Яма 95

Чуя тупил на кухне, после поднялся и прошёл к стойке, чтобы проверить, осталось ли что-то на закуску. Он открывал шкафчик наверху, когда Осаму нарисовался в комнате тоже. — Я должен сказать кое-что. Чуя закрыл дверцу и кулаком упёрся в стойку, разворачиваясь боком и сталкивая взгляды. — Да? — Если ты кого-то будешь таскать в нашу квартиру. Можешь не позволять им валяться на диване? Знаешь ли, я нашёл там кучу длинных каштановых волос, — Осаму кивнул и сразу поспешил ретироваться в коридор. — Спасибо большое. — Что?.. — Чуя смотрел вслед, нахмурив брови. — Погоди, что? Он поморгал и пялился перед собой, обрабатывая и пытаясь понять, что он сейчас услышал. После вопросительно склонил голову и повысил интонацию. — Осаму, твою мать! Ты в курсе, что твои волосы длинные и коричневые? Что, блять, это значит?! Ты меня слышишь?! Приём?! Осаму не отвечал. Вздохнув, Чуя оттолкнулся от стойки и вышел в коридор. — Придурок, — он зашёл в комнату, обнаруживая бессовестного Дазая лежащим на диване. — Какого чёрта, приятель? — Ничего такого, — Осаму пожал плечами. — Просто прошу не укладывать никого нам на диване? — Иначе происходит что? — Куча каштановых волос на подушке, — Осаму энергично покивал. Чуя подошёл ближе и пальцем ткнул ему в лоб. — Твои. Каштановые. Волосы. На подушке. На которой ты спишь. Что за нахер?.. — Оу... — Осаму выглядел удивлённым. Он пальцами провёл по волосам, вытягивая несколько от жеста, и рассмотрел это. — Оу, чёрт... Это мои волосы? Такие длинные? И я... Чуя, я что... лысею?.. Чуя вздохнул. — Я, блять, убью тебя, — он стянул подушку с дивана и с вполне понятно угрозой направился в сторону Дазая. Осаму тихо рассмеялся, теряя всю ту свою театральность, которой пытался убедить в «непонимании происхождения волос на подушке». Он отполз по дивану дальше, надеясь начать уворачиваться от будущих ударов подушкой. Но участи не избежал. — Ты жестокий, приятель! — В самом деле? — Чуя размахнулся и ударил его подушкой ещё раз. От него не слышалось всё то веселье, которым разрывался Осаму. — Прекрати это! — Нет, — но теперь Чуе нужно было забраться на диван, чтобы продолжить размахивать подушкой. Осаму поднял оставшуюся подушку, чтобы использовать это щитом. — Я так просто не сдамся! — Да? Сам же меня выводишь своим глупым языком. Теперь получай. Хочешь ты этого или нет. Главной ошибкой Накахары было забраться на диван с ногами и стоять так. То есть да, вскоре Осаму достаточно усыпил бдительность щитом и ударил его по ногам. Результатов это не принесло, Чуя просто не ожидал. Так что пришлось использовать руки. Осаму повалил его на диван и забрался сверху. — Вот так-то. Ты обезоружен. — Я, блять, убью тебя, — повторил Чуя. Он совсем несильно сбивался в дыхании, но это было заметно. Осаму прижал его руки к дивану, блокируя возможности. — Ты убьёшь? Мм. Прямо сейчас или потом? Когда я перестану держать тебя в таком положении? — Не нарывайся. — О, неужели? Или что? — Поверь мне, ты узнаешь, что нихрена не можешь управлять гравитацией. — Итак, ты можешь? — Осаму вскинул брови. — Ты хочешь проверить? — Чуя вздёрнул только одну. — Совру, если скажу, что не заинтересован. Чуя какое-то время молчал и совершенно ничего не делал. Видимо, возвращал тот приём с усыплением бдительности. Осаму так старался избавить его от подушки, что в итоге прижал к дивану не слишком удачным для себя образом. То есть, вскоре Чуя поднял ногу, цепляя ею Дазая. И резко перевернул их положение, оказываясь сверху. Его нога подвернулась под Осаму из-за смены плоскости. Теперь он был сверху, а Осаму растерянно смотрел на него снизу наверх. И переводил дыхание. Чуя пробежал глазами по его лицу, не добавляя своему эмоций. После отнял руки, которыми секунды прижимал Дазая к дивану. Выпутался из-под него и поднялся, слезая. — А ты, приятель, умеешь... управлять гравитацией, — глухо усмехнулся вслед Осаму. — А ты — не умеешь управлять своим языком. Зачем ты это сделал? Очевидно было, что это твои волосы. — Я просто веселился. — Теперь тебе весело? Когда я пошвырял тебя гравитацией? — Не-а, — Осаму собрался из своего ленивого положения и поднялся тоже. — Теперь мне нужно в душ. Всё зашло не туда, куда я планировал. Вечно ты портишь мои планы!.. — Ну, однажды ты научишься держать меня в курсе твоих планов, чтобы я не нарушал это. Осаму ответил на это средним пальцем. Чуя улыбнулся, возвращая это.

༒

Осаму был на работе. Да, на работе. Но зал был пуст, поэтому он нашёл это отличным временем, чтобы обновить инвентарь. Самоуверенности ему не занимать, поэтому он вытащил с собой целую гору стаканчиков. После уселся под стойку, чтобы расфасовать принесённое на запас в полку пониже. Он начал делать это четыре стаканчика за раз, и первые три партии прошли хорошо. — Могу я выпить кофе? А остальные Осаму уронил он неожиданности. Зал был пуст! Осаму поджал губы под статичный глухой стук падающих на пол стаканов. Стоит предложить внезапным посетителям топать погромче и не пугать бариста! — Конечно. Если вас устраивает пить из стакана с пола, — Осаму поднялся на ноги, меняясь в лице. Злость на неожиданный испуг испарилась. Чуя расплылся в улыбке и подался ближе, чтобы оценить положение дел под стойкой. После поднял глаза в карие. — Что, реально с пола?.. Вот это сервис. — Да... Ты напугал меня! Никого не было в зале. Поэтому я уронил это. — Думаю, я переживу, что мой стакан с кофе был поднят с пола, — Чуя рассмотрел Дазая за стойкой внимательным взглядом, цепляясь за тёмно-коричневый фартук. — А остальным я не скажу, что они там были. Договорились? Он подмигнул. Видимо, у него было очень хорошее настроение. — Вау, — Осаму провёл ладонью по шее, на секунды отводя взгляд. — Э-э, итак. Ты. Пришёл ко мне на работу? Так это выглядит? — Осаму, я приехал к тебе сюда, — исправил Чуя. — Да. Точно. — Осаму прочистил горло. — Ну, тут рядом какой-то корпус колледжа. Я имею в виду, это возле таких зданий. Далеко от нашей квартиры. Ты бы не «дошёл», да, я затупил. Чуя склонил голову набок. — Ты в порядке? — Да! Итак, какой кофе ты хочешь? — О-о... — Чуя растерянно поднял взгляд на меню и бегал глазами, вскинув брови. — Я как-то... Не придумал заранее. — Твой стакан будет не с пола, обещаю! — Осаму усмехнулся. После отошёл в сторону стойки с десертами. — Эй, пока ты не определился с кофе. Смотри сюда. Я думаю, тебе понравится это. — Что это? — Чуя послушно следовал за ним. — Чизкейк. Там вишнёвая начинка. — Осаму поднял взгляд. Он не спрашивал, но уточнил. — У тебя нет аллергии на какую-либо еду. — У меня нет, — подтвердил Чуя. — Отлично. Тогда не обязательно рассказывать всё, из чего это состоит, — Осаму легко улыбнулся. — Я ещё не всё запомнил тут... Чуя вернул эмоцию, понимающе кивая. — Ты пытаешься накормить меня здесь? — Да, — Осаму пожал плечами. — Ты приехал ко мне сам! Я ни разу не был на твоей работе, просто знаю, где это находится... Чуя фыркнул. — Ну ты сравнил. Кофейню и автосервис. Конечно, нахрена тебе появляться там, если я всё равно буду работать и особо много внимания тебе не уделю, а «машины для починки» у тебя нет. Хотя вообще-то... не было. — Что? — Осаму нахмурился, но между делом продолжил упаковывать Чуе немного чизкейка. Чуя с улыбкой многозначительно завис в его глазах, не отвечая. После они высыпались из кофейни. Осаму не дал Чуе заплатить за всё, что он взял — Осаму просто не включил терминал, а наличку Чуя оставил в... Они прошли по тротуару, и Осаму надеялся, что не получит слишком сильно за закрытое на время рабочее место. Чуя вёл его вдоль редких припаркованных машин. До момента, когда они дошли до чёрного форда. Одного из припаркованных. Осаму остановился, когда это решил Чуя. Потом Чуя вытащил из кармана ключи и нажал на кнопку, заставляя форд пискнуть, моргнуть фарами и брякнуть, обозначая, что двери теперь открыты. — Вау! — Оценил Осаму. — Ахереть!.. — Ага, — согласился Чуя. Правда, рассматривал он не машину, а... Дазая. Машину-то он уже рассмотрел со всех сторон перед сделкой. А вот Осаму в коричневом фартуке поверх тонкого чёрного лонга был ему интересен больше. Он не видел Дазая в форме кофейни до этого момента. Осаму немного растрепался за работой, и Чуя мысленно признал себе, что ему нравится лёгкий беспорядок каштановых волос — и когда обладатель не обвиняет его в том, что эти волосы разбросаны по подушке. — И ты будешь водить это? — Осаму повернулся от тачки к Чуе, меняя выражение лица на растерянность. — На что ты пялишься? — Прикольный у тебя фартук, — улыбнулся Чуя. Осаму подкатил глаза. — Посмотрите, как на его хорошее настроение влияет покупка машины. И как его хорошее настроение влияет на количество флирта и комплиментов. — Я не флиртую, — Чуя покачал головой. — Я объективен. Тебе идёт этот фартук. Не видел тебя раньше таким. — И... что? Ты типа размышляешь о моменте, когда на мне бы не оказались ничего, помимо этого фартука? Чуя проявил потерянность на лице, сбрасывая игривость и часто моргая. Он совершенно незапланированно представил то, что сказал Осаму. И это было плохо. Жар прошёл под кожей, и Чуя понял, что в общем-то он не был бы против такого расклада дел. — Потому что так ты выглядишь, пока так пялишься, — продолжил Осаму. — Пошёл ты, — фыркнув, Чуя повернулся, чтобы смотреть на машину. — Скажешь что-то? — Например? Что я не был бы против такого положения дел? Чуя сглотнул и поморгал ещё немного. — Я. Про. Машину. — А... — Теперь Осаму смотрел туда же. — Я не особо разбираюсь. Но тачка крутая. Хочешь повесить какой-то бантик? Она умеет делать разгон с места, как в фильмах? — Это он, — Чуя закатил глаза. — Никаких бантиков. — Что, прости?.. — Да. Это мальчик. Он/его. Наша новая тачка мужского пола. — Тачк, получается. — Что?.. — Тачк, — повторил Осаму. После столкнул взгляды. — Раз он мальчик. Это тачк. Чуя коротко посмеялся, качая головой. — Тачк, — повторил он. — Как ты к этому пришёл? — А как ты пришёл к «Это мальчик, наша новая тачка мужского пола»? — Я убеждён, что машины делятся на мальчиков и девочек. И у нас пацан. — Круто! — Осаму воодушевлённо покивал. — Итак, это наш тачк. Я ахренительно рад его появлению! Но. У тебя есть права или у нас могут его отобрать, если тебя остановят? — Я получу, — Чуя закатил глаза. — Ты сейчас разъезжаешь без прав, правильно? — Осаму, дело времени. — Чуя. Ты уже приехал на этом сюда. Ты сидишь за рулём без прав. Я вообще-то подумал, что ты имел в виду автобус, когда сказал, что «приехал» ко мне в кофейню, потому что это далеко. А ты... Уже нарушаешь. — Ты мне лекцию читать будешь? Вместо того, чтобы проверить тачк изнутри? — А мы куда-то поедем? Просто я как бы... на работе. — Не-а. Просто сядь внутрь, посмотри как салон. — Тогда могу я сесть на водительское? — Интересные у тебя запросы... Ну, давай, падай. Ты никогда не водил, да? Я оставлю ключи у себя. Чуя обошёл машину, чтобы добраться до пассажирской стороны. Он парковался так, чтобы ему с водительской было удобнее выходить и загружаться обратно. Так что Осаму первым оказался в салоне и ладонями огладил руль, заинтересованно бегая глазами. Когда Чуя упал внутрь тоже, Осаму, наконец, ответил. — Нет. Никогда. Меня не учили... Потому что с пятнадцати некому было. Чуя поджал губы, убирая взгляд. Осаму потерял родителей, когда ему было пятнадцать... а ожидать обучения вождению от опекунов, зная, как они с ним обращались даже нелогично. — А мои друзья не разрешали мне пьяным за руль. А мы в основном пили, даже если немного. Я «пьяный» в их понятии это даже если я понюхал банку пива. Майк беспокоился за меня слишком сильно, поэтому мне никогда не было позволено попробовать. Ну, я не парился. Потому что мне было всего пятнадцать... Я думал, всё впереди. — Мне жаль, Осаму. Осаму повернул голову и пожал плечом. — Просто рассказываю, почему я не умею водить. — Я буду водить, — кивнул Чуя. Он быстро нашёл в голове идею, которую озвучил: — Если хочешь, я могу как-нибудь научить и тебя... — Он быстро осёкся и широко раскрыл глаза: — Ой, или... О, блять... — Чуя. Я никогда не попадал в аварии, ладно? — Осаму приподнял уголок губ. — И я слишком рациональный человек. Я виню мудака, который натворил херни, а не куски железа. У меня нет такой травмы, как ты сейчас решил. Я не боюсь машин. Я в порядке. — Конечно, — Чуя покивал. — Да. Я понял. Я услышал. Круто. Осаму начал осматриваться в салоне. — Ты иногда слишком возишься со мной, но уже при Аманде я сказал, что большой мальчик. Не нужно быть таким... «аккуратным», ладно? Я взрослый парень. И у меня есть опора, — он нашёл голубые глаза. Чуя улыбнулся. — Ага. Ладно. Я не буду... слишком сильно... О, ты, кстати, сел за руль, так что я не знаю, как ты доберёшься до бардачка. Я оставил тебе там кое-что, но... так далеко... Осаму не нашёл это проблемой. Он вытянулся в сторону и протянул ладонь к бардачку перед Чуей. Чуя, правда, подразумевал, что раз он сел так неудачно... он будет мешать ему добраться туда. Он убирал его руку в сторону в тот момент, когда Осаму уже должен был разобраться с этим и открыть. После вторая ладонью. Которую Чуя отгонял тоже. В общем, они немного посталкивались ладонями за коротким смехом, прежде чем Осаму проник в бардачок и забрал себе оттуда щедро наброшенный Чуей шоколад. Он вроде как успокоился и решил, что на той борьбе за бардачок всё, поэтому принялся есть шоколад — купленный для него. Чуя оставил наличку в машине. Так что теперь забрал это и, свернув в пополам, засунул Дазаю в карман на груди фартука. Осаму фыркнул и потянулся туда же, чтобы вытянуть и отдать обратно. Чуя снова препирался с ним ладонями, не позволяя провернуть это. — Ты сделал мне кофе и дал чизкейк, дай мне заплатить за это! — Чуя, иди в задницу. Я угостил тебя этим. Сам заплачу. Не сбивай мне... кассу. Я всё рассчитываю, мне твои деньги ни в копилку, ни в задницу. Поэтому оставь в своей. — Прекрати это. Просто возьми деньги за всё, что я брал. — Сам прекрати. Мне не нужны твои деньги. Я тебя сейчас ударю. — Это я тебя сейчас лбом в руль приложу, — Чуя вскинул брови. — Да? — Осаму повернул голову. В одной руке он держал шоколад, второй поймал голову Накахары и постарался согнуть его, чтобы его лоб встретился с передней панелью. Чуя закрутился на месте, чтобы сбросить с себя его ладонь. Он вырвался и ударил его по руке, посылая средний палец вместо ответной попытки склонить куда-то. Осаму поставил ногу на одну из педалей, смотря на этим. После поднял глаза в лобовое. — Далеко на сцеплении в заглушенной тачке уехал? — Поинтересовался Чуя. — Это сцепление? А где газ? — Ты не хочешь в первую очередь узнать, что из них «тормоз», правильно? Тебе интересно не «как тормозить», а «как ехать»? — Чтобы что-то затормозить, что-то должно сначала поехать. — Я смотрю, ты неплохо дружишь с логикой. — Есть такое. Итак, надолго у тебя кредит? Чуя вздохнул и увёл взгляд в лобовое. — Ага. Выплачивать и выплачивать. — Главное: права получи. С кредитом разберёмся, — Осаму отозвался безмятежно. Он между делом грыз шоколад, так что вряд ли Чуя нашёл бы в его словах что-нибудь подозрительное. Звучало как банальная поддержка. Даже если Осаму всё уже решил. Чуя не ответил. Салон на долгие секунды опустился в тишину. За молчание Осаму осмотрелся снова и подёргал коробку передач — за последнее Чуя громко на него цыкнул, быстро возвращая на нейтралку. Осаму потянулся к ручнику, но Чуя перехватил его руку за запястье. — Какая машина была у твоих родителей? Осаму замер на месте. После сложил недоеденный шоколад, шурша упаковкой. — Почему ты спрашиваешь? — Тихо уточнил он. В разы тише, чем они общались до этого. — Просто так. Ты ведь знаешь цвет и марку. Я же не спросил ничего сложного? — Мне пора вернуться к работе, — Осаму открыл дверь и вышел из салона. Чуя вздохнул. После повторил за ним, предлагая проводить. Осаму согласился, так что они расстались в кофейне, пока он собирал рассыпанные по полу стаканы. Потом Чуя вернулся в тачк. Он вздохнул, отрешённо залипая в лобовое стекло. Он попытался узнать, чтобы убедиться или опровергнуть эту деталь, но Осаму... просто не ответил. Чуя сложил ладони в карманы куртки, откидываясь на спинку кресла. Что-то зашуршало, и он вытащил руку из кармана... находя там наличные, которые он пытался отдать. Осаму просто подкинул это ему обратно!.. Невыносимый.

