Способ расслабиться

Куоритч понял, что они в дерьме, как только увидел икрана. Он знал из инструктажа, что горные на’ви не приручают этих зверюг, как бы парадоксально это не звучало. Они приручают змееволков (запомнить местное наименование этих тварей полковник счел нецелесообразным), помогающим им в охоте. Поэтому, когда крылатая тварь пролетела над «Самсоном», Майлз не удивился стреле, навострившейся в пилота, но сделать ничего не успел, поскольку человек был надежно скрыт от пандорского воздуха в герметичной кабине, и, чтобы туда попасть, требуется намного больше времени, чем то, с которым спускается натянутая тетива. Все произошло в какую-то долю секунды, в которой перед пилотом взмахнул крыльями горный банши, и стрела со звоном разбитого стекла пробила грудь человека. А потом мир опасно накренился, когда неуправляемая машина устремилась навстречу скалам, но даже тогда Куоритч с мстительной яростью разрядил в сторону ловко маневрирующего икрана всю автоматную очередь. Рядом грузно впечатался в железный бок Лайл, не сумевший удержать равновесие в теряющей высоту машине. Наверное, он что-то прокричал, но в ужасающе громком шуме лопастей и нарастающем свисте воздуха, все яростнее облизывающего «Сампсон», Майлз только увидел, как он активно жестикулирует, пока его хвост бешено размахивал позади. С трудом преодолевая сопротивление физических законов в падающем и вертящемся транспорте, Куоритч согнулся, скалясь и яростно прижимая уши к голове, крепко сжал пальцы на воротнике капрала и выпрыгнул наружу, тяжело потащив Лайла за собой. Если они выживут, генерал точно спросит про духовые ружья с испытательными дротиками. Но удивительным образом все это растворилось в чувстве свободного падения и животном страхе созерцания приближающихся острых скал. Как ни странно, боялся полковник не за себя, и это внезапное откровение было последним, что он четко помнил — упавший быстрее их «Сампсон» при столкновении со скалами громогласно взорвался, отбрасывая мощной горячей волной обоих солдат в сторону. В ушах зазвенело и перед глазами поплыло, чтобы потом окунуть весь мир в темноту. *** — …пульс нитевидный, но давление держит… — …сатурация нормализуется… — …везучие ублюдки… — …при цахик такое не ляпни… — …зачем они только ей сдались?.. Куоритч поморщился, неосознанно скаля зубы возможной опасности и слыша, как смутные голоса затихают. При попытке открыть глаза и посмотреть по сторонам закружилась голова, вспыхнула короткой болью, тяжело оседая почти невыносимой тошнотой в животе. — Блятство, — беззвучно прошептал Майлз, чувствуя привкус горечи во рту. И крови. От этого желудок захотел опорожниться сильнее, но реком стерпел рвотный позыв. Он смутно помнил падение, непропорционально сильную боль от удара тела о какие-то жалкие ломающиеся ветки. Невыносимый смрад сгорающего «Сампсона» вместе со всей ценной начинкой, шум ревущего пламени и его ослепляющий свет. Кажется, он пролежал в беспамятстве с редкими проблесками сознания достаточно долго, поскольку в памяти нашлись неясные обрывки ночного неба, часть Полифема, отражающего свет Альфа Центавра, и странные, мерцающие в темноте медузы, порхающие непозволительно близко, хищно опускающиеся ниже. Лайл. Куоритч резко распахнул глаза, заставив склонившегося над ним синемордого мужчину испуганно отпрыгнуть. — Твою ж мать, — тихо возмутился тот и как можно спокойней выдохнул. — Бесполезно пытаться встать сейчас — ты крепко зафиксирован. Майлз, проморгавшись от света, казавшимся сейчас слишком резким, повернул вновь вспыхнувшей болью голову на источник звука. И увидел аватара. Это было видно не только по гибридным признакам, хотя сейчас полковник почти ничего не видел из-за