся. Это было невероятно. Момент, он тогда не понял, что забылся, до него дошло на следующий день, когда эффект испарился начисто, а мысли о повторении шуршали навязчивым гулом в голове. Когда мрачные мысли и чувство вины вернулось на место. Вряд ли на самом деле можно прочувствовать, насколько чувство вины бывает горьким и липким. Сложно передать, насколько невыносимым это становится иногда. Вот, что ещё. Чуя не пошёл к мозгоправу по своей воле. Не-а, не по своей инициативе. Да, ему было тяжело, но он быстро выбрал наркотики. Это помогало забываться. Просто в какой-то момент он выдался перед старшим в банде. Они собрались в одной комнате и что-то обсуждали — парни вели себя слегка скованно перед старшим. Но всё шло своим чередом. У Чуи был насморк. И дикая тряска: они без промедлений собрались в той комнате сразу после выезда. У него не было времени исправить недостаток в организме. Поэтому он выглядел нервным и отключённым. Кусая губы, шмыгая и время от времени подёргиваясь в резких сокращениях судорог, он всё прошедшее время выдавался, даже не подозревая этого. Мыслями он был не с ними. Он мечтал только позвонить по номеру, который ему дали парни, сидящие рядом. Потом старший просто вывел его в коридор и приставил к стене, дёргая за одежду. Чуя машинально опустил голову. И шмыгнул. Он боялся в тот момент за... тот случай на дороге. Если кто-то узнал бы, что он спровоцировал аварию... это принесло бы ему проблем. К счастью, кроме него и Дейва вроде как никто не знал. Но боялся Чуя в тот момент именно за это. Поэтому не ожидал, что старший заговорит о... «Что, блять, с тобой происходит?» «Что я сделал не так?..», уточнил Чуя. «Я спрашиваю не о том, что ты сделал. Сейчас с тобой что?» «Я не понимаю» «В глаза мне смотри, сопляк» Чуя поднял взгляд, но то и дело отклонялся в сторону, не в силах выдержать напора в ответных. Он шмыгнул и почесал нос. Как-то он не привык, что его отчитывают. Так что это проходило тяжело. «Что ты употребляешь?» «Я не употребляю», Чуя широко раскрыл глаза. Старший схватил его за одежду, и он машинально зажмурился и опустил голову. «Не смей лгать мне» Чуя промолчал. «Тебе грёбаных пятнадцать. Скажи мне, какого чёрта? Ты осознаёшь, что рушишь свою жизнь? Ты решил, что всем здесь плевать на тебя? Пришёл — ушёл, что-то употребил, никто не заметил, да? Так вот, послушай. Теперь твоя жизнь — нахождение здесь. Теперь ты слишком часть этого всего, чтобы думать, будто никому вокруг нет дела.» «Я завяжу» «Да, приятель. Ты завяжешь. Скажи мне, почему начал.» «У меня проблемы» «У всех проблемы. Многие употребляют. Но не в грёбаных пятнадцать спустя пару месяцев получения метки. Позорище.» «Я знаю» «Знаешь. Найди другой способ поставить свои блядские мозги на место. Это доступно?» «Например?» Старший опасно стёр расстояние между лицами, и Чуя поломал брови в лёгком испуге. «Мне что, дать тебе номер грёбаного психотерапевта или что-то такое? Разбирайся сам. Но если я ещё раз увижу, что ты трясёшься как псина... Я подниму это при всех.» Он за одежду оттолкнул Чую от себя, несильно, но впечатывая в стену позади. Проводив его глазами, Чуя закрыл лицо ладонями. И сполз вниз по стене. Он снова плакал, его трясло, его убивало изнутри. Он понял, что это был сарказм, но... Он не мог снова выдаться перед старшим. Вернувшись домой, он сначала проследил за темнокожим незнакомцем, который косил газон на переднем дворе. Он шёл, редко косясь на него. После запрыгал по ступеням наверх. Надо было что-то решать. Запрос через инкогнито на ноутбуке звучал как: «К кому обратиться, если я хочу убить себя». Да, это быстро вывело его на сайты со статьями и номера психологов. Из первого он просто прочитал, что психиатры могут выписать таблеток, чтобы поддерживать нормальную работу мозга. Поэтому он назначил консультацию и... наплёл в общем-то всякой ерунды, чтобы точно получить направление к психиатру. Который посадил его на таблетки с рецептами. Теперь вопросов можно было избежать. И на самом деле с таблетками стало легче. Чуя начал реже обращаться по номеру... реже, но стабильно. Он ни за что бы не разобрался с этим сам. Единственное, что с таблетками было в корень не так... «Почему этикетка на одной из банок переклеена?» Курсовые препараты заполняются по одной и той же банке. В неё просто добирают количество. По дате. Банки, которые не нужно добирать, и срок приёма таблеток внутри ограничен, тоже имеют даты. Но только одна из имеющихся у Чуи была для него важным напоминанием. Он аккуратно передал деньги врачу, имеющему действительную власть касательно таблеток. И получил больше положенного. Просто... другими числами, чтобы это не получило подозрений. И одна из дат выпала ровно на дату аварии. Чуя помнил, как переклеил это с другой банки, и... держал при себе. Он мог оставить любые другие банки, но та, которой он переклеил ярлычок, должна была существовать рядом и быть напоминанием. Поэтому-то он так сильно испугался, когда Осаму заговорил об этом. В какой-то момент его наркотическая зависимость вышла из-под контроля. Старший взял его на «показательное выступление» в клуб, — Чуя не уверен, что подобное практикует хоть кто-то, но для него это было устроено. Тот же поход в клуб... поменял полюса. Там они со старшим потерялись. Там же вскоре какой-то парень использовал перцовый баллончик, и всё накрылось выходом на улицу. Откуда Чуя уже уехал к незнакомке, с которой изменил своей тогдашней девушке. Чтобы не попасться на глаза парням, преследовавших его — старший не имел об этом понятия. Это насколько-то отразилось на нём. Но не сильнее, чем... Чуя сам пришёл к старшему. Он плакал, признаваясь, что не может слезть с дряни, на которую подсел в попытках угомонить навязчивые мысли. После этого-то старший повёл его в клуб, чтобы надавить на моральную сторону ситуации и как бы, вы знаете, показать последствия. С этим ничего особо не вышло. Потому сразу к практике. Старший запер Чую в складском помещении штаб-квартиры. Дал какую-то бутылочную дрянь, — определённо крепкий алкоголь, но знать наверняка Чуя не мог, — чтобы снимать боль ломки. Жидкость обжигала, но боль в самом деле притуплялась. В углу склада стояло ведро, и сначала Чуя категорически мотал головой. Но, впрочем, куда ему было держать лицо, когда он начал царапать дверь изнутри, умоляя выпустить? Вот именно. Ломка складывала его в пополам, нечего размышлять о том, унизительно ли мочиться в ведро. Только после этого Чуя был в норме. За пару месяцев до того, как Осаму падает ему в руки на заднем дворе школы. Чуя перечеркнул это, когда они перебрались в Канаду. И отсчёт трезвости начался заново, но... Чуя помнил, каково ему было взаперти в складском помещении. Воспоминания тех дней мутные, но ощутимо болезненные даже без подробностей. Так что он был намерен держать себя в руках. Итак, если бы не авария на «Путь95», он бы не дошёл до этого. Ему бы не пришлось глушить себя, выдаваться перед старшим, записываться к мозгоправу, чтобы получить таблетки, подкупать врача, чтобы непреднамеренно встретиться с этой датой на банке, лечиться от зависимости самым жестоким способом, и... Не пришлось бы уходить от Дазая, чтобы подумать над этим всем. Если это одна авария? Если Осаму действительно влюблён в него? Какое это имеет значение, если они так далеко от мест, где жили? Какое это имеет значение, если никто не узнает? Каково Чуе будет бросить его из-за этих мыслей навсегда? Каково будет остаться с ним, приняв эти мысли? Что за этим следует? Чуя ушёл на неделю из их общей квартиры, чтобы подумать над этим всем и прийти к выводам.