༒

Без преувеличения, последующие дни можно было считать забегом. Осаму смотрел бы на них через быструю перемотку. Неизменным остались ранние подъёмы. Осаму не сразу после въезда, но немного позже перепросился спать ближе к краю. Чтобы не перелазить через Чую каждый раз. На кухне Осаму готовил завтрак. Честно притянув за уши к вопросу про аллергии свою недружбу с молочкой, он уже заставил Чую пойти на уточнения. Осаму легко усмехнулся и опустил взгляд. Кашу на молоке он не ест. Но готовит её. Для Накахары. Ещё полусонный Чуя за столом — уже в пустой квартире — всегда пишет Дазаю сообщения, благодаря за кашу. После отправляет набранную ложку в рот. Каша вкусная, каша на молоке, сам Осаму эту кашу не ест. Вот как-то так. Дазаю вроде начало везти. В том, что ему было необходимо. Разобравшись с завтраком, Осаму накидывал куртку и спешил в киоск по направленному адресу. С кипой бумажек шатался по району. Крякнув, плюнув... Ладно, он сажал объявления на клей. Отходил и вытягивал телефон, камера которого ловила выполненную часть работы. После звука затвора Осаму прятал телефон обратно в карман и проверял время на наручных часах. На ходу, само собой. Больше Осаму не стоял на месте. Отчёт о расклеенных объявлениях отсылал начальству уже за стойкой в кофейне. Иногда сам ловил себя на удивлении от того, насколько общительным парнем стал. Раньше ведь было совсем по-другому. Часто приходилось приостанавливать деловую переписку из-за посетителей. Осаму с готовностью и улыбкой обслуживал каждого. И так весь день. До шести. После Осаму мыл полы, закрывал кофейню и переодевался. Но одежда не успевала пристать к нему. С семи его ждала смена в ресторане. Залетев в раздевалку, Осаму здоровался с коллегами и шустро переодевался снова. Теперь уже полностью, до смены рубашки и штанов — в ресторане единая форма, которую выдают. И сверху, конечно, фартук с карманом на животе. Стоя без дела, — хоть такое бывало редко, — Осаму складывал ладони в этот карман и ёжился. Под конец дня усталость накатывала невероятным комом. Осаму залипал. Пробегающую мысль «уйти домой» Осаму быстро прихлопывал, как бежащего по столу паука. Потому что у него была слишком сильная мотивация бегать с подносами и натягивать улыбку, едва не лопавшую кожу на щеках. Осаму просто знал, что и для чего делает. Иногда, часов в одиннадцать, Чуя настаивал звонками. И когда Дазаю удавалось ответить, он выслушивал причитания о позднем времени и предложение вернуться уже домой. Осаму улыбался и отказывался: заведение работает до последнего клиента. Чуя переживал, что Осаму снова ведёт себя тем образом, который довёл его до изнеможения какое-то время назад. И настаивал постоянными вопросами о еде. Но у Дазая вообще-то всё было в порядке. Чуя всё равно оставался недовольным. Осаму улыбался и стоял на своём. В какой-то момент он осознанно начал работать больше... чтобы получать больше. Зная, из какой Чуя семьи, Осаму не мог и не хотел просто дать ему шоколад... в апреле. Осаму подумывал проконсультироваться насчёт подарка с коллегами из ресторана. Ну, оно выглядело логично, исходя из места работы. Кружась между людьми, которые разбираются в этом, вероятно, можно было бы начать понимать тему. Однако разговор завязался неожиданно, не в ресторане. Раздав определённое количество направлений, Лили — сменщица в кофейне — даже дала на пользование свою подарочную карту. Потому эти бутылки стоили дешевле, но качество совершенно никак не пострадало. Осаму убрал их в подарочный пакет к остальным мелким подаркам и поставил это на кухонные тумбы. Сам он прикрыл дверь и уселся на стул, залипать в телефон, есть орехи и ждать Чую с работы. Какого-то чёрта Чуя ушёл на работу в день своего рождения! Он вернулся вечером. После треска закрытой двери он крикнул в сторону комнаты — хотя Осаму был на кухне, но кто бы мог об этом знать. — Осаму? — Чуя цыкнул и вздохнул. — Серьёзно, что ли, блять? Опять в этом вшивом ресторане до посинения сидеть будет? Осаму улыбнулся, качая головой, но выдавать себя не стал. Пусть Чуя думает, что он один в квартире — может, чего интересного расскажет, считая, что находится в полном единении. Но нет, такого не произошло. Чуя только пошуршал курткой, включил пузатый обогреватель на полу, подставляя к нему обувь, и ушёл мыть руки. Он всегда делает это в первую очередь. Оно и правильно. Так что только после ванной комнаты Чуя открыл дверь и застыл на пороге кухни. Он вклеил на Дазая непонимающий взгляд. — Я сегодня... — начал он. — Помогал варить деталь. Из двух составляющих. И, видимо, я так долго смотрел на сварку, что теперь у меня ёбаные галлюцинации, правильно? — Я не галлюцинация, — Осаму поднял брови и покачал головой. — Тогда какого чёрта? Ты не ответил, когда я тебя позвал? Вата в ушах? — Буду честным, я надеялся подслушать что-нибудь, если бы ты вдруг болтал сам с собой, думая, что меня здесь нет. — О, всё ясно. Но у меня порядок с рассудком, я думаю молча. Тут тебе не повезло. — И о чём ты думал? Например, что в том пакете? — Осаму кивнул за спину Накахары, намекая проследить к кухонным тумбам. — Что? — Чуя нахмурился и обернулся. Пакет ничего особенного ему не сказал, так что он быстро смотрел на Осаму снова. — Я не понимаю. — Или о том, как отпраздновать свой день рождения, если этот день выпал на твой рабочий? — Осаму поднялся со стула и сократил расстояние, заглядывая в голубые глаза. — С днём рождения, Чуя. Этот пакет — твой подарок. Чуя шире раскрыл глаза и поморгал. Он коротко обернулся на пакет, после рассмотрел Дазая и приложил ладонь к губам, потупив успокоившийся от удивления, но растерянный взгляд. — Чего?.. Ты? Помнишь про мой?.. — Чуя, — Осаму вопросительно склонил голову вбок. — Ты чего? Сегодня твой день рождения, я помню это. Так что возьми свой подарок? И? Не знаю? Отпразднуем наконец? — День в день, что ли?.. — голос Накахары начал подрагивать. — А что?.. — Осаму нахмурился. — Ну типа... Сегодня мой день рождения, и ты? Помнишь? И поздравляешь сразу же? Мне не нужно напомнить, там, спустя пару дней? — О-о... — Осаму поломал брови в сожалении и протянул руки. — Иди сюда. — Спасибо? — Чуя не звучал уверенно. Он усмехнулся, после принял приглашение в объятия, складывая руки на плечи Осаму. Шмыгнув носом, он погладил его ладонью. — Спасибо, Осаму. — Ты ещё даже не посмотрел подарок, — Осаму гладил его в ответ по спине, усмехаясь. — Мало ли, там какой-нибудь хомячок, которого я купил для себя под предлогом твоего дня рождения. Или домкрат? — Домкрат тоже для себя? — Чуя протёр щёку об одежду на своём плече и отстранился. — У меня-то на работе есть. — Почему ты вообще пошёл на работу сегодня? — Не считаю этот день особенным, — Чуя пожал плечами и отвёл взгляд. — Я там даже не говорил никому. Да и в чём смысл, мне по канадским документам теперь девятнадцать. Всё ещё сопляк, какая разница. И вообще. Тебе не стоило... дарить мне что-то. Даже если хомяк или домкрат. Осаму вскинул брови. — Мне «не стоило» дарить тебе что-то в твой день рождения? Ты с ума сошёл, да? Чуя посмеялся и протёр щёки ладонями. — Нет, правда. Я не знаю, что там, но... — Так узнай, — перебил Осаму. — Бегом иди смотреть свой подарок, а не трахай мне мозг. Или я тебя засуну в пакет тоже и подарю себе же. — Мм, ты умеешь говорить в приказном тоне, — Чуя, не смотря, поднял пакет за ручку к себе. Было заметно: он ожидал, что пакет окажется легче. Он нахмурился и раскрыл края, заглядывая внутрь. — Что там такое тяжёлое? А. Выпивка. Две бутылки?.. — Вина, — подсказал Осаму. — Одну мы выпьем, пока будем праздновать. — А вторую? Продадим, когда настанут тяжёлые времена? Осаму посмеялся. — Не-а. Но ты решишь, когда захочешь открыть это. Я имею в виду, ты мог бы с этого начать собирать коллекцию вина. Ты говорил, что задумывался об этом. Если эта бутылка станет первой в этом... никто не исключает, что вскоре всё завертится, как надо. Чуя поднял взгляд от пакета в карие глаза. — Ты шутишь, что ли?.. Я же... между делом сказал, пока мы в баре ждали автобус. Сто лет назад. Как нахрен ты это запомнил?.. Ещё и... посодействовал... — Легко, — Осаму пожал плечами. — Мы были пьяные, а ты... так воодушевлённо говорил об этом... Я надеюсь, что мечты имеют свойства сбываться, и я мог бы помочь начать делать шаги к этому. То есть, да, неизвестно, когда ты бы начал сам. Так что одну из этих бутылок стоит считать началом. Если ты не против. Хочешь выпить сразу — тоже твоё право. Я просто дарю, а ты делай с этим что хочешь. Чуя давно задумывался об этом. Шастая по дорогому номеру отеля, в котором напрочь выключен свет, страдал от скуки на перерыве передачи. В номерах всегда был дурной доступ к бару. Чуе не приходилось сгибаться слишком сильно, — в отличии от взрослых, — чтобы, открыв дверцу, изучать содержимое. В своём детском возрасте Чуя не был атакован навязчивой идеей попробовать весь алкогольный ассортимент. Внутри бара была подсветка. Именно поэтому было заметно, насколько небрежно и безвкусно выставлены бутылки различных напитков. Как-то Чуя перебрал их по другим местам, на свой тонкий вкус. Зависнув на выполненную работу, не осознал, что глаза засветились. Пробовать всё ещё не хотелось, но правильная расстановка оставила свой след на слишком долгосрочный период. В тот момент, конечно, Чуя не мог подумать о дальнейших мечтах, связанных со сбором алкоголя. Но вскоре Чуя вырос и смог сформулировать это. И рассказать Дазаю, который... — Осаму... — Чуя отставил пакет на тумбы и протянул руки. — Ты невыносимый. Усмехнувшись, Осаму принял приглашение в объятия. Он носом упёрся в висок Накахары, переходя на шёпот: — А ещё я купил тебе домашние тапки... просто они не в пакете. Не только же мне на постоянной основе носить твои подарки. — Я, блять, ненавижу тебя, — вздохнув, Чуя на секунды крепче прижал его к себе и погладить ладонью. После отстранился. — Спасибо. Ещё и поджидал меня!.. Я думал, ты опять в своём тупом ресторане. Нахватал работы в последнее время. — Чтобы заработать на твой подарок, — кивнул Осаму. — Я уйду из расклеивания объявлений теперь. Но я ни о чём не жалею: я уложился в сроки и купил всё, что хотел. Чуя собранным кулаком ударил его по плечу. — Ты нахватал работы, чтобы заработать мне на подарок!.. Ну, не идиот? Разве это того стоило? — Стоило, — Осаму покивал с улыбкой. — Всё, что я делаю для тебя — стоит того. — Итак, ты... расклеивал объявления? Поэтому ни разу так и не позволил мне подбросить тебя до работы? Ты делал это утром? — Да. — О боже, нет. Ты делал завтрак, только потом уходил клеить объявления... потом кофейня. А потом твой вшивый ресторан, из-за которого я снова переживал о твоём состоянии... Ты ненормальный, вот что. Осаму с улыбкой пожал плечами и не ответил. — И всё это... ради моего дня рождения?! Да ты... ты!.. У меня нет слов, Осаму! Влюблённый волк всё ещё хищник, чтобы иметь добычу, которую притащит объекту этого самого... Осаму прочистил горло и отвёл взгляд. Чуя знает, что он влюблён в него, и это каждый раз неловко. — Что ж. Я купил тот чизкейк из моей кофейни. Ты сказал, что он очень понравился тебе, когда я тебя угощал. — О, а ещё ты не дал мне заплатить за это!.. Просто подбросил мне деньги обратно. Я до сих пор помню. Осаму поднял ладони перед собой. — Не помню такого. Я просто угостил тебя этим. Тебе понравилось, и я купил снова. А ещё я взял немного пасты в кафе. К ней можем открыть ту бутылку вина, которая в коллекцию не уйдёт. Потому что давно уже пора праздновать твоё восемнадцатилетие, а не чесать языками. Чуя вздохнул и закатил глаза, после снова ударил его по плечу. Правда, потом загладил место удара и растянул губы в улыбку. И они перешли в режим празднования. Бокалов для вина, правда, не нашлось. Поэтому пришлось пить из хозяйских кружек. Осаму спросил, хочет ли Чуя разбить в пасту сырое яйцо. Чуя ответил смехом и средним пальцем. После они перешли к сладкому. Чуя ляпнул, что им нужна будет ещё одна машина, так что Осаму подавился чизкейком — учитывая, сколько он работал просто на подарок!.. Чуя посмеялся и помог ему не задохнуться, уточняя, что он имел в виду посудомоечную машину. Еды было съедено много, но мыть посуду не хотелось. С этим Осаму был согласен. Он помыл посуду и выбрал им фильм на вечер, пока Чуя был в душе. Пустой контейнер от их еды стал подставкой для телефона, с которого они должны были смотреть фильм. Вокруг Осаму расставил свечи, поэтому вернувшийся Чуя... — Нам отключили электричество за неуплату?.. Осаму усмехнулся и повернул к нему голову. — Не-а. Просто делал атмосферу. Тебе не нравится? — А, атмосфера, — Чуя упал на диван рядом. — Точно. Как