яркости и расфокусированного зрения, а по человеческой одежде. Несложно сделать выводы, что это те самые суки, примкнувшие к Джейку Салли, ведь в Городе-плацдарме не было ни аватаров, ни других рекомов. Куоритч жутко оскалился, по животному яростно, словно мог прямо сейчас вскочить с койки и перегрызть аватару глотку за какие-то мгновения, если бы не был, как и было сказано, крепко прижат к ложу ремнями. Они фиксировали его ноги за щиколотки и руки за запястья, один широкий ремень пересекал грудь и, казалось, мешал нормально дышать — реком остро чувствовал, как грудная клетка чуть ли не с болью упирается в эту преграду, не дающую сделать глубокий вдох. Возможно, просто все дело в сломанных ребрах, знакомо-ноющих и только раздражающих своей бесполезной болью. Очень хотелось обложить крепким матом этого синекожего засранца, который стоял поодаль и выглядел раздражающе растерянным. Нерешительное лабораторное убожество. Но Майлз открыл рот, чтобы с трудом выдавить из себя лишь одну фразу. — Где Лайл, мать твою?.. — Кто?.. — Капрал Уэйнфлит, ублюдок! Где он?! Куоритч с силой дернулся, уже наплевав на болезненные вспышки в голове, колющую боль в груди и подступающий к горлу ком. Кровать слегка пошатнулась, рядом что-то звякнуло, и реком с искренним недоумением посмотрел на стойку, к которой крепилась капельная система, ведущая к одной из его зафиксированных рук. — Что это?.. — прохрипел полковник. — Антишоковая терапия, — холодно отозвался аватар. Его уши продолжали прижиматься к голове с редкими шевелениями. Впрочем, хвост энергично изгибался, чем напоминал хвост недовольного кота. Майлз хищно усмехнулся, из-за чего шестерка Джейка вновь поджала только навострившиеся уши и сделала несколько шагов назад. Сразу видно — типичная лабораторная крыса, шугающаяся всего, что может нести опасность. Это и мужчиной не назовешь, не то, что защитником Родины. — Где. Лайл. — раздельно повторил полковник, пропуская вопросительную интонацию. Наверное, аватар ожидал больше благодарности от спасенного врага, но Куоритч срать хотел на его чувства. Его спасли и накачали обезболивающими не ради благой цели — чтобы пленника можно было допросить, не чураясь пыток, надо быть уверенным, что он будет жив и достаточно здоров, чтобы выдержать все. А Джейк Салли точно не откажет себе в удовольствии причинить максимально мучительную боль убийцам своего сына. — Спит, — коротко ответил аватар, начиная бросать нетерпеливые взгляды на выход из помещения. Только сейчас Майлз обратил внимание, что они находятся в достаточно продолговатой, но тесной комнате, усеянной кроватями, и он понял, что это спальные места для аватаров. Каждая койка была ограждена ширмой, а за ближайшей виднелся до боли знакомый силуэт. Куоритч сглотнул вдруг вязкую слюну. — Ему ввели снотворное, — продолжил синекожий мужчина, вновь бросив взгляд на двери, будто ожидая кого-то. — Если бы он не вел себя, как типичное солдафонское быдло, этого делать бы не пришлось. Услышав такое, полковник тихо рассмеялся — мало кто знает, но Лайл может обложить таким громким трехэтажным, что любой сапожник обзавидуется. Но такое себе капрал позволяет только в кругу знающих его людей, которые в курсе, что ругань относится не к ним. Или в кругу врагов, которые обязаны знать, каким дерьмом являются. — А ты Норм, значит, — Куоритч усмехнулся, заметив, как вздрогнул аватар. — Помню тебя. Ссыкло, которое боится прийти сюда лично, пряча свою трусливую жопу в другом теле. Похоже, это было слишком. Норман поджал губы и гневно сверкнул желтыми глазами, а потом подошел к передвижному столику, прикатанному рядом, и Майлз услышал тихое звяканье. Раздался звук вскрываемой ампулы, и некоторое