Способ расслабиться

Куоритч с едва слышным рычанием выдохнул, когда сзади раздался звучный хруст с последующим пережевывающим чавканьем. — Уэйнфлит! Что я говорил на инструктаже? — Не жрать на задании? — Лайл неосознанно поджал уши на явное раздражение в голосе полковника и добавил, совсем позабыв про субординацию, хотя, казалось, для многолетнего стажа морпеха (пускай и в чужих воспоминаниях) это было недопустимо. — Я позавтракать не успел, мы встали ни свет, ни заря! — Не жрать неквалифицированную дрянь! — рявкнул Куоритч, не замечая, как начинает лупасить хвостом зеленые инопланетные лопухи. Из-под их корней во все стороны разбежалась какая-то мелкая живность. Он был раздражен и зол. Вся ситуация в целом раздражала и злила. — Эти есть можно, — уверенно заявил капрал. — Паук говорил, что спелые фрукты имеют фиолетовый оттенок, — для наглядности он слегонца подбросил надкусанный яркий округлый плод. Ее кожура имела необычный рельеф, схожий с черепашьим панцирем. Желтые глаза, смотрящие со злостью и раздражением, вдруг потеряли всю свою остроту. Куоритч, опустив автомат, устало провел рукой по лицу, задержав несколько пальцев на широкой переносице. — Это сиреневый, мать твою… — Переспелый? — Блять, Лайл! — полковник резко развернулся к рекому всем корпусом. — Бросай эту хрень! Это приказ, а не просьба! Уэйнфлит послушно разжал пальцы, позволяя недоеденному сладкому фрукту укатиться в траву. Он с легким сожалением проследил, как бледную мякоть тут же оккупировали крупные рогатые жучки, и слизал остатки сока с губ. Жрать хотелось нещадно, и капрал пожалел, что не запихал солдатский паек себе в рот. Мог бы жевать, пока летели сюда. Патрулирование у разрушенного монорельса прошло без происшествий. Раскуреженные в хлам и ограбленные Оматикайя вагончики уже были разобраны и переданы в переплавку. Рекомы простояли до приезда вооруженной техники не один час, и то, что их тела не пронзили ядовитые стрелы и не растащили местные плотоядные твари, было большой удачей. Куоритч чувствовал злость на начальство, отправившее последних из отряда почти что на смерть, поскольку охранять работающих ремонтботов на обширном открытом пространстве с одними лишь автоматами было сродни самоубийству. И дело даже не в численном преимуществе лесных на’ви перед двумя солдатами, а в диких зверях с непробиваемыми панцирями. Не хотелось бы верить, что их совершенно не ценят или воспринимают, как расходный материал, если опираться на приказы, поскольку на базе с рекомбинантами общались так же, как и с людьми — никакой предвзятости или неуважительного отношения. Остается надеяться, что ходатайство по наступлению на рифовые племена пройдет все инстанции и будет одобрено как можно скорее. Когда полковник залезал в прилетевший за ними «Самсон» (икраны были оставлены на базе, поскольку самка заметно округлилась и потяжелела, полностью став небоеспособной), он с непонятной тревогой отметил, как Лайл слишком часто стал подправлять коммуникационный ошейник, будто тот был ему мал, а его глаза стали казаться слишком темными из-за расширившихся зрачков. *** Лаборант, тихо притоптывающий в такт музыке в беспроводных наушниках, аккуратно загрузил пробирки с одному ему известной жидкостью в центрифугу. А потом закрыл аппарат, запустил его и развернулся к щебечущим дамам у соседнего стола. Те уже заполнили все бумаги и подготовили готовые образцы для транспортировки, поэтому сейчас вполне имели право посудачить над видео на голографическом планшете. — Все еще не насмотрелись? — мужчина, освободив уши, неодобрительно покачал головой, будто копируя начальницу. Обычно это действует на коллег внушительно, поскольку начальницу, пущай и излишне веселую порой, но жуть, какую строгую и требовательную, побаивались и уважали. — А то не ты в первых рядах оценил форму и размер, — расплылась в насмешливой улыбке одна из девушек. — Не завидуй, Ник. — Это был научный интерес! — Как скажешь, — кивнула коллега и снова повернулась к подруге, которая сняла очки, аккуратно протирая их платочком. — Когда уже на линзы перейдешь? Ответить та не успела. За стеклянными дверьми раздался стремительно приближающийся тяжелый топот армейских ботинок, и