я сразу не додумался. Что мы смотрим? В общем-то конструкция выглядела следующим образом: на подставке для телевизора перевёрнутый контейнер, к которому прислонился телефон. Чтобы смотреть фильм в таком положении парни улеглись на животы перед стойкой и поддерживали подбородок ладонями, установив локти в диван тоже. Осаму болтал поднятыми ногами какое-то время — от движений диван скрипел, и Чуя лениво фыркал. Вскоре тишину и внимательный просмотр фильмы разбил Осаму. — Приставать к тебе сейчас бесполезно, да? Чуя нахмурился, не отвлекаясь от экрана. — Что ты имеешь в виду? — Ну... Ты был в душе. Я знаю, чем ты там занимаешься, так что... Чуя фыркнул. — У тебя какой-то маниакальный интерес к моим походам в душ. — Ты думаешь так? — Осаму звучал по-странному наивно. Он безответно повернул голову к Чуе. После ударил его плечом в плечо, опрокидывая. Сбиваясь со своего положения, Чуя крякнул. Осаму быстро перевернул его на спину, нависая сверху, и Чуя растерянно моргнул. — Я просто хотел уточнить... Какого чёрта ты работал в свой день рождения? Чуя сбился в дыхании и не менее потерянным взглядом рассмотрел их новое положение, в котором Осаму нависал над ним. — А причём тут душ?.. — Я имею в виду... Ты ведь не снимал напряжение? После рабочего дня в свой же день рождения? Это неправильно. — Осаму наклонился к его уху, переходя на шёпот: — Я могу помочь с этим. Что думаешь? Он остался склонённым и дышал в кожу на шее Накахары, ожидая ответа. — Ты... серьёзен, да?.. — Уверенности в голосе Чуи не прибавилось. — Абсолютно, — прошептал Осаму. — Я бы отсосал тебе. — Погоди, э-э, Осаму, посмотри на меня. Он выпрямился, продолжая нависать, но теперь они видели друг друга. Чуя намекающе приподнял брови. — Это не будет, ну... Слишком тяжело для тебя? Мы всё ещё друзья, так что... — Ты имеешь в виду моё признание? — Осаму не повышал интонацию. Он пробежал глазами по чужому лицу с лёгким интересом. — Да... Я предложил тебе отвлечься, а так ты вроде... запутаешься сильнее? Я в порядке и без этого, но я и не... не против, если ты уверен, что это не повлияет на тебя слишком плохо. — Всё сказал? Вот на этом мы и сошлись, — Осаму кивнул и снова опустился к его уху. — Я не буду делать это по дружбе, а ты — не участвуешь. Так что просто дай мне раздеть тебя и взять твой член в рот. — «Я не участвую»?.. — Чуя глухо усмехнулся. — Такой ты идиот, конечно... Поразительно. Правда, он быстро потерял то веселье. Осаму начал зацеловывать шею, опаляя кожу дыханием, и Чуя пропустил его волосы через пальцы. Те самые длинные каштановые волосы, разбросанные по подушке, ага. За которые Осаму попытался устроить микро-истерику. Просто ради веселья. В стороне брошенного фильма послышались звуки выстрелов, и Чуя попытался выкрутить голову в ту сторону — конечно, безуспешно. Так что он спросил это словами. — Что там происходит?.. Осаму фыркнул и поднялся, протягивая руку, чтобы поставить фильм на паузу. После глазами обратился к Чуе. — Я убью тебя. Чуя коротко посмеялся, не разлипая губ. — Извини, — ответил он. — Думаю, это из-за того, что мои губы были свободны. Осаму поднял бровь, улыбаясь на одну сторону. Потом вернулся ближе к его лицу. — Так попроси о поцелуе? — Я надеялся, что получу это без просьб. Осаму столкнул носы, но увернулся, не собираясь целовать его просто так. Он пальцами одной руки подтянул футболку наверх, заставляя Чую приподняться, чтобы заправить это полностью и оголить торс. Осаму опустился вниз, целуя кожу вокруг сосков. Чуя выдохнул в ожидании, но до него как-то не дошло, что он по-прежнему должен просить поцелуй в губы. Не дошло, даже когда Осаму отдал внимание его соскам. Осаму играл с этим языком, действительно отдаваясь задуманному. Каждое движение языка выдавало из Чуи выдох, следующий получаемому. После Чуя пальцами подцепил подбородок Дазая и давлением наверх заставил его подняться к губам. Он просто довёл его до своего лица, первым начиная поцелуй. Осаму поддался, позволяя и поднять себя, и сплестись в поцелуе. Не собирался Чуя просить, это понятно. Он только выдыхал в губы, придерживая лицо Дазая. Осаму между делом потянул его одежду вниз. Самостоятельно он, конечно, с этим не справлялся, так что Чуя на секунды приподнялся, помогая избавить себя от лишнего. Осаму отпустил его губы, но не отстранялся, продолжая болтать в них. — Могу я оставить засос? — Делай что хочешь, — рассеяно отозвался Чуя. — Что хочу? — Осаму хмыкнул и увеличил расстояние между лицами, чтобы смотреть в голубые глаза. — Ты уверен? Чуя помедлил и сглотнул, рассматривая его лицо. — Абсолютно, — шёпотом ответил он. — Я доверяю тебе. И ты единственный парень, с которым я могу допустить близость. По дружбе. Даже если ты делаешь это из чувств... Ну, я так не умею. Но ты горячий. И единственный, кому я говорю что-то подобное. — По дружбе и по пьяне, — исправил Осаму. — Это не отменяет того, что ты горячий, единственный, и... я позволю делать тебе всё, что ты хочешь. Не по моей инициативе. И я всё ещё не гей. Мы просто... веселимся. — Что хочу? Так я могу оставить засос? — Где? Осаму хмыкнул и нашёл губы Накахары для короткого поцелуя. Возле его же лица он и ответил: — Было бы круто, если бы ты спросил это сразу, — после отстранился. — Тогда я бы сказал. А так, ну... Он опустился вниз, не оставляя словесного ответа. — Ну и характер, — вздохнул Чуя. Осаму усмехнулся, разводя его ноги в стороны, чтобы оказаться между бёдрами... на одном из которых он планировал оставить засос. Это должно было быть: «Где?» — «В районе твоих сильных раскачанных бёдер», но Чуя был слишком доверительным, а Осаму имеет слишком вредный характер. Осаму просто чувствовал притяжение к этим бёдрам. И напряжение внутри, высвободить которое мог только засасыванием кожи. Плотно собранные мышцы не поддавались на лёгкость в запланированном. Это не шея, где втянуть кожу в рот было довольно простым делом. Всё-таки по мышцам следовало прикладывать больше усилий. И Чуя не особенно реагировал, пока Осаму оставлял отметины. Только поглаживал каштановые волосы. Но какое-то непреодолимое желание вело Дазая к засосам. Так что он успокоился, когда слабые красные пятна рассыпались по бедру Накахары. А вот Чуя наверняка заскучал. Так что Осаму торопился исправить тот вспыхнувший скептицизм. Он не знал, что должен делать. Поэтому начал с того, что точно умел: рукой вернул настрой. Постепенно из этого он передал возможность ласки рту, накрывая член губами. Не слишком уверенно. Не заканчивая движения ладонью. Чуя выдохнул, значит, это насколько-то, но было успешно. Осаму почувствовал то же волнение, с которым дрочил ему первый раз. Всё, что он с ним вытворял, он проворачивал впервые. Он отвлёкся, чтобы проследить за Чуей, который вытянул подушку и подложил под голову, теперь полноценно наблюдая за тем, что внизу исполнял Осаму. Это заставило почувствовать растерянность. Осаму быстро вернулся к занятию, чтобы увернуться от взгляда. Он продвинулся по основанию дальше, опускаясь ртом на член Накахары. Который сопроводил решение одобрительным выдохом. Осаму понял, что ласкает его рукой параллельно движениям рта. И что его язык кружил по длине во рту непроизвольно. Просто стараясь доставить максимальное удовольствие. Учитывая нулевые навыки, следовало обращаться к дополнительным движениям. Осаму чувствовал ладонь на затылке. И небольшое давление. Чуя не опускал его, заставляя взять глубже, только намекал додуматься до этого самостоятельно. И Осаму правда попытался продвинуться ещё. Это получалось до момента, когда он подавился, закашлялся и выпустил член изо рта. — Ты в порядке? — Хрипло уточнил Чуя. — Да, — Осаму ладонью обмахнул лицо, надеясь, что это уберёт выступившие на глазах слёзы. Горло просто вытолкнуло то, чему быть там не положено. Он подавился членом, прекрасно понимая, что в этом нет ничего удивительного. Прочистив горло, он вернулся к ласкам. Сначала поводил языком, после накрыл губами, позволяя проникнуть в рот. Теперь Чуя только гладил, не давил. Осаму не сможет принять его полностью, это уже было понятно. Хотя Осаму всё ещё постарался ещё пару раз. Оба раза получая ту же реакцию непривыкшего горла. Так что это пришлось бросить. Он решил довести Чую скоростью и вспомогательными движениями ладони, которые должны были идти в одном темпе — вроде как. Откуда Дазаю это знать наверняка? Он действовал из логики и желания довести Чую до оргазма. Несмотря на то, сколько возбуждения происходящее приносило ему самому. Не в те моменты, конечно, когда он давился членом до кашля, но тем не менее. Может, вес имеет диаметр, но основная причина по мнению Дазая в том, что он никогда ранее не делал этого. Горло упрямо отказывалось принимать толстый и длинный член. Но мог ли Осаму сделать этот вывод самостоятельно? Много ли он видел членов? Кто знает, почти любой другой он бы уже принял, с таким-то стремлением. Ну, от идеи принять в горло он уже отступил. Он не отнимал ладонь. И стимулировал — поднимался-опускался — ту часть члена, которую держал во рту. Не спешно, со временем набирая темп. Энтузиазм превысил нормы, когда Чуя перестал смыкать губы. Выдохи из расслабленного горла секунда от секунды перебивались, походя на сдавленные стоны. Чуя сжал каштановые волосы в кулак. Осаму уже не видел, где была вторая рука — но, не исключено, Чуя мог держаться за край дивана. Его бёдра подпрыгивали навстречу, и Осаму просил организм не давиться. Чуя попросил взять глубже голосом, будто находился в бреду или вот-вот дойдёт до сумасшествия. Ну, почти до сумасшествия. Осаму вряд ли смог бы дать Чуе это в должной степени. Но ускорился в ритме. Челюсть болела ломящей болью от длительности положения. Чуя сам, за волосы, насадил Дазая глубже. Настолько, насколько ему это было нужно. И Осаму всё же давился, когда в горло прямыми линиями застреляла сперма. Но он был безвольным в положении, пока Чуя низко, с перебоями выдыхал. После оргазма Чуя быстро опустил слегка вьющиеся волосы. Просто гладил по голове, переводя дыхание. И глухо усмехнулся, когда Осаму выпрямился и принялся вытирать рот. — Ты проглотил? — У меня что, был какой-то выбор? — Осаму непонимающе отставил руку по воздуху. Чуя лениво фыркнул. — Да... — протянул он. — Технически, я слил тебе сразу в горло. Ты в порядке? — Более чем, — отозвался Осаму. — Ты доволен? — Более чем, — кивнул Чуя, расплываясь в слабой улыбке. — Это типа мой подарок на день рождения? — Не-а, это только комплимент от приглашённого. Так, мелочь в добавок к подарку. — Итак, ты всем оставляешь такого плана чаевые к подаркам? — Ага, настолько всем, что в моём рту впервые побывал чей-то член. Если ты — «все», то да. — Что? — Чуя нахмурился и приподнялся на локтях. — Ты делал это... впервые? Осаму ещё раз провёл тыльной стороной ладони по губам, стираясь упоминания слюны. После столкнул взгляды. — Да? Неужели непонятно было? — Не знаю, — Чуя пожал плечами. — Ты был хорош, я не думал типа «Наверное, он сосёт впервые». — Спасибо, — Осаму прополз по дивану, чтобы подняться на ноги и уйти. — С твоей сообразительностью даже не буду рассказывать, что ты украл мой первый поцелуй. Он уже собирался выйти из комнаты, но Чуя сел на диване. — Стой! Что?.. Осаму остановился, но на Чую не смотрел. Только вздохнул. — Что тебя удивляет? Ты поцеловал меня в курилке в лагере. Это был мой первый поцелуй. Что-то ещё? — Ты шутишь, что ли? — Чуя звучал недоверчиво. — Как это возможно?.. — Легко, — Осаму столкнул взгляды. — Я говорил тебе, что с моей первой влюблённостью у меня не было вообще ничего. Потом я был в моральной яме, только работал, пытался загнать себя, никаких нахрен отношений, я даже не думал об этом. После мы с тобой сбежали, и... В итоге я поцеловался с тобой в первый раз. — Не может быть... — Чуя неверяще покачал головой. — Погоди, а Марк? Ты говорил, что был с ним? — Это уже было после. Сначала ты целуешь меня из ревности. — Погоди, но... Ты говорил, что вы с ним занимались сексом? — И? Это не значит, что я делал ему минет, нет. Говорю же, это произошло впервые сейчас. И я ухожу в ванную, ладно? — Осаму кивнул и снова направился к выходу. — С восемнадцатилетием тебя. — Вообще-то по документам мне теперь девятнадцать! — Мало ли, что там написано, — Осаму задержался, находя голубые глаза. — Разве существует ещё хоть один человек, который знает тебя так же хорошо, как я? Он подмигнул, прежде чем выйти из комнаты. — Ты!.. — Чуя крикнул вслед, но единственное, что на ту самоуверенность он мог ответить: — Невыносимый, вот что. Просто напоминаю! Осаму за пределами комнаты отозвался тихим смехом. А после скрылся в ванной комнате.

