Hollow pirate

Эд не знает, сколько еще может пить. Кажется, он не был трезвым уже больше месяца. Или двух. Даже Иззи пытается украдкой забрать у него бутылку. Маленький засранец покушается на его ром! Этому не бывать! Черная борода наотрез отказывается быть в здравом уме и трезвой памяти. Так проще заглушить боль, поселившуюся внутри, а иногда так проще выпустить ее наружу: через крик, бессмысленные драки, случайный секс и, совсем редко, через слезы. Слезы с Эдом все еще случаются, как шторм, который налетает внезапно, рвет в клочья паруса и мотает по волнам из стороны в сторону. Он предпочитает их никому не показывать, скрываясь за тяжелой дверью капитанской каюты на «Возмездии» и громким криком: «Отъебись, Иззи». Этого вполне хватает. Старпом хорошо усвоил урок и не хочет рисковать остальными пальцами. Эд рад, что сделал то, что сделал, но порой его выворачивает наизнанку только от одной мысли об этом поступке. Стид никогда бы не одобрил подобного. Эду отчаянно хочется навсегда перестать думать категориями: «вот это очень бы понравилось Стиду», «Стид бы рассмеялся», «Стид бы расстроился», «Стид бы не одобрил». Эдвард пьет, и пьет, и пьет, но это не помогает. Желанного забвения не наступает. Сквозь муть одурманенного сознания все равно пробивается свет далекого маяка и манит к себе. Манит разбиться о скалы. В очередной раз он сходит на берег, чтобы найти какой-нибудь дрянной выпивки в порту. На корабле кончился ром, а значит, и ему там делать нечего. Он отдает приказ пополнить запасы, а сам направляется в ближайший кабак. Здесь продают дешевое пойло и никому нет дела до того, кто ты такой. Даже если ты самый страшный и несчастный пират в Карибском море. После пятой кружки Эд уже нетвердо стоит на ногах, но не собирается останавливаться. В конце концов, можно отрубиться прямо за столом, а к утру вернуться на корабль. Наверное, он так бы и сделал, но его внимание привлекает светловолосый юноша в замызганной рубахе, который недвусмысленно пялится на него с пошлой улыбочкой. В кармане еще есть несколько монет, а волосы у парня такого красивого золотистого оттенка, чуть завивающиеся на концах. Они напоминают о… Эд зло грохает кружкой о грязный деревянный стол, решительно встает и покачивающейся походкой идет к призывно улыбающемуся парню. Он молча кидает перед ним две монеты и выжидающе смотрит. Парень ловко сгребает их в карман, встает и кивает в сторону неприметной деревянной двери. Они выходят в грязный темный переулок, хотя, скорее всего, в этом забытом проклятом месте и нет других. На улице идет дождь, и грязь хлюпает под тяжелыми сапогами Черной бороды. Светловолосый парень легонько толкает Эда к стене, и он позволяет ему это сделать. Пусть Черная борода пьян, но даже в таком состоянии еще способен переломать кости любому. Эд чувствует, как кружится голова и как холодные капли падают на разгоряченную кожу. Скорее всего, черная краска вокруг глаз опять потекла, но ему плевать. Парень уже встал перед ним на колени и стянул с него штаны ровно настолько, чтобы удобно взять у Эдварда в рот. Эд откидывает голову назад так, чтобы видеть только светлый затылок, который ритмично двигается внизу. В паху тяжелеет, а сердце начинает биться чаще. Парень явно знает свое дело, умело работает губами и рукой, позволяя трахать себя в рот, но не глубоко. Откуда-то падает мимолетный отсвет огня, и волосы вспыхивают золотом. Все внутри Эда замирает, и вот ему уже чудится не грязный переулок, а уютная капитанская каюта на «Возмездии», такой, какой она была когда-то: аккуратной, чистой и восхитительной, как и ее хозяин. И уже не незнакомый парень стоит перед ним на коленях, а Стид, старательно облизывающий его член. Эдвард сдавленно стонет. Он бьется затылком о холодную каменную стену, чтобы прийти в себя и отогнать видение. Но этот образ никак не хочет отступать. И Эд сдавленно охает, ощущая жжение в глазах. Когда Эдвард кончает, парень отстраняется от него и привычно сплевывает в сторону, вытирая грязным рукавом губы. Стид никогда бы так не сделал. Эд отталкивается от стены, проскальзывая по ней ладонями, от этого его ведет в сторону, и он сильно