༒

На пятый день пропажи Чуи Осаму соизволил открыть коробку с подарком. Обнаруживая там записку, дающую... ну, совсем немного, но объяснений.

«Обстоятельства просто сумасшедшие! Это мои коллеги.

Я должен уехать прямо сейчас, но... я готовил подарок, так что, возьми это.

Я всё объясню, когда вернусь.

Увидимся через неделю, извини, и... С Рождеством!

Чуя (хз зачем, но да).»

— Действительно, а то я допускал, что записка от хозяйки квартиры, — вздохнул Осаму. Он был разочарован. Какое-то неприятное чувство скреблось под кожей. Чуя уехал праздновать Рождество со своими коллегами, так? Он говорил, что среди них нет женщин, а ревновать его к мужчинам — глупо, да? Хорошо. Ни черта хорошего. Чуя всё равно бросил Дазая одного на этот праздник! Ладно. Подарок. Осаму отложил записку и пошарил в коробке. Первым делом он нашёл там футляр для очков. И усмехнулся, разглядывая. Чуя наверняка видел действующий футляр, пока Осаму туда-сюда снимал и надевал очки за время договора о съёме этой квартиры. Края того футляра погнутые, сплющенные. Твёрды края просто поддались деформации. Когда? Когда следовало побеспокоиться о сохранности некоторых вещей, прежде чем так небрежно выбрасывать рюкзак из окна. Осаму знал, что с футляром косметические проблемы. Чуя узнал тоже, так что подарил ему новый. Осаму повертел чёрный футляр ещё немного, после открыл. На него выпрыгнул небольшой кусок бумаги, лежащий там. — Бумажный король чёрно-белого поля, чёрт возьми, — посетовал Осаму. Количеству оставленных Чуей записок. Он развернул лист, но из него вылетел следующий. В футляре было две записки. Прочитав первую, Осаму сначала улыбнулся, потом обречённо прикрыл глаза и вздохнул, стараясь отогнать желание заплакать.

«Ты отлично выглядишь в очках! Нахуй всех недоумков, кто когда-то не считал так.»

Чуя знал это. Наверняка он знал, что это тронет Дазая. Осаму был с ним доверительным, и теперь от сентиментальности стоял крошечный ком в горле. Чуя пытался его поддерживать — хотя было бы лучше ему просто быть рядом!.. Но имеем, что имеет. Осаму отогнал от себя эмоции, подбирая вторую записку. Контекст их... так резко различался между собой.

«Твои слова: Тебя вставляют её безвкусные очки?

Ты знаешь, что? Не-а. Но я переобуваюсь в этом, когда в очках он...»

— И что это значит?! — Осаму рассмеялся и обернулся, будто надеялся найти Чую в одной с ним комнате; этого, очевидно, не произошло. — Иди и объяснись! Осаму чувствовал веселье. Чуя так открыто написал, что засматривается, когда Осаму носит очки... это было так неприлично. Ещё и без объяснений! Веселье, конечно, скоро отступило, стоило вспомнить, что Чуя так и не вернулся. Осаму сам с собой на полу разбирал подарок от него, но... Чуя всё ещё не рядом. Мудак. Осаму подумал, что к домашним тапочкам записки не было. Так что быстро отложил это. Мило, но носить его подарки после такого поступка?.. Осаму подумает. Сейчас — точно нет. Осаму снова взорвался смехом, когда вытащил из коробки кружку. Кружку с изображением... — Ты серьёзно? — Он заглянул внутрь, обнаруживая пару шуршащих бумажек снова. — Скажи мне, ага. Первая записка:

«Знаешь, что? Посмотри на кружку. Поверхность зеркальная!»

— Нет, — сразу поспорил Осаму. — Это ты. А не я. Понял? Вряд ли. Чуи всё ещё не было в одной комнате. Вторая записка:

«Одно из прозвищ Северной Дакоты — сусликовый штат. Поэтому, да?»

— Отличная работа, — согласился Осаму. — Додумался залезть в интернет? Не всё потеряно. Последним в коробке был кошелёк, но Осаму осмотрелся снова, как будто в поисках Чуи, и его настроение упало до нуля снова. Это всё было мило, и всё такое, но... Чуя просто свалил от него праздновать Рождество с коллегами? Что сложного было в том, чтобы хотя бы позвонить? Он сломал себе всю голову за прошедшие дни, утопая в переживаниях и даже не подозревая, что Чуя может так поступить с ним. Так что пусть не надеется, что Осаму спокойно примет его, когда он вернётся.