༒

Апрель быстро перетёк в май. Осаму поговорил с Чуей, пока они готовились ко сну. Чуя идею Дазая одобрил, так что спустя пару дней Осаму заявился в небольшой магазин недалеко от его работы. Там стояли полки со всякими игрушками. Осаму поиграл с одной из коллекционных машинок, поводив её туда-сюда. Потом поздоровался с фигурками персонажей «Звёздах войн» и погладил большим пальцем голову Йоты. Рядом он нашёл стойку со световыми мечами из той же вселенной. Он взял один, находя его увесистым. И красивым. И таким типа светящимся, вы знаете. Он подтащил это к стойке и попросил показать ему варианты цветных карих линз. Девушка выставила несколько экземпляров, но остановила внимание на лице Дазая и с сомнением нахмурилась: Осаму кареглазый. — О, мне нужно, чтобы эти линзы перекрывали голубой цвет глаз. — На самом деле со светло-голубым можно попробовать и зелёный цвет. Ещё есть такие прям очевидно фальшивые, как кукольные. Ну, или анимешные. — Не-а, — отозвался Осаму, рассматривая образцы выставленных линз. — Мне нужно, чтобы выглядели натурально. И чтобы карие. Чтобы мы могли сделать вид, что кровные братья, — он поднял невинный взгляд, договаривая: — А после я бы засосал его по самые гланды, чтобы все вокруг выпали в осадок. Девушка улыбнулась и кивнула, отводя очевидно сбитый с толку взгляд подальше. Осаму был странным, чтобы не получать подозрений к покупке линз, которые для кого-то должны были стать «настоящим» цветом глаз. Ну и потому, что он реально бывает странным. Осаму забрал всё, что хотел, и вернулся в квартиру. Он не мог дождаться Чую с работы, чтобы показать ему... — И что это нахрен за палка такая?.. — Устало вздохнул Чуя. — Это световой меч джедаев! — Воодушевлённо ответил Осаму. — Смотри. Он потряс палку, чтобы она прибрела неоновые свечение — благодаря химическому веществу внутри. И начал размахивать этим. Чуя скептично скрестил руки на груди и наблюдал. Ну, так, будто Осаму был его ребёнком, и ему нужно было проявлять заинтересованность только по этому факту. Вынужденно. После Осаму направил палку на него, и Чуя отвёл голову, чтобы не получить выколотый глаз. — Вау, — ответил он. — Это... просто ахерительно, Осаму. Здорово. Восторг, я бы сказал. Ты купил линзы? Они точно перекроют мой цвет? — Ага, — Осаму отложил палку и показал Чуе контейнер с линзами. Чуя изучил, после поднял взгляд. — Я не умею... вставлять это в глаза, — поделился он. — Я тоже, — Осаму свободной рукой потрепал волосы на затылке. — Не приходилось. — Не приходилось, — поддержал Чуя, многократно кивая. — Слушай, ладно. С этим разберёмся позже, главное, что линзы есть вообще. — Окей, а... — Осаму сощурился. — С чем тогда мы должны разобраться сейчас?.. — Блять, за переезд границы я переживаю, — ответив, Чуя вздохнул. Он прошёл к дивану и вытянул телефон. — Я поспрашивал парней на работе. Там что-то дохера документов надо иметь... Осаму прошёл и сел рядом. — И что нам делать? — Я попробую одному человеку позвонить, но... Он помогал Биллу, потому что они друзья. Меня и послать может. В таком случае, я не знаю, как нам дальше. — Давай я поговорю? Чуя с сомнением нахмурился, сталкивая взгляды, и не ответил. — Я имею в виду... Иногда у меня получается договариваться. Я выбил небольшую скидку на те линзы. Просто потому, что начал болтать. И, похоже, продавец хотела побыстрее избавиться от меня. — Я не могу понять, это реклама или антиреклама твоего языка? Осаму закатил глаза. — Вот мой аргумент: я занимался непристойностями с парнем, который считает себя гетеросексуалом. И не раз. Чуя протянул ему телефон. — Вперёд. Если этот здоровяк послушает тебя и поможет нам с пересечением границы, я признаю твоё могущество. — И неделю называешь меня «Джедай Всемогущий», — Осаму самоуверенно ухмыльнулся набок. — Не дождёшься, — бросил Чуя, прежде чем выйти из комнаты.

༒

Чуя попросил Дазая перепроситься со сменщицей на этот день. Это был его выходной, и он хотел, чтобы они вместе сходили в магазин... не потому, что в прошлый раз Осаму одиночным походом в магазин припёр заодно какую-то палку... просто так. Чуе нужен был взгляд со стороны. Проснувшись утром, Чуя залип в телефон. Он слышал возню Дазая на кухне, но особенно этому не внимал. Прошло действительно много времени, прежде чем он заблокировал телефон. И только потом придумал посмотреть на часы, чтобы точнее понять, сколько прошло. Он нажал на кнопку, включая главный экран. Но на время посмотреть забыл. Он растерянно пялился на экран, пока тот не погас. Он внезапно забыл вообще всё, что хотел сделал до момента, когда глаза зацепились за дату. Май. И снова май. Ещё раз. Такой же май, который маячил внизу ноутбука, когда сидящий за столом Чуя болтал по телефону и пялился туда. «Ты можешь уйти сейчас?» «Ты серьёзно?..» Год назад. Чуя пялился на дату внизу ноутбука, первый раз в жизни болтая с Дазаем по телефону. Перед тем, как убедить его бросить всё, чтобы встретиться на станции и поехать на ферму. Которая разделила их жизни на до и после. Год назад. Чуя почему-то почувствовал, что его бьёт это осознание. Интересно, вспомнил ли Осаму? Чуя поднялся и нетвердой походкой сразу направился на кухню. Он аккуратно выглянул, находя Осаму возле кастрюли на плите. — Всемогущий джедай?.. — неуверенно позвал он. Осаму отвлёкся от телефона и шире раскрыл глаза, поднимая брови. После взорвался смехом. Да, он договорился с человеком, который поможет им с пересечением границы. Так что это было бы... честно. Хоть и на деле Чуя просто хотел начать напряжённый разговор ненапряжно. — Добро утро?.. — Осаму неловко пригладил волосы, убирая взгляд. — Зачем ты так меня назвал? Хочешь кашу? Чуя расплылся в улыбке и прошёл в комнату. Он уселся на стул возле стола и кивнул, предлагая Дазаю сделать то же самое. — Присядь. Осаму последовал предложению с нервной усмешкой. — Обычно после такого хороших новостей ждать не приходится. — Ты знаешь, какой сегодня день? — Чуя подпёр голову ладонью, задумчиво его рассматривая. — Э-э, среда, я думаю? О, нет. Четверг. Я должен был работать в четверг, но перепросился сменами с Лили, так что да. Четверг. В чём дело? — Прошёл год с момента, как мы сбежали, чтобы работать на ферме. Ровно год, Осаму. — Оу... — Осаму приподнял брови и оценивающе сложил губы. — Год. Ясно. Чёртово время так бежит, да? — Ага. Неужели ты... не понял сам, что прошёл год? Мы сбежали из своих домов в один и тот же день. — Для меня тогда все дни как один были, — Осаму вздохнул и убрал взгляд, теряя ту напускную весёлость. — Я не смотрел на даты. — Что ты имеешь в виду под «все дни как один»? — Ничего другого. Изо дня в день то же самое. Лотереей было только «будут меня сегодня бить или нет». Ну, и так. День сурка. Даже когда что-то менялось, начинался новый цикл одинаковых дней. Я имею в виду, когда я перестал ходить на работу, я повторял одно и то же изо дня в день, просто исключая из этого поход на работу. Ничего нового. Ничего... светлого. Чуя протянул руку и ладонью накрыл его, лежащую на столе. — Расскажи мне. — О чём? — Осаму аккуратно поднял взгляд, хмурясь с недоверием. — Как ты жил. Что они... позволяли себе делать с тобой. — Зачем? — Осаму отнял свою ладонь, выбираясь из-под хватки Накахары. — Просто хочу знать, — Чуя с тяжестью сглотнул. — Слушай, мы скоро возвращаемся в те места, чтобы забрать твои деньги... — И я не намерен вспоминать ничего из того, что было моей жизнью, пока мы не сбежали. Странно, что ты не понимаешь этого. Мы возвращаемся, но не к ним. Мне нужно только... забрать из того дома документы и получить расчёт по счёту, который открыли для меня родители. В том, о чём ты спрашиваешь, нет никакого смысла. — Почему ты так резок? — Чуя вопросительно склонил голову набок. — Это всего лишь я, Осаму. Ты не можешь... дать мне знать, как это было? Ты хочешь скрыть это от меня? — Я не хочу вспоминать это сам. В этом нет желания «скрыть от тебя» что-то. Я честен и открыт с тобой, но ты как будто... стараешься вытянуть это из меня... чтобы что? Тебе настолько интересно, через что я прошёл? Потому что прошёл ровно год с момента, как этот кошмар кончился для меня? Потому что мы вернёмся туда после моего дня рождения? Какой в этом смысл? — Осаму, в чём дело? — Чуя вскинул брови и через стол подался ближе. — Мне стыдно, — тихо ответил Осаму. — За то, что... мне было уже грёбаных пятнадцать, потом шестнадцать, а я позволял так обращаться с собой, потому что находился в трауре и прострации каждый грёбаный день. — В этом нет и никогда не было твоей вины. Ублюдки остаются ублюдками, а ты — подросток, который ничего не может им сделать. Ты не должен стыдиться этого. Осаму, я не меняю своё к тебе отношение, зная это. И просто хочу знать немного подробностей. Неужели это так трудно? — Я не слабак, — Осаму смотрел ровно в голубые глаза. — Я знаю, — легко кивнул Чуя. — Уж поверь, я точно знаю это. Я видел, что ты можешь. Я никогда не сомневался в твоей силе. — И если ты хочешь... узнать, чтобы как-то насолить «за меня»... Они живут в моём доме. Это дом родителей, они перебрались после... их смерти. По документам дом мой. Так что даже не думай... как-либо лезть к ним. Прошу тебя. Я понимаю, что мы будем там, но... пожалуйста. Не заставляй меня... разочаровываться в тебе. Не трогай моих опекунов, ладно? — Ты простил их? Осаму приподнял брови; его глаза покрылись влажной пеленой. — Как можно простить гематомы на ногах от ударов трубой?.. Я не мог... подняться, пока он... Он выдохнул, опуская взгляд в стол. Чуя накрыл губы ладонью и поломал брови. Сожаления захлестнули его болезненной волной. Он попытался представить, как происходило то, что Осаму описал. Выходит, внушительных размеров ублюдок бил подростка по ногам трубой, выбивая из равновесия и... не останавливался на этом? — Херню такую больше не спрашивай, — сказал Осаму. — Я никогда их не прощу. Я был разбит, и это... убивало во мне человека. Как я не сошёл с ума от той жизни — загадка. Чуя сглотнул и наскрёб в себе силы продолжить расспросы. — Трубой?.. Осаму хмыкнул. — Это самое яркое, что вспомнилось. Как часто этот сукин сын швырял меня по комнате, как котёнка... Он когда взбесится, знаешь... глаза чернеют, что ли. Я видел перед собой животное, пытающееся смахивать на человека. А потом я закрывался руками, чтобы получить как можно меньше синяков от этого... животного. — Это когда-то приводило к... ну, весомым последствиям? — Однажды он душил меня. Потом вроде как успокоился. Но той ночью у меня был какой-то приступ, мне казалось, что я умираю. Горло болело и... сокращалось, что ли. Но так нет. В основном только синяки. О, и... голова. Я говорил про писк? Это бывало и тогда. Например, когда он швырнёт меня в стену или шкаф, и у меня звёзды перед глазами, а голова ходит по кругу. А, ну... Вроде как у меня был вывих ключицы... но я не помню, как они это замяли. Меня накачали всяким обезболивающим дерьмом, я ничего в общем-то с того момента не помню. Какое-то время ходил с бинтами. — Угу... — Самое смешное, — но Осаму говорил резко; ни намёка на смех. — Что он бил меня... ремнём своим? Он просто... хлестал меня, куда попадёт. По лицу, по рукам, потому что я закрывался... куда придётся. Сука... Ремнём? Как я... допустил это? Как я позволил ему?.. — Ты ничего не мог сделать, Осаму. Осаму взорвался и кричал, пока его глаза неизменно утопали за пеленой. — Но я должен был!.. Попытаться сделать хоть что-то, а не быть безвольной амёбой, которую швыряют по углам и бьют тем, что попадётся под руку! — Как нахрен ты должен был это сделать?! Ты говорил, что он ёбаный лось, что ты мог?! Подкормить его яблоком, чтоб успокоился?! — Я не знаю, но тот факт, что я позволял так с собой обращаться — мерзкий! От этого я становлюсь мерзким! Мне противно от себя! Я мог, не знаю, попытаться сбежать, жить где-то в другом месте! — Осаму, — Чуя пальцем упирался в стол с каждым новым аргументом: — Они пришли в твой дом, оформили над тобой полную опеку, контролировали твою жизнь, несли бы ответственность, если бы ты пропал где-то в том же городе и жил на чердаках, это дошло бы до копов, они имели над тобой полную власть, потому что ты несовершеннолетний, и тебя бы вернули к ним! Ты был зависим от них! Ты ничего не мог сделать! Осаму спорить не стал. Он закрыл лицо ладонями, установив локти на столе. И, скрывшись, позволил плечам трястись. Он плакал бесшумно, только положение и тряска в плечах выдавали его. Чуя поломал брови и поднялся, останавливаясь рядом с ним. Он ладонью провёл по спине, поглаживая. После наклонился, прикладываясь губами к каштановым волосам. — Неудачник... — выдохнул Осаму. — Не смей говорить так. У тебя получилось вынести это. И сбежать после. Со мной. В другой штат, в другую местность. Нас не нашли. Осаму, прошёл год, как мы с тобой... стали независимыми. И мы со всем справимся. Всё, что ты там оставил, больше не имеет никакого значения. И я буду с тобой, когда мы вернёмся, чтобы ты забрал документы. Ты больше не один. Тебе не нужно сражаться или терпеть. Это закончилось. Они даже посмотреть в твою сторону не посмеют. Обещаю. Осаму поднялся на ноги, заставляя Чую отпрянуть. После развернулся и протянул руки. Чуя обнял его за плечи, позволяя обвить свою талию и упасть лицом в шею. Он явно чувствовал влагу щёк Дазая. — Я ненавижу их. — Я знаю, — Чуя носом приложился к его виску. — И люблю тебя, — скоро договорил Осаму. Чуя с трудностями сглотнул. Взгляд перед собой он держал растерянным. Неловкую паузу он загладил ладонью по спине Дазая. После вздоха ничего не изменилось, и комната впитывала долгую тишину. — Знаешь, может, твои волосы действительно лезут. Я чмокнул тебя в голову, и теперь у меня целый рот твоих «коричневых длинных волос», какие были почему-то на подушке, да. Ты линяешь, приятель. Осаму посмеялся. — Весна же, — отозвался он. — Линька. Главное, не начать умываться. Чуя улыбнулся, натянуто смеясь в ответ. «Я ненавижу их» «И люблю тебя» Это сделало с сердцем нечто схожее с прокалыванием насквозь.