ударяется плечом. Приведя свои штаны в порядок, Черная борода молча уходит, даже не оглянувшись на того, кто еще минуту назад стоял перед ним на коленях. Это повторяется не раз и не два. Эд находит новых светловолосых парней и мужчин в разных портах и кабаках. Его влечет к ним, как магнитом. Этому невозможно противиться. Каждый чертов раз он напивается, и все повторяется снова. Стид преследует его, даже когда Эд делает все возможное, чтобы избавиться от мыслей о нем. Эдварду кажется, что он сжег все, что было внутри, вытравил алкоголем, вымыл кровью, что он стал абсолютно пустым. Но эти мучительные, прекрасные мысли о Стиде Боннете не желают покидать его разум. Похоже, они живы, пока жив Эд. И Черная борода пьет еще больше. Пьет так, что забывает, где оставил свой корабль, и не может вернуться на него пару дней. И только когда деньги кончаются и опьянение немного спадает, ему удается найти нужное место. Иззи ругается сквозь зубы, но ничего не может сделать. Эд пинком закрывает дверь перед его носом, чтобы побыть одному. Но правда в том, что он никогда не бывает один. В темной капитанской каюте, надежно опутанной щупальцами кракена, всегда ждет призрак Стида и свет ненавистного маяка. Он пытается забыться в разбое, грабя все новые суда и пуская их на дно вместе с командой. Его сапоги почти всегда перепачканы в засохшей крови, а костяшки ободраны в мясо. Очень редко он приказывает отпустить людей и забрать только содержимое трюмов. В такие дни Эд запирается в своей каюте и плачет, потому что его сердце никогда не вернется в грудную клетку. Оно похищено, искорежено и пущено на корм акулам. Эдвард готов отдать все свои органы без исключения за призрачную возможность снова увидеть Стида. После таких приступов глухого отчаянья Эд почти не ест и не спит и не выходит из каюты. После очередного удачного рейда у Черной бороды снова случается особо жесткий запой, потому что за каким-то дьяволом он приказал отпустить команду захваченного корабля, а потом заперся на неделю в каюте, посылая к чертям любого, кто осмелится постучаться в дверь. Когда они причаливают в порт, Эд решает высадиться на берег. Он не спит уже пару дней, выпил весь ром, что был в каюте, и послал на хер все попытки Иззи отправить с ним охрану. Его шатает то ли от слабости, то ли от выпивки. — Ты сдохнешь в подворотне, — рычит Хэндс ему в лицо. Черная борода скалится в ответ и приставляет нож к его горлу. Пальцы неприятно подрагивают на рукояти. — Не смей так со мной разговаривать, пес. И старпом послушно затихает, но продолжает сверкать глазами, провожая капитана тяжелым взглядом. Плевать. У Эда есть деньги, и он намерен упиться до потери сознания, даже если это значит, что он не найдет дорогу на свой корабль еще неделю. Желанная тьма отключки манит, обещая покой хотя бы на короткое время. Выбранный им кабак ничем не отличается от множества предыдущих. Здесь такое же тусклое освещение, смрадный затхлый воздух и дешевая крепкая выпивка в грязных кружках. Сюда приходят те, кому некуда идти и кого больше нигде не примут. Все посетители этого места немного призраки, как и он сам. После второй кружки внимание пьяного Эда привлекает слишком чисто одетый мужчина в темно-синем камзоле со светлыми локонами. Он чужой в этом месте, не вписывается сюда, как открытый огонь в деревянной каюте, как библиотека на пиратском корабле. Эд смотрит слишком пристально, сверлит взглядом профиль мужчины, и тот в итоге чувствует это и поворачивается к нему. Смотрит в ответ спокойно и внимательно, а потом коротко улыбается и салютует кружкой. Эд приподнимает свою, не в силах отвести взгляд от белого жабо на рубашке. Эдвард допивает мерзкое пойло залпом, чтобы прогнать и заглушить непрошенные мысли, а когда опускает кружку, обнаруживает, что незнакомец стоит прямо перед ним. В тусклом свете видно, как атласные коричневые бриджи туго облегают его бедра. На потертый заляпанный стол перед Эдом падают четыре монеты. Одна из них несколько секунд крутится на ребре, а потом с легким звоном падает плашмя. Губы Эдварда ломает горькая усмешка. Неплохо, его оценили в целых четыре монеты. Сам он никогда не был так