время спустя бывший сотрудник программы «Адских Врат» направился к койке, на которой лежал напрягшийся пленник. В синих пальцах мелькнул шприц. — Только попробуй, сука… Посмотрев, как Куоритч бросает вдруг обеспокоенный взгляд вниз, на свою руку, Норман с мстительным удовольствием ввел иглу в резиновую канюлю. Реком со злостью попытался двинуть рукой, но тщетно — ремни держали крепко. Он яростно зашипел, скаля острые клыки и полностью поддаваясь инстинктам инопланетного тела — страх снова накатил волной, унося злость и гордость на задний план. — Будучи в теле аватара я могу не тратить фильтры экзокомплекта зря, чтоб ты знал, — Норман неторопливо нажал на поршень шприца. — Так же, в теле аватара легче оказывать первую помощь и передвигать твою многокилограммовую задницу, — закончил он, вытаскивая иглу опустевшего шприца. — Мразь… — последнее, что смог прошипеть Куоритч, проваливаясь в сон. *** Первое, что он почувствовал — боль. Она опоясывала грудь и, что удивило его больше всего, хвост. Куоритч что-то слабо промычал, пытаясь понять, почему болит этот придаток, как будто это было важнее сломанных ребер, и тут же услышал, как к нему подошли. Торопливо и осторожно. На грудь ласково легла чужая широкая ладонь, и знакомый голос, от которого захотелось улыбнуться, произнес: — Полковник? Вы как? Можете двигаться? Майлз разлепил глаза и обнаружил, что вокруг темно, а он лежит на жестком полу. На миг он испугался, что ослеп, и помимо снотворного синежопая тварь ввела ему какой-то другой препарат, но потом понял, что видит, как мерцает во тьме знакомый рисунок из светящихся точек, как глаза на чужом лице старательно отражают те крохи света, которые шли из-под закрытой двери в помещение, где Куоритч находился, из-за чего казалось, что эти желтые глаза натурально светятся потусторонним янтарным светом. — Лайл? — Да, сэр, — несмотря на ситуацию, капрал расплылся в приветливой улыбке. — Вы перевернуться можете? Я бы сразу помог, но мне сказали, что лучше этого не делать — можно понаделать дырок в легких. Вроде как Вам поломанные ребра диагностировали. — Суки. Куоритч не без помощи Лайла сел, освободив зажатый и отлежавший, затекший хвост. Блять, это даже больнее сломанных ребер! Отросток слабо проелозил по полу, сметая кисточкой непонятную пыль — комната явно была заброшена долгое время, и воздух в ней был спертый, пропахший неприятной затхлостью. — Есть данные, где мы? — В бывшем складском помещении, сэр, — отчеканил Уэйнфлит, неторопливо озираясь. — Конкретное место положения — хер его знает. — Они ждали нас, — сказал Майлз, и Лайл перевел на него встревоженный взгляд. — Эти суки знали, что на их территорию будут десантироваться… — он сморщил свой синий нос и приложил ладонь к ребрам. — Спокойно, командир, — Уэйнфлит помог полковнику подняться на ноги, тот привычно оперся на его плечо и услышал болезненное шипение. — Вывих, — тут же пояснил Лайл. — Плечо вправили, но, зараза, все еще сильно ноет, как бы снова сустав не выскочил. — Выскочит, если напрягать будешь, — Куоритч, уже привыкающий к темноте и понимающий, что видит все лучше, словно в глазах этого тела имеется какой-то свой источник света, окинул взглядом капрала. — Санитароебы, мать их… — он почувствовал, как злость снова нарастает, когда понял, что травмированную руку не зафиксировали повязкой, и то, что он оперся на это плечо, могло в два счета спровоцировать повторный вывих. — Все равно дрочить правой, — отшутился Лайл, но руку придержал, чтобы она не оттягивая плечевой сустав — это значительно уменьшало боль. Майлз сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться — сейчас нужна трезвая голова. Он протянул руку и прикоснулся к чужой