Жертва хвори

      — Дай соль, — они завтракали все вместе в этот раз. Рафаэль обращался к Донни, что услужливо передал ему вещь. — Спасибо.       Лео водил пальцем по краю кружки, держа на руке щёку. Вероятно, Раф уже заметил, что он на него смотрит. Плюс ко всему, его уши были красными с того момента, как они пересеклись на первом этаже несколько минут назад. Старший всё же посмотрел на свою порцию, продолжая есть внимательнее. Хотелось уже сейчас знать, стоит ли ожидать продолжения или это лишь пустые надежды. Однако Раф никаких взглядов острых не кидал, не просил отойти наедине, в целом старался себя вести, как и всегда. Это радовало.       — Знаешь, Раф, — начал Майки. — Тебе стоит научиться говорить "пожалуйста". У тебя все просьбы — приказы, — бесстрашный приподнял голову с руки, слушая внимательнее. Этот разговор по какой-то причине застрянет у него голове. — Как минимум "пожалуйста". А то тебе будто все должны.       — Так доходчивей и мне не нужно тратить столько времени на лишние слова. Какая разница? Результат-то тот же.       — Но осадочек не очень, — постучал тот по столу пальцем. — Подумай, а то мы обидимся на тебя, пока не начнешь просить вежливо.       — Господи, меня тошнит от твоих поучений, — он сыпанул соли брату в еду и выставил емкость с ней на центр стола к другим специям.       — Э-эй! — младший стал аккуратно отскребать соль с еды. — Ну зачем??       — Слишком много говоришь.       — Да ну?! — пока они пассивно ругались, Ди склонился к старшему, прошептав негромко ему на ухо:       — Пока тебя не было, Раф был почти как паинька. А перед тобой выёживается, — посмеялся он немного и сел ровно. Бесстрашный улыбнулся сдержано, начав доедать.       Он снова поднял взгляд, устремив её в этот раз не на самого Рафаэля, а на его открытую в майке шею. Хотелось скорее уже дождаться вечера и прикоснуться к ней, поцеловать, потереться... Она выглядела очень притягательной и тёплой. Хотелось прямо сейчас встать, подойти и поцеловать со спины, чтобы посмотреть, как он весь передрогнет от мурашек. Но было нельзя. Леонардо нехотя стал смотреть на свой стакан, крутя в руках вилку.       — Ну всё, хватит ругаться, — он не слышал, что именно они говорили, однако ловил ушами повышенный тон и раздражение в голосах обоих. — Ещё обеда нет, вы уже рассорились, — оба замолкли, продолжая есть уже в тишине.       Через минутки две на кухню заглянул отец, пожелав им приятного аппетита, но затем дополнил:       — Леонардо, мой мальчик, можешь подойти?       — Да, конечно, — парнишка встал из-за стола и зашёл за арку, они с Йоши отошли ближе к двери, говоря потише.       Трое проводили их взглядом, после вернулись к завтраку, ожидая возвращения брата. Он вернулся вместе с отцом, подойдя к тумбе с препаратами того, начав в них капаться. Трое переглянулись, после снова посмотрели на них.       — Вот они, — нашёл какие-то нужные старший Хамато и достал рецепт. Лео встал рядом, чтобы тоже прочитать. — Хотя ты их уже долго пьёшь, ничего ж не случилось.       — Ну тут же написано, что накопительный эффект, да и... Лучше тогда прекращать, чтобы хуже не было. У меня всё равно эти вторые для почек, думаю, ничего страшного не случится.       — Хм... — недоверчиво промычал отец и закрыл остатки таблеток с рецептов в коробочке. — Ну хорошо. Тем более, так и написали.       — Ну вот, — улыбнулся старший.       — А нам не расскажите? — всё-таки спросил младший за всех троих. — Интересно ведь.       — Нам написали из больницы, где мы были, про эти препараты. Судя по всему, я их слегка перепил, не критично, а нас не предупредили об этом тогда.       — Зашибись, — саркастично прокомментировал Раф, скрестив руки на груди. — И что за накопительный эффект?       — Там по мелочи, ничего страшного, — темперамент сверкнул глазами, нахмурившись.       — Ты опять врёшь?       — Ну правда, там максимум рвота, минимум понос, на моём здоровье это никак не скажется, — поспешил он всех успокоить. Кажется, это вышло. — Если бы я диету не соблюдал, то да, было бы всё хуже, но я ничего запрещённого не ел, поэтому всё хорошо, — отец погладил его по голове и удалился. Холерику больше нечего было предъявить, однако он лишь недовольно дёрнул носом и отвернулся.       — Ой, ты так говоришь, будто Лео постоянно нам врёт, — поднялся с места младший и в лёгком беге приблизился к старшему брату, обняв его за лопатки. — Клеветник. Клеветка, — показал язык конопатый Рафу, что раздражённо дёрнул бровью. Лео обнял брата в ответ, притеревшись щекой к его мягким волосам, тот заурчал, как котик из-за этого, тянясь на носочках.       Лео раньше, на самом деле, был не очень расположен к объятиям, старательно их сокращая или избегая, особенно настолько плотных и навязчивых. Однако после того, как он поборол болезнь, стал более тактильным и голодным до касаний. Ему теперь нравилось обниматься с Майки почаще. Раньше, чтобы кого-то подбодрить, он мог положить руку на плечо и толкать свои речи, сейчас то же самое, однако теперь он давал словесную поддержку, держа собеседника в объятиях. Как оказалось, это намного действеннее и приятнее, причём для обеих сторон. Это, безусловно, очень мило, даже Рафаэль так считал.       Они позавтракали и отправились по своим делам, как и всегда. У всех была куча своих планов на день, ведь сейчас лето. Чаще всего Дон закрывался в гараже, Майки либо был с ним, либо убегал гулять. Раф сидел в комнате, либо же в гостиной, смотря телевизор. Лео мог быть с Йоши, ежели не занят, а может также смотреть телевизор или пойти прогуляться. Ну и в комнате своей сидел тоже не мало: занимался каллиграфией японских символов.       Сейчас же, судя по всему, и Раф, и Лео, вылезшие из комнат, пошли на кухню перекусить. Старший пришёл чуть позже, поэтому на секунду встрял в арке, но потом в эту же секунду собрался с мыслями и вошёл.       — Тоже проголодался? — с улыбкой начал диалог бесстрашный, что подошёл к холодильнику и достал два яйца и зелени. Рафаэль оглянулся на него и кивнул.       — Да, — он нарезал себе хлеб для сэндвича. — Это самое... — уже с заметным смущением начал задира, что тут же привлекло Лео. Вот этого разговора он ждал ещё с утра. Нет, с ночи. Вот эту интонацию и заалевшие ушки.       — Да? — как бы его не разрывало от удовольствия и счастья, что тот явно хочет уточнить, всё ли в силе, он держал себя в руках. Старший перенёс ингредиенты своего обеда на тумбу и поставил воду кипеть.       — Насчёт ночи, — тот стеснялся говорить это в глаза, так как только от упоминания мелькали недавние картинки и этого было достаточно, чтобы всё лицо начинало приобретать красно-спело-помидорный оттенок. — Ты же... Ну... — он отвернул голову, потерев покрасневшую шею. — Придёшь? — старший с трепетом беззвучно выдыхает, сжав губы с восторженной улыбкой. После перестаёт улыбаться настолько странно.       — Конечно, — проговорил приятно бесстрашный, сложив яйца в кипящую воду. — А что, беспокоишься, что это действительно была минутная слабость? — встал он поближе, но темперамент, что отвернулся совсем и прикрыл лицо сгибом руки, свободной конечностью оттолкнул чужое лицо от себя, смущаясь очень сильно.       — О-отцепись, ничего я не беспокоюсь...       — Боже, у тебя даже шея красная, — приятно усмехнулся Лео, прикрыв ухмылку слабо сжатыми пальцами. — С ума сойти.       — Заткнись, — толкнул он его локтем в руку. — Не мешай, я жрать делаю, — старший тепло улыбнулся и погладил его по макушке аккуратно пальцами, как приласканное животное. Холерик коротко взглянул на него своими горящими от смущения зелёными яркими глазами и снова отвёл взгляд.       Они молча сделали себе еды и снова разошлись по комнатам до вечера, до ночи.       Лео дождался тех же часов, что и вчера, поднялся с кровати и, набрав грудь воздуха, вышел. Не запомнил даже, как оказался так быстро с комнатой Рафа, сейчас и у него сердце быстрее забилось от этого. Он сжал руку в кулак у груди, чувствуя импульс. Парень выдохнул себе в ладонь, чтобы не издавать лишних звуков, и наконец осмелился войти, сразу заметив, как Раф слегка дрогнул, хоть явно сидел и смотрел на дверь в это время.       — Извини, если заставил ждать, — он закрывает дверь тихонько за собой и подходит к кровати, для начала просто присев на край лицом к Рафу.       — Да, всё норм, — отводил он глаза вниз со смущением. — Не уверен, что это должно так нравится, — всё-таки решил сказал Рафаэль. — Это ж вроде ненормально?       — Ну и что? Тебе понравилось, мне тоже, иначе бы меня здесь не было, — улыбнулся говорящий. — И мы никому не вредим, — он заползает на кровать, погладив пальцами по чужой руке, к которой хотел прикоснуться весь день. Темперамент сразу смотрит ему в глаза. — Верно?       — Верно, но... — старший братец присел к нему ближе, сжав руку оппонента. — Мне интересно, сколько это будет продолжаться?       — Столько, сколько нужно. У меня нет точных ответов на подобные вопросы, Раф. Я просто делаю то, чего хочу сейчас и в ближайшее будущее, — бунтарь вздыхает с тяжестью и слегка ложится на брата лбом в плечо. — Если тебе перестанет нравиться, то мы больше не будем.       — Просто мы вчера говорили о влюблённости, и не зря ведь... — намекал задира, прикрыв глаза. — Понимаешь, о чём я?       — Понимаю, — Лео проводит пальцами брату по плечу вниз, приятно оглаживая. — Хочешь мне признаться в любви, м? — усмехнулся старший, за что сразу получил слабо по спине.       — Ещё посмейся мне над этим... Сам начал, не я, — Раф поднимает голову с плеча и смотрит на брата. Он ожидал увидеть насмешку или нечто подобное, однако наблюдает лишь мягкую приятную улыбку и такие же глаза. Это его заставляет покраснеть и растерять хмурость.       — Мне главное, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, большего и не надо, — он нежно берет его за щёки и гладит по ним большими пальцами. Задира с мягким понимаем совсем расслабляется и слабо кивает, прикладывая ладонь к чужой руке. Он закрывает глаза, расслабив лицо, тем самым давая соглашение на поцелуй.       Лео удовлетворённо улыбается и, слегка склонившись и повернув чужое лицо под нужным углом, целует. Мягкие поверхностные поцелуи заполнили комнату. Раф слегка сжимает подол футболки брата, тянясь к нему ближе и плотнее, чтобы получить больше контакта. Старший ответно к нему склоняется, слегка проведя языком по губам оппонента. Темперамент сглатывает и приоткрывает их, тем самым позволив им обоим коснуться языками внутри его рта. Понимая, что внутри слишком много наслаждения, оба тихо контролируемо сопровождают поцелуй мычанием и дрожащими выдохами прямо во время самого процесса. Лео приоткрывает глаза, мгновенно полюбовавшись оппонентом, что был по-очаровательному румяным, смущённым и таким красивым...       