мгновение спустя те с грохотом (хорошо, не со звоном разбитого стекла) распахнулись, заставляя женскую часть группы взвизгнуть. Ник, хоть и остолбенело уставился на ввалившихся рекомов, но стойко промолчал. В голове наравне с испугом забилась злость на вышестоящее руководство по поводу дверей — просили же выделить из бюджета денег на автоматику с ключ-картой. Один из сине-полосатых солдат, тот, который на обсуждаемой ночной съемке чуть не отгрыз другому хвост, крепко удерживал одной кистью руки второго рекома за его спиной, почти выворачивая их из плечевых суставов, но тот ни шипел, ни стонал, вообще никак не проявлял чувства дискомфорта и боли. Вторая рука также с силой сжимала пальцы у основания нейрокосы, что позволяло без лишнего сопротивления направлять слабо брыкающегося трехметрового мужчину вперед. Тот странно хихикал, практически все время выставляя напоказ белоснежные клыки и вяло размахивая хвостом во все стороны. Куоритч со злостью посмотрел на людей в помещении, от чего те одновременно подались назад. А потом со всего маху согнул капрала, довольно сильно припечатав того всей грудной клеткой о стол, который, благо, был привинчен к полу и почти никак не отреагировал на такое к нему отношение. Зато отреагировал Лайл, что-то сдавленно промычав, почти болезненно, но потом снова тихо засмеялся и, чутка поменяв положение тела, сумел повернуть голову так, чтобы весело воззриться на полковника, стоящего сзади. Его уши слегка шевелились, в отличие от более активного хвоста. — Почему в медостеке пусто?! — чуть не прорычал Куоритч со всей яростью, на которую был способен. Его желтые глаза с пугающей дикостью пронзили взглядом троих людей. Полковник был в бешенстве, но хорошо сдерживался. — Так обед же… — Зови их голодные задницы сюда, иначе… — Полковни-ик, — протяжно перебил его Лайл, чей хвост, стукнувшись о чужую голень, попытался ее обвить, — чего так грубо? — он пьяно захихикал и в поразительно-животной манере потерся синей мордой о стол, словно кот под валерьянкой, — ведь умеете же нежно… Не дав ему договорить, Куоритч только сильнее сжал основание его косы и дернул, грубо приложив лицом о жесткую поверхность. Немногочисленные приборы на столе тихо звякнули. Раздалось недовольное шипение, которое тут же сменилось на уже привычный смешок. — Я понятно выразился? — вкрадчиво прошипел он, скаля клыки и прижимая уши к голове, совсем как дикое животное. Вызывая по срочной связи санитаров с охраной, Ник с тревогой наблюдал, как трехметровый мужчина яростно размахивал взвинченным хвостом, пока прибывшие люди не окружили чуть ли не натурально мурлыкающего капрала и не подали маску с усыпляющим газом. *** — Отравление, сильная интоксикация, обширное воздействие ядовитых веществ на центральную нервную систему… Куоритч, державший в руках кружку, которую ни разу так и не поднес ко рту, слушал медицинского работника и наблюдал, как за стеклом на реанимационной кровати промывали желудок спящего рекома. Тот был интубирован, подключен к мониторингу, а вокруг стояло несколько человек в масках, поскольку в помещении поддерживалась атмосфера планеты, и методично закачивали в желудок жидкий адсорбент, который спустя время выкачивали в подставленный лоток. — И он откусил только один раз? — генерал Ардмор подняла жесткий взгляд на полковника. — Так точно. Капрал Уэйнфлит посчитал эти фрукты съедобными. — И был прав, — медик рядом перелистнул страницу на голографическом планшете, вывел изображение на общий экран над столом. — Плоды этих кустов действительно можно есть. Майлз слегка прищурился, сразу узнав раскидистый пестрый кустарник с округлыми фруктами. На изображении они были разных оттенков, от темно-зеленого до ярко-сиреневого. — Фиолетовые плоды на’ви употребляют в пищу, но те, что светлее уже содержат огромное количество веществ, влияющих на нервную систему. В малых дозах не смертельно, их сбраживают в алкоголь. Куоритч поднял брови и кинул короткий взгляд на медика. Тот лишь снисходительно усмехнулся: — Даже аборигенам порой хочется расслабиться. Но будем серьезней — полученный алкоголь используют по праздникам. А более концентрированную смесь — в ритуалах, — медик перевел взгляд за стекло, за