50 (20) первых поцелуев

Суровая и мрачная правда номер один состояла в том, что Наруто не представлял, как обернуть в шутку реализацию идеи, забредшей в тупую инузуковскую голову. Это же было шуткой, предполагалось как шутка и предлагалось исполнять как шутку. Но вот, едва он оказался далеко от ребят, с которыми даже не попрощался, стало вдруг невмоготу размышлять над исполнением плана по двадцати поцелуям. Смятый в неровный плотный шарик лист в кармане тянул его к полу, как гиря, пока он шёл домой, как бы намекая на стыд и совесть. Суровая правда номер два булькала Наруто в ухо, что воздушный поцелуй, посланный Инузуке, — это и есть его предел. Когда-то он мечтал и даже пытался привести в исполнение план по воровству первого поцелуя у Сакуры, но в последнее время… стало как-то не до того. Пока не задумался над этим не до того, Наруто до конца не осознавал, насколько ему чужда эта затея. Лучше уж с голой задницей перед Резиденцией повертеться. Внезапно он вспомнил кое о чём из прошлого, связанного с поцелуями. Щёки лежащего у себя на кровати и уже засыпающего Наруто залились краской. Он повернулся лицом в подушку и громко замычал. Отчего-то при этом воспоминании ему всегда становилось до тошноты стыдно и хотелось кричать. Поцелуй с Саске не считался. С одной стороны, оно и хорошо. А с другой — эта мелочь облегчила бы ему жизнь. Наруто ещё три раза перевернулся с одного бока на другой, и в итоге запутался в одеяле.

***

*** Он был уверен, что дело не только в его не до того. Он раньше часто и громко кричал, какой он классный мачо, но сейчас этот несомненный факт вдруг потерял свою ценность для него. И мысль, что кто-то вдруг может захотеть его поцеловать из желания или просто по просьбе, не то чтобы ускользала от него. Она не появлялась на горизонте его душевных метаний по подобным вопросам в принципе. На следующий день, во время тренировки с Ямато и Какаши, он не переставал думать о листе с двадцатью числами, и мысли его бежали, как бурундук в колесе, по кругу без начала и конца. На перерыве он сидел с Сакурой на их привычном бревне и маленькими глотками пил из бутылки воду. И с каждым глотком ему становилось всё грустнее и грустнее. Сакура молчала недолго; она неотрывно наблюдала за его кислым лицом, жуя рис из бэнто. То, что она принесла Наруто, стояло меж ними нетронутое. — Что-то случилось? — спросила она участливо, и Наруто, помявшись, пересказал вчерашний вечер. — Как думаешь, Пятая будет сильно дубасить за голую задницу под своим окном? — криво и безрадостно засмеялся Наруто, поворачиваясь к ней лицом. Зная, что она позволит ему спрятаться за тупой шуткой, Наруто уже было закрутился в своих мыслях вновь, но Сакура почему-то молчала в ответ. Держала во рту концы палочек, глубоко дыша свежим весенним воздухом и смотря на разговаривающих далеко-далеко на конце поляны Какаши и Ямато. — И ты уверен, что никто не согласится тебя поцеловать? — скомканно проворчала она, всё ещё держа палочки во рту. На мгновение она стала такой же кислой, как он сам. — Ну… а с чего бы кому-то хотеть меня поцеловать? — искренне спросил вполне логичный вопрос Наруто, точно так же не понимая, с чего ему нужно кого-то там целовать, потому что так придумал Инузука. Сакура молча убрала со своих коленей бэнто и то же самое проделала с тем, что принесла Наруто. Под его бессловесным взглядом пододвинулась ближе. Узумаки до последнего не мог достроить причинно-следственных связей, даже когда Сакура с нежной серьёзностью взяла его лицо в свои ладони и наклонилась к нему, всего на пару секунд прижавшись губами к его губам. Мазнув поцелуем случайно по подбородку, он прикрыла дрожащими ресницами взгляд и успела пару раз вдохнуть. Как и Наруто успел пару раз вдохнуть запах её кожи, дурманящий аромат крема, смешанный с её собственным. Успел ощутить все неровности её губ, параллельно изумляясь, какими чувствительными оказались его собственные. И какими громкими и горячими могут быть удары сердца. Не ожидая от самого себя такой реакции, Наруто всем телом потянулся за её руками, так приятно обхватившими его щёки, но Сакура вдруг отстранилась. Она тут же покраснела, когда их глаза снова встретились «после». Теперь вдруг в голове Наруто всё разделилось на «до» и «после», хоть он сам того пока и не осознавал. У Сакуры покраснела даже шея, хотя она вернулась на своё место и вернула бэнто как было. Они так и сидели: Наруто в той же позе, в какой она его оставила, Сакура — вперив взгляд в свой оставленный одинокий рис. — Можешь записать в свой лист «чмок в губы», — пробормотала она еле слышно, пытаясь укрыться короткими розовыми волосами. Но то было зря, потому как Наруто всё равно видел её рот, бывший так близко к его рту всего минуту назад. — Наруто, ради бога, перестань так на меня смотреть. Он действительно перестал, отвернувшись лицом к поляне. Но теперь и воду не пил. Взгляд Наруто отчего-то был направлен вникуда, а вот Сакура, красная, как рак, не знала, куда деть свой. — Знаешь, я пойду, — выпалила она, вскакивая и роняя палочки, свою сумку и собственные мысли. Наруто было наклонился ей помочь, но Сакура быстро сказала, что справится сама. — Это было приятно, — сформулировав то, что выдавило из него все суровые правды, незамедлительно сообщил Наруто Сакуре, пока она не ушла. У Харуно губы, к которым теперь сводился взгляд Наруто, дёрнулись в подобии улыбки. — Ну вот и хорошо, — пробормотала она, убегая так, что только пятки сверкали. Последовав её совету, вечером он рядом с цифрой 2 подписал «Сакура Харуно», а напротив — «чмок в губы».