༒

Осаму был потоплен в жестокой апатии к жизни. Он просто валялся на диване, иногда залипая в телефон, иногда — в стойку с телевизором. В последнюю иногда так, будто там был ещё и телевизор. Вообще-то, если быть совсем честным... «апатией» такой подъём гормонов назвать не слишком правильно. Да, он был подавлен и чувствовал себя отстойно. Но время от времени отдавался мыслям о Чуе слишком сильно, так что... Он неизменно валялся на диване, когда ключ заскрёбся в замке входной двери. Он многократно сглотнул и судорожно думал. Притвориться спящим? Зависнуть в телефон, стараясь быть безразличным? Выйти навстречу и устроить скандал? Сбежать через окно? Он не пришёл к какому-то выводу, когда Чуя появился на пороге комнаты и снял с себя дорожную спортивную сумку, с которой уходил на прошедшую неделю. — Привет? — Прозвучало не слишком уверенно. Осаму не ответил. — Ты злишься на меня, правильно? Осаму не ответил. Чуя покивал, поджав губы. После прошёл и сел на край дивана, заставляя Дазая подняться из лежачего в сидячее, чтобы отползти подальше. — Я могу что-то сделать для тебя, чтобы загладить это? — Да, будь добр, — Осаму хмыкнул и столкнул взгляды. — Съеби туда, откуда пришёл. Чуя дёрнул бровями и опустил глаза. — Вау. Так грубо. Осаму, я... реально сожалею, что мне пришлось поступить так. — Засунь свои сожаления в задницу. Тебе вряд ли в самом деле «пришлось», ты мог держать меня в курсе. Звонки на твой номер проходили. Потом дозвонился барыге, и больше телефон стал ненужным, я прав? — Что? — Чуя сильно нахмурился, смотря на него. — Ты решил, что я вернулся к наркотикам?.. — О, ты знаешь! Не сразу. У меня была куча других предположений, пока я не открыл коробку. А когда открыл, я просто... Не смог поверить. Что ты так легко кинул меня. — Осаму, прости меня... Мне нужно было это. — Тебе нужно было что? «Передохнуть от меня» или что-то вроде? Раз ты решил просто оставить меня и уйти, куда хочется. И даже не иметь со мной связи. Я переживал. — Прости... — Нет? Ну, и что? Нет, я не прощаю. Что дальше? — Мне уйти?.. — Чуя поломал брови. Осаму поднял руку, ладонью указывая на выход из комнаты. — Тебе есть, куда. Откуда пришёл, туда и вали. — Осаму, я... — Чуя с тяжестью сглотнул. — Ладно, я правда надеялся, что ты воспримешь это легче и проще. Почему-то. Почему-то я думал, что ты не будешь таким резким. — Ну, я воспринял это тяжело, что дальше? Дрочил и плакал, пока тебя не было, не поверишь, и что? Что дальше? — Не поверю, — улыбнулся Чуя. Правда, ломано. — Ты прав, я не поверю. — Ну... Я по тебе, идиоту, скучал, дальше что? — И что из этого ты делал по этой причине?.. — И то, и другое, — Осаму приподнял брови. — Всё из-за тебя. Если тебе важно. — Ты просто шутишь сейчас, правильно? — Нет, я серьёзен. Во всём. И в этом, и в предложении свалить тебе отсюда нахер. Смотри, ты говоришь, что был со своими коллегами? Бросил меня ради них? Хорошая работа. Я просто не могу понять... Почему это происходит каждый раз. Каждый раз ты выбираешь мне людей, от которых тебе важно уважение. Банда, теперь механики. Ты просто сбросишь меня, чтобы не потерять лицо. Но самое смешное. Ты каждый раз в итоге предаёшь тех, в ком ищешь одобрение. Чуя с тяжестью сглотнул снова. Он выглядел раздавленным. — Как ты можешь?.. — Тихо спросил он. — Что же? Теперь это опять слишком грязно? Но ты не стесняешься терять лицо передо мной, каждый раз выбирая мне кого-то, потом переворачивая это обратно. А я должен просто принимать твои поступки? Так это выглядит? — Нет, не так, — Чуя протянул руку. От которой Осаму увернулся, не позволяя и секунды соприкосновения. — Лучше бы тебе правда уйти, — сказал он, не смотря на Чую. — Ладно, — Чуя поднялся с дивана и вышел из комнаты. Осаму вытянулся. Он что, правда уйдёт?.. Осаму подался ближе по дивану, чтобы выглянуть в коридор и проследить за Чуей. Он был удивлён и напуган внезапному согласию уйти. Эмоции не скрывало выражение лица с широко раскрытыми и растерянно моргающими глазами. Впрочем, он быстро глазами вернулся к брошенной на пороге спортивной сумке. И услышал шум чайника со стороны кухни. Так что выдохнул. Даже если Чуя уйдёт, то не так быстро, и Осаму остановит его, когда он зайдёт за сумкой. Вскоре Чуя вернулся на кухню сам. Он не смотрел на Дазая, когда подвинул стойку под телевизор ближе к дивану. Осаму провожал глазами каждое его передвижение. После Чуя направился к выходу, по пути подоткнув дорожную сумку дальше от порога. Дазаю оставалась только предполагать, что у него в голове. Потом из кухни Чуи притащил... две пивных кружки с какой-то коричневой жидкостью? Он поставил это на стойку и сел на диван рядом. — Где кружка с зеркальным изображением? Ты не разбирал мой подарок? Осаму подтянулся по дивану ближе к стойке и оценил принесённое. После скривился. — Поэтому ты налил какао в пивные кружки?.. — Если это так выглядит, — Чуя пожал плечами. — Надеюсь, молоко в порядке. — Это вряд ли... — Осаму издал звук отвращения, и Чуя посмотрел на него. — Это молоко того времени, когда его покупал ты. Я никуда не выходил, пока ты пропадал. Я с кровати-то не вставал! Только лежал тут как амёба и думал о тебе. Очень. Много. Думал. Так что зря ты так спокойно сидишь на нашем постельном белье. Чуя опустил голову на упомянутое. Он поводил линии глазами, обрабатывая это, после столкнул взгляды. — Осаму... Ты же буквально уже второй раз говоришь, что дрочишь на меня. — Это правда, — Осаму легко кивнул. — Это то, что я пытался сказать. Ты просто оставил меня, и... И я больше так не могу! К чёрту! Он поднялся с дивана и обошёл стойку, вырастая перед Чуей немного на расстоянии. Сглотнув, он просканировал его, сидящего, и понизил интонацию. — Прости меня, но... Чуя заметался глазами. — Ты мне нравишься. Осаму выдохнул, внезапно понимая, что сказать это оказалось