Яма 95

— Привет, дорогой. Я тебя обыскался. Поднявшись на ноги с ошарашенным выражением лица, Чуя застыл, как восковая фигура. Ни слова. Ни одного понятного жеста, рассказавшего бы, как он себя чувствует. Какие эмоции хлынули на него помимо удивления, граничащего с шоком. Осаму не высмотрел ничего за долгие секунды тишины. Как будто перед ним установили хорошую копию Чуи, проработанный манекен. Он осмотрелся в комнате. Под окном стояла пепельница, полная окурков, оттуда и въевшийся, не прогоняемый сквозняком запах. Пустых ёмкостей от алкоголя не видно, хотя застоявшийся перегар не менее стойкий. Как будто здесь пьют с перерывом только на сон, как известно, именно во сне распространяя скисшую алкогольную ауру. Вернув внимание на Чую, он не выдержал затянутого молчания. — Что происходит? Почему ты «живёшь» и «прячешься» здесь, если кто-то пытается проверить? Я не впервые пришёл сюда, уверен, шериф был здесь тоже. И никому не удавалось найти тебя, потому что ты пропадал из этой комнаты. Что за херня, Чуя? Чуя заморгал. Его маска с вопиющей степенью удивления так и не треснула. Он покачал головой. — Я... Я не могу поверить. У меня галлюцинации? — Проверь, — Осаму пожал плечами. — Ущипни себя. Или дай мне сделать это? Но я буду щипаться за твой зад, имей в виду. Чуя усмехнулся как в замедленной съёмке. Будто в ближайшее время ему не приходилось веселиться, и он вспоминал, как должен реагировать на шутки. Затем он сорвался с места и нетвёрдыми шагами сокращал расстояние. Казалось, ему требовалась какая-то опора, чтобы держать равновесие. Как будто у него травма. Возможно, нужна трость. Слишком несмело двигался в пространстве. Пока не поравнялся с Дазаем и не изучил его лицо с придирчивостью коллекционера редких экземпляров. Осаму стоял неподвижно, наблюдая за его реакцией. И между делом всматриваясь в глаза, которые, к большому сожалению, узнавал с трудом. Словно часть Чуи кто-то заменил: оставил оболочку, но задел и поменял самое важное. Рассеянный взгляд другого человека. Дикого. Чуя протянул руки, сгребая Дазая в объятия. Осаму выдохнул и обнялся в ответ. — Неужели. Рад, что ты жив, родной. Блять. Ты напугал меня. Что происходит? — Где он? Точно. У них есть... опасность. Не самое удобное время для объятий. — Я... не уверен. Он занят, но может и подняться сюда. Заметить, что ключи пропали и всё такое. Нужно валить отсюда. — Он никогда не включал этот свет. Доступная к пониманию информация. Осаму вытянул руку, шлёпнув переключатель и погрузив комнату обратно в тьму. За это время Чуя разорвал объятие, отстраняясь, и продолжил пялиться на Дазая глазами оленя в свете фар. — Я на самом деле... решил, что переборщил, и ты — моя галлюцинация. Потому что я очень сильно скучал. Решил, что мой мозг издевается надо мной. Это очень страшно. Я не могу поверить. Осаму взял паузу, за которой восстановил зрение, только недавно привыкшее к сильному освещению. Вернув внимание Чуе, он нахмурился: его слова стучали в голове бесперерывно. — «Переборщил»? Ты пьян? Чуя молниеносно отвёл взгляд. Следом по его лицу растеклась улыбка, обнажившая зубы. Будто бы в той стороне кто-то делал фотографию и попросил максимального оптимизма от выражения лица. Он затряс головой. Так неестественно для него. Осаму занял роль зависшего наблюдателя. Скользя глазами по Чуе, он старался его узнать. Упорно не выходило. Что-то в этом дёрганом и сбитом с толку парне было чужим. Человека, которого он знал как Чую, перед собой он не видел. Ещё и это стремление увернуться от ответного взгляда. Осаму несдержанно схватил Чую за подбородок и повернул голову на себя. Глаза привыкли к смене освещения, и он всматривался. Пытаясь понять, в чём дело. Тот жест головой был отрицанием? Чуя не пьян? Но допускал у себя галлюцинации? Осаму понял, что его сердце падает вниз, прежде чем у него получилось разлепить губы. — Ты под чем-то? Фотографическая улыбка слетела с лица Накахары. Никаких эмоций больше, только знакомое расслабленное лицо и незнакомые глаза, засевшие глубже. — Скажи, что я ошибся. Чуя молчал. Смотрел в ответ и молчал, не выдаваясь ничем. Словно перед Дазаем снова поставили манекен. — Этого не может быть. Ты знаешь, что тебе нельзя путаться, ты должен помнить своё прошлое лучше меня. Скажи, что я что-то понял неправильно. — Не хочу лгать. Осаму широко раскрыл глаза, будто Чуя не ответил, а неожиданно вонзил ему в живот какой-нибудь острый предмет. Будто словами, не отрицающими догадок, он ударил его. Так что Осаму потерял контроль. Отпустив его лицо, он той же рукой залепил пощёчину. Инертно подвинутый в сторону Чуя приложил ладонь к повреждённой щеке. Он постарался принять это, скоро возвращаясь в прежнее положение. Осаму правда подождал, пока он скажет что-то. Что-то, из-за чего Осаму остановится на одной пощёчине. Но ничего такого не дождался. Чуя держался щеки и молчал, смотря в ответ чужими глазами. Воспоминания промотались за секунду, слишком смазанной плёнкой, чтобы остановить внимание хоть на чём-то конкретном. Внезапная злость поднялась в груди неожиданно. Затуманив мозг. Осаму ударил Чую по лицу кулаком. В этот раз сгибая от мощности удара, а не отклоняя. Чуя выругался. Дазая била дрожь. Он понял, что порыв, за которым он ударил Чую, не был именно злостью: в нём кипели боль, шок и разочарование. Он насильно выпрямил Чую. Схватив за куртку, — чья это куртка? — привалил его к ближайшей стене и удерживал. — Ты обещал, — ломано сказал он. — Ты вытаскивал меня. Ты знаешь, что это такое и как трудно выкарабкаться. Почему? Какого чёрта?! Чуя вцепился в его предплечья, надеясь освободиться от хватки — о последнем ему положено только мечтать. Струя крови из носа сообщила, куда именно пришёлся удар Дазая. Он держал интонацию тихой, а глаза выпученными. — Это не мой выбор!.. Он провёл меня. Клянусь, я не хотел. Клянусь, я был осмотрителен... Просто... Я просто сдался. В какой-то момент. Совсем сдался. Осаму удерживал его до побелевших костяшек. Не сводя с голубых глаз своих, он пытался вспомнить, как дышать. Побитое лицо Накахары плавно пропадало за стеной слёз. — Я не понимаю. Как ты мог?.. — Я сдался. Всё просто... сложилось так, чтобы я сдался. Осаму покачал головой, споря: — Ты не мог сдаться. Человек, которого я знаю, никогда не сдавался. — И я правда пытался. Но... — Нет ни одной причины добавлять сюда «но». Ты должен был справиться, что бы не произошло. — Послушай!.. — Чуя подался ближе лицом, потому что это единственное, чем он располагал в удерживаемом положении. — Дерек подмешал мне что-то. Я бы никогда не вернулся в это дерьмо, я бы не выбрал это... Осаму покачал головой, не отвечая. Наконец, из его глаз выпали две несчастные слезинки. Он держал это в себе так долго. — Он... связан с мусорщиками. Поставляет им наркотики. Всё просто сложилось против меня... — С кем? — Осаму нахмурился, стараясь сморгать новые слёзы. — Банда, с которой я был в Сент-Пол. Они и Дерек. Прямая нить. — Нет. — Да!.. Я не знал тоже. Это... Всё сложилось. Он подмешал мне что-то и убедил, что здесь я никому не нужен. Предложил подумать над возвращением к тем людям. Я отказал, но он пришёл на помощь и с этим. Предложил пожить здесь какое-то время и вести себя тихо. Приносил мне еду, сигареты, выпивку... — Чуя неуклюже замолчал, как обрывок записи с диктофона. — Наркотики, — договорил за него Осаму. — У тебя здесь прям ёбаный курорт. И плевать ты хотел, как сильно твои близкие извелись от твоей пропажи. Как все ищут тебя, готовятся к худшему. Я, шериф Фрейзер, Майк. Тебе плевать, ты «сдался» и поселился в ёбаном баре в изоляционных условиях и убиваешь свой мозг на пару с сумасшедшим барменом-дилером. Прячешься по шкафам, если тебя приходят проверять: Дерек же крикнет об этом на всю площадку, предупредит. Я не могу поверить. Не верю, что ты стал таким. — У меня не было выбора! — Чушь! — Он убедил меня, что никто не ищет. А если найдёт... если я попытаюсь обнаружить себя во время проверок... — Что? Что будет тогда? — Поеду в багажнике к тем людям. Они поймают тебя и заставят меня смотреть, что сделают с тобой. Потом насильно запихнут на какую-нибудь работу. Я не мог рисковать. Кроме того, что ты «не обеспокоен» моей пропажей, давно забыл и смирился, меня удалось убедить, что ты был рад, что я исчез, он угрожал сломать твою жизнь через тех людей. Этого мне не хотелось. И, Осаму... я знаю, что не ты проверял эти комнаты. Тебя не было здесь. Я поверил. Осаму прерывисто выдохнул, не в состоянии уложить в голове сразу всё услышанное. — У него даже нет машины, — тихо сказал он. Первое попавшееся, что пришло в голову. — О каком багажнике речь? — Откуда мне знать, есть у него машина или нет? — Ладно, это херня. Я не могу... смириться, что ты поверил, будто мне плевать на тебя. — Тебя не было во время проверки комнат. Я слышал девушку не так давно. Лару, подозреваю. Я догадывался, что Том ещё какое-то время попытается меня искать, но не понял, почему он так зацепился за это место. Он уже приходил сам. А тебя... не было ни разу. — А сейчас? Может... — Осаму проглотил вырывающийся комок злости. — Может, меня не было, потому что Дерек не позволял мне заходить сюда? Я бы не был идиотом и проверил всё. Шкаф, кровать, душевую. Он не мог рисковать, провожая меня сюда. — Для меня это выглядело иначе. — «Для тебя»? О, нет. Для твоего убитого мозга это выглядело хернёй, ни в какой мере ничего общего с реальностью не имеющей. Как ты мог поверить, что я бросил тебя?! — Ты действительно бросил меня. Легко, Осаму. Ты выгнал меня. Ты не приходил, не проверял комнаты, когда я «пропал». И при этом Дерек угрожал мне тобой. Я сдался. Осаму дважды сглотнул вязкую слюну. Глаза наполнились слезами, вылетевшими в одну сторону, когда он резко качнул головой. — Идиот. Чуя не ответил. — Значит... твоя прошлая банда из Сент-Пол? — Это не «мои» люди. Ты сам знаешь, мы давно закончили. Просто Дерек... всё ещё связан с ними. — Ничего не меняет. Ты остался здесь под угрозой этих людей? Чуя медленно кивнул, будто не был уверен либо в ответе, либо в правильности услышанного. Осаму шумно выдохнул и посмотрел на дверь. — Я говорил. С самого начала говорил, что оставаться в этой деревне — херовая идея. Слишком близко к тому городу. — Кто мог знать? Крошечная деревня, неприметный бармен... это невозможно было знать. — Допустим, — он столкнул взгляды. — И всё же. Теперь нам точно нужно валить отсюда. Как только... найдём твою машину. Нужно сваливать. — Нет! — Чуя закрутился в руках Дазая, надеясь освободиться. — Нет, мы никуда не уедем! Осаму встряхнул его и сильнее приложил к стене, наваливаясь весом сверху. — Угомонись! Ты окончательно сошёл с ума?! Нам нужно свалить, раз тебя здесь вычислили, и ты получал угрозы. Другого варианта нет. — Есть! — поспорив, Чуя ногой отпихнул Дазая. Это было неожиданно, так что Осаму растерялся, и именно в этот момент Чуя оттолкнул его от себя ещё дальше. — Мы никуда не уедем, слышишь?! Осаму поднял указательный палец, скосив взгляд в сторону двери. Ему показалось, что-то происходит на лестничной клетке. Чуя залепил себе рот рукой. Осаму бегал глазами от него к двери, задерживая дыхание и прислушиваясь. Как же они раскричались! Самостоятельно выдаваясь для всех заинтересованных. Всё затихло. Что бы не происходило за пределами комнаты — всё закончилось. Осаму обратил на Чую резкий как стрела взгляд, уже невербально ругая за поднятый шум. Затем прошёл к нему ближе и уронил голос до шёпота. — Будь тише, придурок. Чуя, зажимая рот ладонью, покивал. Осаму почувствовал волну облегчения. Внезапно. Шквал нежных чувств обрушился на него лавиной, а тяжесть с плеч растворилась. Сердце забилось уже не от страха оказаться пойманными. Он откинул руку Накахары от его лица и вплёл пальцы в его рыжие волосы. — Я так рад видеть тебя... Дальше он чуть пригнулся, без промежуточных вариантов впиваясь в его губы своими. Сразу после ответа на чёрной толстовке поползла ткань в тех местах, куда вцепился Чуя. На губах осел металлический привкус крови из носа. Чуя целовался пылко и отчаянно — другими словами, успешно следовал за темпом, выбранным Дазаем. Осаму потерял весь воздух из лёгких ещё в начале поцелуя, но не отвалил. Не сдавался, лишившись кислорода. Как не сдался в поисках Чуи. Это была та задержанная мысль в голове, когда поцелуй потерялся. Он не убрал пальцы от волос Накахары, внимательно всматриваясь в его голубые глаза. Чуя ловил воздух губами, с которых Осаму слизал почти всю кровь. Секунды Осаму просто изучал и наблюдал, потом заговорил. — В твоей жизни есть только я, слышишь? Можешь влюбляться в картинки, трахаться налево и направо, но по итогу... мы всё равно будем вдвоём. Надеюсь, ты понимаешь это. Я тоже думал, что у нас есть предел. Я хотел расстаться. Но ты встряхнул меня своей пропажей, я... блять. Полностью пересмотрел это. Как бы ни было, Чуя. У тебя всегда есть я. Быть не могло той херни, в которую ты поверил. Чтобы я «забил на тебя»? Никогда. Я думал, это действительно конец. Но понял, на что на самом деле способен ради тебя. И по итогу... веришь или нет. Но мы останемся вдвоём. У тебя есть я. Всё на этом. Чуя держал паузу, бегая глазами, будто Осаму только что вырос перед ним из ниоткуда. После усмехнулся. — Звучит как нездоровая херня. — Правда? — Осаму поднял брови. — Разве я говорил, что это нечто «здоровое»? Не будем обманываться. Но? Именно я сейчас здесь с тобой. Сколько бы проверок для этих комнат не случилось без меня... от меня ты не спрятался. Я здесь. И вижу тебя перед собой. Я готов разбить твои губы, которыми ты сказал, что поверил в чушь про меня, сдался и смирился. А потом поцеловать по разбитым губам, чтобы ты понял, как больно было мне всё это время, пока ты осознанно скрывался с радаров и делал идиотские выводы. Ради тебя я вломился сюда. Что ещё скажешь? Чуе нечего сказать. Он поджал губы и отвёл взгляд. Тишина. К счастью, и на лестнице, и внутри комнаты. Осаму почувствовал поднимающийся изнутри жар. Сердце плавилось, будто подожгли и оставили сгорать. Так он себя и чувствовал. В горле появилась горечь, а следом по щекам побежали слёзы. Боже! Он был готов хоронить Чую. А теперь говорит с ним о нездоровой любви. Какое счастье. Какое счастье, отложить похороны и найти этого ошалелого от наркотиков и угроз парня. Копаться в его волосах пальцами и не сводить взгляд. Бить за связь с наркотиками. Ругаться: громко, шёпотом, без разницы. Целовать в губы. Чувствовать, как он сжимает пальцами толстовку в ответ. Лицо Накахары тоже стало мокрым. Осаму с трудом протолкнул ком в горле, чтобы заговорить. — Давай уедем? Я готов бросить всё и уехать. Теперь здесь есть... угроза для тебя из-за бандитов из города. Мы должны свалить, Чуя. В очередной раз. Я говорил, что здесь не нужно останавливаться. Чуя подался ближе, сталкивая лбы. Осаму не был против; он всё ещё перебирал рыжие пряди. В расстояние между ними Чуя шмыгнул носом, и Осаму почти сдался новой порции слёз. — Я не могу уехать... Осаму вздохнул. Как глупо, а? Но в общем-то... наверное, он мог понять. — Из-за шерифа? Чуя яростно закивал, растирая кожу на их лбах неприятным трением. Потом затрясся в молчаливых рыданиях. Ему только требовался воздух, в остальном он был практически беззвучным. Падающие между ними слёзы обжигали Дазая. Так же, как и руки Накахары, вцепившиеся в его толстовку. Для заземления. Осаму смочил губы. Теперь он плохо видел Чую из-за близкого положения, но это не мешало ему представить, как он чувствует себя. — Но мы в опасности. Если те люди действительно... Чуя, блять, ты сам должен понимать. Разве у нас есть другие варианты? На самом деле другие варианты кроме побега? Кроме того, как мы привыкли? — Есть... — Чуя скорее выдохнул, чем сказал. — Я не поверю, что спрашиваю. Ты... хочешь рассказать шерифу о твоей принадлежности к бандам? Чуя задёргался, не отвечая. Слёзы всё ещё разрывали его, и Осаму не уверен, был ли действием очередной порыв или попыткой согласиться... кивком всем телом. — Чш-ш... Тихо. Паникой не поможешь, Чуя, пожалуйста. — Я растерян... Я так сильно убедил себя, что здесь всё закончится... Я думал, что расскажу всё шерифу при первой возможности, но когда он пришёл... Я сделал так, как сказал Дерек, чтобы не подставить тебя. Тебя, ничего о происходящем не знающего. Я действительно свыкся с мыслью, что всё закончится здесь или... в багажнике для меня. Я не думал, что сделаю, когда выйду, потому что перестал верить, что такое случится без вреда для тебя. Я сдался в самом абсолютном смысле этого. Я не думал, что ты когда-либо простишь меня и сможешь поговорить со мной. Так что даже когда я думал, что смогу выбраться и предупредить тебя... я был уверен, что ты не станешь слушать. Что я всё равно подставлю тебя. Поэтому... Осаму сглотнул горечь в горле. Это было невыносимо слушать. Поражало, как Чуя поверил и накрутился, сдаваясь основательно, чтобы спасти его. Обижало, что он действительно уверился, что ему на него наплевать. Если бы он только знал, что происходило с Осаму, когда он осознал его пропажу... — Идиот. Поэтому теперь мы должны убраться отсюда. — Нет. — Твою мать... — Осаму выдохнул как бык. — Никогда. Никогда не было проблемой для нас свалить откуда-либо. Теперь? Мы снова в опасности, но ты мямлишь, что мы не можем уехать. — Я не уеду от Тома. Он мне нужен. Осаму отодвинулся, чтобы видеть его лицо, и заглянул в глаза. — Тогда ты расскажешь ему, что был участником банд. Расскажешь, почему пропал и почему боишься. Расскажешь всё как есть. Как уже рассказывал о нашем жизненном пути. Если ты его не бросишь, ты выложишь о себе всё. Чуя поник плечами, опуская и взгляд. Казалось, это было ясное понимание, но болезненное. Он понимал необходимость, но сильно не хотел выполнять перечисленное. Если мозг ещё жив, то также он должен был понять, что варианта два. И Осаму склонялся к тому, в котором они сбегают без объяснений. Впрочем, машины у них пока нет. Так что этот вариант во всех прогрессиях сложнее. Физически, морально. Он сглотнул, прежде чем продолжить: — Я с тобой. В любом случае. Я буду с тобой, если ты решаешь, что мы сбегаем в ближайшее время. Я буду с тобой, если ты сдаёшься шерифу. Чуя поднял взгляд в карие глаза. Не отвечая, но смотря с надеждой. Которую Осаму для него подтвердил: — Мы справимся. Всегда справлялись. Чуя подался ближе и сгрёб его в объятия так, будто этот человек совсем не дал ему в нос минутами ранее. Обнял наверняка из всех имеющихся сил. — Я люблю тебя. — Я, блять, знаю, — Осаму сложил руки на его плечи в ответ, чуть похлопывая. Именно из-за любви, будь это нормальным или абсолютно нет, он стоял здесь сейчас. Его не удивило признание. Если бы они не любили, всё было бы иначе. Он же первый и отодвинул прилипшего Чую от себя. Критически осмотрев, большими пальцами протёр ему щёки. — Не реви. — На себя посмотри, — перехватывая инициативу в избавлении от влаги на щеках, отозвался Чуя. — Поменьше ёрничай, — Осаму развёл молнию и потянул с его плеча куртку. — Снимай. Где ты откопал это? — Это Дерека, — Чуя поочерёдно вытряхивался руками из чужой куртки. — Я разбил здесь окно тумбой, когда думал сбежать. Он починил и отдал мне свою куртку, чтоб не сдох от холода. Привык уже таскаться так. Где твоя куртка? — В заднице Дерека, — Осаму прошёл к кровати, размышляя. — Нам нужно... провести его. Оставить в подарок шок и его