которым уже убирали весь инструментарий и подключали к внутривенному катетеру капельную систему с раствором. Майлз, проследив за взглядом человека, почувствовал легкий укол совести, когда заметил турунду в разбитом носе капрала — не в первый раз он разбивает Лайлу нос. — Поговорим об этом позже, — сказала Ардмор, разворачиваясь к выходу. — Жду от Вас отчет к пяти, полковник, — она задержалась в дверях, чтобы снова бросить убивающий взгляд на Куоритча. — Если не хотите выговор, Вам лучше хорошо объяснить, почему солдат под Вашим руководством вольно сует в рот, что ни попадя. Когда двери закрылись, Майлз расслабил поджавшиеся уши, но его зубы остались с силой сжаты. — Полковник Куоритч, — внезапно тихо обратился к нему медик, будто намекая на некую приватность, и реком послушно к нему склонился, — обследование выявило незначительные повреждения слизистой… — Мужчина замолк и, поглубже вздохнув, все же продолжил, хотя явно не так, как планировал. — Я не буду вписывать это в историю, но советую проявить больше осторожности в следующий раз, — уклончиво закончил он, но, судя по вновь поджавшимся ушам и дернувшемуся хвосту, его поняли ясно и четко. — Повезло, что он не съел больше, концентрация наркотика в таких плодах очень высокая. Но смею заверить, сегодня капрал уже будет отпущен — очистка организма не такая сложная вещь, как многим кажется. Майлз выпрямился, не сводя взгляда с реанимационной койки по ту сторону стекла. Лайл выглядел умиротворенным, его грудная клетка мерно поднималась и опускалась, пока рядом ритмично попискивал аппарат, а в вену вливалась прозрачная жидкость. Полковник поднес кружку ко рту, но тут же поставил на стол, после чего прижал маску к лицу и глубоко вдохнул убийственную для человека смесь газов. Дышать стало легче. — Хочу предупредить, что его поведение может немного отличаться, — продолжал говорить медик, что-то отмечая в планшете, — токсическое влияние на головной мозг еще не полностью прошло. Пожалуйста, проявите терпение к некоторым возможным странностям. Остывший кофе остался стоять на столе, когда реком покинул помещение. *** Куоритч внезапно для самого себя чувствовал беспокойство, хотя его заверили, что капрала отпустят уже к концу дня. Раньше он думал только о том, чтобы все задания генерала выполнялись безупречно. Так он сможет вернуть утерянное доверие к своей компетентности и как можно скорее получить разрешение на разведывательную деятельность вблизи рифовых поселений. Вероятность того, что Салли покинул место своего нынешнего базирования была мала, если только Паук не рассказал о том, что сделал… Майлз тихо зарычал, даже не осознавая этого. Если бы только трекер в маске мальчишки был в рабочем состоянии! Но, по всей видимости, его либо вырезали, либо заменили маску, уничтожив старую — у Джейка Салли на стороне целый городок из научных сотрудников, оставшихся на Пандоре еще шестнадцать лет назад. В любом случае, датчик не подавал сигналов. Проходя мимо бывшей казармы, переоборудованной под складное помещение, Куоритч остановился. Взгляд желтых глаз с неожиданной тоской прошелся по замурованным окнам — для различного схрона они были не нужны. В помещении, которое находилось рядом с командным центром, без Лайла казалось удивительно пусто, даже несмотря на то, что внутри теперь было две койки и дополнительная тумбочка — несолидно, как быстро полковник привык к чужой компании. Второй набор мебели был взят из казармы и приставлен к углу, из-за чего помещение выглядело теснее. Над кроватью располагалось окно, через которое можно было увидеть тренировочную площадку недалеко от жилого военного комплекса, а рядом такую же для сине-полосатого отряда. И каждое свободное от заданий утро Лайл под жестким командованием сдавал полковнику тяжелые кроссы с препятствиями, а потом, прохлаждаясь на скамье для отдыха, наблюдал, как тот проделывает тоже самое. Куоритч подошел к чужой койке и сел, отметив, что она несколько жестковата для спального места. На заправленном покрывале лежала недочитанная книжка (полковник хмыкнул) «Удивительный волшебник из страны Оз». Где только Лайл ее достал? Вопрос отпал сам собой, стоило взглянуть на корешок, чтобы увидеть гравировку