разделённые обстоятельства

— Виолетточка! — восклицает с улыбкой на лице Маргарита, пока две молодых девушки в удивлении разинули рты, не в силах что-либо сказать. Так вот, какая она — хорошая девчушка. — Мелькает мысль в голове у Киры. Только сейчас поняла, про кого тогда рассказывала бабушка. Она пару шагов назад делает, чтобы пропустить свою бабушку к Виолетте. Голову понурила, прикрыв веки и вздохнув, пока Виолетта с Маргаритой обнимаются. В гостиную прошла, молча начав посуду переносить на кухню, ставя в раковину. Мимо ушей все разговоры пропускает, понимая, что это ей не нужно. Да и вообще волновать не должно. — Кир, ты чего убрала-то, а? — с ноткой грусти спрашивает бабушка, проходя с девушкой в гостиную. — Сейчас бы и Виолетта тортика поела бы, — улыбается по-доброму, совсем чуть-чуть округляя углы. — Прости, бабуль, — угрюмо отвечает, не переставая посуду носить, даже беглым взглядом Виолетту не окидывая, — не подумала о Виолетте, — имя специально произносит с особой интонацией. — Ну ничего, Кирусь, — рукой махнула Маргарита, усаживаясь на диван. — Бывает. Виолетта то и дело молчит, как партизан, лишь взглядом соколиным сопровождая каждое движение Киры, заставляя её чувствовать себя как не в своей тарелке. Должно быть наоборот, — подмечает в голове Медведева, ибо и вправду так: Виолетта совершенно чужой человек, в отличие от Киры, которая является родной внучкой, а не какой-то соседкой. Губы изогнулись в кривой ухмылке, когда Кира поняла, что скорее всего, Виолетта тоже чувствует себя не в своей тарелке, пока рядом ошивается Кира. — Я прилягу, наверное, а то поплохело мне, — тихо сказала бабушка спокойным тоном. Виолетта тут же с дивана подрывается, освобождая место, пока Маргарита укладывается. — Бабуль, надо таблетки какие-нибудь тебе, — голос предательски дрогнул в этот момент, стоило подумать Кире о таблетках и вспомнить то, что бабушке стало в последнее время хуже. — Да не надо, Кирочка, — прошептала едва слышно, но чуткий слух уловил и это. — Вы пока с Виолеттой познакомьтесь, что ли, — улыбается слабо женщина. Медведева шепчет «хорошо» и ухмыляется, отводя голову в сторону. Виолетта, так и ни единого слова не проронив, лишь взгляд мимолетный недоверчивый кинула на Киру, а после к бабушке повернулась — сразу недоверие и отвращение в глазах сменилось беспокойством. Спустя пару минут тишины, по квартире разносится звук открывающейся двери балкона. Кира рефлекторно поворачивается и видит там Виолетту, державшую в руке пачку сигарет и подзывающую этой же рукою выйти вместе с ней. Внутрь заходит, тихо захлопывая дверь. Медведева думает около минуты, а потом неспеша ручку дёргает, присоединяясь к девушке. Та даже не вздрогнула и головы не удосужилась в чужую сторону повернуть. — Начнём с того, с чего принято начинать, — собравшись с мыслями, выпалила Виолетта. — Я Виолетта, можно Вилка. Усекла? Вообще-то, дальше спрашивают имя собеседника, — собственным мыслям усмехается Кира, едва мотая головой. — Ага, Ложка, блять, — с иронией в голосе отрезает она, сталкиваясь с чужими глазами, обладательнице которой не до смеха вообще. Кира давно вышла из возраста, в котором молола всякие подобные не очень-то и смешные шутки, но на этот раз до безумия захотелось сделать именно это и именно сейчас, чтобы хоть как-то задеть, даже если минимально. А как она привыкла — желаниям своим нельзя отказывать. — Ты чё ахуела, воротила? — хмурит брови Виолетта, доставая из пачки одну сигарету. Медведева ухмыляется только, ведя головой. Подмечает мысленно, что Вилка намного сдержаннее, нежели её подружка псинка. — Меня