Смотрящий отстраняется аккуратно, проведя ниточку слюны, соединяющую их рты. Тот глотает беззвучно и смотрит брату в глаза, что проводит руками с щёк на плечи и давит, тем самым уложив и нависнув, как в прошлый раз. Холерик гладит его щёку и кончики коротких волос, как бы убеждая себя, что это всё реально. Бесстрашный берёт чужие руки в свои и прижимает их повыше от лежащей головы Рафа, с любовью поцеловав его щёку, после дорожкой спускается к шее, одаривая её нежными поцелуями, проводя губами по тонкой коже и пытаясь целовать так, чтобы не оставлять засосов. Рафаэль закрывает глаза, приподняв голову и горячо выдыхая ртом. Касаются его действительно с большой жаждой.       Старший целует до ключицы и приподнимается, затянув парня в очередной поцелуй. Тот выгибается реакционно и расслабляется, скрестив пальцы с прохладными ладонями, что повторяют за ним. Им обоим было очень хорошо, они касались друг друга мягкими горячими языками до такой степени, пока просто губы не начинали гудеть от интенсивности и влаги на них. Они ощущали друг друга так близко к себе, но хотелось ещё ближе.       Бесстрашный проводит руками из чужих пальцев по предплечью и кладёт просто на постель, приподнявшись. Только он хотел что-то сказать, его с жадностью обнимают за плечи и прижимаю к себе, притираясь головой.       — Не уходи сейчас, побудь ещё здесь, со мной, немного... — бесстрашный удивлённо хлопает ресницами, после мягко улыбается и обнимает за бока, расслабившись на оппоненте.       — Конечно...       Они пролежали вместе, кажется, тридцать минут, ощущая дыхание друг друга, Лео ощущал чужое на своих кончиках волосах и как вздымалась чужая грудь, а Раф чувствовал, как чужая грудная клетка прижимается к его и на шее теплые касания воздуха. Эти полчаса пролетели слишком быстро, даже как-то обидно. Вроде, им ничего не мешает так полежать подольше, но в то же время уже пора расходиться.       Леонардо приподнимается на руках, коснувшись чужого тёплого носа и притеревшись с улыбкой. Рафаэль выводит руки из объятий на чужой шее и сжимает плечи, влюблённо глядя на него в ответ. Они столько времени целовались, а такое чувство, словно ничего и не произошло. Хочется ещё. Лео видел это, да и сам ощущал то же желание. Он перестал улыбаться, скосив голову слегка на бок, чтобы получше посмотреть на чужие приоткрытые губы. Посмотреть, оказалось, мало.       Старший снова жадно целует парня, обняв руками, протянутыми вперёд, за голову, тем самым прижимает сильнее к себе. Рафаэль так дрогнул, словно его сегодня поцеловали впервые. Он крепче сжимает одежду, промычав удовлетворённо в братские губы, пытаясь взять из этого процесса как можно больше удовольствия. Насытившись друг другом ещё минуток семь, оба отстраняются в попытках снова наладить дыхание. Старший уткнулся Рафу в плечо, тепло выдохнув.       — Ладно... Я пойду... — с придыханием сообщает Леонардо и поднимается с брата, что приподнял себя на локтях и кивает.       — Угу... — нехотя соглашается он, всё ещё смотря на чужие губы, которые тот облизывал. — Спокойной ночи, — Лео тепло улыбнулся, вытерев рот сгибом руки, после склоняется к оппоненту и целует в лоб.       — Сладких, Рафи, — он потрепал его по волосам и удалился.       Утром Рафаэль проснулся не по собственному желанию, а потому что кто-то быстренько открыл его шторы, что его чуть прямо на кровати не прожгло. Он ссупился, что-то промычав себе под нос, и спрятался под одеялом.       — Соня, вставай, — Лео уже был бодр, будто лёг раньше всех. — Не прячься под одеялом, — старший сдёрнул с него тёплое одеяло, на тот раздражённо прорычал и сел, протерев лицо.       — Да что тебе от меня надо с самого утра?       — Уже обед, — ставит говорящий руку в бок. — Давай, поднимайся, живенько. Если поздно ложишься, то это не повод спать весь день, — холерик свешивает ноги с кровати, покосившись на брата, щурясь из-за солнца за окном. — Ты бы, кстати, проветривал почаще, — возвращается синеглазый к окну, дабы поставить на режим проветривания.       