50 (20) первых поцелуев

Записав имя Сакуры, Наруто поставил точку напротив последнего номера. Такой абсурдной ещё утром казалась мысль, что под этими номерами по идее скрывались двадцать живых людей, знакомых ему, Кибе, возможно (да точно) и друг другу. А теперь, не загоняясь, Наруто вернулся к рассуждению вчерашнего вечера: считался ли поцелуй (а это определённо был он) с Саске? Тоже ведь «чмок», но Наруто, слишком долго рассуждая, принял решение, что это был «случайный поцелуй». Внезапно у него появилось название, и теперь казалось совсем логичным поставить Саске в список. Но тогда уж первым, перед Инузукой. Наруто закусил край карандаша. Давно уже чуть не сжевал в стрессе ластик, вовремя выплюнув, и теперь сосредоточенно жевал металлический конец. Идеальным вариантом теперь представлялось проставить напротив всех номеров имя Сакуры и закрыть эту процессию именем Саске. Не до того вчера не стало ему досаждать, когда Сакура решила помочь ему с одним номером, и это наталкивало на приятный вывод: он не потерян для этого общества. Но что-то подсказывало, что Инузука не останется довольным, да ещё и добавит штрафных номеров. Подумав ещё немного, Наруто карандашом, не нажимая, написал имя Саске напротив цифры двадцать. Если вдруг окажется, что все девятнадцать номеров (которые сейчас в своей массе казались миллионом миллиардов) окажутся каким-то невероятным образом подписаны, Саске здорово его выручит. В конце. Ложась спать, Наруто не удержался от улыбки. Он улыбался, купаясь в мысли о том, что даже сейчас умудряется каким-то образом взаимодействовать с Саске. Возможно, они когда-нибудь даже посмеются над этой ситуацией и сыграют в карты. На желание, разумеется. С этой счастливой мыслью Наруто погрузился в спокойный сон.

***

** На следующий день тренировка, свободная от тоскливых, непонятных дум прошла уже легче. Наруто валялся в траве под солнцем, чувствуя, как кожа под прямыми лучами наполняется жаром и потихоньку загорает. В это утро он был занят уже другими, куда более логичными мыслями, а именно: какие поцелуи он вообще мог придумать, чтобы они находились в гранях дозволенного? Спасибо Сакуре, исключила самый развратный. Наруто улыбнулся с закрытыми глазами воспоминанию: ещё три года назад он сошёл бы с ума от такого поворота событий, растрепал бы о случившемся на каждом углу. Теперь же тайна, которая появилась у них под шуршащими листьями клёна, грела его сердце и живот. С Кибой, умотавшим на задание, они больше не виделись, потому и некому было торопить и подкалывать. Размеренно дыша и погружаясь в дрёму, Наруто снова подумал о тайне на бревне под клёном, и сердце его ударило сильнее. Если б не был так погружён в себя, Наруто уже бежал бы сломя голову обратно за ворота, когда из цветочного магазина вышла Ино в фартуке. Она улыбнулась, провожая посетительницу со скромным букетом на могилу. Вряд ли она за пару дней забыла про его вид в неглиже прямо перед своим лицом. Яманака, заприметив его издалека, вначале действительно преисполнилась справедливого возмущения и жажды воспитания через насилие. Но лицо Наруто было столь непривычно отрешённым (что являлось, вне сомнений, дурным и пугающим знаком), что она потянулась к вазе со свежими герберами, зацепила ножку бутона меж пальцами и вытащила, отряхнув от воды. — Не пугай народ своей унылой миной, — хмыкнула она, держа красную герберу перед собой за стебелёк. — Держи. Наруто, вырванный из мыслей её внезапным появлением перед собой, не сразу сообразил, что цветок был для него. А когда осознал, почувствовал, как щёки заливает румянец. Ино, ни капли не смущённая, всё так же спокойно протягивала ему этот простой, но неожиданно приятный подарок. — Спасибо, — еле как выдавил Наруто, ища в уверенном виде Ино хоть каплю волнения и, естественно, не находя. Он впервые познакомился с жестом, которому Ино научил её отец, регулярно практиковавший подобный способ поддержки на своих друзьях. Которые, как он хитро делился с ней по семейному секрету, не переставали краснеть и смущаться. — Ино… — вдруг позвал её Наруто, когда Яманака уже ступила обратно к магазину; она обернулась на полпути, — а все девушки хорошо пахнут? Он спросил это с таким серьёзно-смущённым видом, что Ино, вскинувшая удивлённо брови, была вынуждена принять его вопрос и ответить с той же серьёзностью. — Ну, я вот кремом мажу руки, — будто бы засомневавшись, она поднесла ладонь к лицу и понюхала. А затем без задней мысли поднесла её к лицу Наруто: — Некоторые не мажут, но если мыться каждый день, то я думаю… — Ино замерла на полуслове, когда Узумаки, перехватив предложенную ладонь, уткнулся в неё носом, — все… будут нормально пахнуть… Наруто вдохнул запах с её замёрзших от холодильника рук и в ту же секунду с удовольствием прижался к ладони губами. Ему показалось, что такой, как Ино, только такая форма благодарности и подходит. Её кожа действительно пахла так же вкусно, как кожа Сакуры. Он почувствовал рефлекторный порыв, потому как и аромат был тот же. Разумеется, до Наруто никаким образом не доходили споры Ино и Сакуры о том, куда какой крем и по какой цене следует мазать. Тот, что Сакура наносила на лицо по утрам, тем Ино несколько раз в день натирала руки, страдавшие от постоянной работы с водой, колючими стеблями роз и холодом, в котором находились привередливые цветы. Но если опустить подробности нанесения на разные части тела, пах он одинаково приятно и незнакомо. Ино, вдруг покрасневшая, не сразу отдёрнула руку. — Наруто, ты чего!.. — сдавленным голосом пролепетала она, потопталась на месте, не зная, куда деться, а затем вырвала свою ладонь и скрылась в магазине. По возвращении домой Наруто поставил в чайник герберу и уселся с ручкой за стол. Напротив цифры три очень быстро появилось имя Ино, а рядом — «поцелуй в ладонь». Он старался быть максимально точным, на случай, если другие части руки другого человека случайно упадут ему на лицо. Не на сто процентов случайно, разумеется, потому что «случайный поцелуй» уже был занят.