куртку. За пропажей Чуи у него появилась привычка рассуждать вслух, когда нет вероятности натолкнуться на непонимающий взгляд Лары. Он раскрыл плед и принялся укладывать сложенную куртку, чтобы имитировать лежащего в ней человека. Получалось не очень правдоподобно. Тогда он перевернул это дело, будто человек в куртке скрючился в креветку, как он сам часто лежал до настоящего момента. Сверху набросил плед. На секунду-другую придурка Дерека это должно запутать, будто там кто-то есть. На деле идти ему нахер и засунуть куртку в зад. Закончив с «обманкой», Осаму вернулся к Чуе ближе. — Ты воняешь, приятель. — Извини. Я мылся, но не менял одежду несколько дней. Честно, они у меня все смешались, не могу и примерно знать, сколько прошло. — А я мылся и менял одежду вчера. — Не хвастайся, — фыркнул Чуя. Осаму подобрал ключи с пола и усмехнулся для него. Чуя держал улыбку в ответ, так они и застыли на какое-то время на пересечении взглядов. Затем Осаму резко поднял руку, и Чуя шугнулся от него в сторону, пригибаясь. — Вспомнил, что ты поверил в байку, где мне плевать на тебя, — пояснил Осаму. — Не могу уложить в голове. — Будешь отчитывать меня? — Ты прав, нам есть, чем заняться, — он вопросительно протянул руку, будто приглашал на танец. — Идём? — Спрашиваешь, — но Чуя завис на протянутую руку. — Как-то по-гейски, не? Осаму закатил глаза. — Сколько раз за сегодня ты планируешь уворачиваться от моей руки? — К слову. Как давно ты стал бросаться на меня по любому поводу? — С тех пор, как ты сказал: «ударь меня, если злишься»? Чуя поднял брови и кивнул. — Точно. Значит, я сам виноват. — Так и будем трепаться? — Осаму поиграл пальцами протянутой руки, напоминая про этот жест. — Нет, — Чуя схватил его руку. — Но это... совсем необязательно. Осаму хмыкнул под нос, направляя их к двери. — И всё же... ты ответил. — Проверял меня? — Заткнись. Я открою дверь, и тогда же ты сделаешь вид, что немой, ладно? Чуя не ответил. Видимо, понял. Осаму просунул ключ в скважину, понимая, как сильно затряслись руки. Они всё ещё в опасности и имеют возможность попасться. Он не боялся Дерека, пока не узнал информацию от Чуи, так что теперь... страх грыз изнутри. Они оба на мушке, если что-то пойдёт не так, учитывая угрозы Чуе здоровьем Дазая. Затряслись, очевидно, обе руки. Так что та, которую держал Чуя, получила лёгкое поглаживание с намёком заиметь спокойствие. Дверь открылась слишком громко в напряжённой тишине. Осаму снова задерживал дыхание, когда высунул голову за пределы и оценил обстановку. Комната, где Люк оставил ключи, теперь была закрыта. Хорошо это или плохо? Трудно сказать. Больше никаких звуков. Мёртвая тишина на лестнице и постоянный шорох и голоса внизу. Осаму вытащился на бетонный пол, вытягивая Чую за руку за собой. Затем он его отставил, чтобы запереть дверь. Чуя обнял себя руками за плечи и озирался. А ещё непонимающе моргнул, когда Осаму направился к другой комнате. Уже возле двери поймал его за толстовку, останавливая. В глазах Осаму прочитал «ты что, идиот?», но Чуя просто не знал, как он попал сюда. Поэтому снова показал ему ожидающий палец. И прильнул ухом к двери. Смотря на Чую, оглядывающегося и дёрганного. Внутри было тихо. Если бы братья были там оба, они наверняка что-то между собой говорили. Осаму выпрямился и вздохнул, думая, как поступить. Изначально он не допускал, что дверь комнаты Люка будет закрыта. Предполагалось, что он будет внимательным к возвращению Дазая — всё-таки он передал ему ключи, которые стоит вернуть. И Люк поверил ему. Если бы он следил, он бы увидел выходящих парней вместе. Осаму думал, как собирается объяснять это, если он кормил Люка совершенно другим положением дел, объясняя, что в беде именно его брат. Но раз дверь закрыта? Он кивнул Чуе двигать за ним и пристроился к двери, где обнаружился склад. И тумба, которой Чуя выбил окно... как он узнал. Открыв ключом, он за руку подвёл Чую внутрь. Чуя аккуратно переступил коробки на полу, но обратил широко раскрытый непонимающий взгляд. Осаму не знал, как жестом сказать «Доверься мне», и точно знал, что даже шёпот может выдать их. Поэтому показал Чуе молчать, игнорируя растерянный взгляд, на который не мог ответить должным образом. Он закрыл его там дверью, но не провернул ключ. Комната открыта. Только бы Чуя не вывалился на Люка. Что ж. Дальше он вернулся к комнате с Люком и тихо приоткрыл дверь на щель, похожей на ту, которой Люк говорил с ними дома. Сначала проверить обстановку. Люк подорвался с кровати, вырастая перед щелью. — Заходи, — обеспокоенно прошептал он. Значит, чисто. Осаму отодвинул дверь и нырнул внутрь. Только тогда смог выдохнуть. — Ну что? — Люк бегал глазами по его лицу. — Нашёл что-то? В общем-то да... но Люку знать не обязательно. Осаму покачал головой. — Ничего из того, что мы пытались искать. Здесь чисто. Наверняка проблема в другом месте. — Чёрт!.. — Люк растерянно побегал глазами по комнате. Потом остановил требовательный взгляд на Дазае. — Ключи. Верни ключи. Осаму протянул ему кольцо. Люк жадно выхватил, будто добычу. Нет проблем, Дазаю больше не нужно это. — Ты шатался здесь так долго... — Точно, — кивнул Осаму. — Я многое перевернул в поисках доказательств. Не парься, потом я всё поправил. Я тебя не подставил, никто не узнает, что в комнатах кто-то был. Но я действительно старался и... ничего. Что ж. Всё то время, что я проверял комнаты... это был перерыв от «твоего недомогания», понимаешь? Теперь мне нужно незаметно выйти отсюда. Справишься? Люк помолчал, снова изучая комнату. Эта потерянность всегда была с ним. Хотя, может, теперь он что-то и принял. Казалось, в лесу он был собраннее и спокойнее. — Это всё было зря? — Это будет не зря, если твой брат не поймает тебя на помощи мне. Наверняка он не хотел бы узнать, что я был здесь, так что ты должен помочь мне ещё раз, чтобы мы смогли докопаться до правды в следующий раз, в другом месте. Наверняка он против того, чтобы мы разнюхивали, что с ним случилось, раз он даже тебе не в силах признаться. Люк промолчал. — Просто отвлеки его ещё раз, чтобы я свалил, и мы довели начатое до конца в следующий раз. Это несложно? Для твоего понимания? Люк бросил на него ядовитый взгляд. — Ты меня тупым назвал? — Нет, просто перечисляю, что ты сам должен понимать важность того, чтобы я сейчас ушёл тихо. Не закипай. Люк сглотнул и уставился на дверь. Не меняя направленности взгляда, залез в карман и вытащил телефон. — Я напишу, — заверил он, прежде чем бросить ключи на кровать и выйти из комнаты. Осаму поплёлся следом, провожая глазами до лестницы. Странно, ключи всё равно оставил здесь. Ну, ладно. Осаму рассчитал, что делать, если ключи пропадут, но париться над этим не пришлось. Чуя в открытой комнате, остаётся снова дожидаться сообщения от Люка. И в идеале спрятаться куда-то на случай, если что-то пойдёт не так и Дерек поднимется тоже. Осаму рассматривал вариантами кровать и шкаф в открытой комнате Люка и открытое складское помещение. В итоге заранее прятаться не стал. Уселся на пол в «комнате Люка» возле кровати, чтобы в случае подозрительного шума скрыться внизу. Снова пялился на открытый диалог с неподписанным номером. Как странно, успел подумать он, если бы не прошлая ссора, когда Осаму ушёл и увязался за псом, похожим на Клауда, у него бы не было сейчас Люка, способного помочь в поиске Чуи. В самом странном поиске, когда Чуя прятался самостоятельно. Без обмана никак. Проверяя комнаты в сопровождении Дерека, невозможно было раскопать... правду. «Ты должен докопаться до правды» Как точно Майк подметил это, хоть и имел в виду совершенно другие вещи. И идиотские намёки. Он всё равно оказался не прав в своих предположениях. Но фраза про правду имела смысл. К счастью, на том тревожные размышления прервались. Раньше, чем Осаму развил мысли касательно Майка в какую-либо другую сторону. Сообщение пришло беззвучно, и даже не осталось необходимости прятаться. Люк был мастером в том, что от него ожидалось. Осаму поднялся на ноги и прикрыл дверь за собой. Дальше складское помещение, незапертое. Оттуда он вытащил Чую, кивком предлагая идти за ним. По растерянному взгляду казалось, что Чуя ждёт пояснений, но это, в первую очередь, потеря драгоценного времени, во вторую — глупая вероятность выдать себя для усевшихся рядом с дверью на лестницу посетителей. Так что обойдётся. Осаму спускался первым, но обернулся дважды. Перед дверью в бар и перед выходом. Проходя мимо барной стойки, он не заметил ни пачку сигарет, ни мужчину, который стал доставщиком той пачки. Наверняка где-то затесался среди остальных посетителей. Странный момент: когда Дерек поднимется в следующий раз, чтобы передать Чуе сигареты? Тогда же всё и вскроется. Осаму не стал думать, что произойдёт после. Он только надеялся, что они остались не слишком заметными для вечерних посетителей. Холод проявил себя как следует, когда они покинули бар. Теперь Осаму без стеснения подхватил Чую под локоть и повёл по дорожке, откуда нарисовался сам. Надо думать, Чуя слишком буквально понял мысль «притвориться немым»: даже на улице не проронил ни слова. Пока Осаму тащил его к внедорожнику, припаркованному дальше. Правда, заметив машину, Чуя вкопался на месте и стал сложным для былого передвижения. Просто упёрся ногами, как кот перед набранной ванной. — Это... её внедорожник? О, он знает. — Да. У нас нет машины, если что. Двигайся, пока твою повторную пропажу не обнаружили. — Чёрт, это... — Меньше трёпа, — настоял Осаму, толкая его ближе. Затем прошёл к переднему пассажирскому и постучал в окно. Послышался треск снятия блокировки с дверей. Он открыл заднюю и за локоть подтащил Чую, почти заталкивая внутрь. К счастью, Чуя соизволил подтянуться самостоятельно и забраться в салон. Осаму закрыл дверь под крик Лары. Дальше открыл переднюю дверь и запрыгнул на пассажирское. — Боже мой, боже мой, боже мой... — Я знаю, — теперь он коснулся плеча причитающей в шоке Лары, как много раз она делала для него. — Пожалуйста. Теперь нам нужно уехать. Немедленно. — Я не могу поверить!.. — Лара суетилась, заводя внедорожник. — Боже мой... — Я знаю. Попытайся сосредоточиться на дыхании. Всё закончилось. Всё в порядке. Лара не ответила словами, но ответом стал резкий манёвр машины, разгонявшейся сильнее с каждой секундой. Осаму сгрёб куртку, которую бросал здесь, и обернулся, швыряя Чуе. — Оденься. — Я в порядке. Мы были на улице около трёх минут. — Ага, но в комнате, откуда я тебя забрал нихера не было окна. Одевайся, не спорь. — Окно было. Стекла — нет. Осаму развернулся к задним сидениям, строя отчётливо понятное недовольство на лице. Правда, долго задержать укор не смог из-за сумасшедшего вождения напуганной Лары: скоро свалился на бок на повороте. Выброшенный к двери, он громко ударился рукой. — Прости, прости!.. У меня холодный пот, боже мой, почему он здесь?! Осаму прокряхтел, потирая ушибленное место. — Я прошу тебя собраться, Лара, вот и всё. Потом он посмотрел, как дела на заднем, обнаруживая Чую засовывающимся в его куртку. Вот так-то. — Молодец. — Отвали. Он улыбнулся против воли. Главное, что Чуя жив, сидит рядом и предлагает отвалить него, язвит и делает лицо. Главное, что Чуя жив. При, казалось, очевидном волнении во время проверки комнат, Осаму не мог и догадаться, что обратная дорога потребует не меньше нервов. Лара на стрессе водила ужасно быстро и неосторожно. Трудно её винить, просто как факт это была страшная поездка. Повезло, что без аварий. Прикатились они, конечно, к дому Фрейзеров. Лара припарковалась на подъездной дорожке и предложила всем вытряхиваться. Правда, именно Осаму разобрался с ручником, когда она в спешке вылетела на улицу. Всё-таки дорожка имеет уклон, а Лара слишком взволнована, чтобы учитывать обычно очевидные детали. Осаму выбрался из салона последним. К тому моменту Лара уже обошла свою машину и дожидалась, когда Чуя разберётся с дверью. Затем она поймала его лицо руками, смотря круглыми от удивления или ужаса глазами. — Ты жив!.. Боже мой... — Эм... Привет? — Как ты мог быть в баре?! Я была там. Как ты оказался в баре?! Осаму встал сбоку от них, наблюдая напористость в Ларе и растерянность в Чуе. — Ну... Я не всё время был на виду, думаю. — Мы все сошли с ума! — Могу представить... — Господи... Я так рада, что ты жив! — Лара стиснула его в объятия. Чуя заморгал. — Эм. Я воняю. — Мне плевать. — Окей, просто... — он отправил растерянный взгляд на Дазая. Осаму кивнул, не зная, что именно хочет сказать этим жестом. Вряд ли на его лице читались хоть какие-то эмоции: он сам не мог знать, что чувствует и транслирует. Чуя похлопал Лару по плечу в этом их странном объятии. — Мы очень много потратили на твои поиски! — Понимаю... — Оставь его в покое, — влез Осаму. — Мы все не в себе сейчас. Нужно немного времени. — Ты выглядишь спокойным и собранным, — Лара просканировала его взглядом, отдалившись от Чуи. — Только внешне. Это обман зрения. Иллюзия. — Нужно сообщить отцу, — почему-то она сказала об этом Чуе. — Нет, — поспорил Чуя. — Нет, не нужно сейчас... Я имею в виду, он работает? Что ж, и... он вернётся сюда после работы, это его дом, тогда он сам увидит меня. Нет необходимости отвлекать. Лара непонимающе заморгала и отправила взгляд на Дазая. Осаму приподнял брови, когда и Чуя посмотрел на него. Он поводил глазами между ними, обдумывая вердикт, которого от него ожидали. — Нужно сообщить мистеру Фрейзеру. Чуя закатил глаза и разочарованно вздохнул. Лара закивала. — Он беспокоится, — продолжил Осаму. — Мы должны сказать. И. Он отправил людей на поиск... нужно отозвать. Конечно, он может сорваться с работы, но может этого не сделать и доработать как следует. Мы в любом случае найдёмся здесь, в этом ты прав, Чуя. Но мы не можем скрывать тебя. Мы расскажем. Чуя не ответил. Он смотрел на внедорожник и убрал ладони в карманы куртки Дазая. Повисла странная пауза. Угасший побег, крики, непонимание и скорость растворились в давящую тишину. Что делать дальше? Из понятного: дать знать шерифу, что Чуя нашёлся. А в остальном? — Давайте зайдём в дом. Я посмотрю, что есть из еды. Чуя? Ты наверняка голоден, верно? — Я бы не отказался от еды. — Всё правильно. Вперёд. Конечно, Лара первая и прошла к дому, где живёт. Чуя остался на месте, поэтому Осаму подошёл к нему, аккуратно цепляя за локоть поверх собственной куртки, чтобы задать направление. Чуя поддался, и скоро они ввалились в дом Фрейзеров. Осаму понимал, что больше нужен Чуе, чем помощником на кухне, так что бросил Лару разбираться с едой, а Чую затащил с собой в гостевую спальню. Там он усадил податливого Чую на кровать, а сам сел перед кроватью на корточки, обращая взгляд наверх. — Давай поговорим. — Конечно, — вздохнул Чуя. Осаму взял его за руку. — Я считаю, что теперь мы должны... найти нашу машину и уехать. Чуя покачал головой. — Не могу. Осаму уступчиво кивнул и смочил губы, роясь в мыслях перед продолжением разговора. — Попытаюсь обрисовать тебе, что может случиться дальше. — Не нужно, Осаму. Я не уеду. Я тебе это уже сказал, и ты ответил, что ты со мной. Теперь снова? — Ты понимаешь, что мы в опасности? — Нет, мы не в опасности. У нас есть Том. Я всё ему расскажу, он поможет. — Он также захочет посадить Дерека. Представь, может это как-то повлиять на парней из банды? Чуя отвёл взгляд в сторону шкафа, который Осаму изучал в этой комнате за разговором с Майком. Секунды он молчал. — С дилерами постоянно случается что-то. Осаму вздохнул и уронил голову вниз. Обречённость. Чуя — ходячая проблема, не слишком соображающая реальный мир после заточения и влияния наркотиков. — Ладно, — Осаму вернул ему внимание, сжимая пойманную ладонь. — Хорошо, послушай. Мы не можем уехать, потому что тебе нужен шериф Фрейзер. — Правильно, — взгляд Чуи был рассеянным и неузнаваемым, пока он смотрел мимо, не держа зрительный контакт. — Что ты... — Осаму набрал воздуха в лёгкие, затем длительно выдул. — Что ты подразумеваешь, когда пытаешься... назвать его своим отцом? Чуя нашёл карие глаза своими резко, будто только теперь вспомнил, что во время разговора на собеседников обычно смотрят. — Сложный вопрос. Он делает для меня вещи, которые делают отцы для своих сыновей. Я опираюсь на него, вижу примером и в первую очередь думаю о его советах, если что-то происходит. Это не то, что я смогу объяснить. Я точно знаю, что в этот раз не готов бросать всё и двигать отсюда, как было раньше. Я хочу остаться с ним. Здесь. — А ты не думаешь... как он отреагирует на твою причастность к бандам? Я понимаю, ты говоришь «Том», ты говоришь «он мне как отец», но он шериф. Борец с преступностью. Ты — преступность. — Это в прошлом, Осаму, ты же знаешь. — Но ты собираешься сознаться. — Чтобы он помог. Я и раньше... — Чуя вздохнул и опустил голову, избегая взгляда. — Я уже думал рассказать ему. Когда ты пропал. Том пригласил меня к нему на работу в город, я собирался, увидел чернила на плече... мне стало так больно обманывать его. После я рассказал ему про весь наш путь. Заменил наши преступления на «мы были свидетелями». И умолчал о бандах, потому что ему было необязательно знать. Потому что это в прошлом. Кто мог знать, что бармен имеет отношение? Кто мог знать, что наше с тобой расставание так сильно всё перевернёт? Осаму не мог знать. Поэтому молчал. На самом деле никто не мог предположить, во что выльется празднование Рождества. Теперь монета стояла ребром, а парни хотели уложить на разные стороны. И Осаму не торопился отступать от своей идеи. Правда, в ход пошли бесчестные аргументы. — Ты хотел отслужить в армии. Чуя поднял взгляд. Конечно, эта кнопка правильно нажимает на него. — Как ты думаешь, если ты признаёшься в своих деяниях шерифу... это остаётся возможным? Чуя нахмурился и ушёл в размышления. За эту долгую паузу Осаму не торопил его, только радовался, что видит перед собой и может сжимать его руку. Чувствовать его. Слышать. Знать, что он рядом. Живой. Хоть и сильно повреждённый. Как минимум морально, а дальше и физически, когда дрянь, на которой он сидел, перестанет поступать в организм, и это начнёт убивать его. — Да. Я считаю, что зная обо мне всё, Том сможет помочь мне очиститься от прошлого и дать мне шанс на новую жизнь. Это то, чего я на самом деле хочу. Ты не убедил меня всё бросить. Это отдалит меня от мечты про армию. Чёрт, наверное, действительно просчитался. — Ладно, — сдался Осаму. — Просто знай... что я всё ещё с тобой. Ты так рвёшься рассказать всё шерифу... но мы не можем знать его реакцию, понимаешь? Если он отвернётся... я всё ещё буду с тобой, ладно? Чуя поник плечами и покачал головой. — Зачем ты так со мной?.. — Я просто... перебираю все вероятности. Это не простая херня, о которой следует говорить легко и не думать о последствиях. — Осаму... Я знаю. Именно поэтому я и собираюсь сказать, пока это не всплыло без меня. Если он сам докопает до этого, будет хуже. Я подорву доверие. Осаму, я знаю, о чём говорю. Наша блядская жизнь... показала мне, что скрывать какие-то важные вещи — губительное решение. Я должен был сказать тебе про аварию. Я не сделал этого, и... ты знаешь, что было. Я понял этот урок. Я научился и теперь точно знаю, что должен сказать. Осаму поднял брови. Авария? Как давно. Он ведь сам говорил, что всё было бы иначе, если бы Чуя сознался в предположениях. Момент только в том, что он сомневается, как отреагировал бы, узнав от Чуи. Стало бы