научного центра. Положив ее обратно на покрывало, Майлз опустил взгляд на тумбочку. Внутри можно было заметить лосьон после бритья, бутылёк жидкого мыла и небольшую коробочку, хранящую старомодную раскладную бритву. Отмечая про себя, что все эти вещи были под размеры рекомбинантов, полковник невольно задумался, сколько же денег пустили на их программу. Выращивание синежопых тел — само по себе затрата огромная, а вот пошив одежды, создание предметов быта, военное обмундирование и прочее — это во много раз больше денег. Куоритч встал, подправил после себя складки на койке (обнулять чужую педантичность не входило в его вредные привычки) и вышел из помещения. Самое время отчитаться перед генералом. *** — Полковник… — жарко промурлыкали в его поджатое ухо, и Майлз снова дернулся, но, как и прежде, его усилия не возымели успеха. Лайл действительно вернулся в тот же день, ближе к вечеру. И Куоритч никак не ожидал, что вместо приветствия его развернут к стене и жестко впечатают в ее твердую поверхность. При это одну его руку с силой завернули за спину, будто испытывая на прочность плечевой сустав, а другую прижали к стене рядом с головой, накрыв сверху ладонью и крепко сжав пальцами. К спине прижалось полыхающее жаром тело, а чужой стояк, хорошо ощущаемый даже через ткань камуфляжных штанов, уперся рядом с основанием раздраженно взмахивающего хвоста. — Капрал Уэйнфлит, мать твою… — зло процедил сквозь зубы Майлз, словно напоминая про субординацию. — На корм икранам пущу, мразь. Какая тут, ко всем ебеням, субординация, когда в ответ тихо засмеялись, опаляя дернувшееся ухо горячим дыханием. Чужой нос прижался к шее полковника и звучно втянул воздух. Атмосфера в помещении будто сгустилась, начиная топить в своей вязкости, неторопливо, но уверенно затуманивая пылающий злостью разум Куоритча. Тот и раньше замечал это странное воздействие, стоило только ему почувствовать первые признаки возбуждения или уловить это от капрала. Казалось, их тела общались сами, начисто наплевав на разум. Феромоны, переполнившие воздух за столь короткое время, делали свое дело сурово и точно. Если это и есть те самые «небольшие отклонения в привычном поведении», то у Майлза есть вопросы к гребанному ублюдку, который знал, что подразумевал под этими словами. И пока Куоритч злобно сопел в стену, медленно, но верно поддаваясь безумию молодого гибридного тела, этот гад, небось, спокойно попивал крепкий коктейль в своем жилом отсеке. Из тех самых фруктов. — Полковник, — тихо обратился к нему Лайл, и тот почувствовал, как его руки отпустили, и чужие ладони легли на его бедра, — позвольте? — горячие пальцы опаляют сквозь камуфляжные штаны, гладят почти невесомо, но уверенно, скользя по округлым ягодицам к основанию хвоста и обратно. В основание шеи жарко дышат, едва касаясь губами вмиг вспотевшей кожи. — Сука… — только и смог выдавить из себя Куоритч, на удивление беззлобно, но тяжело, словно ему было трудно дышать. Он не ожидал, что эти прикосновения могут быть такими приятными. Будто дразнят, но в то же время ласкают, заставляют хотеть больше и играются, опасно приближаясь к зоне под возбуждено-шевелящимся хвостом, но тут же ускользая обратно, накрывая ладонями накаченные полушария. Можно было бы оттолкнуться от стены, отбросить капрала внушительным ударом в многострадальный нос, но этого теперь совершенно не хотелось делать. Вся злость будто улетучилась, оставив на своем месте лишь нарастающее желание и легкое чувство нереальности происходящего. — Не спеши. — Так точно. Майлз почувствовал, как от него слегка отдалились, позволяя отлипнуть от стены. Но горячие нежные руки не пропали. Напротив, они скользнули вперед, легли на подтянутый живот, с удовольствием погладили через зеленую майку и очень осторожно, словно их владелец ожидал, что может получить за это в морду, спустились ниже, к паху. — Вы уже такой твердый, — раздалось сзади, и Куоритч прижал уши к голове, не только услышав в голосе, но и практически увидев перед внутренним взором, как широко скалится капрал. Как обычно, нахально и самодовольно. Но Майлз сделал глубокий вздох и позволил рукам, с каждой секундой действовавшим все уверенней, гладить внушительную