легче, чем он ожидал. Чуя водил по нему быстрые линии глазами, не отвечая. — Я влюблён в тебя, — продолжил Осаму. — Мне жаль, но это так. Ты просто уходишь, я остаюсь с этим один на один, и меня ничего не спасает. Я только беспокоюсь и думаю о тебе. Это было невыносимо. Это стало... пределом для меня. Я считал, что у меня получается контролировать это, но... Он прервался на ломаный выдох. — Ты ворчишь, когда я прошу тебя о мелких одолжениях. Но всегда идёшь навстречу. И я правда ценю это. Я не мог просто не... Слушай, я... Пошёл на убийство ради тебя. А потом ты держишь меня на плаву своим снисходительным ко мне отношением, во всём слушаешь, поддерживаешь... чего стоит записка к очкам! А ночёвка в бомжатнике?! Я не сломался после того, что сделал, потому что знал, что это было ради тебя, и оно того стоило. И ты не заставлял меня сомневаться в этом. Ты был моей опорой. Чуя отчётливо сглотнул и опустил голову, изучая паркет. Осаму поправил волосы, пока он не видел, чтобы быть немного презентабельнее во время такой речи. — Я ни о чём не жалею. Мы с тобой так много прошли, Чуя, и я ни о чём не жалею. Я сделал тогда то, что должен был, пока ты бездумно вышел из грузовика, и... никто не мог ожидать ловушки. У меня нет никого ближе тебя. И я знаю, что я не должен был допустить того, в чём сейчас признаюсь. И я знаю, что это невзаимно, мы не начнём отсюда... нечто больше. Просто... Хочу донести тебе, насколько меня разбил твой поступок. Ты исчезаешь без предупреждений — серьёзно, записка в коробке? Да я не сразу открыл это! Чуя снова смотрел в ответ, но неизменно молчал. — Я просто попадаю в какой-то капкан бесконечных дней. Снова. И меня это убивает. Я не ем, сплю, когда выключусь, думаю, где ты или почему ты так поступил — последнее после того, как я всё же прочитал записку, и кончаю с мыслями о тебе. Это было невыносимо. Поэтому сейчас я как идиот сорвался и признался тебе. То есть да, мне реально жаль. Но это правда. Ты мне нравишься. — Я догадался, — ответил Чуя. — Я был слишком очевидным?.. Только не говори, что... — Осаму растерянно усмехнулся. — Именно из-за того, что ты «догадался», ты решил уйти? — Нет, — Чуя поднялся с дивана и прошёл к нему. — Нет, твоей вины нет в том, что я поступил так. Это нужно было мне. Я имею в виду... Ты всё равно всё неправильно понял. — Зато ты сейчас наверняка понял меня правильно, — Осаму рассмотрел его заинтересованным взглядом. — Я сказал то, что сказал. Прости, но я влюблён в тебя. — Осаму... — Чуя вздохнул и положил ладонь ему на плечо. — Я очень дорожу тобой. Ты мой близкий человек. Я благодарен за всё, что ты для меня сделал. И я тоже ни о чём не жалею в том, через что мы прошли. Но я не гей. — Я знаю, — Осаму смежил веки, неловко усмехаясь. — Говорю же, я ожидал, что это не будет взаимно. Я знаю, что ты не стал бы встречаться с парнем, и мы просто близки... Но ты бросаешь меня, и меня так глубоко это ранит, что я не могу держать это в себе... Потому что я идиот. — Не надо так, — Чуя прокатился взглядом по его лицу. — Я действительно не могу принять твои чувства. Но теперь я знаю, и, надеюсь, тебе легче от этого. Я правда не гей. Я не чувствую к тебе того же. Но мы всё ещё вместе, всё ещё близки. Просто... Я в принципе не способен чувствовать подобное к парню. Секс — это одно. Чувства всё-таки... другое. Ты знаешь, если это сделает легче, я могу смириться, что у тебя есть это ко мне. Но... Я считаю, что ты должен переключиться на кого-то. Чтобы тебе не было больно от того, что я не могу ответить. Ну, знаешь... Ты общался на сайтах знакомств? Найди там кого-то, ходи на свидания. Я буду поддерживать тебя и оценивать твоих ухажёров, идёт? — Он постарался усмехнуться, но вышло слабо. Осаму улыбнулся в ответ, но тоже не слишком весело. — Зачем я вообще это сказал?.. — Выдохнул он. — Я всё усложнил, да? — Это в порядке, — заверил Чуя. — Я могу смириться с этим, не звучит, как конец света. Просто найди кого-то другого. Это нужно тебе же. Я буду хорошим другом. Обещаю не слишком сильно докапываться к внешности твоих будущих парней. — Вообще-то тебе и не придётся, — Осаму хмыкнул с лёгкой улыбкой. — У меня хороший вкус. Сам знаешь. Чуя приподнял уголок губ и похлопал его по плечу, прежде чем убрать оттуда ладонь. Повисло неловкое молчание. Чуя повернул голову, рассматривая пивные стаканы с нетронутым какао. Осаму рассмотрел комнату. Он прочистил горло, прежде чем разбить тишину. — Что ж... Могу я попросить тебя быть откровенным со мной в ответ? Чуя столкнул взгляды, оставаясь отрешённым и непроницаемым. — Я имею в виду, — Осаму прочистил горло. — Не уверен, что ты на самом деле хотел бы знать о моих чувствах, но ты знаешь, и... Мы закрыли это, просто хотел, чтобы ты вернул это, и я не чувствовал себя голым. — Конечно. Что ты хочешь знать? — Что произошло... на том задании с угоном? — Осаму твёрдо смотрел в голубые глаза. Чуя с тяжестью сглотнул. — Мы пережили... многое из-за того задания, так? — Осаму приподнял брови. — Из-за этого нас поймали в лесу. Тебя отпустили, но Оливер вернулся... Я лишил его жизни, потому что у него были планы на тебя. Подумал, будет справедливо, если я узнаю, из-за чего мне пришлось пойти на такой поступок. Меня давно мучает это. И я не давил на тебя, позволяя скрывать уточнения, но... Теперь, когда я признался тебе в чувствах? И мы как будто стали на разном уровне открытости друг к другу? Я очень хотел бы, наконец, узнать. Чуя помолчал, позволяя комнате звенеть от наступившей тишины. — Это поразительно, потому что с Оливером мы встретились на ферме, поехать на которую было твоей идеей. Всё это просто... Стечение связанных между собой обстоятельств. Ну, и нихрена ожидаемого нет в том, что приятель с фермы принадлежит группировке. А на ферму мы могли вообще не поехать, если бы не... — Он выдохнул и опустил