знание легче? Вряд ли. Сбежал бы он так же, как сбежал, когда узнал сам? Возможно. А может, пошлялся бы где-то, не был настолько нервным, не попал под машину и вернулся на разговор позже. Всё ведь могло быть по-другому? Трудно делать предположения по тому, что уже давно прошло. — Хорошо. Да, наверное... это имеет смысл. Я не отказываюсь от своих слов: что бы ни произошло, я с тобой. — Спасибо. Осаму вздохнул. — Ты не должен благодарить за самую очевидную вещь в мире. Чуя кисло улыбнулся. Настало время следующей паузы, а Осаму так и не расстался с рукой Накахары, будто это уже часть его самого. За молчание он не придумал новых аргументов, а Чуя... перевёл тему. — Зачем ты ударил меня по лицу? Хороший вопрос. Возвращаясь в прошлое, Осаму самому себе не смог внятно объяснить резкую реакцию. — Сорвался, — ответил он, притягивая пойманную руку ближе и оставляя отпечаток губ на чужих костяшках. — Прости. Я запаниковал и испугался, когда понял, о чём ты говоришь. Это серьёзно. Что нам делать дальше? — Не знаю. Я не знаю, Осаму... — Чуя поник снова. Невозможно сомневаться: он тоже всё понимал и был расстроен. Также нельзя пропустить мило пальцев факт того, как он сдался обстоятельствам. Никто не в праве требовать от него слишком много сейчас. Но и Осаму искренне не имеет представления, что теперь им делать, чтобы со всем разобраться. Следующая пауза вышла тяжёлой. Казалось, каждый ушёл в размышления, но Осаму мог знать, что его — бесполезные. Полная растерянность. В его голове они должны были немедленно покинуть эту местность, и уже остановившись где-то в другом месте, решать, как быть с зависимостью и реабилитацией после полученной травмы заточения против воли. Впрочем, здесь же нашлись аргументы против: Хаммер пропал, а если его найти, Осаму всё ещё не умеет водить. И получивший аддикцию Чуя скоро сдастся на пути снова, страдая от ломки. Ситуация представляла собой тупик. Впервые настолько глухой, противоречащий планам Дазая касательно побега. — Хочешь позвонить мистеру Фрейзеру сам? Чуя поднял взгляд, всё ещё не слишком вовлечённый в реальность. Выразил, что слушает. Но ничего сразу не ответил. — Сказать, что ты жив, и мы нашли тебя. Сказать, насколько ты в порядке сейчас. Он сильно переживал по поводу твоей пропажи. Чуя скривил лицо; не как гримаса, а будто его скрутило от боли. — Зачем ты делаешь это? — Делаю что? — Осаму поднял брови. — Предлагаешь всё это. Ты прекрасно знаешь, в чём я собираюсь ему признаться. И предлагаешь до этого быть с ним... таким. Это жестоко. — По отношению... к кому жестоко? Чуя отвёл взгляд. — Я не знаю. — Разве я предложил что-то странное? Разве ты не хотел бы позвонить ему и сказать, что всё закончилось? Думаешь, он не будет рад слышать тебя? Осаму видел, как Чуя колеблется. Наверняка ему хотелось того, что предлагал Осаму. Но также у него было много сомнений, прочитать которые по нему было трудно. Осаму не может знать, что у него в голове. — Пусть скажет Лара. Или ты. Я... поздороваюсь с ним, когда он вернётся домой. И увидит меня. Осаму отвёл глаза в сторону, потому что непреднамеренно запустил процесс обработки ответа и предположений. — Ты не готов слышать его без возможности увидеть сейчас или?.. — Хочу обнять его. Когда встретимся. Как обнимались с тобой... — Чуя переключился, на лице расползлась улыбка, и он нашёл карие глаза своими. — Ты поцеловал меня? Мы же... Осаму прочистил горло, недолго изучая комнату рассеянным взглядом. — Я скучал очень сильно. Даже до того, как... узнал, что ты пропал. Мистер Фрейзер понял раньше меня и пытался найти... почему-то ничего об этом не сообщая мне. Так вышло, что я обратился к нему, когда он уже всё знал. — Вау. — Да, а... по поводу поцелуя... Я действительно скучал, но это не значит, что я... готов всё забыть. Я разорвал всё, что между нами было, прежде чем ты исчез. Здесь тоже, можно сказать, сорвался. Это мало что меняет между нами. Я просто... с тобой и за тебя, вне зависимости принятых тобой дальше решений. Но будем ли мы «вместе»? Сомневаюсь. Насчёт твоих предательств мне всё ещё больно. Просто друзья, ладно? Чуя вздохнул, когда молчаливое впитывание информации закончилось. Он смотрел отстранённо, а след недавней улыбки испарился. — Понял. Но... «просто друзья» — для нас звучит странно. — Лучшие друзья? — Осаму приподнял брови, настраивая интонацию на компромиссную. — Пошёл в жопу. Теперь Осаму не смог сдержать улыбку. — Ладно, значит... близкие. Но не «пара», понятно? Всё сильно откатилось назад. — Ты просто не любишь меня. Осаму указал на себя пальцем, высоко вскидывая брови. — Я?! Тебя?! Видимо, сильно приложил по лицу. Да-да, Чуя, именно поэтому я влез в какое-то дерьмо, чтобы проверить, даже не имея гарантии, как обстоят дела в баре, если не предупреждать владельца. Поэтому-то я почти сошёл с ума и был готов ехать в Сент-Пол, разнюхивать, что там по поводу банды. Да, конечно, я общался с человеком, которого уже несколько лет на дух не переношу, но он важный для тебя, потому что мне на тебя плевать. Да, Чуя. Именно поэтому. Не люблю тебя, даже можно сказать, немного раздражаешь. Почти мой враг. Идиот. Чуя гортанно усмехнулся, опуская голову. — И тем не менее... устраиваешь какой-то цирк. — Из цирковых у нас здесь сейчас только ты, Чуя. Без обид. Просто не будем говорить о поцелуях и сексе, ладно? Этого будет достаточно для того, что мы и так знаем. Чуя покивал, не поднимая головы. Осаму чувствовал боль в сердце, но знал, что конкретно в романтике между ними готов выбрать сейчас себя. Всё остальное? Он продал себя Чуе по частям бесповоротно уже давно. Так и произошло, Осаму уступил. Оставив Чую одного в гостевой спальне, он ушёл помочь на кухне и между делом позвонил шерифу. Мистер Фрейзер смог сохранить самообладание после полученной информации, но его голос выдавал часть искренней реакции. Также шериф сказал, что у него есть неотложные рабочие дела, поэтому в ближайшее время приехать не может. Попросил позаботиться о Чуе. Естественно, Осаму и сам прекрасно это понимал и справлялся. Лара покормила их какой-то выпечкой с мясом. Осаму не может утверждать, потому что уделял внимание Чуе сильно больше, чем еде. Просто беззастенчиво пялился, стараясь осознать, что он на самом деле спас его. Всё действительно закончилось с этой ужасной и непонятной пропажей. Впереди попытки исправить последствия, но Осаму всё равно был счастлив наконец видеть Чую за одной с ним стойкой.

༒

Как в непроглядном тумане. Жизнь перевернулась с головы на ноги, в привычное русло, но кровь уже слишком сильно прилила к голове, так что возвращению было трудно поверить. Мир казался нереалистичным. Увидев Дазая в барной комнате, Чуя почувствовал сильную перезагрузку в голове, а тело сковало в инстинкте. Он испугался, что на самом деле начал галлюцинировать. Что ж, Осаму доказал обратное. Оказался осязаемым, много говорил, ударил пару раз для убедительности и даже поцеловал, потом долго не выпутываясь из рыжих волос пальцами. Страх никуда не делся. Привыкший к жизни в барной комнате, Чуя боялся верить миру, боялся выходить и действительно сбегать от заточения с Дазаем. Оказавшись в доме Фрейзеров, боялся, что это затянувшийся сон. Боялся, что всё вскроется, его обнаружат здесь, и снова поставят под угрозу близких. Боялся, что не справится с возвращением к нормальной жизни. Что Осаму не примет его так же, как было до расставания. Что Том не примет его и разорвёт все связи после признания. Это было невыносимо. Он держался на плаву, не позволяя мыслям сожрать его, только благодаря Дазаю. Держащего его за руку при любой возможности Дазаю. И всё же. С этим новым миром всё было не так. Не так, как раньше. Чуя боялся этот мир. Бесконечный поток мыслей прерывался только голосом Осаму. Так вышло и после ужина, когда он — разобравшись с посудой — пришёл в комнату и улёгся на кровать рядом с Чуей, обнимаясь. Чуя боялся говорить с ним. Ещё раз обдумав сложные неперевариваемые мысли, он хотел закрыться, чтобы лишний раз не подставить под сомнение реальность и чувства Осаму. Осаму говорил о ерунде. Недолго. Рассказал, как от посуды отходило тесто, пока он занимался уборкой после ужина. Чуя лениво усмехнулся для него. Затем Осаму напомнил, что в этом доме нет вещей ни его, ни Чуи. Чуя это знал, поэтому согласился. Намёк явно был на душ и смену одежды. Ну, не так скоро. Потом они лежали молча. Приближалась ночь, Чуя размышлял, как отреагировал Дерек на его пропажу. Трудно представить наверняка: последнее время они жили так... в «договорённости». Чуя действительно сдался. Был сговорчивым, послушным, нетребовательным, если речь не касалась какого-нибудь пакетика, который Дерек пообещал ему. Спрятался от Тома в складском помещении, когда Дерек получил от него предупреждающий звонок. Почти мир и согласие. А затем Чуя пропадает из той комнаты. Не через окно, куда при желании не пролезет. Без выбивания толстой двери, которая в принципе на такие манипуляции поддаваться не планирует. Интересно, что там сейчас происходит с похитителем. И какие будут последствия. Размышления прервались, когда Осаму начал бодаться в подушку, не выпуская Чую из объятий. Чуя обратил внимание и выгнулся, чтобы видеть его. Тогда же Осаму постарался скрыть лицо, а когда это не получилось, отвернулся, отнимая от Чуи руку. Чуя понял, что его сердце ещё способно сжиматься. Реальность прояснилась. Его мир вытирал слёзы о подушку. Он не мог оставить это так. Отвернувшегося Осаму он приобнял со спины, незапланированно укладываясь головой в новом положении туда, где была незначительная влага. — Ты чего? Осаму прерывисто перевёл дыхание. И долго не отвечал. Достаточно долго, чтобы Чуя попытался ещё раз. — Осаму? — Я правда думал, что это конец. Чуя поджал губы. Он тоже так думал. Обнявшись сильнее, он прильнул к каштановым волосам. — Нихера ты от меня так просто уже не избавишься. Осаму усмехнулся. Так странно. Именно он попытался навсегда разорвать их союз, но внезапная пропажа Чуи всё изменила, и теперь он не против не разделяться. Теперь он почти смеётся, когда Чуя говорит, что никуда не уходит. Скоро после этого Чуя услышал шум на подъездной дорожке. Том вернулся домой. Чуя отлип от объятия, не уверенный, насколько готов видеться с Томом и что ему говорить. Том проверял комнаты в баре, пока Чуя прятался в складском помещении. Он слышал его голос и боролся с собой, колеблясь, стоит ли себя обнаружить и получить спасение. Конечно, он остался на месте, потому что на кону стоял ничего не знающий и не ищущий его Осаму. Тогда мир казался в корне сломанным. С освобождением мало что изменилось. Ему теперь переучиваться жить. Осаму отправил Чую встретить Тома без него. Почему-то за такой жест Чуя чувствовал благодарность. Трудно объяснить, просто... как будто будет легче с Томом один на один. Чуя выполз из комнаты под шум в коридоре. Потребовалось пять секунду, чтобы они встретились взглядами. — Боже мой... — Том не стал тупить ни секундой больше. Он первым сократил расстояние между ними, широкими полицейскими шагами, напоминающими неубедительный бег. Так же первым сжал Чую в объятия. — Маленькая ходячая катастрофа, что с тобой вечно происходит... Я так извёлся, сынок. Чуя вцепился в него руками, понимая, что горло заблокировано комом, и ответить он не в силах. Хотелось расплакаться в этих объятиях. Полицейская форма растянулась под натиском, с которым он вжимал пальцы в Тома. Назвавшего его сыном только что Тома. Он крайне отчаянно вцепился руками... в названного отца. Да, переворот с головы на ноги оказался невыносимым не меньше, чем заточение. Возвращение к жизни неизменно заставляло теряться и пытаться заново разобраться в непривычном мире. Чуя практически задрожал, не желая когда-либо разорвать объятия. Но расцепил объятие Том, сразу после опускаясь коленом на пол и критически рассматривая лицо Чуи. — Как ты? Что произошло? Ты в безопасности? Чуя заморгал и дважды сглотнул трудную слюну. — Это... долгая история. Неподходящее время. Я в порядке сейчас. Том понимающе кивнул. — Да. Тебе нужно отдохнуть. Господи... Я так рад видеть тебя. Вы остаётесь здесь? Имей в виду, вопрос риторический. Я не смог уйти с работы пораньше, когда только узнал. — И не нужно было, — Чуя затряс головой. — Я в порядке. Здесь и сейчас. — он помедлил, стараясь вернуть твёрдость голоса или хотя бы выгнать оттуда искреннюю дрожь: — Рад видеть тебя тоже... Том схватил его за плечи, будто уловил, что он стоит на границе перед плачем, и плечи вот-вот затрясутся от порыва. Так что с этим жестом Чуя смог придержать слёзы при себе. — У тебя была кровь из носа? Что-то ещё? Чуя машинально прикрыл нос рукой. Он умывался, но, видимо... не слишком тщательно, раз Том смог выцепить это проницательным полицейским взглядом. Забавно, что найденная «улика» особенного отношения к пропаже не имеет. Только к спасению... Синяки, оставленные Дереком, уже побледнели так, что сам Чуя не заметил выдающихся следов в зеркале, когда умывался. Интересно, сколько времени прошло для тех, кто жил по законам этого мира, пока он сбился с реальности. — Я в порядке, — заверил Чуя, зная, что это ни в какой мере не правда.

༒

Конечно, они остались в доме Фрейзеров. Перед сном Чуя много раз содрогался, представляя, должен ли ворваться Дерек, пока он спит. Сознание возвращалось не сразу: Дерек не здесь. Любое открытие глаз на границе между сном пугало: что это за комната? А проехавшие мимо по дороге две машины заставили бояться закрыть глаза: вдруг Дерек или парни из банды? Осаму тоже спал не всё время. Кажется, они притворялись по очереди, но Осаму на нервах выпил слишком много воды. Так что он выдавался частыми подъёмами с кровати, а после долго не казался спящим. Чуя может знать только за себя: под утро он действительно выключился от усталости и сильной смены полюсов после спасения. А проснулся к обеду. Вздрагивая, едва пришёл в сознание. Он пропустил приход Дерека? Чёрт. Никакого Дерека здесь нет. Иногда случалось, что он не просыпался от звука двери, когда совершенно привык к новому положению дел. Так что первые мысли быстро допустили слишком долгий и неуместный сон. Тревога усилилась, потому что он проснулся один. Помнится, Осаму спал прямо здесь рядом с ним. Но теперь его не было. Бешено колотящееся сердце понемногу возвращалось в норму, и Чуя упал обратно на кровать. Всё в порядке. Дерек не придёт. Чуя в комнате в доме Тома. В окно лезут солнечные лучи, — какая яркая зима, — а значит, Осаму нет, потому что он уже поднялся и решил не мешать сну Чуи. Всё в порядке. Сначала он нашёл Осаму и Тома на кухне, когда вышел на разведку. Они замолчали, стоило ему появиться в поле зрения. Нетрудно составить вывод. Он поздоровался и поколебался, стоит ли приставать к Осаму с вопросами, почему оставил спать в одиночестве. В момент он нашёл вопрос подозрительным для Тома, для которого они «друзья», не более. Так что прикусил язык, и «утренний разговор» вышел пустым. В ванной, пока умывался, он снова вспомнил, что намерен рассказать Тому. Тогда же и расплакался, скрывая это под водой, растёртой по лицу большее количество раз, чем следует. Даже в мыслях было трудно справиться с информацией, требуемой к донесению. Неуместный и неправильный по распорядку «день/ночь» сон, и обеденное время скоро стукнуло в послеобеденный чай. Осаму и Том так и сидели в кухне. Там Чуя их и поймал, решая простое «сейчас или никогда». Он всё рассказал Тому, наматывая шаги по кухне. Всё, как есть. Теперь точно. Рассказ вышел неожиданно длинным с учётом часто вставляемых «Я не хотел, чтобы получилось так». Он изредка косился на Осаму, который не ушёл, когда монолог растёкся по воздуху самым вязким образом. Он сказал, что будет рядом, так что пусть будет добр выполнить это обещание. На Тома Чуя старался не смотреть совсем. Они сидели по одну сторону стойки, так что Чуя оккупировал противоположную вместе с прилегающим пространством и елозил у них перед глазами как муха. Даже когда рассказ подошёл к концу. Он остановился, всматриваясь в лицо Тома, но стоило Тому поднять глаза от стойки, он — как муха перед газетой — отвернулся и принялся вышагивать траекторию прямой линией «взад-вперёд». Том молчал. Долго. Пауза, зависшая после бандитского исповедания, практически раздавила Чуе голову. Почему не раздавила совсем? Он находил карие глаза Дазая, а в них — заземление и напоминание, что всё пересказанное было не зря. На самом деле. Чуя любил свою работу, своих людей, хоть и был слишком юн, чтобы прикинуть последствия. Чтобы подумать, как эта часть его жизни приклеится к нему — навсегда или до момента смерти, что тоже в общем-то «до конца дней». Он гордился своей принадлежностью и татуировкой, не был в корне идиотом и никому не показывал метку. Он старался быть верным. Просто были поворотные моменты. Чрезмерная самоуверенность за счёт признания, вождение, авария. Тяжёлый груз, как моральный, так и принёсший необходимость прятаться и искать возможность залечь на дно. Единственная причина, по которой он согласился на поездку на ферму. Чтобы сбежать от преследования из другой банды. Именно ферма разделила его жизнь на «до и после». Люди из Сент-Пола? Он снова поймал карие глаза. Тут даже говорить не о чем. Всё это помогло собрать деньги на операцию и спасти человека, ставшего самым близким во всём мире после побега на ферму. Всё просто сложилось так. Нет смысла жалеть. И всё же, Чуя жалеет, когда молчание в кухне затягивается подобно удавке на шее. Правильно ли он решил, когда выбрал рассказать всё Тому? Всё-таки он полицейский, причём не низших рангов, преданный своей работе, так противоположной тем сферам, где крутился Чуя. Между ними есть отношения выше, чем «преступник-полицейский», во всяком случае, это было так. Насколько многое поменяется после знания Тома? — Значит... — голос Тома прозвучал как гром в тихом поле; настолько тишина, которую он разбил, стала привычной. — Ты бандит? — В прошлом, — быстро отозвался Чуя, уходя от Тома по кухонному полу. — Клянусь, это всё в прошлом, я бы... не наступил на эту дорожку снова. Но это имеет значение. И это имеет отношение к тому, почему я пропал с радаров, так что... Решил рассказать. Но уже, кажется, думал об отступлении. Интонация Тома ему царапала грани души, повреждая. Впрочем, он постарался придумать, будто его собственный рассказ сделал с Томом то же самое. В близких людях разочаровываться очень больно. Это он знает. — А ты? Чуя бросил в их сторону взгляд, понимая, что Том обратился к Дазаю. — Нет, сэр. Я не имею к этому отношение. Мои бинты обращены к тому, как я пострадал в аварии перед операцией. — Бинты? — Том нахмурился. Осаму широко раскрытыми глазами посмотрел на Чую. Он молчал всё это время, впитывая уже известные знания повторно, а теперь ответом задел и подтверждение всем перечисленным деяниям. Том тоже поймал Чую в поле зрения, скоро складывая пазл без пояснений. — О, ну конечно. Метки. Поэтому ты постоянно с бинтами и в кофтах даже летом? Чёрт возьми... Чуя вздёрнул подбородок, борясь с карими глазами. И со своими — чтобы не проронить слёз. Затем отвернулся снова и пошагал вокруг без цели. Кажется, если вытянуть его многократную траекторию в одну линию, он мог бы уже пешком вернуться в Сент-Пол. Том вздохнул, Чуя в сохранённом молчании продолжал терроризировать ноги одинаковой траекторией. Осаму молчал. Он пил кофе, когда