выпуклость на его штанах. Он зашипел. Тихо и с удовольствием, чувствуя, как приятно и мягко чужие руки массируют его член через ткань. Но быстро разгорячившемуся телу не терпелось чувствовать больше. — Хватит сиськи мять, — Куоритч сдавлено сглотнул вязкую слюну. — Действуй. В ответ благодарный поцелуй в основание шеи и довольное Лайловское урчание, когда тот нащупал пряжку чужих штанов, отстегнул ремень и потянул их вниз, прихватив заодно нижнее белье. Майлз переступил с ноги на ногу, чтобы дальше одежда сползла сама, но треклятый хвост, возбужденно изгибаясь во все стороны, не дал этому случиться. Куоритч не успел помочь себе руками — его неожиданно развернули спиной к стене, и он, глупо запнувшись о собственные штаны, повалился вперед в крепкие руки капрала. Тот моментально перенаправил его на свою рядом стоящую койку, смахнув в процессе лежащую там книгу. Полковник поморщился от неприятной жесткости, которую в полной мере ощутило не только его тело, но и прижатый им хвост. — Блять… — выдохнул он и ощутил, как следом за ним на кровать вскочил Лайл. Он навис над полковником, сжал пальцами скомканные края штанов вместе с трусами и уверенно потянул, стянув все на пол. — Твою мать! Не торопись! — ощетинился Куоритч, вдруг остро ощутив на себе, как умеет доминировать Уэйнфлит. Раньше за такое полковник не церемонясь не только дал бы в морду, но еще и переломал бы руки, однако сейчас тело словно охватила лихорадка, оно подрагивало и изнывало, требуя и ожидая, чтобы над ним властвовали. Необычные ощущения. Непривычные. Унизительные. Вся полковническая сущность вопила против этого, но ебанные на’вийские мозги, начисто игнорируя сознание жесткого и властного командира, будто издеваясь, вырабатывали какую-то свою особую химию, заставляющую Куоритча подчиниться. А потом полковник с полу рычащим стоном увидел, как разводят его ноги и подсаживаются вплотную к его бедрам, и поднял взгляд на лицо капрала. Замер, наконец, обратив внимание на расширенные зрачки. «Да он под наркотой», — ошеломленно подумал Куоритч, не в силах отвести взгляд от этих блестящих и всепоглощающих глаз. — «Эти суки отпустили его, когда он до сих пор…» Он судорожно дернулся и сладко заурчал, даже не замечая этого, когда на его лоснящийся член опустилась умелая ладонь, начисто сметая все посторонние мысли. — Блять, Лайл… — его голос прозвучал слабо, что совершенно шло в разрез с его повседневной командной интонацией. Уэйнфлит, продолжая одной рукой ласкать горячий, мокрый от обильно проступившей смазки и подрагивающий член полковника, потянулся второй за свою спину, вытянул косу и воззрился помутневшими от желания глазами на непривычно-мокрые пушистые нити, жадно хватающие воздух. У основания кисточки уже скопились излишки густой, вязкой жидкости, распространяющей тягучий, сводящий с ума, запах, который мог почуять только на’вийский нос. Взгляд янтарных глаз проследил, как по заплетенным волосам вниз медленно, словно смола, начала стекать прозрачная толстая капля. Наверное, такого не должно быть, и все это результат остаточного воздействия от отравления, но Куоритчу уже было насрать. Не понимая, что его нос активно и шумно вдыхает опьяняющий аромат, он грубо сгреб непослушными пальцами свою косу, поморщился от боли, которую причинил себе сам, и с усилием, будто немощный старик, сел. Его тут же подхватили под полосатую задницу, усадив на чужие колени, и Майлз облегченно выдохнул, когда его хвост освободился из тисков и глухо забил о стену. Затухающий разум кричал из последних сил, что сплетать отростки сейчас — дело рискованное, но что может он противопоставить животному вожделению, уже занимающему собой все и вся. Куоритч чуть не забился в судорогах, когда его нервные окончания, не успев потянуться в ответ, оказались схвачены, обвиты и тесно переплетены чужими. Все навалилось сразу — похоть, возбуждение, нетерпение, заставляющие одурманенного рекома почти буквально гореть, и невероятно сильная воля, сдерживающая его от того, чтобы не изнасиловать доверившегося полковника прямо сейчас. — Уэйнфлит… сука-а… — простонал Майлз, совершенно не ожидая того, что творилось с Лайлом, но восторгаясь его стальной