скуле, провел пальцами по темнеющей гематоме, а потом опустил ладонь, прощупывая ребра через армейскую рубашку, грязную, порванную местами и непривычно пустую — все военное обмундирование с них сняли вместе с дополнительными карманами, в которой могло хранится колюще-режущее оружие. Заметил разлившийся синяк на сгибе локтя поддерживаемой руки, и неосознанно прикоснулся к своей, сразу нащупывая неприятную метку от инъекционной иглы. — Ребра не сломаны, сэр, — странно усмехнулся Уэйнфлит, и Куоритч опустил руку. — К гематомам я уже привык, да и мелкие ушибы мне не мешают, — он невольно поджал уши, поймав на себе испытующий желтый взгляд. Это и в дневном свете было жутко, но сейчас в темноте, которая уже воспринималась глазами, как мягкая полутьма, эти светящиеся глаза заставили все тело покрыться мурашками. — Не тяни, капрал. Лайл сделал короткий вздох, чувствуя, как ему, несмотря на очень непростую ситуацию, становится неприятно стыдно. Но что еще больше смутило, он не понимал, почему испытывает это чувство, будто набедокуривший пострел в свой первый год службы. Не в силах просто сказать, он с унижением повернулся, попутно приподнимая здоровой рукой (травмированную тревожить побоялся) край помятой рубашки, чтобы Куоритч увидел сам. — Ебать… — просто выдохнул полковник — хвост рекома был крепко зафиксирован тонкой трубой, видимо, найденной где-то в пыльном углу. Чтобы тяжелая арматура не грозила вывихнуть цельные позвонки из поясницы, откуда хвост брал свое начало, самодельную шину зафиксировали остатками бинтов вокруг живота, что полностью поддерживало всю конструкцию. Только черная кисточка на конце, не скованная бинтами, энергично виляла — капрал был раздражен и раздосадован, даже смущен. — Не отрезали, и то хорошо, — попробовал отшутиться Лайл, но голос предательски дрогнул — кто бы мог подумать, что он полюбит свой хвост. — Да и не об этом нам надо сейчас думать, сэр. — Сильно болит? Реком с переломанным хвостом навострил уши и осторожно оглянулся — Куоритч успел подойти почти вплотную и, присев на корточки, уже тянулся пятерней к перемотанной пояснице с придатком. — Не очень. Видимо, сопоставили правильно… Но… — В трех местах, — задумчиво проговорил полковник, осторожно проводя ладонью вниз по бинтам, в одном месте тревожно багровело пятно. — И один открытый… Блять… — Нам повезло, сэр, — серьезно сказал Лайл, когда Майлз выпрямился, продолжая время от времени морщится при резких неосторожных движениях, когда сломанные ребра напоминали о себе. — Могли ведь всмятку разбиться… Откуда все-таки они узнали, что RDA планирует… Он не договорил — за дверью раздались шаги, скрипнул тяжелый засов, и дверь отворилась, впуская в помещение яркий свет. Рекомы тут же сощурились, но взгляда от фигуры в дверях не отвели. — Дроны, — сказал косматый аватар, словно слышал их разговор, и направил на них автомат. — Они очень хорошо и характерно отражают солнечный свет. Вашей разведгруппе стоило бы дать втык за поразительную некомпетентность. — Джейк Салли… — неконтролируемая волна гнева и ярости захлестнула полковника с такой силой, что он готов был броситься на бывшего сослуживца с голыми руками, но его, уже успевшего поддаться вперед, остановил Лайл, успев схватить за ворот его зеленой майки. — Спокойно, Куоритч, — холодно предупредил Салли, постучав для наглядности пальцами до винтовке. — Не хотелось бы стрелять в безоружного калеку, но я так и сделаю, только дай повод, — в его желтых глазах мерцал стальной блеск. Полковник знал, что это чистая правда. И он бы все равно попытался придушить суку, даже если тот выпустит в него все патроны, но сейчас сзади стоял тот, сохранность чьей жизни была первостепенной задачей.