зовут Кира, и я являюсь внучкой Маргариты Медведевой. Ты поняла? — разговаривает с Малышенко, как с умственно отсталой; ну или как с ребёнком. — Знаю я, что Кирой тебя звать, — держа в зубах сигарету и копошась в карманах в поисках зажигалки, небрежно бросила девушка. Откуда ей знать? — спрашивает Кира саму себя, но лишь голову склоняет, увлажняя губы. Спрашивать и не приходится, Виолетта сама продолжает: — Маргарита Медведева рассказывала мне много о своей успешной, — слово выделяет, пальцами показывая кавычки, — внучке, у которой нет свободного времени на то, чтобы хотя бы раз в месяц навещать свою бабушку, — ядом плюётся, явно высмеивая Киру, словно держа на неё некую обиду. Кира только губы поджимает, рассматривая двор с балкона пятого этажа и понимая, что это в действительности так. На этот раз, Виолетта не сказала ничего лишнего или ложного. — Это подло, воротила, — никак не успокоится девушка. — Когда я заметила тебя во дворе, а после пересеклась с тобой в подъезде, то я и подумать не могла, что возненавижу тебя больше, чем на тот момент. Но, как видишь, — руками взмахивает, — всё бывает. Нахуй ты сейчас-то приехала? Что, совесть замучила? — сигарету поджигает, делая лёгкую затяжку. — Заткнись, Ложка, — всё же решает ответить Кира, невольно поёжившись. Хоть и дует ветер прохладный, но лоб всё равно покрылся капельками пота. Виолетта только поворачивается, косясь не то выжидающе, не то презрительно; будто спрашивая «Ну, что ещё скажешь?». — Ты не знаешь ровным счётом ничего, поняла? Ты — левый человек, абсолютно, — цедит сквозь зубы. — Не делай поспешных выводов. Тебе в принципе нельзя никаких выводов об этой ситуации делать, потому что ты никто. Что в этой квартире, что в обществе. — Умело с темы сворачиваешь, — усмехается, ведя головой. — В обществе-то с чего ты взяла? Хочешь сказать, что сама хоть что-нибудь знаешь обо мне? — Посмотри на себя, а потом на меня, — уголки губ поднимает снисходительно. Это заставляет Вилку скулы сжать, шумно дыша через ноздри. Кира мысленно ликует, улыбаясь победоносно, словно войну выиграла. Малышенко молчит, пепел стряхивая и смотря куда-то вдаль. Не увидев никакого смысла продолжать диалог, девушка балкон покидает, оставляя Ложку наедине с собой. На бабушку взгляд с нескрываемым волнением кидает и видит, что та уже мирно сопит. Кира облегчённо вздыхает, пока губы изгибаются в лёгкой улыбке умиротворённой. Она ладони трёт, не понимая, чем себя занять. Сложно и некомфортно заниматься хоть чем-то, когда за балконной дверью стоит человек, от присутствия которого наизнанку чуть не выворачивает. Никогда не думала, что всего за день можно так возненавидеть человека, — задумывается на пару секунд, зависнув на месте. Резко осознанием бьёт, как током — она дико устала за сегодня. Вымоталась что морально, что физически. Покачав головой и еле слышно выдохнув, Кира заходит в комнату, которая раньше, в детстве, являлась её местечком уютным. Оглядывается, понимая, что накатывает некая ностальгия. Те времена были и вправду беззаботными. Тогда на плечах не лежала изо дня в день огромная ответственность. Тогда она не тратила всё своё свободное время на ебаное заполнение всяких документов и прочей хуйни, нехило так осточертевшей её за все эти года. Тогда она чувствовала себя свободной, и, чёрт возьми, ей так не хватает этого сейчас, наверное. В груди снова начало клокотать непонятное чувство, которое ей чуждо. Оно приводит Киру в полное замешательство, заставив её даже задуматься на пару секунд, опустив голову и выглядя мрачнее тучи. — Чё, воротила, решила ко мне на