щедр. Эд поднимает глаза и встречается с выжидающим взглядом мужчины. Тот разворачивается и делает пару шагов в направлении узкой деревянной лестницы, которая ведет на второй этаж в грязные номера. Их сдают явно для одной цели. — Идешь? — небрежно кидает незнакомец, как будто не сомневается, что Эд последует за ним. Его голос звучит немного хрипло и волосы отливают золотом в свете свечей. Эдвард встает, с шумом отодвигая стул, сгребает со стола деньги и покорно идет следом. Он делает все, что говорит мужчина: заходит за ним в пустую полутемную комнату, где нет ничего, кроме скрипучей кровати, снимает с себя одежду и ложится на спину, широко раздвигая ноги. Ему плевать на то, что говорит незнакомый голос, ему нет дела до грубых рук, которые прикасаются к телу. Он не может оторвать взгляд от светлого локона, упавшего на лоб. Эд проваливается в темноту, ощущая несвежее дыхание у своего лица. Из этого транса его выводит грохот распахнувшейся двери. Мужчина позорно взвизгивает, поспешно скатываясь с Эда. Эд моргает, пытаясь прикрыть глаза от света, который проникает из коридора и кажется отвратительно ярким. Он подсвечивает фигуру с саблей, стоящую в дверях. Знакомый сиплый голос сыплет проклятиями и обещает незнакомцу мучительную смерть. Мужчина забивается в угол и что-то невнятно бормочет, прикрывая голову руками. Эда сдергивают с кровати и приказывают одеваться. Он не хочет слушаться, но и оставаться в этом месте тоже больше не хочет. Иллюзия разрушена, а обладатель золотых локонов жалко всхлипывает в углу от страха. Эд с трудом натягивает на себя вещи, еле попадая в рукава куртки, а потом его грубо выталкивают из кабака и, не прекращая поток ругательств, куда-то тащат. Вокруг темно. В таких районах города не бывает фонарей, а небо сегодня затянуто облаками. Эдвард несколько раз запинается и один раз падает, больно ударяясь травмированным коленом. Но алкоголь в крови гасит вспышку боли, а удар немного прочищает мозги. Ровно настолько, чтобы Эд осознал, что это Иззи тащит его на корабль. Черт, а он надеялся забыть сюда дорогу хотя бы на неделю! На «Возмездии» тихо, команда, видимо, тоже сошла на берег праздновать удачный налет вслед за капитаном. Хэндс настойчиво тянет Эда в сторону каюты, стараясь проследить, чтобы он не разбил себе голову о низкие потолки при спуске вниз. После чего грубо впихивает внутрь и входит следом, зло хлопая дверью. Хорошо, что в каюте не осталось вещей, которые могли бы упасть с полки и разбиться от этого хлопка. Эд влетает животом в стол, единственный предмет мебели, оставшийся здесь от Стида, и, с трудом отдышавшись, разворачивается к Хэндсу лицом, опираясь руками об ободранный деревянный край. — Какого черта, Иззи?! — глухо рычит Эд. Все внутри клокочет от внезапной вспышки ярости, а тело почему-то дрожит и плохо слушается то ли от количества алкоголя в крови, то ли от того, что это была чуть ли не единственная его пища за последнюю неделю. — Это я, блядь, должен спрашивать, Эдвард! — в бешенстве кричит Хэндс. Он приближается к Эду вплотную и жестко хватает за отвороты куртки. Рука соскальзывает с края стола, и Эд теряет равновесие, поддаваясь натиску старпома, позволяя трепать себя, как куклу. — Я думал, что Черная борода вернулся, что я получил назад своего капитана! Но это не мой капитан! Это портовая шлюха! — зло цедит Хэндс, не отрывая от лица Эда темного пронзительного взгляда. — Пошел на хуй! — выплевывает Эд. — Я запихаю каждое сказанное слово тебе в глотку вместе с твоими сраными пальцами! Эта фраза отнимает пугающе много сил, но он все равно тянется за оружием, которое обычно висит на поясе, и не находит там ничего. Только в кармане штанов жалобно звякают четыре монеты. Губы Хэндса расползаются в подобие усмешки, которая больше напоминает хищный оскал. — Если ты так хочешь, чтобы тебя трахнули, я могу это сделать. Он с силой наваливается на Эда и впивается в его губы жестким поцелуем-укусом. Эдвард пытается отпрянуть, но край стола больно упирается в спину, не давая отступить. Рука в кожаной перчатке грубо хватает его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Эд стискивает зубы, ощущая