Чуя застал их, так что какое-то первое время рассказал допивал, а теперь только крутил кружку по оси без цели. — Мне нужно перекурить. Чуя остановился и обратил взгляд Тому в плечо, потому что всё ещё не смел смотреть в глаза. — Ты куришь? — Иногда приходится, — Том поднялся из-за стойки. — У меня нет сигарет, но... Мне нужно уложить в голове всё, что ты сейчас сказал. Если уж быть откровенным. Я выйду на улицу, но скоро вернусь. Не могу говорить сейчас. Чуя поломал брови, провожая его взглядом из кухни. Осаму постучал ногтями по кружке, сопровождая уход прям до момента хлопнувшей задней двери. Чуя понял, что глаза наполнились слезами. Бесконтрольно. Том не сказал ему ничего, что задело бы его или заставило жалеть слишком сильно, только задал вопрос и предупредил, что ему нужно всё переварить. А в груди уже жгло болью от его ухода. Он опустил взгляд на сидящего Осаму. Тот поджал губы. Тишина была утомительной. Осаму отговаривал, говорил, что это сомнительная идея и лучше бы им просто свалить отсюда. Чуя не согласился, и теперь стоял в шерифской кухне удушенный слезами. — Что ж... — протянул Осаму. — Звучало паршиво. Чуя упёр руки в бока, впервые за долгое время бросая физический побег от произносимых откровений. Пока он говорил, он уворачивался от взгляда и держал руки либо скрещенными на груди, либо обнимающими за плечи. Такая уж у него была тактика каждый раз признаваться Тому в самом страшном: открывая душу, закрываться от страха реакции телом. Стараясь прикрыть уязвлённые места, которые сам являл ртом. — Спасибо, — саркастично бросил он. — Без тебя не догадался. Я-то думал, рассказываю ему радостные новости по типу того, что он станет дедушкой. Оказалось, было «паршиво», ну и ну! — Просто ты приходишь, заявляя, что должен «кое-что сказать». И пока мы ждём подробностей того, что с тобой произошло за пропажу, ты начинаешь говорить: «Мне было пятнадцать, когда меня приняли в банду вместо того, чтобы посмеяться и пнуть под зад». Чуя опустил плечи, резко выдыхая. Он и сам понимал всё то, на что намекал Осаму. — Иногда я действительно жалею, что меня не пнули под зад, а приняли. Осаму поднял бровь, упираясь глазами в голубые. — Тогда бы ничего не было. Мы бы не оказались здесь, кто знает, меня бы тоже уже не было, сам я бы не обращался в больницу. А ты... как мальчик с золотой ложкой в заднице ни за что бы не поехал со мной работать на ферму. Тебе нужно было скрыться от того, что ты натворил в банде против другой, вот и всё. Уберём это, и всё будет совсем иначе. Чуя сощурился и раздуплился на ответ после короткой паузы. — Ты ненавидишь меня? Осаму усмехнулся, скорее выплёвывая усмешку, чем на самом деле веселясь. — Ага, именно поэтому ты сейчас здесь, а не в ёбаном баре. Чуя проглотил ком в горле; слёзы отступили от возможности атаки, как только Осаму заговорил. Он вздохнул и покачал головой. — Что теперь будет? Осаму отвлёкся на свои мысли, но стрелой столкнул взгляды. — Я не знаю. — И я не знаю, — вторил Чуя, непроизвольно закусывая нижнюю губу. Кажется, возможность разрыдаться никуда не испарилась, а жест сопровождал затрясшийся подбородок. — Я предлагал избежать того, что теперь происходит, — после паузы сказал Осаму. — Но нет. Ты решил признаться, и мы оба не знаем, что будет дальше, — он хмыкнул, будто осуждал выбранный путь. — Заткнись, а? Ничего нового ты не говоришь. — Да... И это шериф ещё не знает, что ты подсел на наркоту, пока пропадал. Может, мне стоит рассказать ему? Чтоб не расслаблялся. Нет. Чтобы помог тебе, конечно. Чтобы знал, видел полную картину и помог разобраться, такая ведь у тебя тактика? Выкладывать всё ему. Пойду посодействую твоим планам, — Осаму поднялся из-за стойки и навострился в сторону выхода из кухни. Чуя нагнал его в три больших шага и вцепился в предплечье, широко раскрыв глаза. — Не смей!.. Осаму казался невозмутимым. — Почему? Ты сам в идее трепаться с ним обо всём. Чуя отшатнулся от него телом, но руку не выпустил. — Что с тобой не так? Это говорит твоя ревность? — Ревность? — Осаму хмыкнул, но увёл взгляд в пространство, где не нашёл бы Чую. — Что за бред? Я знаю всё, что ты только что рассказал. Он — нет. Помогаю тебе быть честным с шерифом. — Ты не посмеешь рассказать ему об этом дерьме, — Чуя непроизвольно зашипел на него, хотя не чувствовал внутреннего раздражения, которое демонстрировал интонацией. — Реально? — Осаму поднял брови. — Почему? Чуя ткнул ему в грудь пальцем свободной руки, заглядывая в глаза. — Потому что я не сдал тебя в больницу с твоей лекарственной зависимостью. Осаму сглотнул слишком громко в расстояние между ними. И промолчал. — Я тебя не предал, Осаму. Мы оба знаем, как было тяжело справиться с этим, к тому же, я знаю больше, чем ты, потому что твоя память выходит из строя, когда речь о том промежутке времени. Но я пообещал и не сдал тебя. Мы справились сами, без сторонней помощи. Ты боялся, и я тебя не подвёл. Ты не предашь меня сейчас. Я тебя не предавал. Осаму заелозил глазами по лицу Накахары. Было трудно представить, о чём он думает, но скорый выдох показался смиренным. В тишине прошло ещё немного, прежде чем Чуя понял, что глаза снова залили картину мира в нечёткие линии. — Я просто не понимаю, почему он настолько важен тебе, — наконец прошептал Осаму. Слёзы втянулись обратно, и Чуя непроизвольно хмыкнул. — Поэтому пытаешься испортить наши отношения или заставить меня нервничать, чтобы ты остался единственным, с кем я могу быть абсолютно открытым? — Ты — единственный, с кем могу я, — подтвердил Осаму, меняя интонацию на раздражённую. Будто обвинял Чую в этом факте. Помнится из разговора перед «расставанием», иногда он действительно во многом винил Чую. — Козёл, — Чуя хлопнул ему по щеке. Совсем несильно, без должного размаха, чтобы считать это пощёчиной. Голова Дазая едва качнулась в сторону. Осаму скомканно посмеялся. — Вау. Ты впервые решил ударить меня, когда я признался, что меня тошнит от твоих отношений с шерифом. Вот, ради кого ты готов размениваться со всем тем, что было между нами. Отлично. — Ты ёбаный эгоист. Портить мои хорошие отношения с кем-то, кто не ты — нездоровая херня. И я тебя не ударил. — Я тебе напомню, из-за кого у меня ни с кем нет хороших отношений кроме тебя. Знаешь ли, мы жили так. Оставляли позади всех людей, с которыми были. Всегда. Теперь ты не хочешь уезжать, потому что у тебя здесь шериф. Ты готов творить тупую херню, признаваться во всём, стараться усидеть здесь, несмотря на то, сколько дерьма происходит вокруг. И я в итоге эгоист? Чуя несдержанно завёл над ним руку с раскрытой ладонью. Осаму посмотрел на эту попытку угрозы, не дёргаясь и не уворачиваясь. Затем кивнул и нашёл голубые глаза своими. — Вперёд. Я не боюсь. Если считаешь, что я в чём-то не прав, ударь меня. Только как мужчина, а не так, будто решил потрепать младенца за щёчку. Чуя отпустил руку. — Что случилось? — усмехнулся Осаму. — Передумал? Понял, что ты на самом деле не прав? Понял, что я имею в виду, и не можешь спорить? — Когда ты стал таким? Осаму не ответил, но и остатки ядовитых смешком сплыли с него. — В какой момент это произошло? Что конкретно случилось, чтобы теперь ты так сильно гнал на моё желание быть близким с Томом? — С шерифом, который тебя не нашёл, пока ты был у него под носом, — Осаму вздёрнул подбородок. — А я нашёл. И вытащил. Теперь ты рассказываешь дерьмо о себе, но твой драгоценный шериф не бросается к тебе с объятиями, не гладит по голове и не говорит, что любит тебя несмотря ни на что. А я всё это узнал давно, ты не предал меня по поводу лекарств, но много раз предавал как любовник. И несмотря на всё, через что мы прошли, я люблю тебя. А он? Куда он ушёл и что скажет теперь? Ты спорил со мной, чтобы открыться ему. Почему он настолько тебе важен? Чуя сначала захлопнул веки, потом ещё и накрыл глаза ладонями, чтобы Осаму наверняка исчез из поля зрения. Он обречённо вздохнул и ушёл от него подальше к стойке, куда опёрся, чтобы сохранить равновесие. — Он «не нашёл», потому что я не позволял себя найти. Ради тебя, придурок. — И что это меняет? Теперь ты свободен и продолжаешь цепляться за него вместо того, чтобы решить всё так, как мы привыкли. — Прекрати. Я не собираюсь «выбирать» между вами, — Чуя обнял голову руками от висков, жестом поднимая волосы дыбом, и звучал обречённо. — Прошу тебя, прекрати... Сразу после в кухню вошёл Том. Чуя не сориентировался, так и встретил его растрёпанным, с загнанными и мокрыми глазами. Осаму стоял недалеко от входа со скрещенными на груди руками. Том поводил глазами от одного к другому, пытаясь понять, что здесь происходит. — Прошу прощения, — брякнул Осаму, прежде чем развернуться и выйти из комнаты. — Куда ты, Эллиот? — вслед спросил Том. — С вашего позволения... отсижусь в гостевой спальне. — Нет проблем. Скоро после этого дверь в оговорённую комнату хлопнула с силой. Чуя старался привести дыхание в норму и отказаться от навязчивого желания заплакать. Если Осаму становится его врагом... он обречён. Том поводил пальцем по воздуху, имея в виду недавнюю сцену. — У вас что-то случилось? Чуя отнял руки от головы и уронил взгляд на пол. — Я не знаю. Не задавай сложных вопросов. Пожалуйста. — Не проблема, — Том прошёл к стойке и вытянул стул, отодвигая дальше предназначенного, чтобы видеть привалившегося к краю Чую. Усевшись, он секунды сверлил взглядом, пока Чуя успешно уворачивался. — Посмотри на меня. Чуя покачал головой. — Ладно. Сделаю вид, что разговариваю по телефону с очень плохой связью и зависшей картинкой. Чуя издал приглушённый звук. Конечно, он хотел бы усмехнуться на попытку разрядить накалённый воздух, но ничего дельного не вышло. — Чуя. Ты не назвал причину, по которой решил ступить на преступную дорожку. Тебе чего-то не хватало в твоём детстве? Приходилось воровать? Ты хотел... внимания? Чуя протолкнул ком в горле. После разговора с Дазаем он чувствовал себя окончательно выжатым, побитым и несчастным. — У моей семьи всегда было много денег. Но... не всегда было время для меня. — Ты хотел почувствовать себя понятым, важным и незаменимым? Чуя закивал. — Всё просто... произошло. Не в то время, не в том месте я заметил подозрительного чувака. Мы разговорились. Он дал мне адрес, куда я пришёл, чтобы говорить с другими людьми, меня оттуда повели к другим людям, и... я не знаю. Я не хотел чего-то конкретно, когда соглашался, я даже не был уверен, что всё пройдёт... так. Что мне дадут шанс показать, кто я есть. Я не «шёл» за чем-то изначально. Только не смог уйти, когда понял, что они все дают мне. То, что я напрочь перестал чувствовать от родителей. И я сожалею, Том. Сейчас я очень сожалею о событиях в моей жизни. — Словами о сожалении ты свою жизнь не перепишешь. — Я знаю. — Тогда брось это. Чуя глубоко вдохнул, что-то кольнуло в районе сердца, и он медленно выдохнул. Хотелось закричать и заплакать. От всего, что произошло за последнее время. — Буду с тобой предельно честен. Я расстроен и разочарован. Чуя поджал губы. Едва ли удивительно. — Продолжаю быть честным. Если бы после того, как нашёлся, Эллиот не спросил бы меня о твоём желании уйти в армию... Я бы потерял веру в тебя после этого разговора. Чуя повернул голову, широко раскрывая глаза. Он смотрел Тому в руку, всё ещё избегая прямого контакта, но выразил удивление от построенной логической цепочки. — Если бы раньше это сказал не он, а ты, я бы тоже мало верил, что ты мечтаешь исправиться. Что тебя удивляет? — Всё... из того, что ты только что сказал. Том хмыкнул. — Попробую объяснить. Он наверняка знал о твоём прошлом: я делаю вывод по его безразличию во время твоего рассказал и тому, как он проверял мою реакцию. Вы двое действительно близки. Так что зная твоё прошлое и имея в виду, что ты реально хочешь уйти в армию, он верит тебе. Он спрашивал это у меня ради тебя и говорил, что знает, насколько это важно. А ты разозлился, что он трепался о тебе без тебя. Это означает, что твоя мысль личная и серьёзная. Можно поверить, что ты действительно готов исправиться. — Это правда! — Чуя поднялся в глаза Тома, но на секунду, всё ещё не в силах выдержать ответный взгляд. — Когда всё устаканилось здесь, я только и бредил о том, чтобы наконец пойти в армию. У меня не было такой возможности раньше. У нас с ним не было возможности делать всё, что мы захотим. Я мечтаю исправиться. Я действительно хочу отслужить и стать нормальным человеком. Несмотря на то, что... прошлое не выгрызть. У меня ведь есть шанс?.. Том долго смотрел Чуе в лицо, пока Чуя бегал от него взглядом, но не отворачивался. — Шанс есть всегда. Вопрос в том, насколько искренне и серьёзно ты настроен. Чуя понял, что от ответа в его груди разожглась потухшая за последними событиями искра. Внезапный привкус надежды наполнил светом те края души, что уже казались безнадёжно завязшими во тьме. Они поговорили ещё немного. Теперь Чуя смог вывалить голую правду о своём заточении, опуская малозначительные детали вроде наркотиков и угрозы для Дазая. Он просто прикинул, какие меры могут последовать за этими признаниями. Но, конечно, он рассказал, что в курсе того, как Том позвонил Дереку с предупреждением о проверке комнат, и что прятался осознанно позже, чтобы сохранить всё, чем угрожал Дерек. Рассказ стал в большей мере эгоистичным, как только оттуда пропала возможность навредить Дазаю. Просто если Чуя признает реальную суть событий, переживающий о благополучии Том не отпустит их от себя ни на шаг. А это... не то, чего Чуе хотелось бы, учитывая неминуемо подступающую ломку. Том сокрушился, когда его собственные размышления подсказали, что достаточных для задержания улик нет, а в какой-то момент Чуя по своей воле играл заложника. Он хотел посадить Дерека. Очевидно. Но для этого нужны основания и что-то весомее рассказа. А также, парней всё ещё ждал суд по их собственным преступлениям. По итогу выходила каша, в которой хвататься хоть за какой-то элемент для решения — и всё равно тонуть в вязкой жиже запутанного кома. В конце разговора они обнимались, и Чуя мысленно послал Дазая в зад с его замечаниями «не вижу, чтобы шериф прыгал от радости и принимал тебя». Том сказал, шанс есть всегда. А спасённый после полного смирения Чуя мог знать, что это действительно так. Спасённый Дазаем смирившийся Чуя снова почувствовал тоску. Мало дать свободу — дальше Осаму пытается надоесть и обвинить, а потом просто уходит. К счастью, не слишком далеко. Так что после разговора с Томом Чуя направился в гостевую спальню. Им бы помириться хоть немного... хотя бы ради поездки в арендованный дом. Едва он открыл дверь, сидевший на кровати Осаму поднялся на ноги и навострился навстречу. Чуя отрезал их от остальной части дома, закрыв дверь, и тогда Осаму уже стоял напротив, ожидая. — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Чуя помолчал, изучая его лицо. Совсем недавно взбешённый на ровном месте, Осаму снова превратился в того, кого он помнил. Поэтому пришлось вспомнить, через что он прошёл. Жестокая мания, паранойя на почве имеющихся запасов лекарств, переломный момент, когда он понимает, как погряз, и просит о помощи, не менее жестокое заточение в кладовке, сильный откат в депрессию после, попытки восстановиться или хотя бы забыться в своём состоянии через алкоголь... Оправившийся после всего дерьма Осаму — самый главный герой и любовный интерес Чуи. Дальше этот Осаму становится самым обворожительным и верным парнем, находит работу, силы на жизнь... а впоследствии вообще спасает Чую обманными путями. Становится неопровержимым героем в его глазах. И всё же, пережитое дерьмо не может не оставлять отпечатков. Чуя многое понял в промежуток, когда Осаму пропал. Многое понял и о себе, и на его счёт. Так что теперь он прогладил его по плечам ладонями, там же их и оставляя, и имитируя объятие на расстоянии. Он подался лицом к нему ближе. — Я знаю. Я знаю, «что на тебя нашло». Осаму нахмурился. Было заметно, что тему эту развивать он не планировал: планировал только извинения. Это было и заметно, и слышно: он промолчал, ничего не уточняя. — Чувство одиночества, — договорил Чуя. — Мы оба знаем это. Когда ты пил и жаловался соседу, а я говорил с ним после твоей пропажи... Ты имел в виду это. Осаму отвёл взгляд, сохраняя молчание. — Я могу представить, как тебе тяжело. Правда. И наша ссора, после которой ты меня выгнал. Тебя очень задевает, что у меня есть люди помимо тебя. И я не представляю, как ты чувствуешь себя каждый раз, когда я хочу оставить отношения с кем-либо помимо тебя. Думаю, ты пытаешься иметь в виду, что «у тебя никого нет». Но разве вы... вы с Ларой не стали ближе? Или здесь тоже есть моя вина, и это невозможно?.. Осаму сбросил с плеч чужие ладони и сделал шаг назад. Видимо, чтобы не приобнял снова. Посторонившись, секунды он всё равно молчал, а перед ответом окинул Чую оценивающим взглядом. — Мы искали тебя вместе с ней. Но... Я так много должен скрывать, когда мы общаемся. Мы виделись с Люком, и мне стоило усилий заставить его не выдать нашу реальную встречу и момент знакомства. Я не могу... быть слишком откровенным с ней. А ты... рассказываешь мистеру Фрейзеру самые смелые вещи, вещи, которые мы от всех должны скрывать, потому что наша жизнь ёбаная нестабильность с ворохом проблем и постоянными побегами. И ты отказываешься от этой жизни — знаю, я тоже хотел бы стабильности и завязать с бесконечными перебежками. Но даже теперь, когда над нами висит угроза... ты предаёшь образ жизни, которому мы следовали, ради этого человека. Я никогда так не поступал. Не выбирал кого-то вместо тебя, когда всё рушилось. Здесь опасно, но ты остаёшься и рассказываешь ему, что происходило в прошлом, и почему мы имеем проблемы сейчас. Вместо того, чтобы решить всё так, как мы привыкли. В самых опасных ситуациях. — Глупо уезжать сейчас, Осаму. И не на чем. У нас нет машины, а даже если мы как-то уберёмся отсюда, мы потеряем защиту в лице Тома. Я действительно всё осознаю. Реально глупо уезжать сейчас и останавливаться на открытом пространстве, где нас легко обстрелять или похитить. Здесь мы в большей безопасности, как ты это не понимаешь? Когда за нами выдвинулись копы, чтобы арестовать, а в городе оставался мой друг, я всё бросил, и мы уехали. Это было логично и правильно. Я тоже никогда не подрывал наши с тобой интересы и безопасность ради кого-то другого. Срываться сейчас? Нелогично и тупо. Даже если «привычно», даже если наши прошлые перебежки не всегда несли понятный характер. Сейчас лучшее, что мы можем сделать — остаться и прятаться за Тома. Даже если тебя это обижает и задевает, потому что ты чувствуешь себя одиноким и не смог найти кого-то, кто будет с тобой хоть насколько-то близким как я. Как мы друг для друга. Осаму молчал перед ответом, изучая гостевую спальню. Чуя сглотнул, не имея предположений, думает он над согласием или над причиной поспорить. Ожидание вышло томительным. — Так что сказал мистер Фрейзер? — Осаму просто перевёл тему. Чуя незаметно выдохнул. Его устраивала перспектива смены течения этого разговора. — Ну... он сказал, что шансы есть всегда. На исправление и нормальную жизнь. Но, наверное, только после того, как Дерек будет обезврежен. В тюрьме, короче говоря. Осаму покачал головой. — Это принесёт ещё больше проблем. — Что ты имеешь в виду? — Чуя нахмурился. — Реально? Ты думаешь, я надел плащ-невидимку, прежде чем пробраться в