кроватку проскользнуть? — фальшиво улыбается Виолетта, чуть ли не залетая в комнату, в которой находилась Кира. Появление Малышенко заставило Медведеву вздрогнуть, потому что это и вправду было неожиданно: она не слышала хлопка балконной двери, поэтому никак не могла ждать её. — Не поняла? — вновь говорит размеренно, ни один мускул на лице не дёргается. Это Виолетту заставляет зубы стиснуть и взгляд опустить, пройдя мимо и сев на кровать. — Я тут сплю, — ухмыляется, заглянув в чёрные глаза, в которых, кажется, можно потеряться. Кира молчит, прикусывая губу нижнюю, прожигая дыру в Виолетте. — Извини, Ложка, но у тебя что, дома нет? — начинает привычно, тоном ледяным, вея холод за три метра. — Чего ты тут ошиваешься? — вместе со своим холодом, она также раскалена до предела. Ей ничего не стоит самостоятельно выбрать: сжечь до тла человека или же превратить в сосульку одним лишь предложением. У Виолетты улыбка всё с лица не спадает, что заставляет Киру напрячься. Пусть и от Вилки теплом веет, Медведевой кажется, что это тепло слишком опасно и в себе таит много загадок. — А может и нет, — отвечает беспечно, голову склоняет, позволяя себе самую наглую ухмылку. — Чё тогда скажешь? Кира так и смотрит, пока на скулах желваки заходят. Понимает, что над ней начинает овладевать гнев — Виолетта над ней потешается. Сама по себе, она не является человеком импульсивным и агрессивным: Кира сдержанная и рассудительная. Точнее, была такой. До встречи с Ложкой, которая уже на протяжении всего дня регулярно выводит из состояния душевного равновесия. Понимает, что даже малейшее проявление таких эмоций себе позволить не может. Так и не проронив слов, из комнаты выходит, проходя на балкон. Достаёт пачку сигарет дорогих, которой запаслась после встречи с Виолеттой — знала будто, что эта девчонка доведёт рано или поздно. Единственное, чего хотелось Кире в этот момент — это полного отсутствия мыслей. Хотелось опустошить голову и, наконец, расслабиться. Сжимает меж зубов сигарету сильнее, чем обычно, и, чиркая зажигалкой, даёт себе расслабиться под воздействием никотина — он приятно по телу разливается, от тёмных оков и мрачных мыслей освобождая на пару мгновений. Не понимает, сколько времени уже прошло, но она вполне себе успокоилась, поэтому готова вернуться к разговору с ненавистной Ложкой. Однако заходя в комнату, никого там не находит. Лишь слегка помятая простынь и едва уловимый запах выпечки, смешанный с сигаретами, оставшийся от Виолетты.

***

Кира заходит в торговый центр, сразу же наслаждаясь прохладой, встретившей её в этом месте. После времяпровождения на летней улице, где то и дело печёт солнце, это — как глоток свежего воздуха. Сглатывает, осматриваясь и решая, куда идти. В этом торговом центре она впервые, поэтому совершенно нет мыслей, куда именно пойти, чтобы найти то, что ей нужно. Решает на скамейку присесть, буквально на пару минут, чтобы полностью отойти от солнца, которое её, по ощущениям, почти сожгло. Садится и вздыхает тяжело, поправляя свое каре, проверяя, не растрёпана ли причёска. Поворачивает голову направо, решая оглядеться, но взгляд ненароком падает на человека, сидящего рядом на скамейке. И всё бы ничего, но светлая кожа, почти белая, словно жемчуг; и по контрасту короткие иссиня-чёрные волосы кажутся слишком знакомыми. Да ну, быть не может, — в мыслях проносится. — Благая, ты? — спрашивает, а в голосе где-то там таится мелкая искорка надежды. Девушка от телефона отрывается, одаряя Киру взглядом своих янтарных глаз. А Кира млеет тотчас, пока осознание накрывает волной бурной, как в океане.