Задира взглянул на дверь, убедившись в её закрытии, после подошёл к Лео, что как раз развернулся лицом, встряв в землю на секунду от удивления. Холерик подошёл почти впритык, ещё как-то сонно смотря, а после закрывает глаза и тянется к тому. Лео быстро реагирует и прикрывает чужой рот ладонью, что заставило бунтаря на секунду подумать, что ему всё приснилось, и происходящее для брата сейчас что-то очень странное.       — Что? — опускает руку синеглазого Рафаэль, придерживая её внизу.       — Не днём. Мало ли, кто зайдёт, не хочу рисковать.       — Вау, в тебе проснулась мораль, — саркастично смотрел и говорил холерик. — Да какая разница? Мы ж одни в комнате.       — Не хочу потом врать семье. Мы и так недоговариваем вот это.       — Так... Это ты начал. Почему это "мы не договариваем"? — Леонардо даже не ощущает, как хмурится и вытаскивает свою руку из чужой, скрестив на груди конечности.       — То есть с тебя взятки гладки, хм? — с раздражением процедил он и склонил голову, смотря хмуро исподлобья. — Я ж тебя на это подсадил, действительно, ты у нас случайная жертва.       — Что? Нет, я просто не сильно об этом беспокоюсь, в отличие от тебя. Не то чтобы я хочу, чтобы нас застали за этим, однако мне всё равно, если это случится, — Лео отвернул голову, смотря вниз.       — Всё равно ты обвинил меня.       — В чём?!       — В том, что "это" я начал. Будто на наркотик тебя подсадил, — дёрнул он кончиком носа, супив его на мгновение реакционно, словно понюхать что-то отнюдь невкусное. — Тебе тоже это нравится и ты хочешь. Поэтому в данной ситуации есть только "мы".       — Я понимаю, что ты переболел и, возможно, химиотерапия тебе сварила пару разумных извилин, но не выдумывай проблему из воздуха. Я ж сказал, что я имел в виду, — бесстрашный тут же хмурится так, будто какой-то зверёк, который сейчас кому-то голову откусит. Он смотрит Рафу в глаза.       — Ты хоть сам слышишь, что говоришь? — он косит глаза вниз, разочаровавшись. — Хочешь сказать, что это всё сделало меня тупым?       — Сука, Лео, ты просто как истеричка себя сейчас ведёшь, вот, что я хочу сказать, — бесстрашный секунду тупит на него шокированными глазами, очень быстро обходит его, дабы удалиться к выходу, но его резко хватают за бледное запястье. — Да куда ты?       — Отстань, — дёрнул рукой старший, обернувшись с мокрыми глазами. Эти блики заставляют Рафаэля потеряться и отпустить. Тот скоро выходит, заворачивает, кажется, к туалету. Бунтарь быстро выходит за ним, сказав уже в спину, потеряно разведя руками.       — Лео, да я не то имел в виду.       — Что ты ему сказал? — вдруг появляется Донни, размешивающий кофе. Темперамент покосился на брата через плечо, после посмотрел прямо, взмахнув руками.       — Да ничего я ему не сказал! Пришёл, с самого утра мозги мне затрахал и теперь обижается, я-то чё знаю, чего он завёлся ни с сего, — Рафаэль раздражённо стал уходит к лестнице, пока учёный его не отрезвел.       — Раф, ему делали операцию на мозге и долгое время терапию. С ним работали психологи, но это не делает его полноценно таким, каким он был раньше. Ты же сам заметил, что Лео стал намного эмоциональнее и чувствительнее, как приехал. Его сейчас легко обидеть неаккуратным словом, — Раф встал к брату боком, смотря в пол также хмуро, после взглянул на Дона, что слегка склонил голову вперёд, дёрнув бровями, как бы подталкивая к правильной мысли. Холерик тяжело выдыхает, скосив стыдливо брови:       — Блин... — он трёт шею. — Я не подумал об этом...       — Извинись, когда он выйдет, и следи за языком.       — Постараюсь, — холерик спускает вниз, дабы пообедать и дождаться, когда старший успокоится, чтобы поговорить ещё раз, но не так злобно.