голову. — Его больше нет, — сказал Осаму. — Уж поверь мне, я уверен. Больше он не доставит проблем. Но есть мы. И я прошу тебя рассказать, что произошло на задании с угоном. — Я спровоцировал аварию, — Чуя столкнул взгляды и тяжело сглотнул. Осаму подвигал губами, но в итоге ничего не ответил. — Да, я... — Чуя вздохнул и отвёл глаза, проводя ладонью по шее. — Я знал, что ты не захочешь слышать ничего подобного. Но теперь ты сам спросил, и я честен с тобой. Я напросился вести и получил это. Но... Я не справился с управлением и подрезал машину на встречке. Случилась авария. Вот... Ты прав, справедливо будет знать тебе, потому что из-за этой аварии ты Оливера... На меня вышли-то исключительно из-за этого. Угнанная нами машина принадлежала другой банде. Мы вляпались в конфликт, выполняя это задание, и нас бы не нашли, если бы не авария во время переправки в гараж. Я никогда и никому об этом не рассказывал. Потому что мы с напарником поклялись оставить это там, в машине. Поэтому больше в банде никто не знал, у меня не было защиты от парней, которые теперь «охотились» на меня. Дерьмовая история. — Поэтому ты... Не ответил мне прямо, когда я спросил, убивал ли ты когда-то?.. — Я до сих пор не могу знать. — Но тебя бы не нашли, если бы под аварией не подразумевались трупы, я прав? Подобные инциденты получают огласку. Это такое типа пятно в нелегальной деятельности, и скрыть проблемы с гражданскими вы не можете. Вы не можете замять, что убили кого-то, не имеющего к вам отношения. Когда это обычные люди со стороны. — Откуда ты знаешь?.. — Чуя с сомнением нахмурился. — Логика, — Осаму пожал плечами. — Ничего другого. Я думаю, это сработало бы, если бы вы убрали трупы, сбросили куда-то. Это бы тоже поднялось от близких, которые бы потерях погибших, но... Было бы трудно доказать причастность. Я имею в виду, тогда парни, с которым произошёл конфликт, не смогли бы точно сопоставить это с машиной, которую вы угнали. А так это прямая авария, сойтись могла местность и время. Исправь меня? Чуя покачал головой. — Нет. Ты абсолютно прав. Я не могу тебя исправить. — То есть... — Осаму вздохнул. — Тогда из выводов... Ты точно спровоцировал аварию, которая унесла жизни сидящих в другой машине. Чуя помолчал и поломал брови. Он дышал с трудом, будто вот-вот мог потерять над собой контроль. — Я просто запрещал себе использовать эту логику, — ответил он. — Я находился в стадии отрицания, мне нравилось тешить себя мыслями, что я тупо «не могу знать». И сейчас разбираться в этом... очень неприятно. Тяжело. Я понимаю, что ты прав, но... это тяжело для меня. Слушай, это было так тяжело, что я обратился к мозгоправу, чтобы он таблетками заглушил ту часть моего мозга, которая знала и понимала это!.. И потом, блять, эти же таблетки становятся мне напоминанием датой на одной из банок, и я стараюсь переклеить это, как наложить блядский пластырь на дыру в моей башке! — Тебе было пятнадцать? — Осаму нахмурился. — Тебе было пятнадцать, когда это произошло? Чуя перевёл дыхание. Он смочил губы и нахмурил брови тоже. — Почему? — Ты сказал мне, что стоял на учёте мозгоправа с пятнадцати. И не говорил, почему. Тогда это было слишком личное, мы не были так близки. Но теперь ты сказал, и это абсолютно сходится с тем, что я знал до этого. Тебе было пятнадцать, когда ты спровоцировал аварию? Комната заполнилась какой-то вязкой тишиной. Осаму задавал так много уточняющих вопросов, казалось, всё их общение опасно шатается прямо сейчас. — Да, — выдохнул Чуя. — Да, мне было пятнадцать. Это была зима. Скользкая дорога. Я не справился с управлением и выкатился на встречку, подрезал машину, которая слетела в кювет. Дальше ты знаешь. Таблетки, наркотики, парни из другой банды, которым нужна моя голова, поездка на ферму, чтобы они не получили это. Дальше ты знаешь. — Это была зима, — Осаму покивал, спрятав взгляд. — Ладно. — К чему повторять? — Резко спросил Чуя. — К тому, что это важная деталь, — Осаму приподнял голову, хмуро глянув на него. — Неужели не понимаешь? Чуя забегал глазами. — Ладно. Теперь ты знаешь? Мы закрыли это? — Да, я думаю. Это много объясняет мне в положении дел и обстоятельствах, при которых мы прошли то, что прошли. И тебе, и мне было пятнадцать. — Сейчас и тебе, и мне по семнадцать. А в этом году будет восемнадцать. Эй, это новый год. С прошедшим Рождеством, Осаму! — И тебя, козёл, который бросил меня на этот праздник одного, — Осаму протянул руки. Чуя обнял его за талию. — Прости. — Я подумаю. — Выгонишь меня спать на матрас? — Нет. Но заставлю тебя менять постельное бельё. — Иу, — Чуя скривился. — Оно же... твёрдое. — Это твоё наказание, — Осаму отстранился и пожал плечами. — За твою бессовестную пропажу. Я скучал, ты — будешь убирать последствия моей тоски. — Это немного... мерзко. — Совсем немного, — Осаму хлопнул Чую по плечу. — Может, это научит тебя брать ответственность за свои поступки. — Ладно, давай серьёзно. Ты ведь не... вытирался постельным бельём? — Не-а. Но ты его всё равно поменяешь. Чуя выдохнул. — Теперь это в меньшей мере наказание. — Поэтому я и не хотел признаваться, — Осаму закатил глаза. — Слишком легко получаешь прощение. Он прошёл в сторону выхода из комнаты. — Спасибо, что даёшь мне прощение, и даже не самым мерзким образом! — Чуя обернулся вслед его передвижению. Осаму отправил ему средний палец в ответ, Чуя рассмеялся и вернул это. Правда, когда Осаму вышел, он растерял любое упоминание смеха. И отвёл взгляд в окно. Зима, да? Он так во многом проговорился. И ему, очевидно, пришлось соврать, чтобы отдалиться от точки возможного разоблачения. Неприятное чувство вины кипело в груди, признание Дазая встало комом в горле. Голова кружилась. Это было так тяжело. Но Чуя понял, что в общем-то не имеет права бросить Дазая. Даже если его предположения... Он успел соврать.