༒

Это был будний день, поэтому в магазине почти никого не было, и... Чуя надел этот ужас на голову. Кепка со спрятанными приборками. Которые можно вытащить так, чтобы они закрывали уши и затылок. Полностью скрывая волосы, да. Но это всё ещё оставалось кепкой с козырьком. Чуя пялился в отражение, замечая, что Осаму явно сдерживает смех. — Пиздец, да? — Почему? — Осаму вскинул брови. Он забрался в карман джинсов и вытянул немного наличных, протягивая к Чуе: — На Кошелёк стрит, пожалуйста. — Таксист? — Уточнил Чуя, хмуря брови. — Вполне себе, — кивнул Осаму. — Или... Просто так возьмите. Вам нужнее. — Бомж? — Чуя вскинул брови. — Или... — Осаму приставил два пальца к уху. — Совершите аварийную посадку. — Пилот?.. Уже лучше. — Или, — Осаму нахмурился, смотря под ноги. — Я могу наступить сюда? — Сапёр... Итак, Осаму. Говоря короче. Это пиздец, да? Ты можешь смеяться. Я вижу, что хочешь. — Ну... — Осаму снова изучил его через отражение, не справляясь с расползающейся улыбкой. — Чёрт, Чуя... Ты вроде как не должен привлекать внимание... Чуя тоже просканировал отражение. — А если ещё очки сюда или маску? Теперь Осаму взорвался смехом, отходя в строну. Чуя проводил его глаза и улыбался, качая головой. Вернувшийся Осаму протирал глаза ладонями, будто бы веселье разорвало его до слёз. — Тогда ты будешь похож на гуманоида. Слушай, ты думал над обычной чёрной шапкой. — Думаешь, лучше варианта уже не будет? — Я выплюну свои органы от смеха, если увижу тебя в этом с маской или очками. А лучше, и то, и другое одновременно. Чтоб я точно не воскрес. — Ладно, — Чуя вздохнул и снял кепки. Он нахлобучил это на голову Дазая. — Тебе возьмём? Себя-то ты только в отражении видишь. Какое-то время твои органы будут внутри. Осаму выдул воздух, снова протирая глаза. — Ни за что. — Что подарить тебе на день рождения, Осаму? Может, что-то из одежды, и ты выберешь, пока мы здесь? — Себя. — Меня тебе подарить? — Чуя вздёрнул бровь и саркастично кивнул, договаривая: — Ну, перебьёшься. Выбери что-то другое. — Обмотайся лентой, и я буду счастлив. — Осаму, любой подарок, помимо меня. — Мне больше ничего не нужно. Просто хочу видеть тебя в дурацких кепках и смотреть, как ты угадываешь, на кого похож. — Что ж... — Чуя задумчиво промычал. — Распечатаю свою фотографию на футболке и подарю тебе, идёт? — Да! Я фломастером сверху подпишу «Мой парень». Чуя нахмурился и качнул головой. — Я не твой парень. — Я знаю, — Осаму развернулся, чтобы быть с ним лицом к лицу. — Но я люблю тебя. Чуя поджал губы. В этот раз у него не осталось возможности избегать взгляда и подумать, как перевести тему. Слова Дазая застали его врасплох. А ещё они в общественном месте. — Я понял, Осаму, — он легко покивал. — Понял. Прекрати это, ладно? — Прекратить что? От того, что я перестану говорить вслух, это не изменится. — Я понимаю, но... Ты ставишь меня в такое положение... непривычное. Хватит. Это немного... странно. — Не вижу в этом ничего странного, — Осаму пожал плечами. — Я люблю парней. Ты парень и самый близкий для меня человек. Я люблю тебя. — Пожалуйста, мне так неловко... — Чуя провёл ладонью по шее, убирая взгляд, и отошёл подальше, прилипая к первым попавшимся полкам с одеждой. Такое прямое «Я люблю тебя» Клокотало в сердце болезненным ритмом. Чуя хотел бы знать, как должен реагировать, если разговорами донести Дазаю проблему его языка не получается.