ёбаные барные комнаты, и поэтому меня никто не обнаружил? Так это в твоей голове? Чуя помолчал, думая, но быстро сдался: — Я не понимаю. Осаму закатил глаза. — Очевидно, у меня был помощник. Я бы не смог сам по себе спасти тебя. И Люк сразу же начал угрожать, что сделает всё, что требуется, только если с его братом всё будет в порядке. — Оу, — Чуя вскинул брови. — Люк. — Ты серьёзно не догадался? — Нет, я... Чёрт, я имею в виду, я не думал об этом так сильно. Но теперь, когда ты сказал... да, это было очевидно. — Значит... — после ощутимой паузы начал Осаму. — Дерек куда-то перепарковал нашу тачку? — Да. Он сказал, что отвёз в сервис, потому что я жаловался на тормозную систему и позволил помочь, когда он предложил. Но мы уже поняли, что он лжец. Я не имею представлений, где Хаммер. О!.. — Чуя выпрямился, передавая только что пришедшее осознание: — Он мог оставить там свои отпечатки, правильно? Осаму сжал губы и протяжно выдохнул. — Пацан превратит нашу жизнь в ад, если с его братом что-то случится. — А он в курсе, что сделал его брат? — Ты не в себе, Чуя. Я буквально спрятал тебя в «складской» комнате, чтобы он нас не обнаружил. Тебя, в приоритете. — Там был Люк?! — Чуя выглядел ошарашенным, вспомнив тот момент обрывком. Осаму посмотрел на него устало, с наклонённой головой, но, кажется, не собирался обвинять слишком сильно после того, что ему пришлось пережить. — Да, там был Люк, который помог мне проникнуть в барные комнаты и передал ключи. Закрыл я тебя тоже не ради веселья: мне нужно было переговорить с ним, отдать ключи и попросить отвести Дерека от барной стойки, чтобы мы вышли. Чуя поморгал, понимая, что не сложил ничего из этого в момент, когда они выбирались наружу. — Оу. Да. Я понял. Осаму протяжно выдохнул, качая головой. — Опуская часть с «арестом» Дерека. Шансы всё ещё есть? Чуя кивнул лениво. Ему больше импонировала часть, где его похититель несёт наказание за содеянное, но одновременно нельзя было на сто процентов сказать, как на пропажу дилера отреагируют парни из банды, если они действительно имели в виду Чую на крючке. Всё было слишком запутанно. Распутывать прямо сейчас не хотелось. — Конечно. Вот, что. Я надеюсь, у меня есть шанс выпросить тачку Тома, которую он иногда одалживает своему приятелю. И скататься в наш дом. Осаму нахмурился. — Зачем? Чуя уставился на Дазая, будто тот был тупицей и не понимал очевидного. — Хочу наконец принять душ и сменить одежду. Лицо Осаму озарило пониманием. — Точно. Слушай... — сразу после он принял задумчивый вид. — Нам также нужно выдержать путь в аптеку. У тебя есть деньги с собой? Я-то бросил всё в доме, пока искал тебя... — следом его переключило на другое осознание, и брови снова сдвинулись к переносице: — Разве твоя одежда не осталась в отеле? Чую пронзило нескрытым удивлением. — Откуда ты знаешь, что я останавливался в отеле?.. Я использовал чужие данные и доплатил за это. Кстати, деньгами, о которых ты спрашиваешь. Наличными. Осаму покрутил головой из стороны в сторону, будто взвешивал ответ по очереди на разных полушариях мозга. — Неплохой ход, но ты использовал ту же фамилию, которую использовали мы перед въездом в эту деревню. А ещё договаривался о бензине. На работника просто следовало надавить, чтобы узнать правду. А твой почерк я узнаю: твоя наличка «на бензин» ушла на договор, но ты всегда печёшься о том, что будет есть Хаммер. Чуя хмыкнул, оценивая навыки детектива. Осаму не уставал поражать своей внимательностью и догадливостью. — Что ж... У меня осталась часть одежды в доме, я не забирал «абсолютно всё». Насчёт отеля... у меня нет ключа. Чёрт. Ни ключей, — от номера, от машины — ни карты, на которую приходила зарплата, ни телефона... Дерек забрал всё. Полагаю, я оставил ключи от отеля в куртке, а куртку — в машине. И мы не знаем, где тачка и ключи. Потрясно. Осаму снова казался задумчивым. — Мы должны разобраться со всем этим. Пока у меня выходная неделя. Я не смогу помогать тебе, будучи на вышке без связи. Пожалуй, начнём с твоего плана по выпрашиванию машины у мистера Фрейзера и душа в нашем доме. Чуя был согласен, но несвоевременно вспомнил, что Осаму упомянул аптеку и его скорый отъезд на работу. Чуе по идее тоже следует вернуться к работе? Господи. Столько всего требовало решения, что голова пухла от размышлений. Они вдвоём оказались на кухне, когда Чуя настраивался на выпрашивание. Том отдал им внимание незамедлительно, и Чуя понял, что всё ещё не слишком в силах смотреть ему в глаза. — Есть одна просьба... — Я слушаю. — Я не помню имя твоего приятеля, но мы как-то сидели в кафе, когда тебе пришло сообщение с просьбой взять твою машину. Ты сказал, что забыл, через что пишется «Пошёл ты», но в итоге согласился. Том отвёл глаза, вспоминая, но скоро кивнул. — Правильно, у меня есть такой приятель. — Что ж, я пришёл просить побыть на его месте ненадолго. Ты не мог бы дать нам машину, чтобы мы съездили в дом? Том вздохнул. — Там небезопасно сейчас, понимаешь это? Чуя закивал как болванчик. — Да, я понимаю. Но там мои вещи, деньги, и... вообще всё. Нам нужно попасть туда. Мы не пропадём надолго, искать снова не придётся. Обещаю. Всё будет в порядке. Он видел, как Том проводил мысленную борьбу с собой. Ему не хотелось снова терять только полученного в поле зрения Чую, ясно как день. И всё же, после коротких размышлений он поднялся и прошёл в сторону коридора, пропадая там. Чуя переглянулся с Осаму. Осаму первым разорвал столкновение взглядов, рассматривая кухню в доме Фрейзеров. Чуя так и не понял, что между ними теперь. Том вернулся и положил ключи на стойку вместо того, чтобы передать из рук в руки. Затем сел обратно к кружке, зафиксировавшей его последнее местоположение за стойкой. — Здесь. Вы можете воспользоваться машиной, это в гараже, соединённом с домом, рядом с той дверцей, что выводит на задний двор. Но пообещайте быть аккуратными. И... расскажи мне, Чуя, зачем конкретно ты собираешься в дом прямо сейчас. Чуя заморгал, потому что... вроде бы уже сказал? — Эм. Нужно забрать некоторые вещи, принять душ, ничего... особенного, я думаю? Это допрос? Что-то не так? Ему показалось, что стоящий рядом Осаму занервничал. Впрочем, это могло быть ошибочным суждением: совсем недавно он выбрать смотреть на комнату, а не Чуе в глаза. Кто знает, что сейчас происходит у него в голове. — Ага. Ясно. Вы можете взять ключи. — Спасибо? — Чуя аккуратно стянул со стойки. — Затем вернётесь сюда? — Ну... если ты не против, и... тачку нужно будет вернуть. — Ладно. Поезжайте. На какое-то время останетесь втроём, — Том договорил, когда парни уже двинулись в сторону выхода из кухни. Тогда они задержались, и Чуя может знать за себя, как быстро обернулся. — Что? Втроём? Том поднял глаза от стойки. Даже без формы он вдруг слишком явно читался как полицейский: суровым выражением лица, строгим взглядом и собранным положением. — Да, всё верно. Вы двое и твоя «беретта». Я что-то напутал в расчётах? Чуя потерял лицо. Непроизвольно забегал глазами, только догадываясь, что перестал дышать от услышанного. Его дорогая «беретта», путешествующая с ними с самого начала. Выданная в первой банде, о которой он недавно рассказал Тому, «беретта». Убившая недоброжелателей на их пути «беретта». Оставленная Дазаю в доме «беретта». Чуя осознанно не забрал с собой пистолет, потому что, во-первых, не мог и подумать, что ему пригодится это, во-вторых, считал, что обязательно вернётся в дом однажды, в-третьих, знал, что Осаму умеет пользоваться и сможет защитить себя в случае чего, раз уж они расходятся, а за ним и его пушкой на работе теперь тщательно следят. — Это... — Это? — Том заинтересованно поднял брови. Чуя выдохнул. — Это то, что ты думаешь. Том улыбнулся, но казалось, против воли. Стоящий рядом Осаму проявил смешок тоже. Всех повеселило, как Чуя не стал отпираться. — Ты говорил мне, что вы избавились от пистолета. — Я солгал. Послушай... мы не можем избавиться от этого пистолета. Мне выдали это те люди, о которых я рассказал сегодня. Наше единственное средство защиты, если понимаешь... с нашим образом жизни. Чуя несвоевременно понял, что заговорился и едва не признался, что наличие пистолета — не единственное, в чём он солгал. — Интересно, — оценив, Том отпил из кружки, отводя на это крошечную паузу. — Когда я нашёл это, я ничего такого о тебе не знал. Сложно представить, распутал ли ты картину вашей жизни для меня полностью, или есть что-то ещё, что ты скрывал изначально. Учти, если что-то всплывёт, когда мы будем разбираться с вашим преступлением в Сент-Пол... я могу оказаться бессильным в помощи. Не могу огородить от последствий того, о чём не имею представлений. Чуя почти поспорил: это не их преступление, исключительно подстава. Но почему-то слова, сложившись в мыслях, не вышли через рот. Речь всё ещё шла о том, как они будут решать произошедшее в Сент-Поле, и именно это ударило по голове вслед за ясным пониманием, что Том разочарован находкой в арендованном доме не меньше, чем прошлой принадлежностью Чуи к бандам. — Что теперь будет? С учётом... всего. Том пожал плечами. — Слишком много информации и дел, которые нужно решить. Не могу сказать сейчас. Всё нужно обдумать. У вас тоже есть дела, так что поговорим позже. Чуя замедленно кивнул. «Поговорим позже» — вежливое указание на выход с ключами от машины Тома. Попрощавшись на время, парни наконец вышли в коридор и стремились к двери. По пути Чуя ушёл в размышления. Разве правильно после всех событий возвращаться к попытке стереть с них преступность в деле? Странно думать, что Том всё ещё настроен на суд. В их честь. А как насчёт попытаться привести к ответственности Дерека? Тут же в голову влезли предостережения Дазая: за арест Дерека парни могут вляпаться на свободе. В молчании они прошли к гаражной двери, немного проблемной. То есть Чуя усилием потянул, прежде чем открыть и пропустить Осаму внутрь первым. Затем зашёл и надавил уже вовнутрь, потому что, видимо, почва так или иначе просела, а за ней и все крепления. Зайдя, Чуя щёлкнул верхний свет, оказавшийся не слишком ярким. Оба молчали, значит, Осаму обдумывал какие-то мысли тоже, пока не встал возле машины и не заговорил. — Открой мне дверь. В этот момент Чуя стоял возле противоположной от входа стены и нажимал на кнопку подъёма гаражной двери. Та уже начала подниматься, поэтому он быстрым шагом прошёл к пассажирскому и, нажав на кнопку, потянул ручку, открывая дверь. Осаму выглядел смущённым. — Я имел в виду... машину. Чтобы я сам открыл дверь, ага. — Мне нетрудно и придержать дверь для тебя, — ответил Чуя, уже приглашая в салон ухаживающим жестом. Осаму закатил глаза, прежде чем протиснуться внутрь. Чуя закрыл за ним дверь, неизменно сбитый с толку. Ни одна сфера в жизни больше не была понятной. И без того запутанные дела и взаимоотношения запутались сильнее. Чуя выключил свет, прежде чем сесть в запасную машину Тома. Разбудил мотор, вгрызся взглядом в зеркало заднего вида, перестроился на задний ход и выкатился из гаража. Пришлось, конечно, выйти на улицу без куртки, чтобы зайти обратно и нажать на кнопку закрытия двери, а потом нагнуться под опускающимся механизмом. Он заметил, как Осаму неотрывно наблюдал за ним, но не смог прочитать, о чём он думал, а сам Осаму первое время после выезда с территории Фрейзеров хранил молчание. Только первое время. Скоро показались знакомые места, и Чуя ещё раз обрадовался своей свободе. Именно от благодарности за освобождение из барных комнат его отвлёк Осаму. — Как ты чувствуешь? — Порядок, — не думая, отозвался Чуя. Прям первое, что пришло в голову. Уже после он начал задумываться, что странно быть в порядке с учётом всего. Впрочем, Осаму был такого же мнения. — Странно. Чуя пожал плечами. — Я не знаю, Осаму. Сейчас я думал только о том, что снова могу дышать и передвигаться по деревне как мне вздумается... во всяком случае, пока за нами нет хвоста. Только о том, что ты спас меня из гадюшника, короче говоря. Осаму лениво усмехнулся; настолько, что ему можно было не поверить. — Я имел в виду всё. Всё, что произошло и будет происходить дальше. — Я не думал об этом сейчас. Стараюсь быть вовлечённым в дорогу, чтобы безопасно довезти нас, если вдруг забыл, как это делается. — Угу. Тогда просто передай вождение мне. Теперь на усмешку прорвало Чую. С прилипшей остаточной улыбкой он повернул голову, но мгновенно стушевался, встретив серьёзный взгляд Дазая без намёка на шутку. Он важно кивнул. — В другой раз, Осаму. Я в порядке, мы доберёмся туда в целости, ладно? Осаму разочарованно вздохнул. — Ты не доверяешь мне? Машины, в смысле. — Ты ездил на ручнике. — Потому что ты не удосужился показать мне, как надо. — Меня начинает нервировать этот разговор. Осаму хмыкнул. — Хочешь знать, что нервирует меня? Сколько времени прошло с тех пор, как я попросил научить меня вождению? Теперь мы в полной заднице, у нас нет машины, а если мы найдём, тебя выкосит ломка, мы не можем уехать. И эта проблема в основном в том, что ты не доверяешь мне машины. Знаешь, что ещё меня нервирует? То, как шериф пытается обидеться, что чего-то не знает о нашей жизни, а ты делаешь виноватый вид и практически говоришь, что расскажешь ему абсолютно обо всём, что он пожелает. Вместо того, чтобы свалить отсюда или хотя бы поручить вождение мне после того, как я вытащил тебя — как будто ёбнутого на голову — из бара, и ты, очевидно, не в лучшем состоянии, но нет, ты говоришь, что всё в порядке, лишь бы я не!.. — он замолчал. Потому что Чуя съехал и остановил машину, а затем вышел из салона. Обошёл через нос и без препятствий открыл пассажирскую дверь, нависая над заморгавшим Дазаем. — Выходи. — Всё? Я допизделся, выкидываешь меня идти пешком? — Осаму усмехнулся, и теперь Чуя читал это искренним проявлением веселья. Учитывая, как поменялся взгляд Осаму. — Ага. Пересаживайся, я займу твоё место. — Что, так просто? — «Просто»? Я чувствую себя отцом после истерики ребёнка в магазине. Ты выпросил, что хотел, теперь будь добр, используй предоставленную возможность. Вываливайся отсюда. Осаму отстегнулся слишком бодро для человека, совсем недавно выглядевшего поевшим земли с лопаты. Он выскочил на улицу, и хотя оба не выказывали недовольств от холода, пока шатались без курток, выглядел ещё более счастливым, не реагируя на низкую температуру совсем. Чуя со вздохом уронил себя на пассажирское. Осаму закрыл за ним дверь и поскакал к водительской двери. Именно так, как это сказано: Чуя следил за приободрённым настроем и подобрал правильное обозначение. Упавший перед рулевым колесом Осаму продолжал светиться. — Обороты сбрось. — Да, сэр! — теперь Осаму улыбался, какая удача. Он заглушил машину, затем завёлся снова, бегая внимательным взглядом, чтобы просчитать, что ему сделать дальше. — Капризный ребёнок, — пробубнил Чуя, отчасти надеясь выпустить это внутреннее недовольство так, чтобы Осаму не услышал. — Я слышу тебя. Пусть так. Удивительно, что ты соизволил дать мне эту возможность! — Ты выпросил. Мы уже близко к дому, так что... ты справишься. — Я справлюсь, — Осаму закивал. Чую пробила усмешка, и, покачав головой, он отвернулся. Осаму действительно справился. Чуя давал минимальные инструкции, внимательно наблюдая за каждым действием водителя. Они явились в дом позже, чем могли бы, из-за новичка за рулём, но всё прошло без происшествий — а это главное. Чуя не мог больше вытерпеть и секунды в этой грязной потасканной одежде. Помнится, он забрал практически всё повседневное с собой в отель, а оставил всякие вычурные праздничные вещи. Так что, обнаружив рубашку и джинсы, которые без ремня сползают с него до бёдер, он обрадовался. Пока он копался в шкафу, Осаму залипал в телефоне на кровати — счастливчик, у него есть целый телефон! Осаму отвлёкся, чтобы предложить взять его вещи, если ничего подходящего не найдётся. Тогда Чуя похвастался уловом, заверяя, что разобрался с этим. Осаму безразлично пожал плечами, уходя в экран снова. Впрочем, Чуя вышвырнул найденные вещи на кровать, решая, что главным образом мечтает смыть с себя тяжесть прошедших в заточении дней и выйдет в полотенце, наслаждаясь чистотой и наготой какое-то время после горячего душа. Тогда он и спросит, распространяется ли предложение Осаму на нижнее бельё... В душе Чуя понемногу начал чувствовать себя человеком. Приятно обжигающий душ, знакомая обстановка... Он действительно принимал душ в барной ванной. Потом одевался в прошлые вещи, потому что других не было. Всё это противной кляксой останется с ним на всю жизнь. Несмотря на то, будет жизнь длинной или не очень... Наконец, перегруженный мозг расслабился, позволяя Чуе на время перестать думать о последствиях и всём дерьме, в которое они снова вляпались. Даже если кажется, что они — переносчики бед, и неминуемо в каждом новом месте остановки происходят странные вещи из-за них, это наверняка не так. Они всегда стараются начать жить нормальную жизнь. Чуя искренне хотел бы этого. Проблема в прошлом, от которого они пытались сбежать и пытаются отмыться. Есть ли на самом деле тот шанс, о котором заверял Том? Под тёплым душем в доме, где его ждал Осаму, Чуя хотел бы верить, что есть. Вышедший в одном полотенце на бёдрах Чуя не обнаружил Дазая там, где оставлял его. Пустая спальня. Что ж, это ничего, он скоро прошёл на кухню, надеясь заметить там готовящим — помнится, когда-то Осаму имел и демонстрировал неплохие навыки в этом. Он проходил мимо гостиной, так что на этом комнаты закончились, и Чуя нахмурился. Куда пропал Осаму? Ладно, сначала Чуя оделся. Остаётся надеяться, что Осаму не против воровства из его ящика. Чуя чувствовал себя глуповато и по-деревенски в сочетании одежды, которая ожидала его здесь, но это в любом случае лучше, чем прежнее. Он даже не поправлял сползшие джинсы, будто так и нужно носить это. Он откопал куртку в шкафу, не разбирая, кому принадлежит это, и вышел на задний двор. Помнится, летом Осаму иногда сидел там на траве. Теперь зима, на сугробах Осаму не сидит. Хорошо знать. Чуя прошёл к сараю, дёргая дверь. Никто не запирал это, так что он проник туда без проблем. Куча всего, но никого. Инструменты, купленные им же, лопата... лопата. Тоже нужная для чего-то в своё время. Для чего? Чуя не может вспомнить. И это не слишком важно, пока Осаму не нашёлся в доме. Не слишком важно, как долго Чуя пробыл в душе, потому что они никуда не опаздывали, и куда мог уйти Осаму — оставалось загадкой. Уйти? Секунду. Чуя заранее состроил недоверчивую мину на лице, нахмурившись, но всё же вернулся в дом и вышел через переднюю дверь. Он не поверил глазам. Мина на лице разгладилась в яркое удивление. Машина Тома не стояла припаркованной там, где Осаму парковался под руководством Чуи. Осаму взял машину и уехал куда-то? Что за чёрт? Чуя постоял, моргая на пустое пространство, а затем поёжился от поднявшегося порыва ветра и вздохнул. Бросил мимолётный взгляд на соседский дом. Соседа на крыльце не было. Уже неплохо. Удастся избежать вопросов по типу что у них тут происходит в последнее время. Что ж, ничего не осталось, Чуя вкатился обратно в дом. Телефона не было, так что он включил телевизор, убавил звук и устроился на диване, прекрасно зная, что услышит шум шин по подъездной дорожке, когда Осаму соизволит вернуться. Пожалуй, именно на диване, когда померкла необходимость бегать, говорить и пытаться выстроить планы по решению