༒

Вечером — после похода в магазин — Чуя стащил купленный контейнер орешков и пришёл в комнату за уточнением. — Осаму, дай мне знать. — Да? — Он валялся на убранном диване, который Чуя должен был заправить новым бельём перед сном. Чуя набрал несколько орешков в ладонь и ел оттуда по одному, подтягивая ко рту большим пальцем. — Ты всё ещё... Нет. Мы всё ещё спим вместе на этом диване, это ок? — Э-э, да? — Осаму нахмурился и глазами проследил к матрасу в углу. — А ты что? Хочешь уйти спать туда? — Не-а, мне всё равно. Я спрашивал, как это чувствуется для тебя. — А... — Осаму опустил взгляд. — Ты об этом... — Да. Ну... Я не хочу спать на матрасе. И как бы выглядело предложить это тебе? Типа? — Чуя вытянул руку, в которой держал горсть орешков, и отнял указательный палец в сторону матраса: — Влюбился в меня? Проваливай спать там. Он посмеялся. Осаму коротко поддержал порыв, но провёл ладонью по шее и взгляд не поднимал. Чуя сел на диван рядом. — Как у тебя успехи с новыми знакомствами? — Ничего, — Осаму пожал плечами. — Пока все парни, с кем я общался, сводили общение к одноразовому сексу, а мне это, ну... неинтересно. — Почему? — Чуя вскинул брови, цепляя себе орешек из ладони. — По-моему, это неплохо. Хоть отвлечься. Или погоди. Это против твоих принципов, да? — Типа того. Я не хочу... так. — Понял, — Чуя покивал. Наступила пауза, и он решил разбить это, протянув контейнер к Дазаю: — Хочешь орехи? Осаму опустил взгляд на протянутое и хмыкнул. — Кленовый сироп, орешки. Становимся канадцами, да? Скоро заболтаешь на французском. — Максимум — ругательства выучу. Чтобы каждый канадец понимал, что сделал не так. Осаму посмеялся и забрал контейнер из руки Накахары. — Почему ты так странно ешь это? — Почему странно? — Чуя поднял брови, продолжая цеплять орешки языком из ладони. — Ты что, хочешь типа таскать из контейнера по одному? Осаму смотрел в ответ, делая именно это. — О да ладно тебе! — Чуя покачал головой. — Ты не серьёзен. — Что за маниакальное желание быть белкой и держать запасы в руке? — Осаму поднял бровь. — Кто-то отбирает? — Да, я думаю! Тот, кто таскает по одному орешку из контейнера! Осаму протянул руку к нему. — Я не мешаю тебе брать тоже. — О нет, у меня ещё есть, — Чуя поднял ладонь, в которой реально как белка держал запасы. — Видишь? Ты натаскал себе заранее. Ты делаешь это странно. — Мы спорим из-за того, как есть орехи, я правильно понимаю? — Да, пока ты делаешь это странно. — Странный тут только ты, потому что только психически непрямой человек делает это по одному орешку за раз. Какой в этом смысл? — Такой, — Осаму поднялся с дивана, забирая контейнер с орешками с собой. — Что я беру это, чтобы поесть. А ты. Доедаешь свои запасы. И расправляешь нам новое постельное бельё для сна. — Эй! — Чуя покрутился на диване, старясь не терять его из поля зрения. — Это нечестно! Я принёс сюда эти орехи! — Ты всё равно должен был расправить нам место для сна! Я только ускорил процесс. Давай, крутись как белка в колесе. Когда разберёшься с запасами. Чуя фыркнул. Но спорить не стал.