༒

В итоге на день рождения Осаму снова получил коробку, будто Чуя просто чистил инвентарь. Среди всего прочего там оказалась картофелечистка. Осаму сначала многозначительно посмотрел на Чую, после сделал вид, что из всех мелочей это было самым ему необходимым, и он рад этому больше всего. Потом они обнялись, Осаму поблагодарил и... «Я люблю тебя» «Я тебя тоже... как друга. Да, с твоим праздником, дружище.» Они немного выпили, послушали музыку, поболтали. Чуя повёл себя неожиданно, когда они собирались ложиться спать. В комнате с выключенным светом он говорил тихо. Они лежали на диване, и он придвинулся ближе. «Нашёл себе кого-то?» «Шутишь, что ли?», Осаму тихо усмехнулся, «Мы друг от друга не отлипаем». «Мм», Чуя пробежал глазами по его лицу, пока ладонь устраивалась на талии. Оттуда она сползла вниз, а Чуя подался ближе, обжигая упоминаниями выпитого алкоголя. Он поцеловал его первым. И вроде как довёл до оргазма рукой. На следующее утро Осаму слабо помнил тот момент. Он с трудом открыл глаза и простонал, отодвигаясь по дивану дальше: какого-то чёрта Чуя распахнул шторы и солнечный свет бил в глаза! Под веками будто собрался песок. Осаму попытался вспомнить момент, когда Чуя приставал к нему, подробнее, и не заметил, как уснул обратно. Следующее пробуждение далось ещё тяжелее. Казалось, тот же, сука, луч солнца теперь бегал по глазам по очереди, заставляя проснуться с недовольным лицом. Осаму раздражённо фыркнул и попытался отодвинуться, поздно соображая, что в общем-то некуда. А после в комнату влетел Чуя. Наставляя на валяющегося Дазая световой меч. — Ты проснулся, дж... джедай? Я не смотрел «Звёздные войны». Осаму легонько улыбнулся. — Большое упущение. Нет, я ещё не проснулся, перенабери с этим вопросом позже, идёт? Чуя опустил меч. — Ты спишь до обеда, — сообщил он. — Так... чертовски на тебя не похоже. Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Похмелье или, может, какую заразу подхватил? — Чёрт его знает, — вздохнул Осаму. — Сам не понимаю, в чём дело. Чуя сел на диван рядом, подгибая ногу под себя. — Слушай, нам необязательно ехать в Америку сегодня. Ты можешь отлежаться, пока не почувствуешь себя лучше. Твоё восемнадцатилетие наступило, теперь ты можешь забрать деньги в любой момент. Это только открыло возможность. Нет необходимости делать это сразу на следующий день. Ну, через день, с учётом дороги. — Мы договорились с парнем, который поможет нам с пересечением границы. На сегодняшний день. — Перенесём. Всё равно я плачу ему, так что... он переживёт это. — Я не хочу откладывать. Я в порядке. Просто немного заспался. — А если ты разболеешься? — Ну... высадишь меня по пути? Или я запачкаю работников банка соплями? Куплю себе носовой платок? Ты пойдёшь со мной и будешь прикрывать мне рот, когда я буду чихать? Что за бредни, Чуя? В этом нет ничего страшного, а я говорю, что я в полном порядке. — Окей-окей. Что ж... Я приготовил завтрак. Не кулинарный шедевр, конечно, но... омлет? Если это так называется... Осаму прикрывал глаза, но открыл один, уставившийся на Чую. И расплылся в улыбке. — Ты пожарил яйца вместо того, чтобы съесть сырыми прям так? Чуя закатил глаза и стянул подушку, чтобы ударить Дазая. Осаму лениво защитился ладонью, смеясь. — Долго ты ещё будет это вспоминать?! — Всегда, — отозвался Осаму. — И удивляться тому, что ты знаешь, как с яйцами можно поступить ещё. Если не перемешать с лапшой. — Ты доболтаешься и останешься здесь, — Чуя откинул подушку на место. — О, в самом деле? И что ты будешь делать в Штатах один? Получишь мои деньги за меня? Познакомишься с моими опекунами? Побьёшь их лопатой? У нас там была лопата в... чёрт, как назвать. Сооружение рядом с домом. Там есть лопата. Вперёд, приятель! — Не-а, я просто съезжу в Чикаго и возьму себе клубничный чай на вокзале. Буду сбрасывать звонки от тебя, пока ты меня не потеряешь. И пока ты не поймёшь, что стоило тебе следить за своим языком. Осаму протянул руку и сжал ладонь Накахары, снова прикрывая глаза. Он звучал лениво, сонно. — Я люблю тебя. — Перестань... — Нет, правда, — Осаму вздохнул. — У меня такое паршивое состояние сейчас, и только ты меня не раздражаешь. Только с тобой я хочу смеяться, потому что ты весь такой... саркастичный и обидчивый на мои шутки про сырые яйца. Но давай не неси херни? Мы поедем сегодня. Значит, на завтрак омлет, да? Спасибо, что позаботился об этом. Я правда заспался. — И овощи, — скомкано добавил Чуя. — Омлет и овощи. Может, витамины приведут тебя в чувство. — Я в чувстве. В любви. Чуя фыркнул и отнял свою ладонь. Он поднялся, первым выходя из комнаты. — Умывайся, поешь и собирайся. Дорога нас ждёт пиздец какая долгая. — Ничего нового! Так что я не напуган, — Осаму повысил тон, потому что Чуи в комнате уже не было, но докричаться хотелось. Они собрались после двух, и Чуя неодобрительно смотрел на время, качая головой. «Пёс знает, где мы будем, когда солнце зайдёт. Придётся остановиться в каком-то мотеле в неизвестном городе, если не успеем... а мы скорее всего не успеем. Неизвестно ещё, сколько на пункте пересечения границы держать будут.» «Тебе восемнадцать или восемьдесят?», осведомился Осаму, «Такой ворчливый». Чуя отмахнулся от него и вышел из квартиры первым. Парковка расположилась позади муравейников, — многоквартирных домов, — а за места на парковке внизу нужно было доплачивать слишком много. Так что Чуя ушёл, чтобы завести, прогреть и подогнать машину к двору. Осаму должен был собраться и выйти к нему с сумками. Они оба собрали себе по спортивной сумке на случай, если придётся задержаться. Осаму покружился по комнате, не вспомнив, куда бросил свои ключи от квартиры. Он в кроссовках прошёл в комнату, чтобы поискать. И нашёл на стойке. Правда, следующим моментом он хлопнул по карману на джинсах, понимая... что его ключи прямо там. Итак, у него в распоряжении было две связки ключей. В кармане и в руках. То есть, Чуя не взял свои ключи от их квартиры. Болван? Болван. Конечно, они не собирались возвращаться по отдельности, но и бросить ключи просто в квартире, которую они покидают ради поездки в другую страну? Болван, ни добавить, ни убавить. Вздохнув, Осаму вернулся в коридор. Он был намерен вернуть Чуе его связку ключей — всё равно сумки в его же распоряжении. Он развёл молнию большого отдела на сумке, которую себе собрал Накахара. И завис, не в силах поверить своим глазам. Он обернулся, на случай, если бы кто-то неожиданно подглядывал за ним. После небрежно сбросил найденные ключи в тот же отдел. И поднял одну из многочисленных стопок наличных, перевязанных канцелярской летной из магазина с вышивкой. Он большим пальцем провёл поперёк связки, получая статичный хруст перетрескивающихся купюр. Чуя напихал в свою сумку деньги. Много наличных денег. Осаму подвис, рассматривая содержимое сумки. Вещи Чуя тоже взял, но в основном пространство заполнено наличкой. Чуя брал кредит на машину, это известно. Но если он брал в кредит деньги и внёс только первый взнос, то... куда он собирался потратить оставшееся? Почему он вообще решил везти с собой такое количество денег в другую страну? А если пограничники решат проверить сумку и потребуют объяснений? Осаму знает, что в их полномочия входит сомнение в пропуске на машине, взятой в невыплаченный кредит, но в том моменте они договорились с парнем, которого знает коллега на работе Накахары. И всё же. Что-то было не так с этими деньгами. Осаму собрал сумки и вышел на улицу, делая пометку расспросить Чую... издалека. Он точно помнил, как Чуя отрезал вопрос о родителях. Чуя просто не хотел говорить об этом. Он настаивал, что они остановятся в отеле, но... на отель не нужно столько денег? Осаму утрамбовал сумки и сел в машину. — Пристегнись, — напомнил Чуя. Он выкрутился назад, оставляя ладонь на пассажирском кресле, пока выезжал задним ходом. — Ты принял анальгин? — Хули толку от анальгина? — Поверх щелчка ремня безопасности уточнил Осаму. — Самовнушение, — Чуя пожал плечами, возвращаясь к прямому вождению. — Чёрт, тогда, наверное, стоило, — усмехнулся Осаму. Чуя поддержал эмоцию, выезжая со двора. В пути прошло какое-то время, прежде чем Осаму нарушил тишину. — Расскажи мне о банде. Чуя попытался перестроиться на сброс скорости, машина ошарашенно подавилась, приподнимая зад, как велосипед на переднем тормозе. Осаму от резкости вылетел ближе к передней панели, упираясь в неё ладонью. Ремень безопасности остановил его от непосредственного поцелуя, но не до конца удержал на месте. Толчок был сильным. — Тихо, тихо... — защебетал Чуя то ли себе, то ли машине, прежде чем начать выправлять подвисшее вождение. — Вау... Осаму. Какого чёрта? Ты меня можешь не ошарашивать так, пока я веду? — Я просто хочу знать... — Осаму зашипел и погладил запястье пострадавшей руки, которая остановила его он чрезмерного сближения с панелью. — Чёрт возьми... Чуя побросал взгляды на него от дороги. — Рука, да? — Да... Сука... — Хреново. Мы так и не узнали, что это было в прошлый раз. Теперь опять травма. — Проще уже тупо оторвать эту руку, как думаешь? — Осаму натянуто усмехнулся. — Попробуем позже, — кивнул Чуя. — Итак... Ты хочешь знать о банде? — Да, знаешь... — Осаму задумчиво промычал. — Хотелось бы владеть какой-то информацией, чтобы, знаешь, ну, не попасться им на глаза или быстро начать реагировать, если это случится. Я хочу иметь представление. Скрывают ли они символику так же, как это делал ты. Ходят ли по одиночке. Где обитают. Что всё-таки делать, если встречусь с кем-то из них лицом к лицу. Чуя мрачно вздохнул, отдавая дороге полное внимание. Улицы охватил туман, заполняя пространство лёгкой белой дымкой. Это заставило сбросить скорость из-за упавшей видимости. — Если вдруг мы разделимся, — начал Чуя. — Держись подальше от северного района. — Оу, — перебил Осаму. Чуя наверняка собирался говорить дальше, так что это вышло отсечением. — Чёрт. Не получится. Чуя вздохнул снова, поджимая губы. — Почему? — Мне нужно будет в банк, стоящий в северном районе... Потом в центральный, да, но сначала в этот. Чуя подкатил глаза, но легко, не отвлекаясь от вождения. — Твою мать. Ладно. Я припаркуюсь во дворах. А ты... только в банк. Туда и обратно. Осторожно. Итак, в северном районе есть обрывающаяся улица. Норт-стрит. Там пара обособленных гаражей. Без разметки, кооператива, ещё каких-то строений. Вот там была тачка, которую я угнал под носом парней, которые меня потом искали. — И создал аварию, — напомнил Осаму. Чуя тяжело сглотнул. — Да. На той же тачке. Так что слушай. Тебе никак нельзя оказаться возле этих гаражей. И проходить... вглубь. Там в общем-то нихера нет вокруг, только, знаешь, брошенные постройки. В них могут собираться... ну, парни из моей бывшей банды. — Что, прям в недостроенных зданиях? — Да. Если старшие своей хернёй выкурят из штаба. В штаб ты случайно не забредёшь, об этом не парься, так что будь осторожен с такими зданиями. Они необязательно, но могут быть там. У нас не принято докапываться к незнакомым, если не лезут сами. Но раз на раз не приходится, я не могу говорить за всех. Сам понимаешь, что это такое, с нами могут числиться и конченые отморозки. Никогда не знаешь, что в башке. В случае чего... ну, блять... оружие у них такое же, как у меня. Такие пистолеты нам выдают. Видел уже. — Не только видел, — тихо напомнил Осаму. Пальцы Накахары постучали по рулю. — Да. Я не могу говорить, ходят ли они по одному, потому что при мне такого не было, но я как-то сам ходил один... по своей инициативе. Трудно сказать. Но в брошенных складах и стройках вряд ли будет сидеть кто-то один и болтать сам с собой. Не знаю, гордятся они символикой или что, но... Я скрывал, потому что каждый день ходил в школу. Они? Не могу знать. Опять же, не могу знать за всех. Но как выглядит татуировка ты помнишь. — Буква, точки, череп. — Ага. Ну, выглядят они... чёрт возьми, по-разному? Тут не угадаешь, если символику не видно. Но я был самым младшим. Они... ну, мужики, знаешь. Просто не ходи по Норт-стрит и не докапывайся ни до кого. Всё пройдёт нормально. Ты в банк и обратно. Главное, не нервничай. — Да, думаю, я понял, — покивал Осаму. Он позволил тишине украсть секунды, прежде чем пойти на уточнение: — Ты ведь... не собирался встречаться с ними? Наличка в сумке Накахары. Для чего-то же он взял с собой такое количество денег. — Давно я вступил в ряды камикадзе? Осаму усмехнулся. — Когда ты примерял ту странную кепку, ты был похож на пилота... — И я не взял это. А ещё я вроде как дорожу своей жизнью. И нарисоваться перед ними после предательства... Равно самоубийству. Осаму, мы полчаса вставляли мне линзы в глаза, чтобы они стали карими. Я еду и поправляю шапку. Чтоб ни один рыжий волосок не выдал меня. Я сказал, что буду прятаться в тачке в глубине дворов, пока ты будешь решать дела. А потом ты спрашиваешься такие бредни. Реально заболел? Дай лоб. — Нет, я... просто уточнил. Да, я немного странно себя чувствую, но в целом порядок. Может, правда из-за температуры. Ладно. Мне просто нужно было уточнить. Я понимаю, что это глупо, но... К тому же, мы приедем к ночи. Ты говорил, что работа была ночной, я подумал, что они могут заметить, и... — Вот уж им делать нехер, патрулировать все въезжающие машины. Осаму промолчал и отвернулся к окну. Ладно. Чуя не идиот. Встретиться с бандой не пришло бы ему в голову. И всё же что-то было не так с наличкой в его сумке. Добрую часть дороги они то молчали, то обсуждали какие-то мелочи, иногда болтали о не важных вещах, вроде ужина или разбора вещей. Туман сгущался. Встречные фары стали точками, угрожающими быть незамеченными на одной полосе. Тормоз впереди едущих машин слепил глаза ярким красным, пробирающимся сквозь плотный туман слишком явно. Покидаемый город будто решил вымереть, за исключением транспорта. По улице не ходили пешеходы, и это при том, что Осаму не вёл и вполне имел время и возможность пялиться по сторонам. В поисках банального. Людей. Почему-то атмосфера нагнетала. В голове скреблось... будто там в самом деле извилины, состоящие из железных прутов, перекрутившихся между собой. Лязгом и слабой, но стабильной болью. Что-то не так у Дазая в голове. Что-то не так было за пределами салона. Что-то не так, думал Чуя. Предчувствие. Предчувствие совершаемой ошибки. Что-то было не так на улице. Осаму подумал об этом, но Чуя всё равно опустил окно рядом с собой. Осаму подумал: закрой. Но не сказал этого, и Чуя не закрыл. Они стояли на светофоре, где-то в середине выстроенной линии. Долгое время дорога прямая, до развилки им ещё этой дружной железной стаей придётся дотащиться. Или не совсем. Во всяком случае, так не решил водитель позади. И с жёлтым — призывающем к готовности — помчал на обгон. Чуя повернул голову, когда автомобиль пронёсся рядом, и не спешил начать движение. Пропустил. Ну его к чертям. Вот только светофор для двух линий. Обгоняющий автомобиль проехал четыре машины от той, где сидели Чуя и Осаму. Тогда пространство разрезал сигнал. Длительно зажатый водителем встречной полосы. Осаму сжал губы в линию. Чуя выругался. Звук столкновения был оглушительным. Туман скрывал произошедшее насколько-то, но не полностью, учитывая относительно близкое нахождение. Машина встречной полосы слетела с дороги — ввиду ограничений по бокам стояли короткие столбы. Потому что это не трасса, они в черте. Иначе бы Осаму не искал людей. У виновника аварии отвалился бампер. Машину занесло от столкновения в бок, и задом она протаранила ту, что находилась в линии и мгновенно включила аварийку. Получив в бок задом, конечно. Там останется вмятина. И если придурок за рулём останется отвечать за произошедшее, его транспорту повезло сравнительно больше. Чем той машине за пределами. Ничего, по факту, не нарушившей. Осаму почувствовал резкий прилив адреналина. Дышать стало сложнее. Он позвал Чую, не соображая, что конкретно должен сказать. Перепуганный мозг заставил выпалить, что Осаму сейчас умрёт. Чуя выпрямился и переполошился, бегая взглядом по салону. Есть лекарство от панической атаки? Какая-то пилюля со вкусом ежевики? Осаму задыхался. Он прикрыл лицо трясущейся рукой. Просто... спрятался за этой мнимой ширмой. Пока Чуя лихорадочно соображал, ему посигналили сзади. Осталось небольшое пространство, через которое можно объехать место происшествия. Некоторые машины уже сделали это, пока Чуя стоял на месте. Чуя выругался и в воздух послал кого-то нахер. Чтоб не сигналили, наверное. Чуть отведя руку, Осаму, заикаясь, сказал ехать дальше. Непроизвольно повторил дважды. Чуя схватился за руль и пополз дальше. Чуя не знал, как успокоить Дазая, потому что сам находился не в здравом уме. Авария перед их глазами. Вот так насмешка судьбы. Чуя не зря считал, что что-то не так. Осаму спросил, почему из опрокинутой машины никто не выходит. Тон был таким, будто говорить ему мешало что-то, схожее с комом в горле. Тон его дрожал. Почему никто не вышел из машины с уточнениями, куда по встречке летел нарушающий «олень». Неужели, выйти из машины на своих ногах просто... некому? Чуя придавил педаль, чтобы скрыться поскорее. Из-за чего чуть не чмокнул в зад впереди едущую машину самостоятельно. Да, им бы самим ещё стать участниками аварии. Осаму повторял вопрос. Почему никто не вышел? Осаму перестал говорить как человек в здравом уме. С каждым повторением интонация была всё более тревожной. Почему никто не вышел из опрокинутой машины? Чуя задал ему вопрос о завтраке, когда они чуть отъехали. Осаму спросил, почему никто не вышел из машины. Чуя потребовал вспомнить, что было у него на завтрак. Осаму спросил, почему из машины никто не вышел. Чуя рассказал о том, как подавился морковкой, когда готовил завтрак. Осаму спросил, какой морковкой. Ну, очевидно, не той, которую Оливер — ныне мёртвый — вытащил из подвала грязной и заставил Дазая её мыть. Очевидно, то была морковка из подвала, крышка в который вела прямо с кухни. Морковка в мешке грязная. Осаму её мыл. Чуя сказал, что нарезал морковку кружками, пока собирал овощную тарелку к завтраку. Осаму спросил, что было на завтрак. Чуя спросил, что было на завтрак. Осаму помолчал и выпил воды. Сказал, что не помнит никакого завтрака. Чуя ещё раз рассказал, что нарезал морковку и между делом решил перегрызть один кружок. И подавился им. Осаму усмехнулся и беззлобно назвал Чую лохом. Чуя фыркнул и спросил, что было на завтрак. Осаму отпил воды. И ответил, что это была яичница с овощами. Чуя сказал: «С возвращением!». Осаму направил на него бутылку и нажал. Будучи облитым, Чуя открыл рот от неожиданности. И назвал Дазая мудаком. Осаму посмеялся. Чуя спросил, как называется та палка, которую Осаму купил вместе с линзами. Осаму сказал, что это меч джедаев. Чуя сказал, что в упор не имеет понятия, кто такие джедаи. Осаму воскликнул, что он многое упускает. Чуя покачал головой, отвечая, что не сильно обеспокоен этим. Осаму настоял, что в двух словах не передаст Чуе информацию о джедаях. Вскоре они встретились с парнем, который должен был помочь им с пересечением границы и добрались непосредственно до пункта пересечения. Чуя попросил Дазая нажать и открыть бардачок. Документы Чуя передал пограничнику. Всё было в норме. За исключением, на которое офицер и указал. Чуя продемонстрировал ему какой-то электронный код с экрана телефона. Офицер устало посмотрел на Чую. После на телефон, подмигнув коду. Этим он вполне выразил, что ему нечем просканировать предложенное. Чуя усмехнулся. Ему пришлось выйти из машины и пройти в пограничную будку. Он скрылся там с парнем, который должен был уехать, как только они получат разрешение на переезд. Осаму на время остался один. Совсем недавно что-то произошло? Что-то произошло ведь? Они что-то видели, и это что-то повергло Дазая в состояние, о котором он уже почти забыл. Что это было? Это не могло быть дежавю: его не было в той машине. Разве что, если бы Осаму стал призрачным наблюдателем со стороны. И увидел то же, что явно, в реальности совсем недавно. Если бы Осаму остался в стороне. И видел, как машина на скорости сбивает другую, встречную, в кювет. И никто не выходит. Никто не выходил из машины. Чуя вернулся быстро. Всё было в порядке, они попрощались с местным помогатором, и их пропустили. Так странно. Осенью прошлого года они пошли на серьёзные ухищрения, чтобы пересечь пункт. Ютились в незаметной дыре шкафа. А теперь... на своих правах. Жизнь забавная штука, — что-то произошло — так ведь?