проблем, он почувствовал накатившую слабость. Как будто без Осаму он был как без опоры. Внезапно захотелось, чтобы этот диван всосал его в себя и выбросил в другую реальность, где не было такого количества угроз и бед в эпицентре нескольких событий. Поддавшись этому навязчивому чувству, он улёгся и завился на месте, как птица в гнезде. Происходящее на экране мало волновало его. Хотелось стать одним целым с диваном. А вскоре закружилась голова, и он закрыл глаза. Кажется, он начал дремать, когда шум дорожки всё же пробился к нему. Он резко вдохнул, будто его откачали с того света, заморгал и начал выпрямляться. Абсолютная каждая клеточка тела не осталась в восторге от решения. Показалось, будто его суставы на руке немного заклинило. Как будто он мог слышать скрип как в сломанном механизме. Не стоило спать на боку. Скоро дверь открылась, но споткнувшийся о Чую в гостиной Осаму казался глубоко удивлённым. Чуя хрипел голосом спросонья. — Где ты был? Осаму открыл рот, но закрыл и приподнял пакет. Чуя уставился. Но был честным в ответе: — Это ничего мне не сказало. — Так и не объяснить... Почему ты здесь? — Куда мне уйти? — Чуя растёр заспанный глаз. Конкретный один заспанный, действительно не стоило спать на боку. — В спальню, — Осаму кивнул направление и первым же прошёл туда. Чуя поднялся с трудом, повторяя траекторию. — Спальня... как будто ты накупил секс-игрушек и не терпишь испытать это... Осаму открыто усмехнулся, оборачиваясь к нему. Правда, ничего больше не сказал, только установил пакет на кровать. — Почему ты без куртки? — продолжил допрос Чуя. — Я на машине. Особо нос не высовывал. В магазин и обратно. Несколько раз. — Ага. А почему ты «на машине»? — Потому что научился снимать с ручника. Чуя усмехнулся и сел на кровать, ожидая распаковку покупок. Но Осаму завис на месте, озадаченно посмотрел на принесённый им же пакет и потрепал волосы на затылке. — Есть небольшая... проблема. — Всего одна? Я был бы счастлив, если бы это было так. Осаму посмотрел на Чую с улыбкой, которая быстро поблекла и растаяла. — Нет, серьёзно. Нужно понять... — он вздохнул, задумчиво изучая стену за спиной Накахары. Когда вопрос в голове сформулировался, вернулся в голубые глаза: — Кому ты доверяешь настолько же, как мне? Чую это немного сбило с толку. Он рассеянно пожал плечами. — Тому? В чём дело? Осаму понимающе кивнул. — Но ему ты не хочешь говорить, что с тобой произошло не только похищение. Чуя бросил осторожный взгляд на пакет и нахмурился. — Хочу ли я знать?.. — Придётся, — снисходительно улыбнулся Осаму. Правда, и эта эмоция скоро растворилась под корень. Вернувший серьёзность, он вдруг отступил от того, что они обсуждали. — Слушай. Не хочу быть голословным. Когда я сказал, что несмотря ни на что... это означало, что и мои принципы могут подвинуться ради тебя. — Чёрт, ты пугаешь меня. Ты в порядке? Снова уселся на таблетки и бредишь? Осаму усмехнулся и покачал головой. — Нет, всё в порядке. Но перед тем, как мы... Короче, посиди здесь, — отдав указание, он свалил из комнаты. Чуя вытянулся, смотря ему вслед. — Ладно, Осаму, а то я собирался свалить в ночной клуб, как только ты повернёшься ко мне спиной... Из глубины дома послышался натянутый смех. Чуя успел только покоситься на пакет и попытаться сопоставить обрывки происходящего в цельную картину, когда Осаму вернулся в спальню. И протянул свой телефон. Чуя принял протянутое машинально. — Что это? Осаму кивнул на экран. Чуя проверил, находя там исходящий вызов по номеру Майка. Волна радости обвила голову, а сердце забилось быстрее. Он услышит Майка, хотя его телефон бесследно канул в бар похитителю! Более того... Осаму набрал его номер и передал на разговор Чуе? Чуя не смог скрыть удивления, когда поднял взгляд в карие глаза. — Привет? Есть новости? — спросил Майк. — Ты позвонил сам, вау, так что... я ожидаю, что тебе есть, что рассказать. Я прав? Всё в порядке? Осаму так же молча, как держался всё время с момента набора номера, кивнул Чуе, а затем вышел из комнаты снова. — Привет?.. — растерялся Майк. Чуя какое-то время смотрел на уходящего Дазая, поэтому Майк оставался без внимания. Этот жест он запомнит. После всех ссор по поводу дружбы с Майком, после истерик Осаму, когда он страдал от одиночества и неимения друзей... он просто соединяет Чую с его другом. Поразительно. Чуя наконец опустил глаза на телефон в руке. — Привет, дружище. — Святое дерьмо! — вскрикнул Майк. — Блять! Чуя рассмеялся, качая головой. — Я рад слышать тебя тоже. — Не так сильно, как я! Чёрт, Чуя, твою рыжую макушку, ты жив! Твою мать... У меня поднялось давление. — Только давление? — Чуя не мог расстаться с улыбкой. — Конечно нет, я рад слышать тебя всеми частями тела, уж не беспокойся. Чуя посмеялся снова. Когда он так много смеялся последний раз? — Как ты? Что, чёрт возьми, произошло? Меня почти выгнали с объекта, когда я задумался о тебе и сильно накосячил с установкой дверной коробки. — Думай на работе о работе, парень, будь в безопасности. — Нихера! Не пока тебя ищут по всем окрестностям, а меня сжирают мерзотные подозрения. Хер ты угадал, чувак, просто имей совесть не теряться и быть в порядке, тогда, может быть, у твоих близких не будет каши в башке и лажи в работе и жизни. — Ты меня отчитываешь... — И я продолжу, если ты наконец не перейдёшь к рассказу, где тебя таскало. Господи, как я рад, что ты жив... — Что ж, это... долгая история. Думаю, Осаму передал мне тебя, чтобы успокоить, а так у нас ещё куча нерешённых дел. — Погоди, Осаму «передал меня тебе»? — Да, просто... набрал номер и отдал мне телефон. После того, как спросил, кому он может доверять как ему. Чуя вспомнил этот момент и снова бросил задумчивый взгляд на пакет. Майк подошёл на это обозначение... и подошёл бы лучше, если бы находился с ними хотя бы в одной стране. Если требуется такое же физическое присутствие, какое имеет этот пакет. — Вау. Он... рядом? — Нет, буквально «передал» и вышел. Вы болтали, пока я... отсутствовал? — Да. Он позвонил сам, узнать, как давно ты выходил на связь со мной. — Позвонил тебе первым? — Чуя дёрнул бровью, пытаясь представить, как Осаму дошёл и решился на это, несмотря на прошлые обиды. Интересно знать. — Ага, именно это я и сказал. Теперь твоя очередь. Я ответил ему как есть, мы общались, когда ты был в баре, а после ты пропал... И всё это дерьмо закрутилось, когда стало понятно, что с тобой что-то случилось. Так что это было? Чуя напряг память. Они действительно болтали в баре? По ощущения это было так давно, что почти в прошлой жизни. Жизнь до заточения и смирения казалось прошлой. Но да. Такое действительно было. — Там я и остался. В баре. По мере рассказа Майк то замолкал, то вставлял очередную порцию ругательств, будто ему было трудно вообразить и установить в голове определённые вещи, начиная с открытия глаз в комнате при баре. Когда пересказ закончился, Майк секунды молчал. А затем хмыкнул. — Первее всего: полное дерьмо. Но во-вторых... я сделал ставку на банду. Не знаю, удивительно или нет, что именно это имело смысл в конечном итоге. Так этот бармен... связан непосредственно с ними? — Нет, смотри, как я понял... Он просто продаёт многим. Не персональный дилер. И ничего слишком близкого с ними не имеет, нигде не состоит. Только был зависимым от человека, который помог ему влиться в бизнес. Из его слов я сделал вывод... что того человека больше нет. Как он теперь распределяет обязанности и другие подробности я уж знать не могу. Он и так наверняка пожалел, что сказал мне хоть что-то... И я не знаю, что он готовит мне после того, как обнаружил пустую кровать. — Рисково оставаться там сейчас, Чуя. — Я знаю, — Чуя закатил глаза. — Я всё это знаю, перестаньте говорить со мной как с идиотом. — Осаму сказал то же самое? — Конечно, он сказал. — И... ты не согласен? — Всё слишком сложно сейчас. — Куда уж сложнее, если ты сбегаешь из комнаты опасного похитителя, способного взяться за твои поиски немедленно, а ты сидишь у него под носом? Если тянуть, можно нарваться на большие неприятности, чем сейчас. — Я знаю, — ещё раз раздражённо отозвался Чуя. Майк замолчал на мгновения. За паузу Чуя распрощался с раздражением и опустил взгляд в пол. Он всё понимал. Он разрывался в мыслях, пытаясь понять, какое из решений будет лучшим. — Я беспокоюсь за тебя, вот и всё. За вас двоих. Как будто... вы уже настрадались и заслужили спокойной жизни. Не в этой вашей деревне, потому что дерьмо случилось и здесь. Съехать куда-то и начать заново, вдали от... дилеров и бандитов, знающих тебя по временному сотрудничеству ради операции. Я не знаю. — Майк. Пожалуйста. Мы со всем разберёмся. Ты думаешь, мы не хотим жить как нормальные люди? Чуя задал этот вопрос, но следом физически укусил себя за язык. Конечно, они хотели бы. Конечно, он несколько раз в жизни принимал как факт: им нужен источник адреналина, чтобы чувствовать себя хорошо, иначе их союз ломается. Всё на самом деле было невероятно сложно для понимания. — Что ж... Я понял. Но давай так. Ты, паршивец, делаешь что хочешь. Уезжаете или остаётесь — как решишь. Но при этом ты обещаешь, что я увижу тебя живым и здоровым однажды. Ты обещал пойти со мной на службу. И ты не имеешь права не выполнить это, пропасть или умереть, не дать мне возможность увидеть тебя, растрепать волосы и настучать по голове. Ты слышишь? Чуя понял, что помимо растянутой улыбки его подбородок дрогнул. Глаза увлажнились, но он смог проявить смешок. Майк ставил условия и, типа, запрещал умирать. Ещё раз прокрутив его слова в голове, как на повторе, он ответил: — Обещаю. После разговора с Майком стало чуть легче морально. Как минимум, теперь его друг был в курсе произошедших событий и мог спокойно вернуться к работе, зная о спасении из неприятной ситуации. К тому же Чуя дал обещание. Всё будет в порядке, он не посмеет предать Майка в этом, а значит, они должны как-то выкрутиться. Они. Чуя всё ещё держал в руке телефон Дазая. Впечатление и улыбки от прошедшего разговора наконец сплыли полностью, уступая место размышлениям о настоящем. Чуя поднялся с кровати, отшвырнув телефон, и открыл дверь из спальни. К счастью, сразу в следующей комнате заставая Осаму смотрящим телевизор с пультом в руке. Тот мгновенно обратил ответное внимание. — Вы закончили? — Да. Осаму поднялся с дивана, ровной траекторией возвращаясь в комнату. Когда он установился в проходе, ожидая, когда его пропустят, Чуя не смог не сделать этого, смотря ему в глаза снизу наверх: — Спасибо. Странно, как от простой благодарности Осаму начал колебаться. Ещё более странно видеть это, зная, что он первый позвонил Майку, когда надежда найти Чую в ближайших местах растаяла. И тем не менее Осаму отвёл глаза, не отвечая. Так и не ответил, когда Чуя сдвинулся в бок, позволяя пройти в спальню. Оказавшись в комнате, направился к кровати и поменял ход разговора: — Я немного сбит с толку. Чуя развернулся к нему, продолжая облипать дверь. — Что ты имеешь в виду? Осаму вздохнул и принялся копаться в принесённом пакете. — Ты говоришь, что ты в порядке. — Это так. — И это сбивает меня с толку. Чуя нахмурился, стараясь понять, о чём он говорит. Впрочем, развернувшийся к нему лицом Осаму исключил необходимость предположений. — Ты ведь... не забрал с собой ничего из барной комнаты? Чуя широко раскрыл глаза. — Что?.. Осаму пожал плечами. — Я думаю, должна быть причина, почему с тобой всё нормально так много времени. Я ничего не найду, если, например, обыщу тебя? Чуя оскорбленно усмехнулся и неверяще покачал головой. Затем задрал рубашку, проявляя также сползшую посадку джинсов. — Куда, например, я мог спрятать что-то? И зачем? Я мечтал сменить ту одежду, неужели думаешь, что я жонглирую дрянью за твоей спиной? Что ты хочешь проверить? Осаму сполз взглядом от его лица вниз. И нахмурился. — У нас одинаковые трусы с такой резинкой или это мои? Чуя набросил рубашку обратно. — Ты сказал, я могу брать твои вещи, если нужно. Осаму вернулся в его глаза. — И ты взял мои трусы? Чуя вбросил руку в воздух, отводя взгляд. Не та тема, которую следовало развить после оскорбительного предположения. Он начал приближаться к кровати, отвечая: — Да, и ты ничего не найдёшь в этой или в другой одежде. Почему ты такой мудак? Может быть, по твоим размышлениям, я мог бы пронести немного наркотиков в заднице? В таком случае, ты реально единственный, кто может проверить это, — он уселся рядом, напротив Дазая, слипшегося с пакетом неизвестного содержания. Осаму проявил смешок, уворачиваясь головой, будто слова физически могли тронуть или защекотать его — и он бы рассмеялся сильнее. Смочив губы, он обратил взгляд на Чую и постарался вернуть себе лицо. — Для меня честь иметь такую возможность, я польщён. И всё же. Должно быть что-то, что держит тебя на плаву всё это время. — И... Ты реально не думаешь, что прошло не слишком много, а мой организм до сих пор находится в шоковом состоянии? Реально странно здесь только то, как ты ждёшь, что меня переломает. — Не странно, я просто ожидаю и знаю, что окажусь готовым. Вообще-то я думал, что мне уже сегодня придётся запереть тебя в сарае. Чуя поморгал, приподнимая брови. — Ты хочешь запереть меня в сарае? Там чертовски холодно сейчас. Спрошу ещё раз: почему ты такой мудак? Осаму вскинул руки в капитуляцию. — Я не хочу. Думал, что придётся. Итак, — он снова зашуршал в пакете, на этот раз выбрасывая всякое оттуда на кровать. — Мы должны кое-что сделать. Ты пока подумай над моим вопросом, потому что Майк засел в Нью-Джерси и дальше разговора по телефону ничем тебе не поможет. — Я не понимаю. А если бы он был здесь?.. — Уверен, тогда бы ты выбрал его, — Осаму оторвал от упаковки один шприц и бросил на Чую выразительный взгляд, скоро ставший скользящим вниз. — Почему ты так выглядишь? Похож на фермера, приодевшегося на ярмарку, где должен заполучить приз за самых красивых коров. Или свинок. Сними рубашку. — Настолько плохо выгляжу? — хмыкнул Чуя, принимаясь расстёгивать пуговицы. — Настолько, что лучше быть без одежды? Напомню, здесь осталась только часть. Сам ты фермер. — Когда-то мы оба были, — задумчиво отозвался Осаму, наблюдая, как Чуя избавляется от рубашки. — Не худшее время в нашей жизни. Чуя покивал, отбрасывая рубашку в сторону. Сразу после Осаму подался ближе и задержал его пальцами по рёбрам, рассматривая всё, открылось ему. Например, синяки. Уже послабевшие, но не торопящиеся уходить так же, как те, что давно сплыли с лица. Затем Осаму провёл пальцем по шрамам на животе, впавшем за последними диетическими днями. Трудом натренированные мышцы послабели тоже, но всё ещё держались и сохраняли очертания каждого шрама. Те накладывались друг на друга, как картинки с обманом зрения. Очертив один из шрамов, Осаму слишком резко поднял взгляд в голубые глаза. Чуя почувствовал странное желание поёжиться, будто одним только взглядом Осаму уже обвинил его в чём-то. — Что? — Откуда этот шрам? Кажется, ты не говорил мне об этом? Чуя гортанно усмехнулся, но машинально отвёл глаза. — Как я вообще могу иметь хоть что-то, о чём ты не знаешь? — Мм, например, я достаточно неглуп, чтобы точно знать, что царапины от заточки в баре уже не видны совсем. Тогда всё равно не сходится. Может, я что-то упускаю в памяти. Откуда это? — Ты пытаешься изучить контурную карту? — Мне просто интересно. — Я уже не помню слишком много. Послушай, спрашивать что-то с таким сроком давности, пока я не пришёл в себя полностью после дерьма в баре... я не знаю, оставь меня в покое. Мы не будем пересматривать сейчас всё, что с нами происходило раньше. — Окей, — Осаму задержал взгляд на татуировке. Чуя не оборачивался бинтами, конечно. Кажется, в этом... постепенно пропадал смысл совсем. Он тоже обратил внимание на плечо. Почему-то в голове сразу пронеслись слова Тома: «останетесь втроём ненадолго». Именно из-за этой кляксы они изначально были втроём, а беретта — как самый надежный спутник, на которого можно положиться и быть уверенными, что получится остаться в живых в трудных моментах. Без беретты, выданной Чуей по праву этой татуировки, они бы не ушли так далеко. Вот точно не ушли бы. Чуя слишком закопался в этих мыслях, поздно обращая внимание на возящегося Дазая. Осаму извлёк из ряда одну ампулу и уже свернул «шею», аккуратно откладывая «голову» обратно в упаковку. Извлечённый шприц потерял крышку, когда Осаму отпнул это пальцем, а потом игла опустилась к жидкости в ампуле. — Это для меня? Осаму поднял бровь, не отвлекаясь от занятия зрительно. — Ну нет? Я попросил тебя снять рубашку, чтобы поглазеть. — Поганец. Осаму усмехнулся в сторону: видимо, чтобы не плюнуть в набираемое лекарство. — Не смеши меня. Лучше выбери руку, где вену не придётся выискивать с поисковыми собаками. — М, ну да, — Чуя опустил взгляд, оценивая обе руки, чтобы определиться. Это не заняло много времени, и он начал сжимать и разжимать кулак на выбранной. — Ты наверняка отлично справишься со шприцом. Не новичок. Осаму закрыл игру крышкой. Сначала недовольно склонил голову, смотря в глаза, а затем заметил, чем занят Чуя, и хмыкнул: — Я смотрю, ты тоже не растерялся. Чуя закатил глаза. — Не скажу, что я тоже сдавал кровь ради лимонных печенек, но это самая базово понятная штука, когда речь об уколах такого рода. А вот чтобы ставить это, нужно знать, как именно сделать. Я не сомневаюсь, что ты справишься. — Не то, чем мне положено гордиться, если смотреть со стороны биографии, но сейчас это поможет тебе, так что... Поменьше бы ты пиздел. Ты даже не получишь за это лимонных печенек. — Тогда я не согласен, — Чуя попытался убрать руку, готовую к процедуре, подальше. Осаму поймал за запястье. — Ладно, я съезжу за печеньем после укола. Не дёргайся. Чуя победно хмыкнул, приподнимая уголок губ. И протянул руку. — Договорились. Но... Всё ещё странно слышать, что ты сможешь куда-то съездить сам. — Только ты ограничивал меня от такой возможности, — Осаму подушечкой пальца понажимал на вену. Наверное, что-то оценивал или приценивался, куда уколоть. Чуя старательно нагнал давления для видимости вены, так что всё должно было пройти успешно. — Будет больно? — Да. Чуя медленно потянул руку ближе к себе. Осаму усилил хватку. — Ты даже не попытался меня успокоить, — пожаловался Чуя. Осаму наконец столкнул взгляды. — Я тебя предупреждаю: будет больно. Не когда игла войдёт, но когда начну вводить лекарство. Будь готов к этому и не дёргайся. Со временем станет легче. Можешь ударить меня другой рукой или сжать мою ногу, только не дёргайся и выдержи это. И без того едва уловимый энтузиазм притупился в Чуе напрочь. — Ладно. Я понял. Осаму легко кивнул и распечатал упаковку ваты. Чуя следил неотрывно. Осаму зубами поддел фольгу на крошечном пузырьке спирта, затем наклонил над кусочком ваты. Подумать только, каким уверенным казалось каждое его действие. Кажется, если бы их жизнь не пошла наперекосяк, он мог бы стать толковым человеком в медицинской сфере. Так выглядело, во всяком случае. Промоченная вата лизнула вену, но Чуя не отвлёкся последить. Забывчиво пялился на Осаму. — Расслабься, — сказал Осаму, отворачиваясь в сторону, где оставил наполненный и закрытый шприц. Когда он вернулся к Чуе зрительно, взгляд его был серьёзным и недовольным. — Что-то не ясно? Чуя непроизвольно улыбнулся и заставил себя расслабить напряжённую положением руку. Осаму придерживал его, но теперь уложил тыльную