разделённые обстоятельства

      Лиза из машины выходит, молясь о том, чтобы она не перепутала адреса. Вытаскивает из кармана телефон, сразу чуть не роняя его. На кнопку нажимает, а потом ещё раз и ещё, но телефон совсем не включается.       — Твою ж налево, — шепчет под нос, отводя взгляд и бессмысленно уставившись в одну точку, пока в голове всплывают воспоминания о том, что она, как последняя дурёха, забыла зарядить телефон перед выходом, и на половине пути на нём уже было всего пять процентов. — Ну зашибись, — поднимает брови благая, глубоко вздыхая.       Она оглядывается по сторонам в поиске таблички, на которой написан адрес, но ничего похожего не видит. Дома, которые тут стоят, определённо похожи на те, которые она видела во дворе у Киры, но в этом городе таких мест намного больше, чем кажется. В центре, где и живёт Лиза, нет и следа от такого, но стоит выехать за пределы и вот, везде хрущёвки да панельки.       Лиза нервно губы грызёт, смотря по сторонам и немного щурясь от светящего солнца. Впереди себя она видит девушку, повёрнутую к ней спиной. Недолго думая, Андрющенко чуть ли не в бег пускается вслед за ней.       — Извините, а можете подсказать, что за улица? — невесомо плеча чужого касается, пока девушка останавливается на месте и поворачивается медленно.       — О, ебануться, — тянет она хрипло, — какая встреча!       Благая на лицо смотрит, рот разинув: от увиденного на секунду перехватывает дыхание. Это та самая девушка с пшеничными волосами, которая успела ей запомниться в тот день.       — Ой, — шепчет Лиза, будто виновата в чём-то. — Извини…       Кристина улыбается, хоть и больше на оскал похоже, не предвещая ничего хорошего. Осматривает с ног до головы, прикусив нижнюю губу. И, если бы требовалось оценить уровень дискомфорта цифрой, то Лиза точно бы вспомнила фразу про то, что бесконечность — не предел.       — Ветлужская улица, — отрезает Захарова, облизывая пересохшие губы. — А чё, бля, неужто потерялась? — усмехается, не отрывая глаз.       Андрющенко только голову нурит, скрывая лицо прядями волос.       — Спасибо, — шепчет, заламывая пальцы.       — Ты чё, к воротиле идёшь? — вопрошает Кристина, переступая активно с ноги на ноги, будто в нетерпении.       Лиза сначала брови приподнимает, совсем не понимая, о чём речь, а затем вспоминает эту кличку по обращению к Кире.       — Да, — хмыкает, запуская руку в волосы, загоняя пряди назад.       — Ну го вместе пройдёмся, фрикуша, — тянет уголки губ вверх, заглядывая в глаза, кажется, ещё глубже, чем до этого. — Я в тот же падик щас ебашу, — склоняет голову, прохрустев пальцами.       Лиза мысленно отмечает красоту ледяных глаз, а потом кивает болванчиком, поджав губы. Странно признавать то, что Кристина кажется ей интересной.       — А ты нахуя туда шароебишься? — спрашивает, перебирая медленно ногами, делая плевок куда-то на землю и поправляя козырёк кепки.       — Просто бабушка Киры показалась мне милой, да и с самой Кирой не прочь увидеться, — пожимает плечами, пытаясь не обращать внимания на то, что уши вянут от количества бессмысленных матов.       — Бля, есть такое, — шмыгает Кристина, пиная лежащую на асфальте банку пива. — Бабка милая.       Лиза замолкает, осматривая улицу и плетясь рядом с Кристиной. Говорить с ней, вроде, хочется, а вроде и не очень. Обращает внимание на хрущёвку, на которой под окном первого этажа написано «здесь живёт ШЛЮХА!». Благая сглатывает, немного хмурясь.       Кристина обращает внимание на то же, что и Лиза.       — О, это я написала, — как будто с некой гордостью хрипит Захарова, указывая пальцем на надпись.       — Зачем? — спрашивает Андрющенко, подавшись корпусом вперёд, чтобы разглядеть получше.       — А тут Ангелина живёт, бывшая одноклассница. Шлюха, блять, — снова сплёвывает на землю, чуть ли не скрипя зубами от злости, которая начинает овладевать ею.       Знать почему и как Лизе не очень хочется, поэтому она лишь понуро кивает, опуская голову.       — А ты в школе учишься что-ли? — меняет тему, вновь поднимая взгляд на девушку, идущую слева.       — Да нет, блять, нихуя, — чешет затылок, запуская руку в карман и слепо шарясь там. — Мне восемнадцать, я эту хуету-школу закончила вот. Да мне ваще на неё поебать, — достаёт пачку сигарет и вытаскивает никотиновую палочку. — Будешь? — предлагает любезно сигарету.       — Нет, спасибо, — мотает головой отрицательно. — Я не курю.       — Ух ты ж, дохуя правильная, — ухмыляется, сжимая сигарету меж зубов и поджигая. — Вы с воротилой кенты, типа?       — А? — переспрашивает, по дурацки приоткрыв рот и приподнимая брови. — А, нет, ну… — голову склоняет, прикусывая губу. — Мы хорошие знакомые. Раньше, вроде, общались хорошо, а сейчас снова встретились, — неловко улыбается, наберя в рот побольше воздуха.       Кристина дым выпускает, а потом на Лизу глядит, равнодушно вскинув брови.       — О как. Ну понятно, бля, — головой качает. — Как звать?       — Лиза, а тебя?       — Крис.       Лиза неуверенно руку вперёд протягивает. Захарова сначала брови к переносице сводит, а потом руку жмёт всё-таки.       — Рада познакомиться, Кристина, — приподнимает уголки губ, пытаясь веять дружелюбие.       — Я Крис, — твёрдо отзывается другая, что явно не готова излучать ответное дружелюбие, сжимая чужую ладонь в своей сильнее, чем до этого.       — Ну, Крис, — исправляется Андрющенко, совсем не понимая, в чём дело.       — Вот и отлично, — ухмыляется нагло, выпуская руку из мёртвой хватки. — А сколько лет тебе?       — Мне двадцать пять, — руку в карман джинсов пихает, будто пряча от Кристины.       Захарова нечленораздельное мычит что-то, а потом затихает и спокойно себе курит. Она, подцепив козырёк кепки пальцами, поворачивает его назад, а глаза к небу возводятся.       Лиза только за её действиями молча наблюдает, навострив слух.       — А тут долго ещё идти? — решает разрушить тишину благая, оглядываясь по сторонам. Наверное, ей бы хотелось как можно быстрее прийти уже в гости и вновь провести спокойный вечер в компании двух прекрасных особ, которые действовали как морфин в дневной рутине.       — Да не, скоро приебашим, — ведя плечами, небрежно кидает девушка, кидая окурок на асфальт и наступая на него кроссовком.       Лиза по сторонам смотрит, обращая внимание на каждую деталь. Эта улица, наверное, такая странная. Тут словно красок не хватает. Вроде лето, вроде светит солнце, вроде дети играются на детской площадке, которой явно требуется перестройка, но всё равно чего-то тут не хватает. Атмосфера нагоняет лишь какой-то тоски и непонятного чувства в груди, разрастающегося, как опухоль.       Возможно, в этом и есть своя эстетика.       — Эй, — Кристина в бог легонько локтем толкает, вызывая тихий стон у Лизы, — в магаз сгоняем? Или тут постоишь? Вон, стоит рядом, — кивает на магазинчик в доме.       — Эм-м, — тянет Андрющенко, сначала даже не поняв, что от неё требуют. — Ну, давай, — оставаться одной не очень хочется, словно Захарова от неё убежать собирается, а не в магазин по-быстрому сбегать.       Они меняют траекторию, сворачивая направо и поднимаясь по ступеням, чтобы войти в дешёвый магазин.       Лиза только сейчас понимает, что не уточнила даже, зачем Кристине нужно в магазин зайти.       Колокольчик неприятно по ушам режет, стоит им зайти внутрь. Не самая худая продавщица лениво выходит из комнаты, подходя к кассе.       — О, Крис, — тянет женщина, поднимая уголок губ.       — Здрасьте, тёть Галь, — с усмешкой здоровается Кристина, проходясь языком по ряду зубов, пересчитывая их.       Продавщица, кажется, даже и грамма внимания на Лизу не уделила, полностью погружаясь в беседу с Кристиной, словно это её единственное спасение от рабочей рутины. Хотя, впрочем, так и есть, наверное, — думается благой.       — Ну чё там Жанка, как она? Ну, мамка твоя, — ставит локти на стол женщина.       — Да нормально, — без особого энтузиазма отвечает Захарова, будто разговаривать желанием не горит.       — Батя-то не прибил ещё? Нормально там всё у вас? — интересуется продавщица.       — М-м, да, тёть Галь, — пытается уклончиво ответить Кристина, ещё тихо так, что Лизе чуть не по губам читать пришлось.       — Ну вот и славно, а то жалко мне Жанку, ну. Вот что за жизнь-то такая, а? — спрашивает она, размахнув руками, словно пыталась как можно больше продлить диалог, однако Кристина остаётся непреклонной:       — Ага, — её тон недвусмысленно намекает на то, что эта тема закрыта. Да и судя по виду, говорить об этом ей очень неприятно.       