себя в ловушке между своим же старпомом и блядским столом. Иззи протискивает колено между бедер Эда и усиливает хватку на отвороте куртки. Ткань трещит под его пальцами. — Отъебись, — слабо выдыхает Эдвард, понимая, что голос срывается, и это совсем не то, как он бы хотел сейчас звучать. — Я не твой ничтожный аристократишко, но могу отыметь тебя не хуже, — шипит Хэндс, и его рука скользит по куртке к паху Эда. Тот дергается от сильного резкого движения, ощущая давление на своем члене. И Эду становится мерзко. Гнев все еще кипит внутри, борясь с паникой, которая нашептывает: ты слаб, ты слаб. Эд не хочет покоряться. В нем еще осталась крупица достоинства. Стид был бы разочарован, если бы он так легко сдался. Эд вскидывает правую руку, сжимая кулак, и вкладывает оставшиеся силы в удар. Голова Иззи дергается в сторону и хватка в волосах ослабевает. Эд толкает его коленом в живот, ощущая боль, пронзившую ногу, но игнорируя ее. Хэндс отшатывается назад. — Ты труп, — цедит Эдвард сквозь зубы и пригибается, чтобы увернуться от ответного удара. Навыки рукопашного боя и вес на стороне Эда, но на стороне Иззи трезвость и сабля, которую он вынимает из ножен и наставляет на Черную бороду, тяжело дыша. Эд в обход стола пятится назад, не выпуская старпома из поля зрения, пытаясь сфокусироваться и пересилить адскую тошноту, что подкатывает к горлу, и слабость, что пытается накрыть с головой, как волны в прилив. Хэндс боится нападать и не делает резких движений. Он прекрасно знает, что нет никого опасней зверя, загнанного в смертельную ловушку. У Эда даже успевает мелькнуть мысль, что, наверное, старпом уже несколько раз пожалел о своем гребаном поступке, но точно не надеется на прощение. Иззи слишком хорошо знает своего капитана. И знает, что подобное точно нельзя простить. Хэндс делает стремительный выпад вперед, и у Эда почти получается увернуться. Лезвие проходится по щеке, обжигая. Кровь щекочет кожу, стекая к губам и подбородку. Эд чувствует солоноватый привкус во рту. — Сукин сын, — приглушенно ругается Эдвард. Он уже успел пожалеть о своем рационе из одного рома и бессонных ночах. Каждое движение ощущается заторможенным, в них нет привычной силы и ловкости. Эд понимает, что лучшей тактикой будет побег. Другого выбора просто не остается, но он с упорством обреченного на казнь не хочет принимать свою судьбу. Иззи делает еще несколько неуверенных выпадов. Похоже, он растерял всю свою прыть, обнаружив, что у Эда остались еще злость и силы сопротивляться. Черная борода не сдается и не бежит. Тем более перед своим чертовым первым помощником. Лучше смерть! Эд пытается вслепую нашарить хоть какое-то оружие, и пальцы внезапно утыкаются в деревянную раму. Картина с маяком стоит на полу, прислоненная к стене. Сколько ночей Эдвард провел просто пялясь на нее остекленевшим взглядом, втайне надеясь, что в какой-то момент перестанет дышать. Теперь же он рывком хватает картину и со всей силой, что ему доступна, запускает в голову Хэндса. Раздается оглушительный треск, в котором тонут вскрик Иззи и путаные ругательства. Эд не теряет времени и выбивает саблю из рук мудака, что когда-то был его старпомом. Удар сапога, еще удар, и Хэндс давится кровью, падая на пол. Эд не останавливается, пока Иззи не замирает. Он тяжело дышит и медленно отходит к двери. У него нет никакого желания проверять, жив ли пират, лежащий сейчас на полу. Эду отчаянно хочется убежать из этого места. Исчезнуть навсегда. И он бежит. Два раза спотыкается на лестнице, ведущей на палубу, потом чуть не падает с трапа в море, но ему все же удается добраться до берега. Земля качается под ногами, словно палуба, а в ушах свистит непонятно откуда взявшийся ветер. Эд бежит, петляя по узким улочкам, не понимая, куда хочет попасть и почему не может остановиться. Было бы лучше остаться и добить Хэндса, но он отчаянно не хочет возвращаться на корабль. А возможно, и в море. Эд падает на колени у стены в каком-то темном переулке и приваливается плечом к каменной кладке. Кровь стучит в висках, все тело ноет, а глаза слезятся. Он медленно сползает на землю, ощущая мелкие камни под щекой, и закрывает глаза.