сторону ладони на свою ногу, оказываясь ближе к вене. Он не сводил взгляд с руки, когда поднёс шприц к лицу и зубами стянул крышку. — Не дёргайся, — нечётко сказал он из-за предмета между зубов. Чуя был готов не дёргаться. Но ни за что не был готов перестать пялиться на Дазая. Следующим моментом игла въехала в вену как по маслу: резкий тычок давления, но не больно. Осаму не поднимал глаз, вводя лекарство. И уже по мере того, как поступающее в руку начало распространяться по всему телу, Чуя понял предупреждение. — Сука... — он непроизвольно выгнулся на месте, будто изнутри начинался пожар, который потушить можно только резкими движениями. — Дыши. Ещё немного. Чуя выругался ещё раз, понимая, что сильно сжал кулак свободной руки и мечтал впечатать куда-то. Осаму сказал, в него можно. Но Чуя не стал. Тело начало ломить, причём везде одновременно, и он зажмурился, после запрокинул голову и вгрызся зубами в нижнюю губу. Но старался помнить предостережение и не дёргаться: игла всё ещё в вене. — Я сказал «дыши», а не крутись, как уж на сковороде. Чуя не хотел дышать, его дыхание перекрыло вслед за бесперерывно бьющейся волной боли. Он давно задержал дыхание, но понял это только теперь. Выдохнув через нос, он скривился и затряс головой. — Всё в порядке. Почти закончили. Господи, он что, вливает в него ёбаную цистерну этой дряни?! Чуя всмотрелся в Дазая, стараясь сосредоточить мысли. Сейчас он ненавидел его так же, как любых врачей, причиняющих боль ради спасения и избавления от другой боли. Наконец, игла выскочила из вены, а Осаму вытащил крышку и закрыл шприц. — Молодец, — он посмотрел прямо в голубые глаза. Правда, ненадолго. Отложил пустой шприц и смочил ещё один шарик ваты, затем поставил на место красной точки и своей рукой заставил согнуть локоть. — Ты справился. Подержи пока так. Расползшаяся по телу боль никуда не делась, но теперь Чуя смог выдохнуть. Приободряло понимание, что игла больше не внутри. И хуже не будет. Можно дёргаться. Он длительно выдохнул через нос и покачал головой. — Блять... Как будто возле вены взорвал петарду, а внутри потекла лава. — Звучит неприятно. — Я чуть не сдох! — Ну, ты преувеличиваешь, — Осаму добродушно улыбнулся. Чуя понял, что если не тогда, то собирается умереть сейчас. Из-за того, насколько обаятельным был Осаму, только что поставивший ему укол. — Я бы не позволил тебе умереть, — добавил Осаму. — И ты сам себе не навредил. Всё прошло хорошо. Чуя вздохнул и отвёл глаза, машинально поглаживая согнутую в локте руку. Внутренняя боль, как ни странно, утихала. Кажется, она собиралась прижиться фоном на какое-то время, но больше не было настолько горячо и невыносимо, как когда лекарство только поступало из полости шприца внутрь. — Знаешь, что меня удивило? Чуя вернул внимание Дазаю. Ничего не отвечая: кажется, вопрос риторический, и он ответит сам. — Ты не спросил, что это. И для чего. Совсем ничем не поинтересовался, прежде чем снять рубашку и дать мне руку. Чуя поднял брови. На самом деле? Он вообще ничего не уточнил? Что-то он упустил момент необходимости этого. Осаму просто готовил всякое и требовал от Чуи действий, а Чуя не думал сопротивляться. Но настолько? — Это крысиный яд, верно? — нахмурился Чуя. — Поэтому меня так выкрутило? Слушай, у тебя все шансы отравить меня, судя по всему. Я возьму всё, что ты мне дашь, как мы выяснили. Осаму усмехнулся и задержался взглядом, медленно изучая лицо Накахары. Короткую паузу он нарушил шёпотом. — Настолько безоговорочно доверяешь мне? Чуя растерялся вопросу. Не то чтобы в его голове было хоть что-то по поводу укола, который Осаму собирался поставить. Не было ни сомнений, ни желания узнать, что конкретно он собирается колоть, ни страха. Совсем ничего. Осаму собирается вколоть ему что-то, и Чуя просто делает так, как он скажет. Странно, но в голове не зависло совершенно ничего похожего на... недоверие? — Знаешь, что удивило меня? Осаму заинтересованно вскинул брови. — Уверенность, с которой ты сделал это. Поэтому я и не... не сомневался. Хотя твой опыт подразумевает только уколы самому себе, это... выглядело так убедительно, я видел, что ты знаешь, что делаешь. Как это возможно? Большая разница в том, чтобы колоться и колоть кого-то другого? Выглядело, будто никакой, и ты точно справишься. Осаму улыбнулся, и Чуя не может понять, что так сильно в нём изменилось, что он стал примерно в десять тысяч раз красивее и обаятельнее. Он смущался оценённой работе с уколом и выглядел обворожительно милым. — Большая. Разница. Да, на самом деле. Совсем не одно и то же. Я переживал, что могу навредить тебе, и у меня точно не было подобных мыслей, когда я ставился. По-моему, я даже рассказывал тебе, что несколько раз протыкал вену. — Переживал? — Чуя поднял брови. — Чёрт, по тебе невозможно было сказать это... Осаму нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — То, что уже сказал. Ты... был таким серьёзным и... знающим... — Чуя не смог сказать больше. Они совершенно неожиданно взаимно зависли в глазах напротив. Фоновая боль ныла на заднем плане, теперь в пожар бросилось сердце, выстукивая быстрее обычного, но размереннее, чем при каких-либо срочных побегах. Он подался ближе и поцеловал Дазая. Получая мгновенный ответ. В воздухе кружил запах спирта, фантомно кусающийся по оголённой коже. Успешно игнорируя это, Чуя протянул свободную руку к шее Дазая. Ответной реакцией стало внезапное тепло на рёбрах, куда легла ладонь Осаму. Сидя изначально напротив, они сильно притянулись навстречу, не переставая целоваться. Совсем недавние проблемы с дыханием из-за боли перешли в трудности из-за жара, и сбивчивый ритм бежал порывами по коже. Чуя так сильно соскучился по нему. Даже не мог представить, насколько на самом деле. Его ладонь сползла с шеи ниже, и вскоре он мог бы начать раздевать Дазая. Но Осаму отстранился. — Ты только что получил лекарство. — Ага, — Чуя лениво закатил глаза. — И это было чертовски больно. До сих пор. Ты помогаешь мне справиться с этим, я не могу гарантировать, что не сойду с ума, если мы перестанем целоваться. Осаму усмехнулся, но всё же отпрянул ещё сильнее и убрал ладонь. Новый холод на нагретом месте Чуе не понравился. Но ему пришлось вернуть руку к себе тоже, теряя непосредственный физический контакт. — Нельзя к этому привыкать. — Почему? — Чуя не смог скрыть расстроенные ноты в голосе. Осаму вздохнул и не ответил сразу. Он снова обратился к пакету, на этот раз забирая оттуда и передавая Чуе... кнопочный телефон? — Вот. Возьми. Чуя нахмурился, но осторожно принял предложенное. — И что это за аппарат? — У тебя большой выбор? Твой новый телефон. — Но... — Я знаю. Тебе стоит набраться терпения и... пока пользоваться этим. Звонить умеет? Умеет. Будешь на связи, это пока всё. Чуя рассмотрел мобилку. И вздохнул, принимая участь. Кроме как звонить и большим трудом писать сообщения, больше эта штука ни для чего и не годится. Он листнул слайдер вверх. Затем закрыл. Ну, разве что такой телефон ещё может стать антистресс-игрушкой. Вот так вот баловаться этим. Он поднял на Дазая безрадостный взгляд. — У меня... был похожий аппарат, когда я был... Осаму приподнял брови, будто ждал продолжения, потому что сам не въезжал. — В банде, — выдохнул Чуя. — Смартфоны легко отследить. У меня был кнопочный для... связи, ага. И теперь снова. Осаму поджал губы на секунды. — Что ж... Кажется, я собираюсь расстроить тебя ещё больше. Внутри сим-карта Зака. Чуя усмехнулся, быстро теряя это и хмурясь. — Реально? Осаму покивал. — Я не лучший в мире водитель, поэтому, когда взял машину, в первую очередь поехал к нему. Посоветоваться по поводу лекарств, которые нужны тебе, дальше интернета. Если ты не заметил, я много времени провёл в телефоне, пока ты выбирал шмотки. Я ходил к нему пешком раньше. Так что я встретился с ним и ездил под его руководством. Мы заехали в аптеку, за телефоном, но я не знал, как быть с сим-картой, и он предложил отдать свою. Одну из. Ты не лишил его связи, не парься. — Угу, — Чуя опустил глаза. — А то я пиздец как распереживался, как без симки будет приятель «ходячее напоминание о моей прошлой жизни». — Он ни в чём не виноват. Даже... помог нам с этой сим-картой. Чуя не ответил. Только вздохнул снова и покачал головой. — Ладно тебе, Чуя. Это временная мера. Забей туда нужные номера телефонов и особо много не думай. Пожалуй, именно за последние слова он зацепился так сильно. Он нашёл карие глаза своими и, хмыкнув, приподнял уголок губ. — Не думать много? Кажется... мне и не приходится. Ты делаешь всё за меня. Телефон, лекарства, одежда... и ты обещал доставить печенья. Осаму смущённо улыбнулся и пожал плечами. — А ты долгое время не мог доверить мне тачку... Кто знает, может, я всегда был способен на большее. Чуя отмахнулся от него рукой, как от мухи. — Снова обвинения позднего водителя. Теперь-то ты счастлив, что получаешь доступ? — На самом деле... нет, — Осаму нахмурился. — Где наш мальчик? — Наш мальчик? — Чуя поднял брови. Осаму отвёл взгляд, и оба почувствовали тяжесть в воздухе. — Я имел в виду Хаммера. Но да... мы проебали двоих. Чуя накрыл его безвольную ладонь своей. — И оба раза по моей вине... — Ты не виноват в том, что ушёл Клауд. Тебе бы не пришлось, если бы я не... — Помолчи. Мы не будем разбираться в этом сейчас. Я сказал, что это моя вина. И... да. Забавно. Наша тачка тоже мужского пола, так что, спрашивая, можно сказать «мальчик». О, ты хотел бы ездить на Хаммере! Конечно. Без ручника, желательно. Осаму выглядел задетым собственно им начатой темой. Он рассмотрел стены в комнате и вздохнул. — В том, что пропал Хаммер нет твоей вины тоже. Это ведь... я выгнал тебя и не интересовался, что происходило после. — Если ты не заткнёшься, я поцелую тебя снова. Осаму усмехнулся. — Ну и угроза. — Не напуган? — Ну что ты. Уже дрожу от ужаса и думаю, как бы сделать так, чтобы у тебя ничего не получилось, поэтому-то преспокойно сижу на месте и не уворачиваюсь. Чуя поколебался, рассматривая его. Конечно, мрачные моменты оставались мрачными, и трудно думать о благополучии в целом, но Осаму не выразил нежелания целоваться, более того... даже начинал это первым, когда они увиделись. — Что всё-таки между нами сейчас? Осаму скривился. И посмотрел в ответ устало, без восторга или хотя бы спокойствия. Будто Чуя ему уже чертовски надоел. — Итак... — начал он. — Человек, которому ты можешь доверять так же, как мне? Чуя всем видом показал, что расстроен отсутствию ответа на вопрос. Взгляд уплыл вниз, плечи ссутулились, перед ответом потребовалась пауза. — «Так же»? Даже не спрашивая, что мне собираются поставить в вену? Кажется, никому. — Я понимаю. И всё же. Значит, приблизительно на том же уровне, как мне. — Том и Майк. — Ожидаемо. Но Майк в другой стране. И ты не хочешь признаваться мистеру Фрейзеру в зависимости. Похоже на тупик. Что ты думаешь насчёт нашего соседа? Нахмурившись, Чуя столкнул взгляды. — Почему ты спрашиваешь это? Нужен человек, который?.. — Будет ставить тебе уколы, пока я работаю на вышке и не могу быть рядом, — договорил Осаму, кивая в сторону, где разлеглась упаковка ампул. Чуя встрепенулся, выпрямляясь и широко раскрывая глаза. — Нет! Осаму вздохнул. — Что значит «нет»? Я не могу бросить работу, это... наш единственный доход, пока ты не в норме. Мои выходные заканчиваются, Чуя. Мне нужно будет вернуться на работу и кому-то передать заботу о тебе. Ты не умеешь ставить уколы. — Нет, я никому не доверяю то, что доверяю тебе!.. — Я понимаю это, но... курс нельзя прерывать, и... — Никаких «но»! Значит, я поеду с тобой на работу, если это такая необходимость. Ты не ввёл меня в курс дела, когда поставил укол, считай, загнал в ловушку, не предупредив об этом. Я никому кроме тебя не позволю колоть мне уколы. — Очень смешно, — вздохнув, Осаму поднялся и направился в сторону выхода из спальни. — Я не шучу! Если ты спасаешь меня... Или эта дрянь действительно должна отравить меня, поэтому ты ищешь подставное лицо, чтобы остаться вне подозрений? — Чуя нахмурился. Он не был серьёзен даже в мыслях, хотя прозвучало убедительно. Осаму усмехнулся, оборачиваясь к нему, но так и зависая возле двери. — Успокойся и подумай, кого выберешь на замену мне. — Никого, — твёрдо сказал Чуя. — Если ты начал спасать меня, будь добр довести это до конца своей рукой. Я поеду с тобой на вышку. Раз грёбаный курс «нельзя прерывать». Осаму поднял брови, оставляя веки полуприкрытыми. Будто всё ещё не верил в серьёзность услышанного. Но Чуя был более чем серьёзен. — Ты возьмёшь меня с собой на твою работу на вышке. Осаму с недоверием пробежался глазами по сидящему на кровати Чуе.

༒

Чуя вряд ли когда-то забудет этот подготовительный этап. Как Осаму собирался свалить от него в другую комнату на разговор с начальством, но Чуя задержал его рядом с собой и заставил поставить на громкую. Ещё и подкидывал аргументы привести на вышку кого-то постороннего. Конечно, так нельзя, поэтому Осаму выдумал себе болезнь, при которой технически может работать, но не слишком удачно и внимательно из-за необходимости много спать. Это были уговоры. Также Чуя не забудет, как говорил с Томом. Том выразил опасения, насколько безопасно творить такие безумные вещи — например, работать, ещё и вдвоём — после произошедшего. Чуя убедил его тем, что пропадёт из деревни, и недоброжелатель потеряет его след, даже если подключит на поиск кого-то другого. Невозможно найти в деревне того, кто сидит на вышке в другой местности. Каждый без энтузиазма принимал это внезапное решение. Осаму в том числе. Он как будто не хотел брать Чую с собой, но его уже никто не спрашивал. Том предложил подумать за это время, что можно привести в качестве улик по поводу похищения и удержания в барных комнатах. Там куча отпечатков Чуи, но необходимо что-то весомое. Чуя пообещал подумать над этим, пока будет следить за лесом. Также Чуя поговорил с Майком, обязательно предупреждая, что у него новый номер, на который он ближайшую неделю всё равно не дозвонится, потому что Чуя уедет с Дазаем на вышку, где нет связи. Майк тоже выразил опасения. Чуя был практически утомлён выслушивать каждый раз примерно одинаковые попытки заставить сомневаться в решении. Они просто не знали. Чуя и сам не горел бы желанием отправиться туда, дежурить в холодной комнате, если бы Осаму не поставил ему укол, требующий непрерывного курса. Он мысленно переправлял все претензии Дазаю. Не его вина. Том решил, что стоило бы объявить машину в розыск, но задумался об этом с учётом возможных пересечений со старыми розыскными делами. Помнится, именно задом этой машины парни виляли перед копами от ареста и скрылись из виду. Объявление могло привести к последствиям. Без машины, без ключей от отеля, без куртки... Чуя, конечно, собрал себе сумку на вышку, как это постоянно делал Осаму, но большая часть вещей отсутствовала. Интересно, будет ли им там достаточно занятий, чтобы Осаму не обнаружил пропажу из его сумки в случае чего? Из самого интересного во время сборов: снисходительная усмешка Осаму, когда Чуя спросил, упакованы ли им на проживание лекарства. Осаму позаботился обо всём, не давая Чуе знать. Лишил его беспокойств об этом и уже был полностью собран. Тогда Чуя повторно ощутил это чувство. Знакомое по требованию Дазая остаться на выходной день и не хлебать растворимый кофе. Чуя мог на него положиться, больше не удерживая контроль и тяжесть забот на своих плечах. Он точно помнит, как им было сложно с зависимостью от лекарств Дазая и последствиях для него, когда из здравомыслящих из них был только Чуя. И тот переломный момент, когда они снова разделили обязанности, когда Осаму вернулся в строй как нормальный человек, когда смог взять на себя многое, снимая эту тяжёлую ответственность с Чуи. Так было и теперь. Осаму всё предусмотрел, обо всём позаботился. И даже упаковал им печенья, съездив за этим, пока Чуя спал в доме Тома. Так что они были более чем готовы. Осаму поставил Чуе укол перед отъездом, не особенно далеко отходя от собранных сумок, чтобы вернуть обратно. Наверное, из-за этого укола Чую мутило на заднем, пока кто-то вёз их на вышку, а вскоре, игнорируя боль по телу, он уснул. Осаму пришлось растолкать его перед выходом из машины. Сознание становилось всё более неясным. После машины Чуя не мог на сто процентов сказать, нахрена они здесь. Но решил не спрашивать у Осаму, чтобы не вызвать каких-нибудь странных подозрений. С ним в общем-то всё в порядке, просто небольшие помутнения и стабильная фоновая боль. Осаму лечит его. Так и должно быть, лечение никогда не проходит весело и легко. Немногим позже обустройства — и почему-то использования освежителя воздуха — Чуя почувствовал невероятную сонливость и спросил, может ли упасть на кровать. Осаму не запретил. Более того, накинул на него взятое из дома в Маруэйне одеяло поверх имеющегося. Узнал об этом Чуя, конечно, когда проснулся и сильно дрожал. Непроизвольно. Его просто молотило, и он выругался, сильнее путаясь в одеялах и тогда же понимая, что одно из них привезённое. Осаму сидел за столом и рисовал то ли на этом самом столе, то ли что-то у него там было, где можно рисовать. Чуя не смог сфокусироваться, чтобы точно сказать. Только дрожал и ругнулся повторно, надеясь, что это насколько-то притупит странные ощущения в теле. — Замёрз? Чуя перестал виться на месте, обращая всё внимание на Дазая. — Я не знаю. Кажется, это правда. Осаму куда-то обернулся в противоположную от кровати сторону, затем передал Чуе: — Работают оба обогревателя. Я даже без куртки. — Чёрт, — сквозь зубы усмехнулся Чуя. — А так и не сказать... Осаму вздохнул и свалил со стула. Повозившись вне поля зрения, приволок бутылку и уселся перед кроватью. — Я рядом. Выпей воды и попробуй поспать ещё. — Я долго спал? — Чуя оказался слишком не в восторге выпрямляться в кровати и сбрасывать с себя часть одеял. Но пришлось, иначе бы он не смог взять бутылку. Осаму покачал головой, будто взвешивая ответ на весах. — В общем смысле? Да. Для твоего состояния? Недостаточно. Скажем так, мы ели перед отправкой, но уже пора поесть снова. Чуя отвёл от себя воду и скривился. — Я не голоден. — Я знаю, — Осаму изучил его взглядом. — Поэтому предлагаю воду. Если не пить, ты высушишься. Не то, чего мы добиваемся, верно? Чуя снова отпил воды перед ответом. — Так работают лекарства, я прав? Осаму лениво кивнул. — Технически. Это выводит из тебя всякое, а не убивает, но ты чувствуешь... будто тебе становится хуже. На деле идёшь на поправку. В ускоренном режиме. Чуя длительно выдохнул через нос, почувствовав очередной наплыв боли на всё тело. Он смежил веки и даже не догадывался, что скривился, до вопроса Дазая. — Обезболивающее? Чуя резко открыл глаза. — Пожалуйста. Осаму покивал, прежде чем свалить в сторону, а затем принести две таблетки. Просто каких-то таблетки, Чуя не придумал спросить название, а после употребления провалился в следующий сон. Дальнейшие события он не смог бы объяснить. Проснулся он бодрым. Бодрее какого-либо момента после освобождения. Проверил окна, понимая темноту неба на улице, и сбросил одеяла подальше. Нашёл сидящего за столом Осаму: без интереса к планшету, сидящим практически в обнимку с поднятой на кресло ногой. — Уже ночь? Осаму перевёл уставший взгляд. И кивнул. — Уже ночь. — Тогда... почему ты не спишь? Осаму усмехнулся, уворачиваясь взглядом к мониторам. Чуя