Лиза губы поджимает в немом сочувствии, отводя взгляд и разглядывая магазин, пытаясь сделать вид, что совсем не слушает разговор и занята другим, хоть и на самом деле слух навостряет ещё больше.       Повисает напрягающая тишина, которая давит благую, заставляя её чуть ли не в три погибели согнуться — настолько ей некомфортно сейчас.       — Ну, а чё ты заходила-то, а? — всё же решает спросить женщина, будто вспоминая, что она продавщица, а Кристина — клиент.       Даже Лиза мысленно ликует оттого, что женщина наконец вспомнила, что они находятся в магазине, а не за столиком в кафе, куда пришли обсуждать всё о всём.       — Как обычно, — отрезает Захарова, шмыгая носом и кидая едва заметный взгляд на Андрющенко.       И, больше не задавая вопросов, продавщица достаёт пачку сигарет, а из холодильника — банку пива.       Лиза только многозначительно хмыкает, сжимая губы, когда видит эту картину. К сигаретам она относится крайне отрицательно, а к алкоголю — того хуже.       Её мать всегда была, грубо говоря, пропитой. Пила, пила и пила без просыпу, кажется, вовсе забыв о том, что у неё есть дочь. И так продолжалось до восемнадцати лет, пока не умерла.       И с тех пор Андрющенко дала клятву, что не будет пить. Не только себе, но и своему отцу, являющимся самым дорогим человеком для благой. Если бы не он, то, наверное, Лиза пошла бы на дно.       Отец хранил её как зеницу ока, холил и лелеял, пока она не шагнула в самостоятельную жизнь. Тем не менее, несмотря на то, что им пришлось отдалиться, Лиза уверена в том, что он и сейчас любит её не меньше. Ровно так же, как и она его.       Отец, в отличие от матери, совсем не пьёт, не курит и не употребляет.       Отец с чистой душой и добрым сердцем.       Отец — пример для Лизы. Пример чудесного человека.       Но даже несмотря на всё это, Андрющенко любила мать, какой бы та ни была. Это же всё-таки мать. Благая в принципе людей любит. Даже судить не может пьющих, курящих и употребляющих людей. Вот хоть убей. Не винит никого, потому что уверена в том, что не от хорошей жизни люди к такому приходят.       Вот и Кристина явно не от хорошего к такому прибегает. Того, что Лиза услышала за эти несчастных пять минут, чудесно хватало для понятия проблемы.       — Блять, — шепчет себе под нос Захарова, тем самым выуживая Андрющенко из своих мыслей. — А мне нечем расплатиться, — поднимает глаза на продавщицу, перестав шарить по карманам в поиске хотя бы копеек.       — Я могу расплатиться, — подаёт впервые за времяпровождение в этом магазине признаки жизни благая, подходя к кассе ближе.       — Чё, папик мой, типа? — изощряется в остроумии Кристина, а потом сама же смеётся.       — Наличкой ток, — без особой вежливости отзывается продавщица, жуя жвачку.       Лиза вздыхает, понимая, что наличных денег у неё, вроде как, нет. Она шарится везде, а потом победоносно улыбается, когда находит купюру из пятиста рублей.       Женщина сдачу ей отдает, а потом они с Кристиной перекидываются парочкой слов.       — Всё, погнали, — говорит Захарова, легко подталкивая Андрющенко к выходу, даже не думая о том, чтобы поблагодарить. А Лиза, впрочем, и не обижается.       На этот раз перебирают ногами уже на порядок быстрее, чем до этого. Если раньше Лизе приходилось подстраиваться под медленный тем Кристины, то сейчас наоборот — под быстрый. Банка пива будто энергии ей придала.

***

      Кира нервно ногой трясёт, бессмысленно уставившись в одну точку. Лиза, по идее, должна была приехать ещё давно. Телефон выключен, как назло, и это нагоняет ещё больше волнения.       А когда слышатся стуки в дверь, то Кира чуть не подпрыгивает на месте. Так же, как и Маргарита Медведева.       — Это кто там? — поправляя очки, спрашивает бабушка, заинтересованный взгляд кидая на Киру.       — Не знаю, — ведёт плечами. — Должно быть, Лиза. Она говорила, что приедет, — поднимаясь с кресла, отвечает девушка, направляясь к двери.       Дверь открывает, впуская холод из подъезда в квартиру.       — Ну чё, пройти дашь? — улыбается Виолетта.       Кира сначала пару секунд пялится, а потом глаза закатывает, цокая языком.       — Да ради Бога, — делает пару шагов назад, чтобы дать Ложке пройти.       — Ого, ща снег пойдёт, — шепчет, разуваясь и проходя внутрь.       Медведева вздыхает только, наблюдая за скрывающейся в гостиной Вилкой, затем переводя взгляд на её грязную обувь.