༒

По будильнику Чуя по меньше мере воскрес. Крайне нехотя. Он простонал, заранее уставая от первого после внезапного отпуска рабочего дня. Подъём дался тяжело. Сев в кровати, он понял, что Осаму не спит рядом. Он растерянно покопался с одеялом, будто бы Осаму мог уменьшиться и закатиться куда-то в складку. Чего не произошло, но он проверил. А после услышал шум на кухне. Вот как. Осаму химичил с завтраком с утра пораньше. Раньше, чем прозвенел будильник Чуи, которому на работу! И откуда Осаму взял столько сил для такого раннего подъёма, который ещё и считался полным его выбором, раз ему никуда не нужно?.. Неужели он был так рад возвращению Чуи? Может быть. Чуя поднялся и пошлёпал в ванную. Он прикрыл за собой дверь, но не закрывался. Оказавшись возле раковины, он вклеился на месте, будто забыл, зачем заходил изначально. Не отводя взгляда от стакана с щётками, он криком позвал Дазая. Который быстро оказался на пороге, открыв незакрытую дверь. — Доброе утро, — улыбнулся он. Он не вылез из пижамы и намешивал в глубокой тарелке разбитые яйца венчиком. На плече висела тряпка, которой он, должно быть, вытирал руки. Чуя не мог не улыбнуться, рассмотрев его такого... домашнего, что ли. — Да, утро, — Чуя кивнул и стушевался. Вместо пожелания доброго утра, он сразу недовольно позвал его! А он появился весь такой домашний и... милый. Чуя чувствовал зубы совести. Но позвал он его не просто так, поэтому... Он пальцем указал в сторону раковины: — Глянь туда. Осаму проследил. — Почему наши щётки... целуются? — Чуя старался быть требовательным в интонации. О, ему очень нужно знать, как получилось то, что получилось! — Оу, — сказал Осаму, кивая. — Наши щётки действительно... целуются. Но это не из-за меня! Это они сами. — Ну конечно, — Чуя саркастично покивал. — Стояли, стояли, потом потянулись и переплели щетинки. — Звучит романтично. — Выглядит негигиенично. — Да, что ж... тогда... — Осаму поводил венчиком из стороны в сторону. — Разъедини их? Разведи по сторонам? Это, кстати, непрямой поцелуй. В дёсны, да. Чуя вскинул брови и поморгал широко раскрытыми глазами. — Чувак, я сто лет такого не слышал!.. Я думал, никто не считает здесь «непрямые поцелуи»! — Тоже не помню, чтобы у этого здесь был какой-то культ или на это часто указывали. Но... — Осаму отпустил венчик в тарелку и приставил два пальца на освободившейся руке к глазу. — Я смотрю аниме. Там об этом говорят так много... — Не всё потеряно, — Чуя вздохнул и опустил глаза на тарелку. — Что это? — О, это! Наш завтрак. — Осаму помедлил и расплылся в улыбке, тихонько хмыкнув. — Нет, Чуя, без обид, я пожарю это. Знаю, ты можешь есть сырыми и называть это «приготовить», но... Это будет жареный омлет. Ты расстроен? Чуя посмеялся. — Пошёл ты, — он отвернулся и разъединил щетинки их щёток, разрывая им «поцелуй». — Следи за своей щёткой. А не за тем, сколько раз я ем сырые яйца. — С чего ты взял, что не твоя щётка была инициатором этого? — Я только проснулся и ещё не трогал её, когда они уже стояли так. Значит, это твоя щётка что-то натворила. И я увидел их уже целующимися. — Не знаю, я здесь не причём, мне нужно разобраться с завтраком, пока ты не съел сырых яиц из этой тарелки, так что... — Осаму направился по коридору обратно. — Увидимся за столом! Чуя пялился вслед, не в силах сдержать улыбку. С Дазаем было так... тепло. Спорить из-за целующихся щёток? Хорошо. Это чувствуется так тепло. Так правильно. Так... Счастливо, если забыть о лжи про аварию. Это грызло изнутри, но хотя бы теперь можно было не париться, что Осаму в курсе. И не забывать, что для него это произошло «зимой». «Я не люблю осень», «Поверь, я тоже». Утро перед работой всегда заканчивается слишком быстро. Чую отпинали в автобусе — вот поездка на нём действительно ощущалась долгой. Проходящие толкались, даже если Чуя чуть прижимался к сиденьям. А потом его пинали сидящие, к сиденьям которых он прислонялся. Полное разочарование. Хотелось вернуться обратно к Осаму. Чуя немного поразмышлял об этом, потом его кто-то пнул с другой стороны, — выходящий, не как вошедшие ранее, — и он глубоко прикрыл глаза. Мечтами дома, задницей — в переполненном автобусе. На работе Чуя всегда надевает лёгкую тёмно-синюю куртку и фирменную кепку. Несмотря на то, насколько быстро и бесповоротно головной убор отлетает в сторону, стоит перейти к работе. Как и теперь. Он отбросил кепку куда-то на стойку, прежде чем на подкатном лежаке закатиться под машину. — Как дела у этой милашки, чувак? — Надеялся, что не придётся откручивать коллектор полностью, — ответив, Чуя с упором выкатился обратно. — Мотор течёт? — Уточнил Билл, отхлёбывая после кофе. — Ага, — Чуя сел на лежаке, вздыхая. — И это не «милашка». А слюнтяй. Я имею в виду, пол у тачки мужской. Из-за течки мотора — слюнтяй. Билл окинул машину взглядом. — Хонда? Он/его? Слюнтяй? — Ага. Посмотри на морду. Билл проверил, как обстоят дела с мордой хонды. — А течёт как сучка, — хмыкнул он. — И поднимать всё равно придётся, — согласился Чуя. — Слить, прочистить. Прокладку проверить. — Думаешь, из-за прокладки протечка? От времени? — Ну, вот и проверю. Коллектор открутить, эту херню разобрать, и... там уже видно будет. — Болты коллектора постарайся не наебнуть. — Есть возможность? — Ещё как. — Могу я тогда сначала покурить? Чтоб руки точно не тряслись? — А ты что, — Билл снова обратился к кружке. — Трясёшься, когда долго не куришь? — Нет, но это поможет мне настроиться. Нихера не подбадриваешь тем, что я «могу наебнуть болты». — Иди. — Спасибо, — Чуя поднялся и снял перчатки, бросая их туда же, рядом с кепкой. Он подобрал пачку и телефон. Проверив экран, он нашёл пропущенный от Дазая и заинтересованно дёрнул бровями. Он даже не слышал, пока проводил компьютерную диагностику «слюнтяю». Оказавшись на улице, он подкурил и перезвонил. — Я заебался, — сходу пожаловался Осаму. Чуя усмехнулся, подбирая пальцами сигарету. — Нихера не смешно, приятель, — отозвался Осаму. — Клянусь, я пойду устроюсь дворником. — Тише, тише, сбавь обороты. Ладно, я не буду спрашивать, как у тебя дела... — Ты шутишь? Мне снова отказали. Хотя бы напрямую и на месте вместо «Мы подумаем и перезвоним». Сразу «нет», спасибо большое, чтоб не мучался. Слушай, тебе там не нужен ещё один машинный хирург? Во внутренностях копаться? Я могу научиться. — Ну, послушай... Не сюда идут отчаянные... — О, вот, о чём ты говоришь, — Осаму посмеялся с нескрываемым сарказмом. — Ты знаешь, что? Ладно. Проводи интернет в нашу квартиру, я стану онлайн-моделью. — Наконец-то, — рассмеялся Чуя. — Наконец-то! — Недовольно ответил Осаму. — Да, реально. Этого мне ещё не хватало, я уже схожу с ума. — Ты бы пользовался популярностью. Среди всех полов, я думаю. Смотря, что бы ты вытворял... Если ничего особенного, то девушки платили бы тебе тоже. — Всё заткнись, — отмахнувшись, Осаму устало вздохнул. — Ты как сам? — Своим чередом, — Чуя пожал плечами и увёл взгляд вдаль, спотыкаясь глазами о кафе, пристроенное недалеко от автосервиса. Видимо, чтобы владельцы пережидал там время ремонта, если это не обещает быть долгим. Или пока машина моется. — Мм. Я вожусь со слюнтяем... Слушай, а почему ты не рассматривал работу... типа, официантом? — С кем ты возишься? Чуя коротко посмеялся. — С машиной. И протечкой мотора. Поэтому и слюнтяй. Так ты не пытался устроиться в кафешку или что-то такое? — Да, официант... — Осаму вздохнул. — Я уже рассказывал тебе, что работал так. К тому же, вот что. Здесь нет фиксированной ставки. Официанты получают только то, что им оставят за обслуживание. Из кожи вон вылезать, чтобы получить хоть что-то за день!.. Тебе платят за то, что ты пришёл и назвал тачку слюнтяем. За то, что ты походил по автосервису. И клиент заплатит, когда ты починишь его чертолёт. — Находишь это несправедливым? — Да! Это не к тебе претензия. Просто я тоже хочу получать деньги за то, что нахожусь на рабочем месте. И... курю? Ты ведь куришь сейчас? Поэтому смог перезвонить? — Ага. Потом пойду откручивать болты. Работать, Осаму. — О, я же сказал, что ты не должен принимать это на свой счёт. — Я не принимаю. Ну, так что? Какие у тебя дальнейшие планы? — Либо пиво, либо пончики, — вздохнув и подумав, ответил Осаму. — Сопьёшься, — Чуя усмехнулся. — И тебе не продадут. — Уверен? — А что, ты уже нашёл места, где не так придирчивы к документам? — А что, ты сомневаешься в том, что я всегда получаю, что хочу? Чуя вскинул брови. Почему-то в его голове быстро пробежала связь с недавним признанием Дазая. Это было такое дерзкое заявление. Будто бы однажды он мог бы получить и Чую, в которого влюбился. Чуя сбросил эти мысли движением головы. — Братан, знаешь что? Возьми пончики. — Пончики для Чейза, пиво — для себя любимого. — Эй, я вроде как нравлюсь тебе тоже!.. Если будешь брать пиво, возьми и мне. — Выходит неувязочка. Я возьму. Но ты придёшь вечером после работы. За это время я точно выпью своё пиво и буду очень хищно смотреть на то, что «купил для тебя». В итоге дома тебя ждать всё равно будут только пончики, так что... Выходит, либо я напиваюсь один раз, либо дважды. — Осаму, пожалуйста, — Чуя понизил интонацию. — Купи пива домой. И не трогай это, пока я не приду. — Ты повторил это. Чуя побегал глазами и обернулся на дверь, из которой вышел на перекур. — Пиво? — Нарочно глупо уточнил он. — Дом, — исправил Осаму. Чуя улыбнулся, потом поджал губы и опустил взгляд на сигарету. — Купи, пожалуйста, пива, — повторил он. — Я вернусь домой, мы вместе выпьем, посмотрим что-нибудь с телефона. Плохие дни нуждаются в реабилитации, как думаешь? — Абсолютно. Мои отказчики и твои слюнтяи пойдут нахер, когда вечером мы окажемся дома. Ладно. Я куплю. Твой перекур закончен? — Да, — Чуя бросил сигарету в мусорку. — Позвонишь ещё или уже вечером встретимся? — Не буду отвлекать тебя от работы, мистер «Давай выберем слюнявчик». Чуя рассмеялся. — Пошёл ты. — Увидимся, — Осаму усмехнулся в ответ, прежде чем сбросить.