потрепал волосы, прежде чем уточнить: — Здесь всего одна кровать, да? — Я рад, что тебя хотя бы не глючит, и мир не двоится. Да, всего одна. Но я в порядке. Как ты чувствуешь себя? Чуя пожал плечами. — Я тоже в порядке. Хотя... перед сном это было не так. Осаму кивнул, залипая в камеры. — Рад слышать, что тебе лучше. Голоден? — На самом деле... — Чуя нахмурился и посмотрел в сторону импровизированной кухни. Желудок дёрнулся вовнутрь и заранее запротестовал. — Что ж. Мне нужно спуститься вниз. — Окей. Куртка возле двери, фонарь есть в кухонном ящике, может быть, на тумбе где-то и ещё строительный фонарь рядом с сейфом. Проводить? — Я справлюсь, спасибо, — перечисленные места с фонариками укладывались в голове по очереди, не все сразу. Он дополз до крючков при входе, снимая одну из курток — он не вспомнил, как одевался и добирался сюда, ну да ладно. Одевшись, действительно нашёл фонарь в самом доступном месте: на тумбе рядом с раковиной. — Крикни мне, если что-то случится. Я буду здесь и окажусь рядом с тобой. — Например? Если на меня нападёт какой-нибудь зверёк типа скунса? Осаму усмехнулся. — Верно. Сперва проверь обстановку в туалете фонарём, прежде чем запереться там. На случай, если кто-нибудь притаился там, чтобы нарушить твоё единение. — Ох... Спасибо за наставление? А здесь есть медведи? Осаму крутанулся на кресле, чтобы Чуя точно увидел его выражение лица первее ответа. — Конкретно в туалете? Я думаю, ты заметишь перед тем, как оказаться «на ринге». Чуя усмехнулся и, вспомнив, какие на улице бывают холода, застегнулся и засунул одну руку в карман. Сразу натыкаясь там на какой-то предмет. Нахмурившись, он вытянул это оттуда. Сигареты. — Оу. Осаму протёр лицо рукой, будто снимал сонливость. — Как давно я не курил?.. — Чуе больше не к кому было обратиться с вопросом, так что он впёрся взглядом в несчастно заспанного Дазая. Но тот пожал плечами. — Ты спал весь день. Собираешься бросить ещё и это? Чуя гортанно усмехнулся; помимо воли, просто рефлекторная реакция. — Не думаю, что получится в этой жизни. Откуда в кармане вообще сигареты? — Медведь пробегал и подкинул. А за ним скунс с зажигалкой. Зачем ты задаёшь такие тупые вопросы? — Я просто... — Не помнишь? — Осаму поморгал с залипанием и кивнул. — Неудивительно. Ладно. Кажется, Чуя не хотел разбираться, удивительны ли провалы в памяти или нет. Он предупреждающе повёл головой, намекая, что сваливает, и Осаму таким же понятным жестом отпустил его. На улице действительно было холодно. Воспоминания наложились поверх реальности, и он понял, что никогда не был на этой вышке. Был на другой. Чем-то похожей, чем-то — нет. Спускаясь с лестницы, осматривался, так и не высматривая знакомых очертаний местности. Хотя, казалось бы, лес. Все леса чем-то схожи. Фонарь загорелся и неприятно ударил по глазам на последних ступенях. Чуя скривился и отвернулся. Зачем тогда ему крошечный переносной? Проверить туалет, конечно. Это прошло без происшествий. Однако дальше он зашёл за строение туалета, чтобы хоть немного скрыться от безжалостного фонаря. Не особенно сильно это спасало, но уже не чувствовалось озарение, схожее с освещением на сцене. Можно было придумать, что он больше не на виду. Там он не с первого раза зажёг сигарету. Пачка оказалась новой, нетронутой, значит, должно быть, именно от долгого копошения с плёнками руки замёрзли и задрожали. Первая затяжка ощущалась как глоток воды после пустыни, и он наконец опустил напряжённые плечи, уводя взгляд вдаль, в тёмный непроглядный лес. Продолжая курить, он непроизвольно задумался о настоящих событиях. Почему он на вышке, где работает Осаму? Почему в голове так пусто? Почему Осаму выглядит настолько уставшим? Неужели он обрёк его на заботу о себе? Как вышло, что последние дни такие нечёткие в памяти? Почему всё это вообще произошло? Что делать дальше? Внезапный порыв отчаяния поднялся вместе с ветром. В лицо плюнули снежные хлопья, но скривился он в первую очередь от собственных чувств. Может, уйти в лес и потеряться? Мысль показалась привлекательной. Как-то слишком тяжело и противно стало в моменте, когда основные вопросы обрели форму, пусть не обрели ответов. Казалось, им и не требуются ответы. Основным желанием стало сбежать от реальности. Может быть, прямо сейчас, в этот тёмный лес. Хотелось оторваться от мрачной действительности, нависающей над моральным благополучием тучей с реактивным дождём. Наверняка ведь дальше будет хуже, верно? Вариант закончить всё прямо сейчас показался уместным. Мысли приземлились вслед за встревоженными хлопьями снега. Если он сбежит, его найдут здесь. Если не сам Осаму по камерам, то его коллеги — точно. Ощущение, подобное обнаружению на сцене, как из-за мощного фонаря перед вышкой, снова скрутило горло. Хотелось спрятаться. От всех, от всего, от себя. Никотин першил в горле, ладонь с сигаретой покраснела, а глаза заполнили слёзы. Он понял, что шатается, только когда оступился и почти свалился в сугроб. Надо же. Далеко он такими темпами не уйдёт. И всё же... у Дазая под глазами уже залегли тёмные круги, каких точно не было раньше. Чуя довёл его до такого состояния? Ну конечно. Он ведь занял собой его кровать! Чуя тряхнул головой. Одолевшая его волна помутнения была безжалостной. Почему-то он действительно размышлял над побегом в лес. Стараясь вернуть мыслям правильный лад, он сосредоточился на том, что Осаму ждёт его внутри смотрительской. Уже и без того уставший. А своим внезапным исчезновением Чуя ему легче не сделает. К счастью, сигарета закончилась именно на этих мыслях. Он начал подниматься по лестнице вместо пробежки по лесу. И всё же... что-то кружилось в его голове, там же, где совсем недавние воспоминания о Дазае. Он пока не мог приблизиться к чему-то, что хотел вспомнить. Как только он вошёл, Осаму прокрутился на кресле, встречая лицом к лицу. — Всё прошло нормально? — А ты волновался? — Конечно. Вдруг тебе выпала честь доблестно сражаться с медведем, а я сижу здесь и ничего об этом не знаю... Чуя усмехнулся и покачал головой, уворачиваясь от взгляда в первую очередь из-за воспоминаний совсем недавнего решения сбежать в лес, а уже во вторую — чтобы закрыть дверь, и никакие медведи не должны пройти к ним. Он прошёл к тумбам, вернуть фонарик туда, откуда брал. — Сэндвич на столе. Это для тебя, — сказал Осаму. Чуя начал снимать куртку, разворачиваясь к нему. Затем поднял брови, будто это проявление заботы равнялось удивлению от наличия диких животных вокруг. — Для меня?.. — Ну, ты задумался, когда я спросил, голоден ли ты. Если не получится — ничего. Но попытайся поесть. Тебя, конечно, больше поразило, что ты чуть не бросил курить, но по моему скромному мнению, бросать есть всё-таки чуть опаснее. Чуя улыбнулся, потому что его не хватило на смешок. Былые мысли про побег от этого парня показались постыдными. Осаму пытался быть... заботливым и сильным, как бы усталость и отсутствие сна не читались в его глазах. Разобравшись с курткой, Чуя помыл руки и подобрал заботливо оставленный ему сэндвич из мягкого белого хлеба, ставшего ощутимо твёрдым из-за проживания в холодильнике. Он не спрашивал, что внутри. Но перед первым укусом всё равно обратился к Осаму. — Почему ты ничем не занят? Осаму поднял брови и моргнул. — Разве я не говорил, что здесь практически нечем заняться? — Говорил. Но... ты делал что-то, когда я просыпался в прошлый раз. — А. Да. Теперь планшет на зарядке, я не могу пользоваться. Это Чуя понял, о чём и заверил многократным кивком. Он болтал и не замечал, как быстро сокращается еда в руке. — Может быть, тебе стоит уже лечь спать? Я посижу на камерах за тебя. Осаму усмехнулся. — Спасибо. Я в порядке. Недавно выпил кофе. Чуя понял, что сэндвич закончился. Он отвернулся от Дазая и, изучив происходящее на тумбах, быстро нашёл рулон бумажных полотенец. Он вытирал рот и руки от крошек, когда Осаму неожиданно оказался ближе. — Я могу приготовить ещё. Или разогреть консервированный суп. Кажется, тебе лучше. Чуя хотел поспорить: не так-то ему и лучше, если находиться внутри его головы. Но он забыл, что хотел сказать против, когда Осаму безо всякого предупреждения приобнял его одной рукой за плечи. Чуя поднял наверх растерянный взгляд. Хотелось бы знать, что в голове у Осаму. Знать-то он может только за себя. — Ничего не нужно. Спасибо. Он почти договорил, что Осаму и без того делает слишком много, и он не может понять, как это всё расценивать. Они ведь расходились. Правда, задолго до ещё одного эпизода, частично проваливающего в памяти, но всё же... Осаму не ответил словами. Обнимающей рукой притянул Чую ближе и поцеловал в лоб. На том отстранился и вернулся к столу, разворачиваясь к мониторам на кресле. Чуя следил за ним без какой-либо цели: просто прицепился взглядом, провожая и не отставая, когда остался без внимания. — Эм. Осаму развернулся к нему. — Если вдруг я решил бы... прогуляться по лесу. Ты сказал, здесь где-то есть строительный фонарь? Он светит так же, как тот, что возле лестницы на столбе? Осаму нахмурился. — Если бы ты решил «прогуляться по лесу», я бы тебя нихера никуда не отпустил, Чуя. Здесь есть дикие животные, давай так. А зона охраняемая, тебя могут заметить и забить тревогу, если попадёшься не на моих камерах. Что за нахрен желание «прогуляться в лесу»? Чуя пожал плечами. — Я говорю в теории. Мне интересно узнать, что из себя представляет этот фонарь. Ты сказал, это где-то?.. — Возле сейфа. Но пообещай, что ты не решишь свалить от меня через лес даже на время. Если я не буду знать, у тебя могут быть проблемы, и я не смогу помочь, если не в курсе. Боже, Чуя, я и так стараюсь не спать, теперь ты пугаешь меня сильнее. Я тебя не виню, но иди в задницу, если задумал что-то. Я привяжу тебя к кровати, понял? Чуя усмехнулся. Удивительно, это на самом деле очевидная затея или Осаму просто хорошо знает Чую и может сканировать, что у него в голове? — Расслабься. Я просто хочу посмотреть на фонарь. Осаму недовольно выдохнул через нос; его лицо оставалось кирпичным. Он кивнул на ящики в тумбах рядом с раковиной. — Смотри там. — Понял, — Чуя сразу же уселся перед тумбой и открыл дверцу. Там оказались аптечка, сейф и две крышки для посуды, видимо, не поместившиеся по другим шкафам. И в общем-то... всё. — Я не вижу фонаря здесь. — М? — Осаму вытянулся на кресле. Чуя понял, что должен двинуть в сторону, чтобы он убедился, что огромного строительного фонаря там нет. Убедившись, Осаму вскинул брови. — Интересно. И куда пропал? Чуя пожал плечами. — Ты знаешь пароль от сейфа? Может быть, там? Осаму показался задумчивым. Чуя прикусил нижнюю губу, наблюдая за ним. — Я знаю пароль. Но кто бы додумался положить туда фонарь? — Может, твой сменщик? Может, забылся, задумался о чём-то и... Казалось, Осаму задумался тоже. Он что-то взвешивал в голове, и Чуя старался не дышать, больше не выдаваясь в заинтересованности насчёт этого сейфа. — Ты не хочешь пойти спать вместо мыслей о фонаре? Чуя покачал головой. Спасибо за предложение, но теперь ему ещё интереснее. Осаму вздохнул и поднялся. Он прошёл к тумбе, где были устроены розетки. Одна из них питала холодильник. Из другой он выдернул зарядный провод и забрал планшет. По-видимому, понял, что спать Чуя не собирается, так что и ему не хотелось спускать с него взгляд. Сонливость одолевала, поэтому он решил держать себя с помощью гаджета. Наклонившись рядом с Чуей, он ввёл пароль, и дверца, отскочив как на пружинистом механизме, раскрылась. Чуя влез туда всем своим интересом. Фонаря не было. Были бумаги в плёнке, у самой стены стояли крошечные коробки, а поверх бумаг — сразу так, что можно поранить любопытный нос, — разобранный глок. Ну, не разобранный. Просто обойма лежала отдельно от пистолета. — Ну что? — Осаму спросил откуда-то издалека. Чуя обернулся, понимая, что он уселся обратно, но теперь разложил перед собой планшет. — Эм... Фонаря всё ещё нет. Но могу я?.. — Поиграть со стволом? Конечно нет. — Что ж, Осаму, если мы вспомним, именно ты играл с этой штукой. Я просто посмотрю. Не парься, у меня есть представления о технике безопасности. — Я бы не хотел, чтобы ты залапал мой пистолет. — Но мне интересно. Я просто посмотрю. Осаму не ответил. — Имей совесть! — сказал Чуя. — Я и так не запоминаю, что происходит. И это скорее всего тоже забуду. Можно мне хоть каких-то радостей в жизни? Том нашёл мой ствол в нашем доме, мы уже обречены, о чём ты паришься? Осаму вздёрнул бровь, смотря неотрывно. Затем вздохнул. — Окей. Валяй. Чуя не смог скрыть улыбку. Какими бы сильными провалами память не награждала его за прошедшие дни, момент, когда этим пистолетом Осаму угрожал ему... крепко влип в воспоминаниях. Он физически чувствовал взгляд Дазая на спине. Подобрав глок, покрутил, чтобы рассмотреть с разных сторон. Что-то цепляло его внимание и выбивалось из общей картины. Он уселся удобнее, надеясь, что смена положения наконец приведёт его к пониманию, что именно его так смущало. Осаму позади скрипнул креслом, но хранил молчание. И снова. Бар, позднее время, вышедший из машины Осаму угрожает Чуе этим пистолетом, предварительно сняв предохранитель... предохранитель? — Разве здесь есть предохранитель? — Чуя обернулся, натыкаясь на внимательный, дежурящий и не уходящий от него взгляд Дазая. Осаму прочистил горло и уронил глаза на пол, смущаясь вопросу так сильно, что подставил былое тщательное дежурство за Чуей. — Предохранитель? Ну... эм, ты можешь потянуть лямку либо часть конструкции фонарика снизу. Получится звук снятого предохранителя. Когда оно стукнется. Фонарик! Чуя поднял брови и снова рассмотрел пистолет. Вот, что было не так. Глок этой модели не предполагает предохранителя, а конструкция выглядит странно из-за связанной конструкции фонарика, как это иногда делают на полицейском оружии. Правда, на таком табельном оно выглядит наверняка аккуратнее. Обернувшись, Чуя не смог угомонить смешок до проявления. — Погоди, Осаму... — Нет, заткнись. — Нет, дай мне сказать... спросить. Прошу тебя. — Я не собираюсь это слышать. — Осаму, ты что, реально дёргал фонарик перед тем, как наставить на меня эту пушку, потому что здесь нет съёмного предохранителя? Ты ведь... ты на самом деле... — Замечательно! — Осаму поднялся с кресла и отвернулся к мониторам. — Как здорово, что на этом ты заткнулся, и я тебя не слышу больше. — Осаму... — Чуя не справлялся со смехом, хотя старательно сжимал губы и пытался успокоиться. Его всё равно пробивало так, будто это самое весёлое, что он представлял в жизни. Осаму, дёргающий фонарик на пистолете вместо предохранителя! Уморительно. — Ладно, сдаюсь! — Осаму вскинул руки в капитуляцию. — Я реально подёргал фонарик, думая, что это предохранитель, но стук был конструкция о конструкцию. Тогда я не прошёл инструкцию по пользованию, откуда я мог знать?! Твой пистолет работает именно так. — Я знаю, но... — Знаешь — и помолчи! Я надеялся, что ты об этом не прознаешь, но чёрт тебя дёргает залезть в сейф и баловаться... так же, как и меня дёргал, чтобы я снял «фонарик-предохранитель»! С уточнением и сравнением Чуя взорвался новым порывом смеха. Осаму закатил глаза, отворачиваясь. — Извини, извини, Осаму, просто это... Я так испугался тогда! Ты наставил на меня грёбаную пушку. А оказалось, что перед этим ты дёрнул фонарик... Кажется, я собираюсь высмеять свои лёгкие наружу, чёрт... — Заткнись, ладно?! — Я пытаюсь! Клянусь, пытаюсь. Это невыносимое зрелище спустя столько времени... — Окей, не знаю, какой блохастый зверёк укусил тебя, пока ты спускался в туалет, но ты явно подцепил что-то, что заставляет тебя ржать неправомерно долго. Мы поняли, я дёргал фонарик вместо предохранителя, это очень смешно, но завязывай. Остынь, пока моя очередь спускаться. Я вернусь — и ты в норме, без приступа смеха, договорились? Чуя поднял ладонь в стоп-жесте, будто призывая закончить порыв самого себя. Сразу с этим он не справился, поэтому преобразил жест и подставил большой палец вверх, договариваясь, что будет в норме, когда Осаму вернётся. Осаму не скрывал раздражения, когда стянул куртку и фонарь. Даже хлопнул за собой дверь, когда вышел. Чуя накрыл губы свободной ладонью и, смежив веки, длительно вдохнул, чтобы успокоиться. Это была жуткая картина в своё время. Конечно, он не думал, что Осаму на самом деле собственноручно убьёт его, во всяком случае, не на такой открытой местности, но видеть близкого человека направляющим дуло в лицо — незабываемый опыт. С уходом Осаму смех плавно стёк в канализацию. Как будто веселее глумиться над ним в его присутствии, чем на самом деле так смешно от самого факта оплошности. Не зря ведь он так часто звал его по имени, стараясь наложить новое знание на увиденное ранее. Теперь Чуя сидел один в тишине смотрительской. С пистолетом в руке. На самом деле. Ничего слишком забавного в том вечере не было. Да, предохранителя нет, но это означает, что Осаму мог подёргать хоть себя за ухо, направляя ствол, куда вздумается — а пистолет всё равно выстрелит. Это означает, что не нужно никакой дополнительной подготовки, оружие готово к использованию, как только внутри есть полная обойма. Так что Осаму всё ещё угрожал Чуе и имел реальную возможность успешно нажать на спусковой крючок. Просто более сильным нажатием, преодолевающим предохранитель на этом крючке. Может, ему и стоило сделать именно так ещё возле того бара. Осаму так сильно смутился, что его триумфальная угроза получила разоблачение, что просто вышел, оставляя Чую наедине с пистолетом. И своими мыслями. Которые снова помимо воли умчались куда-то подальше от рациональности. Ему удалось привести себя в чувства и не сбежать в лес. Неплохо. Впрочем, сбежать можно и с этим пистолетом, раз уж вместо предохранителя здесь фонарик... Он нажал на кнопку. Свет горел в комнате, поэтому оценить мощность фонаря не получилось, но и разобраться в работе было нетрудно. И дёргать это не нужно перед выстрелом. Перед выстрелом в принципе... ничего не нужно делать. Он нашёл взглядом отдыхающую в сейфе заполненную обойму, когда дверь открылась, и Осаму оказался на пороге. Конечно, былой смех ушёл от Чуи, так что всё прошло по их договору. Больше Чуя даже не улыбался. Осаму не смотрел на него. Видимо, до сих пор был смущён. Разобрался с курткой и вернулся к столу, будто Чуи вовсе не было с ним в комнате. Чуя следил за ним глазами, стараясь не шевелиться в остальном. Усевшись, Осаму разблокировал планшет и тщательно ушёл туда вниманием. Чуя снова вернул взгляд на валяющуюся обойму. Осаму молчал. Документы, на которых хранилось оружие, вполне могли быть лицензией на хранение этого самого оружия. Чуя понимал, что его разум утопает в тумане. Осаму всё ещё не спал, ставил ему уколы, готовил еду, заботился, даже купил сигарет! Однажды угрожал ему этим самым оружием. Не так давно ударил его по лицу, осознав, что произошло. Ловушка, в которую попал Чуя, была спровоцирована категоричным требованием расхода с его стороны. Не то чтобы он всегда был сдержанным в корне, но, видимо, в этот раз он был слишком... Чуя взял обойму и пристроил к нужному отсеку. Не торопился вставлять, потому что это всегда сопровождается характерным звуком. Мелко дрожали пальцы, ему оставалось только просить тело успокоиться; так же, как с недавним порывом смеха. — Осаму... — он прочистил горло, в этот момент задвигая обойму на место. — Ты... сильно разочарован во мне? — Что, прости?