༒

Плотный белый дым не рассеялся. Точнее, дальность видимости становилась выше на каком-то промежутке. Но после туман снова обступал со всех сторон. Осаму чувствовал свою задницу квадратной, когда они остановились на заправке. Чуя забрал немного налички, прежде чем выйти из салона, и Осаму проводил его тяжёлым, сонным взглядом. На улицу опустился вечер, хотелось спать. Осаму понял, что устал. Это при условии, что он даже не вёл!.. Как же, должно быть, устал Чуя... Осаму понял, что ему уже не так нужны те деньги со счёта. Он мечтал только о сне. И шмыгал носом. Неужели опять?.. Иммунитет совсем расхлябался. Которая это болезнь по счёту за прошедший год? Что-то было не так. Что-то происходило вокруг. Но Осаму заимел привычку отключаться от внешнего мира, чтобы погрузиться в свой внутренний... бред. Чаще всего это был температурный бред, провоцировавший странные и скомканные иррациональные мысли, не имеющие ничего общего с реальностью. Он болезненно приложился головой к креслу и прикрыл глаза, отдаваясь бессвязным мыслям. Он отвлёкся только на стук в поднятое окно с его стороны. Проморгавшись, он повернул голову и быстро нажал на кнопку, чтобы опустить это. Чуя за пределами с кем-то говорил, не смотря на Дазая слишком прямо. И протянул ему хот-дог и стаканчик кофе. Осаму принял, но уточнил: — Это мне? Чуя столкнул взгляды, кивая. — Да, это тебе, — после снова обратился к человеку возле бензобака их машины. — Мы из Канады едем. Но там мы были под гостевым номером, а тут, технически... вернулись. — Спасибо, любимый!.. Чуя замедленно повернул голову к Дазаю и поджал губы. — Вы пара? — Уточнил какой-то мужской голос. Осаму вопросительно уронил взгляд на зеркало заднего вида, чтобы обнаружить обладателя возле бензобака с пистолетом, перегоняющим бензин из колонки. — Нет, — Чуя поставил руку на крышу авто, поворачиваясь так, чтобы находиться спиной к Дазаю, тем самым, закрывая его от заправщика. — Мы друзья. Он просто... Осаму отставил указательный палец от стаканчика с кофе и ткнул им Чую в бок, чтобы получить внимание. — Что? — Раздражённо обернулся Чуя. — Ты не купишь еды себе? — Осаму приподнял брови. — Потом. Когда заправимся. Я в порядке. — Мгм. Ок. А могу я... пересесть на заднее и немного поспать там? У меня слипаются глаза. — Нет, Оскар. Я хочу, чтобы ты был пристёгнут, пока мы едем. Ну, и... с дорогой, если что, поможешь, направишь. — Понял... — но Осаму разочарованно вздохнул и грустно откусил немного от своего хот-дога. После протянул Чуе: — Попробуй. — Не хочу, спасибо. — Долго ещё ехать? — Как повезёт, — Чуя пожал плечами. — Ты что пристал ко мне? Мы с тобой ещё наболтаемся, я говорил с человеком. Ты очень бестактно влезаешь со своими вопросами. — О, — Осаму оскорблённо подавился воздухом и устроился на кресле как можно более протестующе. — Теперь ты меня осаживаешь. Потрясно. — Я только хочу сказать, что... — голос Накахары становился тише по мере поднятия стекла, — мы всё время были в одном салоне и скоро продолжим сидеть там, как в консервной банке, ты в любой момент можешь поговорить со мной, но сейчас я был занят разговором с другим человеком. Эй, какого чёрта ты поднял окно? Осаму отрезал себя от него поднятием стекла. И отвернулся, чтобы в спокойствии дожевать свой хот-дог, не обращая никакого внимания на возмущённого Чую. Вернувшийся в салон Чуя был каким-то дёрганным. — Что ты исполняешь опять на ровном месте? — Хлопнув за собой дверью, раздражённо спросил он. Осаму жевал хот-дог, не отвечая. — Сначала ты называешь меня «любимый», будто мы пара! Напомню: нет. Потом что? Лезешь в разговор, отвлекая меня от заправщика? Потому что? Из ревности, или что происходит?! — Я просто немного устал. — А я, блять, не устал! — Чуя всплеснул руками, прежде чем пристегнуться и завести мотор. — Ну всё, я понял. Извини. — Осаму протянул ему стаканчик. — Хочешь кофе? — В пизду иди со своим кофе, — резко отозвался Чуя, выезжая с заправки. — Злюка, — Осаму сюрпнул кофе и устроился на кресле. Чуя от возмущения не мог найти для него ответа, так что только подавился воздухом и покачал головой. Они снова ехали в тишине. До момента, когда Осаму доел и попросил подвезти их к какой-то мусорке. Когда это было выполнено, он прицеливался стаканчиком — он попал в бак. Потом смотал подложку и салфетки от хот-дога — тоже попал. Он получил за это удивлённый свист и похвалу от Накахары. Он был доволен собой. Но чертовски сильно хотелось спать. — Я даже... не знаю, где ты жил раньше. — Да ну? — Чуя на секунду отвлёкся от дороги. — Удивительно. Мы же... примерно ни разу не ходили друг к другу в гости. Во дела... — Мы не остановимся у твоих родителей, да? — Осторожно спросил Осаму. Чуя отвечать не торопился. Он покусал губы, водя внимательные линии за пределами салона. — Херню не спрашивай, ладно? Мы оговорили, что заедем в отель, потому что по времени никак никуда не успеем. — Да, я помню, но... — Осаму понизил интонацию ещё сильнее. — Ты... Не хотел бы встретиться с ними? Чуя поджал губы. Было явно заметно, как медленно дёрнулся его кадык. — Нет. — Уверен? — Осаму, я тебя высажу перед границей, если будешь трахать мне мозги. Понятно? — Так грубо... Я просто хотел убедиться— — А нужно тебе хотеть заткнуться. Вот и заткнись. Пожалуйста. Осаму поднял брови и вздохнул, неодобрительно качая головой. Он решил перевести тему, чтобы избавить себя от такого грубого и резкого Накахары. — Я просто... Ну, я думал. Интересно, сменили ли они замки. После того, как я пропал. Всё-таки год прошёл... Уверен, нас считают мёртвыми. — Опекуны твои? — Да. Если они поменяли замки или уже не работают там, где работали... Ты знаешь, мне нужно попасть в тот дом, чтобы забрать документы. Если меня засекут как-то не вовремя... Или в принципе. Засекут. Что я скажу? — Ты будешь молчать. И пытаться оградить меня от них. Вот и всё. Я пойду с тобой, ты не должен париться о чём-либо. Всё пройдёт хорошо. Тебе нужно довериться мне. Слушай. У тебя ведь нет ключей? — Не-а. Я сбегал с рюкзаком через окно со второго этажа, отбиваясь от этого придурка, как думаешь? — Тогда как ты собираешься?.. Попасть в дом, если хочешь дождаться, чтобы никого из них там не было? — Мы всегда оставляли ключи от задней двери в цветочном горшке. Коричневом. Опять же, остаётся надеяться, что это не поменялось. Я сказал про замки, потому что, даже если в горшке ничего не окажется, если они перестали так делать... У меня был другой тайник. Но там, конечно, старый образец, и если замки те же, то проблемы нет. — Разберёмся завтра, — покивал Чуя. — Звучит гладко. Прям с утра нужно явиться туда и собрать документы, потом в банк, заберёшь выписку, и... вернёмся. Осталось... — Чуя смотрел строго на дорогу. Он прочистил горло и немного замялся, прежде чем договорить: — Осталось заночевать в отеле. Осаму обернулся, смотря в окно. После вернулся к Чуе зрительно. — Ты повернул? Мы могли сделать это позже. — Да, я знаю. — Но ты решил погнать в объезд? Мы фактически через другой край выедем... — Ага. — Нет, это было странное решение... — Я не поеду по чёртовому девяносто пятому шоссе! — Чуя крикнул и ладонью ударил руль, внезапно сбиваясь в дыхании. Он быстро взял себя в руки и загладил место удара. Осаму стушевался. Он держал на нём сомневающийся взгляд. — Потому что... Там есть отрезок дороги, на котором?.. — Да. Колёса нашей машины не появятся на «Путь95», вот и всё. Мы едем как едем, и заткнись, пожалуйста. — Из-за... моих родителей? — Ты можешь... — Чуя перевёл дыхание. — Не быть таким... уточняющим? Осаму отвернулся в сторону окна. Какое-то время салон охватывала тишина. — Почему ты спрашивал, какая у них была машина? — Что за бред, Осаму! Мне просто было интересно знать. Не «почему-то», просто так. — И ты такой нервный теперь с этим участком шоссе. — Я чертовски устал быть столько за рулём. — Мы возвращаемся туда, где жили. Там твои родители, банда, этот кусок дороги... — О, а ещё у меня рыжий цвет волос! И ещё тонна очевидностей. Осаму, прекрати это сейчас же. Что происходит? — Да, Чуя... Именно, — Осаму развернулся и внимательно рассмотрел профиль Накахары. — Что происходит? Салон погряз в тишине снова, Чуя немного сбросил скорость, которую увеличил, когда торопился проскочить тот указатель на девяносто пятое шоссе. Чуя нервно побил пальцами руль и с тяжестью сглотнул. Его боковое поле зрения задевал пристальный взгляд Дазая с пассажирского. — В чём дело, Осаму? — Я не понимаю твоей реакции. Ты сказал, что это была зима, да. Но ты ведёшь себя так... будто это произошло на том же месте, и ты делишь это горе со мной слишком сильно. Всё в каких-то мелочах, но... указывает на это. — Попробуй, — Чуя повернул голову, сталкивая взгляды и ещё очевиднее сбавляя скорость. — Попробуй, сука, обвинить меня в чём-то. Я тебя высажу. Прямо здесь, на трассе. И я знать тебя не захочу. Дальше будешь делать что хочешь. Обо мне забудешь раз и навсегда. Сделаешь вид, что весь прошедший год тебе приснился. — Сбавь обороты, — Осаму положил ладонь на его ногу. — Убери руки. Если ты хочешь сказать сейчас что-то, о чём я подумал... Я тебе эти руки оторву, вышвырну тебя из тачки и накидаюсь какой-то дрянью, чтобы раз и навсегда вычеркнуть тебя из моей головы. Раз и навсегда, блять, Осаму, слышишь, нет? — Успокойся, пожалуйста. Я не имел в виду ничего такого. Мне просто показалось, что... авария, которую ты спровоцировал... как-то связана с девяносто пятым шоссе тоже. В разное время, да, но ты так... категоричен... это немного напрягает. Ну, и... Ты не говорил, где это произошло. Разве что... Ты сказал, что гнал тачку в гараж на Норт-стрит. «Путь95» лежит между северным районом. Это было бы возможно. За речью Дазая Чуя съехал в сторону и полностью остановил машину. Осаму молчал секунды, так что Чуя стянул сигареты с панели и кивнул: — Всё? Я курить, — после вышел из машины, хлопая дверью. Осаму поджал губы, опуская взгляд, но терпеливо ждал его. Каждое слово казалось вязким, пропитанным болью и сожалениями, неправильным. Будто укоры и подозрения могли бы раз и навсегда развести по сторонам. Осаму почувствовал, как органы противно поджимаются. Он чувствовал свой лоб горячим. Постепенно начало доходить, что виной представлению очередная болезнь сломанного организма с ослабевшим иммунитетом. И, должно быть, он серьёзно так мог обидеть Чую. Чуя открыл дверь и упал в салон. Едва он успел это сделать, Осаму бросился в извинения. — Прости, Чуя, я правда не хотел намекать на что-то вроде— — Да, это был тот же участок дороги. Осаму приподнял брови и поморгал. — Что?.. Чуя копался с ремнём, после — замком зажигания, и не смотрел в ответ. — Я был на «Путь95», когда это случилось. Да, ты прав. Эта же дорога соединяет Норт-стрит. Твой компас в голове всё рассчитал правильно. Он завёлся и тронулся с места, на машине уплывая в темноту, разрезаемую светом фар. Осаму потрепал волосы на затылке, не найдя слов. — Теперь ты знаешь про тот случай абсолютно всё, — договорил Чуя. Осаму приложил голову к креслу, болезненно кривясь. Для убедительности он поставил пальцы к виску. — Моя грёбаная голова раскалывается. — Думаю, стоит попробовать попросить аптечку на ресепшене. Осаму помолчал, прежде чем вернуться к брошенной теме разговора. — Я не хотел... чтобы это выглядело так, как ты решил. Просто уточнил... — Завтра, Осаму, — Чуя отмахнулся. — Всё завтра. Уже слишком поздно. И ты болен. Я ни в чём тебя не виню. Проехали. Точно так же как «Путь95» — мимо. Проехали.

༒

К истокам.