выдержке. Тот, казалось, уже потерял способность разговаривать, уткнувшись носом в шею Куоритча, сдавлено мычал, урчал и сладко жмурился, нахально оглаживая чужие округлые полосатые ягодицы. Капрал вздрогнул и застонал, когда полковник на ощупь расстегнул ремень его штанов и оттянул резинку трусов, выпуская его изнывающий член, сжал его мокрые горячие бока и заскользил, нарочито дольше задерживаясь большим пальцем на багровой головке. В шею тут же натурально зарычали и прижались мягкими губами. Майлз с удовольствием ощутил на своей коже обжигающий поцелуй, точно такой же, какими он сам любил обхаживать шею и плечи капрала. Поэтому он знал, что последует за этим, и не проявил никаких признаков возражения, когда острые зубы в необузданном порыве прижались к его коже и под давлением сжимающихся челюстей погрузились в плоть. Больно и парадоксальным образом приятно. Желание скинуть с себя майку, пока на ней не расцвели кровавые цветы, нещадно подавилось чужим сознанием, пока Лайл с жаром облизывал место укуса. А потом все перевернулось в одно мгновение. Буквально, поскольку Куоритча неожиданно опрокинули на кровать, из-за чего тот на миг потерял ориентацию в пространстве. Основание избивающего себя об стену хвоста снова оказалось неприятно зажато между жесткой кроватью и фигуристым задом полковника. Майлз автоматически, будто тело само знало, что нужно делать, закинул ноги на синие бедра Уэйнфлита, когда тот склонился над ним, облокотившись одной рукой рядом с головой полковника. Другая его рука сунулась между их телами, пышущими жаром и подрагивающими в сладком ожидании. Куоритч неожиданно для себя вцепился в грудки камуфляжной футболки, которую Лайл так и не снял (впрочем, как и штаны), когда почувствовал, как ему под хвост приставили горячий твердый член. А потом мир вокруг перестал существовать, когда капрал толкнулся, порывисто и грубо, жарко выдохнул и что-то сладко заурчал, чувствуя, как крепко сжались вокруг его бедер чужие ноги. — Спокойно, сэр, — тихо прошептал Лайл, смотря в поморщившееся лицо напротив своими широко расширенными зрачками. — Не сжимайте так сильно. — Ублюдок, — процедил Куоритч, чувствуя негодование и злость на болезненное проникновение. — Еще раз… еще раз сожрешь что-нибудь… — Он охнул и прижал уши к голове, стоило Лайлу мягко поддаться бедрами назад, заскользив внутри легко и непринужденно, спасибо естественной смазке, и снова толкнуться, медленно и осторожно, из-за чего его член довольно продолжительно прошелся по до одури чувствительному бугорку. — Твою ж мать… Уэйнфлит хорошо чувствовал, как непривычно было рекому под ним, как его сердце заходилось в бешеном ритме, будто подстраиваясь под его собственное неугомонное сердцебиение. И как удивительно быстро разные эмоции сменяли друг друга вкупе с хаотичными мыслями — от злости и желания переломать ему все кости до понимания того, как капралу сейчас практически жизненно необходим этот простой, даже грубый животный секс. И Лайл не стал сдерживаться, полностью отдаваясь накатившему безумию. Куоритч под ним поджал губы, сжав пальцы на грудках так сильно, что побледнели костяшки, он зажмурился и что-то гортанно простонал, откинув голову назад, чем и воспользовался капрал, прижавшись к открытой шее в ласковом поцелуе, словно где-то на задворках его сознания билось желание успокоить и подарить хоть какое-то чувство комфорта. Будучи уже на грани, Уэйнфлит продержался недолго. Его последние движения были самыми порывистыми и сильными, ударяющие по простате так, что жаркие импульсы удовольствия чуть не заставили позвоночник Куоритча сломаться — тот выгнулся до хруста в спине, яростно дернув хвостом и «разрезая» ушами воздух. Его плоть в последнее мгновение обхватили, слегка сжали, не успели даже приласкать, как он излился между их телами. В голове будто сверхновая взорвалась, пока оргазм, усиленный связью, сжигающим сладким потоком окатил нервы. Они, подобно оголенным проводам под водой, вспыхнули, заставляя полковника буквально задыхаться. Только спустя несколько минут, которые показались вечностью в приятной агонии, Куоритч сообразил, что уже лежит на боку, а к его спине прижимается довольно урчащий Лайл, обнимающий его поперек