༒

Не первый и не последний плохой день они закрывали вместе под пиво, чипсы и фильм, накладывая фигуральный пластырь на свои мелкие проблемы совместным провождением времени. На следующий день Чуе нужно было на работу. Перед сном он уточнил, насколько Осаму всё-таки против стать онлайн-моделью — это было тем, за что он получил пинок по ноге. Для крепкого и хорошего сна. Наверное. Вернувшись в квартиру после работы, Чуя пребывал в мрачном настроении: его снова отпинали в автобусе, коллега предложил купить машину. И последнего он бы очень хотел! Но у них не было такого количества денег, даже с учётом его личных — ещё из дома, откуда они сбежали — и заработанных их совместными усилиями в начале пути. В общем, было так себе. Он закрыл дверь и щёлкнул замок. — Кто там? — Крикнул Осаму. — Одзи-сан, очевидно, — фыркнул Чуя. Осаму вышел навстречу и рассмотрел его. — Ты имеешь в виду, Рождество повторяется? И в этот раз я даже получу присутствие Санты? — Я не Санта Клаус. Но Одзи-сан — может быть. — Неужели, — Осаму склонил голову набок. — Но в день Рождества я не видел никого из. — Долго ты это ещё будешь мусолить? — Чуя закатил глаза и протянул ладонь. — Привет. — Привет, Одзи-сан! — Осаму схлопнул ладони, и они по-медвежьи обнялись. Отстранившись, он повернул голову в сторону кухни: — Ты знаешь, что-то не так с нашей трубой под раковиной... — Потрясно, — мрачно кивнул Чуя. — Этого ещё не хватало. Что там? — Я не уверен, но... там вроде как протечка. Пока я мыл посуду, оно... Чуя уже шёл по кухне в сторону раковины. Он открыл дверцу и завалился туда, со старческим хрипом подтягиваясь спиной поближе к системе труб. — Ты не хочешь типа... — Осаму встал рядом и звучал насторожено. — Снять куртку, знаешь? — Спасибо, что спросил. — Это «нет»? — Осаму нахмурил брови. — Ты знаешь, сколько стоит твоя куртка? — И ты знаешь тоже. Но я гляну, что тут происходит, и скорее всего потом придётся идти за пеной в ближайший магазин. В ремонтный мы уже не успеем по времени закрытия, но пена есть и в некоторых продуктовых. Так что... Осаму так и остался стоять рядом. Но повернул голову от Чуи и поправил футболку, одёргивая вниз. Завалившийся под раковину и не переживающий о грязи Чуя был слишком горячим. Ничего не стоило ему принять проблему и сразу пойти на поиск решения. Он копался с трубой под раковиной, оставаясь небрежным с моментами возможного неудобства. Так что Осаму сбился в дыхании. — Нихера не вижу, братан, — Чуя вздохнул, не вытаскиваясь из своего положения. — Я жду, что мне прям в глаз капнет, чтобы я хоть почувствовал, откуда. Визуально всё норм. Ну, насколько видно. — Я могу подсветить, чтобы это стало более явным. — Давай попробуем. Осаму включил фонарь на телефоне и склонился, подсвечивая трубу. Теперь он отчётливее видел ремонтника-Чую, его внимательное выражение лица не спасало ситуацию с кружащими мыслями. Теперь и Чуя видел, в чём была проблема. — Вот она, стерва, — сказал он, хмурясь и рассматривая трубу. — Треснула, походу. Можно попробовать запенить, но это временно. В идеале надо менять. — «Но это дороже будет, работа плюс материал, у нас таких нет, заказывать надо». Механик может выйти из автосервиса, но механиком остаётся и дома. Чуя посмеялся. — Не, тут объективно половину квартиры надо менять. Всё, Осаму, спасибо. Я понял, в чём дело. Осаму выключил фонарь и отошёл к столу, с ногами забираясь на рядом стоящий стул. Чуя прокряхтел, поднимаясь из лежачего в сидячее, но на полу остался, устанавливая руку на открытую дверцу шкафа. — Это сексуально. — Что? — Чуя сдвинул брови к переносице. — Я имею в виду... то, как ты работаешь. Размышляешь о работе. О том, как починить трубу. Это сексуально. — Я лёг туда прям в куртке и уже заляпал руки, пока проверял, насколько всё плохо. Не успел даже зайти в квартиру нормально. Осаму кивнул. — И это сексуально. Мужчина, который знает, что делает, и умеет обращаться со штуками, нуждающимися в ремонте... И не боится запачкать руки. Блять, это делает вещи со мной... Чуя смущённо улыбнулся и отвёл взгляд. Он постарался скрыть улыбку, но у него не получалось, поэтому он сдался, проводя языком по зубам и опуская глаза в пол. — Ты хорош. — Прекрати это, — Чуя не выдержал количества похвалы на ровном месте и накрыл глаза ладонью. — Я даже ничего не сделал ещё. — А я уже в восторге. Слушай, я бы не полез туда даже в самой грязной футболке, которую собираюсь выбрасывать сразу после этого. Я бы и не понял там нихрена. Зато я приготовил ужин! Ты голоден, правильно? — Немного. Как твой день? — О, это... — Осаму вздохнул. — Я устроился официантом. Чуя вскинул брови. — Ты же не хотел?.. — Да, я знаю, — Осаму подкатил глаза. — И я не заканчиваю с поиском работы. Присматриваюсь ещё к одной кофейне, но... не уверен наверняка. В ту кафешку меня берут. Но не знаю. Я ни в чём в общем-то не уверен. — Что ж тебе так не везёт-то... — Ну, может, отчасти из-за того, что я сам не знаю, чего хочу. Ты после встречи с милфой точно определился, в чём хочешь разбираться. Чуя посмеялся. — Ты снова сказал это. — Ты снова смеёшься, когда я говорю это... — Без обид, — Чуя поднял свободную руку в сдающийся жест. — Но да, ты прав. Я знал, чего хочу. И надеюсь, ты тоже определишься в скором времени. В любом случае, можешь рассчитывать на мою поддержку. — Спасибо, — Столкнув взгляды, Осаму улыбнулся. Он оставил небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Можно я скажу? — Да? — Чуя заинтересованно вскинул брови. — Я бы не предложил выкупить в полное владение именно эту квартиру. А ты что думаешь? — Погоди, — Чуя нахмурился и на секунды смежил веки. — Э-э, чего? Ты как будто внезапно заговорил на инопланетном. Неудивительно от тебя, но хотелось бы немного перевода. — Я говорю о... — Осаму вздохнул. — Деньги со счёта. Сейчас у нас всё не слишком хорошо. Не идеально, просто «можно жить». Но когда я получу деньги... Это могла бы быть квартира или дом, как думаешь? — Вау... Ты... Хочешь купить какое-нибудь место жительство с денег, которые получишь? — Ага. А ещё я хотел бы знать... Будешь ли ты рядом. В смысле... Будем ли мы продолжать делить это. Мне нужно учитывать твоё мнение. Или я разбираюсь с этим сам, а ты женишься, заводишь детей и, очевидно, живёшь без меня— — Погоди, погоди, погоди! Стоп. Замолчи. — Что? — Осаму усмехнулся. — Что я сказал не так? — В какое будущее ты смотришь?.. — Чуя приподнял брови. — Ты получаешь деньги через год. И то, мы должны будем... вернуться, чтобы ты получил это. Вот, о чём мы должны подумать. Как мы вернёмся, если пересекли границу через дыру шкафа в доме на колёсах? Смотри, мой коллега предлагал мне купить тачку. К слову вспомнилось. — О, ну... Давай так, ладно. Ты хочешь купить машину? — Ты думаешь?.. — Чуя непонимающе нахмурился и отставил руку в воздух. — У меня так много денег, что я могу позволить себе купить машину? Осаму хмыкнул и обнял колени. Он всё ещё сидел на стуле с ногами. — Мы могли бы использовать деньги с моего счёта. Но для этого нужно уже иметь машину, чтобы мы поехали в Америку и забрали их. Выглядит как тупик. — Ну... И не из таких тупиков выбирались. Как думаешь, одобрят мне кредит с моими палёными документами? — Попробовать стоит, я думаю. Не в корень же они палёные, вроде нарисованные от руки на а4 бумажке. К тому же, у тебя есть работа, место жительства. Всё по ним. Я думаю, это... возможно. Не могу знать наверняка. Ну и... кредит? — Других вариантов нет, — Чуя пожал плечами. — Мне пока разряд поднимут слесарской, уже и год пройдёт, и два, наверное, а на машину я всё ещё не накоплю. По-другому никак это не сработает. — И я тебе ещё не помогаю, — вздохнул Осаму. — Своей безработностью. — Прекрати это, — резко отозвался Чуя. — Я ни в чём тебя не упрекаю и знаю твою ситуацию. Осаму, я знаю тебя. Мы здесь, потому что именно тебя несло работать на ферму. Завязывай с этой хернёй. — Ничего не изменится от того, что я просто не буду говорить это вслух. Чуя поднялся и прошёл к столу, на корточках усаживаясь напротив стула, куда забрался Осаму. Он отправил взгляд наверх, ровно в карие глаза. — Послушай меня, приятель. Однажды у нас всё обязательно будет хорошо. Нечего загонять себя тупыми мыслями, ладно? Мы до этого справлялись. И теперь со всей хернёй справимся, слышишь? Осаму прокатился взглядом по его лицу. — Всё будет хорошо? — Обещаю, — Чуя приподнял брови для убедительности. Когда? Это другой вопрос.