Они добрались до отеля и получили номер. Осаму выглядел бледным и заспанным, потому что на короткое время отрубился по пути. Чуя настаивал, чтобы он лёг спать как можно быстрее. Потому что дел у них на следующий день было неприлично много, и Осаму должен быть отдохнувшим. Усталость от долгой поездки и болезнь не стали с этим спорить. Чуя сказал, что пойдёт в душ. Уже почти спящему Дазаю, который только лениво промычал в ответ и шмыгнул носом. Чуя закрылся в ванной комнате, но в душ не ходил. Он разложил наличные на полку, предварительно скинув оттуда полотенца на пол. Переодеваться он не стал, только выкинул некоторые вещи, утрамбовывая в корзину для белья, чтобы они не попались Дазаю на глаза, если вдруг он проснётся среди ночи и заглянет в ванную. Лом был замотан футболкой и спрятан в одной из штанин. Можно было бы решить, что Чуя попросту не умеет складывать вещи, поэтому джинсы валялись такими вытянутыми. Но нет. Вроде как всё было нормально. На границе Чуя дал небольшую взятку, лишая их обязательности обыска — но, конечно, об этом договорился тот парень-помогатор. Предложил бы он сам на ровном месте, уже бы и сидели они в тюрьме, и без всех своих вещей. Но всё прошло хорошо. Чуя какое-то время пялился на бесполезный телефон. Он выбросил сим-карту перед поездкой на ферму, и номеров теперь не было. Но нужно было как-то выкручиваться. Прошёл всего год, в лучшем случае: ничего не изменилось, и можно найти нужного человека на том же месте, в худших — тот перебрался куда-то или умер. Чуя уже видел, как внезапно умирают дилеры. Так что оставалось надеяться на лучшее. Он вышел из комнаты тихо. И осмотрел закрутившегося в одеяло Дазая. Вроде как спал. Ни храпа, ни сопения, только спокойное положение с закрытыми глазами. Чуя накинул спортивную сумку через плечо и одними губами пожелал спокойной ночи, прежде чем выйти из номера. Здесь не выдавали ключей — карты для входа, которые нужно приложить, чтобы войти. А «закрыть» означало банальный хлопок двери. И всё, ни туда, ни сюда. Чуя по пути затолкал карточку в карман джинсов. Вообще-то ключи тоже можно было использовать — как запасной вариант, если с системой что-то произойдёт, но пока у них была только карточка. У него. Только Чуя ушёл из номера. Главное: проявлять уверенность. Он мимоходом поднял ладонь, то ли прощаясь, то ли здороваясь с парнем на ресепшене, пока выходил из отеля. Главное, делать вид, что так и задумано, так и планировалось. Даже если он ночью покидает отель ни с того, ни с сего. Это сработало нормально, так что Чуя ушёл без лишних вопросов. Он пошатался по дороге, пару раз поднимая голову, чтобы отследить окно, выходящее из их номера. Там всё было в порядке. Осаму не торчал в том окне — значит, всё было в порядке. Чуя держал ладони в карманах и часто оборачивался, пугаясь шума позади. Он выбирал проулки и другие сомнительные дороги, потому что не хотел брать машину — слишком большой риск. Без машины передвигаться по таким городам тяжело, поэтому сокращённые пути нагоняли страха быть обнаруженным, пойманным. Вскоре Чуя начал шугаться своих же шагов. Мысли о преследовании были тревожными, навязчивыми. Он помнил, что теперь являлся предателем, и боялся наткнуться на парней из банды. Это означало бы конец. И он рисковал. Ради Дазая. Чтобы ему не пришлось самому вариться в этом и... переживать о том, что за него никто не отомстил. Чуя был слишком убеждён, что опекуны Осаму заслуживают гнить в тюрьме. Сил и уверенности прибавляли слёзы Дазая на их кухне в квартире в Канаде. Парень, способный на гениальные планы побега, на убийство, на безвозмездную поддержку, просто рассыпался, вспоминая дни, когда те люди имели над ним власть. Это было так несправедливо. Осаму столкнулся со смертью родителей, после получил такую опеку, и... это поистине несправедливо. Чуя твёрдой походной добрался до небольшого дома в сомнительном районе. Он помялся, после обошёл высокий, но решётчатый забор, обнаруживая сбоку от дома двух парней, сидящих перед грилем на деревянных стульях. С пивом, конечно. Наверняка накуренных. Он всмотрелся, пытаясь убедиться, является ли нужный человек тем самым человеком. И на секунду сжал пистолет возле живота через худи. А после толкнул калитку, которая беспрепятственно поддалась. Он просто ворвался на территорию, быстро нарисовываясь перед парнями, обратившими ответное внимание действительно покрасневшими глазами. — Привет, — Чуя неловко переминался с ноги на ногу. Шон нахмурился, после повернул голову к незнакомцу на другом стуле. — Ты кого-то звал? — Не-а. А ты? — Я не помню ничего такого, — Шон снова смотрел на Чую. — Какого чёрта? — Ну... Во-первых, у вас там открыто, — Чуя указал большим пальцем в сторону калитки. Шон повернул голову. — Ты, блять, не закрыл дверь? — Я не помню. Может, ты не закрыл? — Я не помню. Они оба были в слюни, это выдавали не только глаза. Чуя окинул дом задумчивым взглядом. — Тебя ещё не пришили? Рад знать. Шон поднялся на ноги, и Чуя быстро отошёл назад, не сводя взгляда и готовясь в любой момент обратиться к пистолету за поясом. — Спокойно, приятель. — Какого чёрта ты приходишь сюда, потом выдаёшь своим языком такие вещи? У тебя с собой в сумочке запасная жизнь? — Нет, — Чуя осмотрелся, прежде чем подойти ближе и развести молнию, направляя сумку в сторону, чтобы Шон посмотрел внутрь. — Это — не «запасная жизнь». Мне просто нужна твоя помощь. Что думаешь? Шон оценил количество наличных и обернулся к приятелю, наверное, взглядом поделившись удивлением. После рассмотрел Чую. — И... чем я могу тебе помочь? Ты хочешь выкупить сосиски, которые мы жарим? И немного пива? Да, тебе хватит, более того, столько тебе не нужно. — Да, точно... — Чуя вздохнул, срочным образом копаясь в голове. Шон не намерен рассказывать, что он наркодилер какому-то неизвестному с карими глазами в шапке и спущенной на подбородок маске. Ещё и ворвавшемуся к нему среди ночи. — Слушай, мне дали твой номер очень давно. — Ну, и чего ты на него не позвонил? Кто дал тебе мой номер? Зачем? Я не со всеми подряд пью пиво и жарю сосиски на переднем дворе, уж без обид. — Я потерял свой телефон с сим-картой, где был твой номер... Слушай, да я нашёл тебя возле домов, где мы встречались! Послышался короткий треск, и Чуя опасливо перевёл глаза на незнакомца, рассматривающего пистолет, который издал тот короткий треск. Чуя судорожно сглотнул. Сейчас он наговорит глупостей, и ничего не получится. — Остынь, — Шон поднял ладонь в его сторону. Конечно. У Накахары в сумке просто грёбаная куча наличных. Он заинтересован в сделке, как бы не пытался ломаться в своей драме. — Итак, — Шон вернулся взглядом к Чуе. — Ты, говоришь, уже бывал здесь? И что мы делали? Играли в баскетбол? — Пожалуйста, — Чуя понизил тон. — Мне очень нужна твоя помощь. Я... не для себя беру. И у меня есть деньги. Ты хочешь, чтобы я доплатил за... убедительность? Мне можно доверять, клянусь. Я был твоим покупателем. Давно, но... — Не назначаю я в этой местности встречи, — Шон устало вздохнул. — С какого момента? — Чуя приподнял брови. — Я помню, что был здесь... года три назад или немного меньше. Потом да. Мы встречались в других местах. Но я брал по пакетам, так что был и здесь. Я покупал немного... а теперь, правда, мне нужно в разы больше. И у меня есть деньги. Шон протёр лицо ладонью, будто только проснулся. — Кто ты такой? — Я получил твой номер... ну, через третьи лица. А потом покупал сам. — Ну, поконкретнее. Кто, когда, зачем? Имена. — Ты издеваешься, что ли? — Чуя поломал брови. Он что, должен сейчас перечислить имена парней из его банды, которых он предал? Может ли это дойти до них? Что такой приходил к дилеру и болтал о них, пока все вокруг считают его пропавшим без вести? — Это ты надо мной издеваешься. Я не понимаю, о чём ты говоришь, и что ты там покупал. Куча налички это, конечно, ахренительно круто, но откуда столько у чувака вроде тебя? О, всё ясно. Шон подозревает его в работе под прикрытием. Вроде нужно только согласиться, что он наркодилер и провести Чую подальше для сделки, а там его успешно хватает полиция. Как-то немного задрали они так думать про Чую, не доверяя ему. Русские тоже считали, что он пешка подразделения. Чуя? Если бы они только знали его... Чуя устало фыркнул. Трудности начинались от самого главного во всём плане. Если они с Дазаем могли пробраться в дом, чтобы забрать документы, после поехать по банкам, то останутся его опекуны на свободе или нет — полностью зависит от Чуи. Точнее, от непробиваемого пока Шона. — Я продал машину. Деньги с продажи тачки, понимаешь? Мне очень нужна твоя помощь. Поэтому я пришёл сюда пешком, приятель! Я не трясусь, потому что беру не для себя. Я давно завязал. Но мы с тобой виделись раньше. Прямо в этом грёбаном районе. Разве тебя когда-то засекали здесь? Ты бы тут не остался, так? Ни у кого не могло быть подозрений, пока вы тут сидите и жарите сосиски. Шон просканировал его взглядом. После кивнул незнакомцу, и они отошли, чтобы переговорить между собой. Чуя нервно кусал губы и держал себя, чтобы не оборачиваться — это бы вызвало подозрения, будто он в самом деле высматривал копскую тачку, в которую стоило бы засунуть барыгу. Было тяжело с этим, потому что навязчивые мысли о преследовании никуда не делись. — Смотри, — вернувшись, начал Шон. — Ты поедешь с нами. — На... джипе? — Неуверенно уточнил Чуя. Шон добродушно вскинул брови. — Ты видел мой джип? — Ага, — Чуя усмехнулся и провёл ладонью по шее. — Говорю же, мы встречались раньше. Здесь я его не вижу, но... — В гараже, — Шон кивнул в сторону. — Он внутри гаража, так что да, ты не мог просто подсмотреть это. Хер с тобой. Я тебе поверю. Но ты поедешь с нами. Я больше не держу здесь. И если потом у меня будут хоть какие-то проблемы... мы тебя найдём. Это доступно? — Доступно, — покивал Чуя. Он загрузился в чужую машину, мгновенно травясь въевшимся запахом травы. Его даже слегка затошнило, и голова пошла кругом. Настолько вонь давила. Он накрыл нос и рот ладонью, кривясь под конец дороги почти всё время. На месте были ещё какие-то неизвестные парни, и Чуя вжимал пальцы в лямку спортивной сумки, пока они пробирались мимо. Как итог он поменял бесчисленные пачки наличных на такую же бесчисленность... пакетов с белым порошком. Они пожали руки, но подбрасывать обратно Шон отказался. Так что Чуе пришлось уже с той точки искать способы добраться до дома, где раньше жил Осаму. Летняя ночь стояла плотной, тёмной, мешая и сбивая с толку в попытках разобраться во времени по небу. Пеший ход здорово оттягивал время, которое пришлось терять и терять ради безопасности. Чуя добрался до нужного дома, окидывая его взглядом поверх забора. Двухэтажный дом, гараж на территории, позади виднеются только очертания, как это назвал Осаму, «сооружения с инструментами». Передний двор убран — заметно, что за газоном ухаживают. Дом не брошенный. Чуя оценил расстояние от окна второго этажа и глазами провёл линию, прикидывая, как Осаму прыгал оттуда, чтобы сбежать на станцию с Чуей. Стоило побеспокоиться о сохранности некоторых вещей, прежде чем так небрежно выбрасывать рюкзак из окна. И прыгать следом. Чуя покивал, выражая мысленное уважение смелости Дазая. Он действительно хотел сбежать. И, что ж, у них получилось. Больше года назад. Чуя надел перчатки, когда проходила сделка. По понятным причинам. Но за время дороги руки вспотели, так что он снимал это. И теперь надевал снова. Прежде чем подтянуться по верху забора и перевалиться на территорию. Он спрыгнул, казалось, слишком шумно, поэтому быстро проверил окна дома. К счастью, не наблюдая в них света. Он перевёл дыхание, надеясь, что делает это без единого звука. И заметил... машину. Он затупил, бегая глазами от машины к гаражу. Машина не в гараже. Он немного пожалел, что не имел часов. Телефон он оставил в номере — по понятным причинам. Не хватало ещё, чтобы Осаму звякнул ему, пока он ведёт себя как грабитель. Но было странно, что машина стояла возле гаража, а не внутри. Чуя ещё раз проверил окна, шумно дыша в маску. И пригнулся, прокрадываясь вдоль дверей. На всякий. Теперь он как бы ныкался за машиной, если смотреть со стороны дома. Он дошёл до передней пассажирской двери и потянул ручку. Заперто. Ну, неудивительно. Хотя, может, немного. Обычно такие старые рухляди можно не закрывать. Тем не менее, это было закрыто, и Чуя пальцами в перчатках пошарил в сумке, чтобы вытянуть инструмент, приехавший с ним из самой Канады. Чуя реально готовился к происходящему. Он горел идеей подставить людей, живущих сейчас в доме, принадлежащему Осаму. Это даже не их дом! Они вели себя как свиньи, считая, что останутся безнаказанными. Сбежавший и повзрослевший Осаму как будто подтверждал их убеждения, но Чуя нихера не был такого мнения. Кто, если не он? Как умеет. Ночью, незаконно, никому не говоря. Но он был преисполнен решимости поменять полюса и показать, что жизнь в общем-то умеет делать бумеранги. Даже если со сторонней помощью. Участвовавшего в возвращении справедливости бандита. Жизнь говорит, что бывает и такое. Чуя выпрямился, тревожно проверяя окна. И между делом просовывая тонкий край инструмента по стеклу вниз. Это был громкий лязг, и Чуя нервно сбивался в дыхании. Уровень преступности здесь всегда был выше, чем в Канаде, так что никто бы не удивился такому наглому проникновению и попытке взлома. Не удивился, а сразу пошмалял бы по ногам, пока едут копы. Чуя пошарил инструментом внутри, понимая, что не справляется. Вообще-то не было необходимости делать это с машиной тоже... ну, отсутствие необходимости не освобождает от обнадёживания плана. Чуя хотел быть убеждённым, что они точно попадутся. Тем более, машина стояла вне гаража! Они подставились сами. Чуя понял, что через окно... только шатает стекло. Он выругался и вытащил инструмент. После пригнулся и приценился к ручке, пытаясь понять механизм. Может, стоило попробовать сбоку. Была вероятность сломать замок раз и навсегда. Он попытался открыть через верх снова, после покопался с ручкой, но... ничего. Он небрежно закинул инструмент в сумку и на полусогнутых ногах обошёл машину. Потянув водительскую дверь, он... открыл её. Это выражение лица, выражающее полное разочарование и смесь скептицизма с усталостью было на его лице, наверное, впервые. Он потратил так много времени!.. А дверь с другой стороны просто оказалась открытой. Обернувшись на дом, он скоро втиснулся в салон. И прикрыл дверь. Потому что с этой стороны из дома было бы заметно, что что-то не так. Он открыл бардачок и бросил туда пару пакетиков с порошком, закапывая сверху всем, что там было. Салфетками, футляром для соленных очков, зеркальцем, документами, фантиками от батончиков. Порядок. Они сами не скоро обнаружат это, но если будет проверка... а она будет. Потому что Чуя сделает свою работу и настучит на них. Операция называется «Жизнь справедлива», Он обернулся, чтобы нафасовать пакетиков в машину ещё. Под пороги, в кармашек одного кресла. И между задними сидениями, типа завалившийся. Порядок. Он отпрянул, чтобы оценить проделанную работу. Со стороны не видно, если не знать. Заметно, если начать копать осознанно. То, что нужно. Но он упоительных мыслей о выполненной работе Чую отвлёк шум возле дома. Он повернулся, шире раскрывая глаза. В окнах на первом этаже горел свет. А под шумом подразумевался выход из дома: открылась одна из двух дверей. Чуя мысленно ругался, сердце разогналось в страхе до стука в ушах и висках. Он в темпе вытянулся из салона и прикрыл дверь, смотря исключительно на входную дверь, которая вот-вот должна было открыться: подтверждали приглушённые голоса. Он пригнулся и обошёл машину. Понимая, что идиот. Точнее, стал идиотом из-за страха. Конечно, они оставили машину открытой и вне гаража, потому что куда-то собирались поехать! В какой-нибудь ночной ресторан. Он старался дышать ровнее, хотя отчётливо слышал своё сбитое дыхание в маске. Вытянувшись, он нашёл возле двери мужчину, недовольного тем, что его жена задержала их на пороге, потому что забыла взять с собой что-то из дома. Оттолкнувшись от корпуса машины, Чуя на полусогнутых ногах перебежал к гаражу. Голоса становились разборчивее. И приближались. Он аккуратно крался по траве вдоль боковой стены гаража, чтобы не остаться обнаруженным. Каменная кладка выложена спереди и позади строения как фундамент, очевидно, для въезда и выезда. — Если ты ещё что-то забыла, больше мы возвращаться не будем. Чуя почувствовал пульсацию по вискам. Он даже немного хотел оказаться обнаруженным... чтобы напрямую выйти к обладателю голоса и как следует вломить ему... ломом. Он вспомнил, как Осаму разрыдался на кухне, и желание выбить из того незаметного зрительно лося всё до последнего начало переваливать за пределы. Чуя бил бы этого придурка кулаками, пока хватит запала, а потом ломом, заставляя почувствовать хоть что-то схожее с тем, что из-за него пережил Осаму. Но так нельзя. Это была бы плохая месть. Импульсивная, глупая. И у них самих были бы неприятности. А доставить неприятностей было запланированно именно людям, которые травили жизнь Осаму на протяжении двух лет. Они поравнялись с машиной, и Чуя нырнул за угол гаража. Теперь он был ровно напротив владельцев того ведра. Если убрать гараж. Два шага до разоблачения. Страх и злость мешались вспышкой, но Чуя старался держать контроль. Ради Дазая. Он привалился к сайдингу, которым обит гараж, и выдохнул, надеясь, что тихо. Ноги ломили от стабильного передвижения в согнутом положении, поэтому он вытянул их, опираясь теперь только спиной. Но пока он делал это, он случайно пнул сумку, куда убрал лом. Та перекрутилась, и он успешно перехватил очертания инструмента, не позволяя ему выпасть на каменную кладку. Но вот, что произошло следом. Перекрученная лямка заставила сумку встать верх дном, и Чуя перехватил лом. Но из большого отдела вниз выпали ключи. От их с Дазаем квартиры в Канаде. Грёбаные ключи. Которые Чуя даже не замечал. Должно быть, они притихли где-то в складках дна. Но он даже не брал их с собой!.. Звук получился звонким и громким из-за разности тональности: небольшой железный предмет и длинная площадь камня. — Что это? Чуя широко раскрыл глаза, пялясь на тупые ключи, обратившее на него стороннее внимание. Он накрыл губы в маске ладонью поверх, не в силах поверить. Ключи выпали из сумки так, что его засекли. Один гараж, два шага до разоблачения.