утонченной талии. Он уткнулся лицом в покусанную шею полковника и лениво, будто действительно большой инопланетный кот, вылизывал слегка кровоточащие отметины, пока его хвост умиротворенно шевелился где-то в слабо-дрожащих ногах Майлза. Тот слабо выдохнул, внезапно ощущая себя полностью изнеможденным. Настолько, что не было сил просто отцепить от себя руки, неторопливо поглаживающие его живот, или испытать злость из-за того, что из него сейчас вытекает результат чужого оргазма. А потом он понял, что их косы до сих пор сплетены, и в груди только нарастает такое простое чувство, заставляющее полковника передумать по утру сделать из капрала тренировочную грушу. Безмерное чувство благодарности одурманенного морпеха к своему командиру. Майлз засыпает, радуясь тому, что на завтра не получал ни одного приказа от генерала — будет время привести себя в порядок и отправить испачканную одежду в чистку, но лучше просто сжечь, списав в утилизацию, мало ли сколько снаряжения и одежды приходят в негодность на боевых позициях. Лайл, мирно заснувший следом, и не подозревал, какие долгие нотации о том, что жрать можно, а что нельзя, его ждут утром. *** — Есть результат? Научный сотрудник устало развернулся в кресле и посмотрел на Ардмор, стоящую рядом. Из-за того, что он просидел в лаборатории всю ночь, он даже не заметил, как открылась шумная автоматическая дверь, пропускающая генерала в центральную лабораторию. — Еще какой, — ответил он, пропустив приветствие, и зевнул. — Удалось полностью выделить фермент, выделяемый передней поясной извилиной коры головного мозга. — Синтезировать сможете? — Вполне. Хоть образцов зараженной крови осталось не так много, как хотелось бы, но этого вполне хватит. — Если для дальнейшей работы нужно взять еще… — Спасибо, мэм, — лаборант слабо улыбнулся, — не хочу огорчать, но капрал Уэйнфлит уже бесполезен — прошло достаточно времени, чтобы его организм избавился от растительного яда в своей крови. А нет патогена — нет ответа, — он демонстративно посмотрел на часы. — Семь часов утра, как-никак. Почти сутки прошли. Ардмор помолчала, а потом бросила взгляд на голографический экран, показывающий снимки головного мозга рекома, на некоторых был зациклен покрас возбужденных участков с некоторыми вычислениями. — Как скоро будут готовы прототипы? — Смотря какая концентрация Вам нужна, мэм. — Максимальная, — коротко ответила Ардмор. Помощник лаборанта, делающий вид, что увлечен изучением образцов под электронным микроскопом, тихо выдохнул. То, что было в крови отравившегося рекома практически свело его с ума. Промывание желудка и разбавление концентрации патогена в крови прокапанными растворами помогло прояснить сознание. Но он все равно метался по палате в необузданном желании найти полового партнера. Рисковать техникой и мебелью никто не хотел, потому было решение выпустить рекома, пока он не вынес дверь своей палаты. Можно было бы подать в помещение усыпляющий газ, но тогда дорогостоящее выращенное тело имело большой риск не дожить до утра — ему требовалась самая настоящая сексуальная разрядка. И помощник лаборанта сейчас просто надеялся, что второй реком не свернет одурманенному больному шею. Если сконцентрировать полученный фермент, то отравленный ею просто впадет в безумие. Увидеть такое… как на’ви рвут друг друга на части… — Если полевые испытания пройдут хорошо, командование сделает запрос на большую партию, — генерал снова перевела взгляд на лаборанта, потирающего виски. — Отдохните. Я сообщу мисс Грей, что отпустила. — Благодарю, мэм. Сон мне сейчас не помешает. Когда Ардмор вышла, помощник лаборанта оторвался от микроскопа и с тревогой посмотрел на мужчину, продолжающего одной рукой потирать висок. Второй же сделал несколько заметок в планшете. — Ник… Это же аморально… — Делай, что говорят, — грубо отозвался тот, вставая с кресла. — Не нервируй. Сам знаю, что ничего правильного в этом нет, но, знаешь? Я предпочту выполнить приказ и помочь человечеству выжить. Лаборант помолчал, а потом снова развернулся к микроскопу: — Есть предположения, на ком испытывать будут? — Либо на лесных на’ви, либо на рифовых племенах. Там же предположительно этот предатель Джейк Салли?