Сорвавшийся в пламя

Мальчик кутается в одеяло, плотнее прижимая к себе единственную свою игрушку. В доме, как и на улице, достаточно холодно, чтобы тело покрывало дрожью каждый раз, когда оказываешься без тëплой одежды или одеялка. Батареи не работают. Вдруг по квартире разносится чей-то голос, звучащий громко и твëрдо, достаточно внушительно, чтобы послушаться его и, преодолевая холод и страх, двинуться на зов. — Осаму, ко мне, живо! — Твердит он. Отказы не принимаются. Времени на размышления нет. Мальчишка приоткрывает дверь, легонько толкнув еë своей ручкой. Из этой комнаты сильно несëт алкоголем и сигаретами, хочется поморщиться, но внешне он виду не подаëт. Знает, чем может обернуться его «брезгливость». На диване, раскинув руки в разные стороны, сидит мужчина. Взгляд его будто помутнел, от этого становится не по себе. Он смотрит, кажется, на что-то, но словно не видит. Не может сконцентрироваться на конкретном предмете. В одной из рук зажата бутылка водки, почти полностью опустошëнная. Хах, прямо как мальчик, смотрящий сейчас на неë. Он подходит чуть ближе к дивану, опуская взгляд вниз и сцепляя руки в замок перед собой. — Что-то случилось, отец? — Тихо говорит он, надеясь, что своими словами не вызывает злобы или ещë чего-нибудь плохого. Не хочет слушать очередные вопли. Мужчина вдруг расплывается в ласковой улыбке, и тон его гораздо более снисходителен, чем минуту назад. — Мне звонила твоя классная руководительница. Говорит, что восхищается тем, как хорошо ты проявляешь себя на еë уроке. Всего лишь хотел похвалить тебя, сынок, — Мужчина отвлекается, делая очередной за вечер глоток сорокаградусного напитка, а после продолжает, — Но ещë сказала, что ты получил плохую оценку по математике. Я ни в коем случае не злюсь на тебя, сынок, но ты должен извиниться перед ней завтра за свою ошибку и очень вежливо попросить исправить эту оценку, ответив на вопрос правильно. Тем же вечером оглядываясь назад, он понимал, что должен был промолчать. Делать в будущем что угодно, хоть на коленях умолять исправить эту оценку, хоть подкупить, но не раскрывать рта перед отцом. Да он и в тот момент понимал это, конечно. Однако, пожалуй, жизнь не научила его тому, что нужно держать язык за зубами. — Она не исправляет оценки, отец. — Сказал он так ничтожно тихо, что было очень жаль, что мужчина всë же услышал. Если бы он переспросил, что его сын сказал, маленький Дазай успел бы передумать, ответил привычное «Как скажешь, отец» и спокойно ушëл. Чëрт его дëрнул сказать это. Мужчина отупевшим взглядом смотрит в лицо мальчика, а после вновь подносит к губам бутылку, за один присест вливая в себя оставшееся содержимое. Не движется пару секунд, затем замахивается и кидает бутылку в стену, не попадая в ребёнка лишь потому, что мир перед глазами расплывается в разные стороны. Стекло бутылок у дешёвого алкоголя тонкое, Дазай уже давно это понял. Но не вздрогнуть от звука разбивающегося стекла он не смог, тело реагировало всегда. Мужчина поднимается с дивана, еле держась на ногах. Разглядывает валяющиеся на полу осколки, пододвигает их своей ногой ближе друг к другу. А после резко хватает Осаму за волосы, силой заставляя его опуститься коленями прямо на эти осколки. Мальчик вскрикивает, чувствуя, как в кожу врезаются большие и маленькие стекляшки, раня и принося сильную боль. Под собственным весом он ненароком опускается ещё больше, вгоняя частички от некогда целой бутылки глубже. — Другие дети стоят на гречке, а ты такой милости не заслужил, мелкий сукин сын. Впредь ты не будешь допускать оплошностей. — Произносит мужчина с ненавистью и злобой. Мальчишка еле сдерживает слёзы, что так и рвутся наружу из-за испытываемой боли. — Хотя ради такого папки и стараться не хочется, да? — В голосе вдруг появилась неожиданная грусть. Осаму усилием воли заставил себя посмотреть на отца. В глазах того начала собираться влага. — Прости меня, прости меня, сынок! Обещаю, я брошу пить, и у тебя будет хороший папа… — Он сам рухнул на колени перед мальчишкой, начиная рыдать. Дазай поморщился, смотря, как в колени отца тоже вошли пару осколков, но тому словно было плевать: он продолжал рыдать и просить у сына прощения. Спустя пару секунд всмотрелся в лицо мальчика. — Не нравится тебе такой отец, да?! Не нравится, говнюк?! — Старший хватает мальчишку за волосы, намереваясь приложить головой о стену, в которую минутами ранее прилетела бутылка. Тот зажмуривает глаза, готовясь к удару, но его не следует. Отец отпускает его волосы и ласково гладит по голове. — Мой мальчик. Больше старайся не ошибаться. Осаму невероятно пугают эти смены настроения у нетрезвого отца. Никогда не знаешь, чего от него ждать: пощёчины или похвалы. — Я брошу пить… — В последний раз говорит мужчина, прежде чем рухнуть обратно на диван и мгновенно заснуть. Студент, чистивший зубы перед зеркалом, усмехается. Рот немного горит от мятной пасты, но здоровые белые зубы и приятный запах изо рта того стоят. — Нашëл бы ещë достойную замену своим пристрастиям. — Он переводит взгляд на заранее подготовленные бинты, что стоят на бортике раковины. Полощет рот водой после пасты, а потом берёт в руку бинты, начинает заматывать их вокруг икр. Поднимая слои наматываемых бинтов выше к колену, задевает взглядом шрамы на коленках от того происшествия. Большое количество маленьких шрамиков раскиданы в хаотичном порядке, какие-то еле заметны, какие-то чуть более ярко выражены. Глаза словно темнеют, пока в голову закрадывается ещë одно неприятное воспоминание. Осаму сидит за столом, слегка покачивая не достающими до пола ногами. Глядит в свою тарелку, на холодный суп. Боится поднять взгляд на мужчину, сидящего напротив. Дазай очень не любил горох, а от горохового супа, налитого в тарелку перед ним, тянуло блевать. Но он не мог не съесть его. Отец разозлится и снова опустит его лицом в суп. Через несколько минут разглядывания мутной жижи, гордо именуемой супом, желание продолжать есть уходит ещё дальше. Он мог бы просидеть так ещë какое-то время, но судьба словно отворачивается от него. Нос неожиданно начинает чесаться и мальчик чихает против собственной воли, чем совершенно случайно привлекает внимание отца, потягивающего пиво. — И долго ты будешь этот суп гипнотизировать, говнюк? — Грозно спрашивает он. — Сколько можно выëбываться? Мать твоя выëбывалась, и где она сейчас? Мальчик морщится. Ему неприятно слушать то, что говорит отец. Но заступиться за мëртвую мать равно подвергнуть самого себя опасности. — Не нравится, значит, суп мой… Не нравится, да? — Мужчина встаëт со скрипучего стула, не обращая внимания на то, как сын дëргается при его движении. — Я просто не голоден, отец, а сам суп очень хороший, честно… — Лучше он понесëт наказание в виде голодовки, раз «не голодный он», нежели ещë одна тарелка окажется разбитой, в мусорном ведре. — Ещë и нагло врëшь мне, — Взгляд взрослого потемнел. Он завис в одном положении на какое-то время, кажется, что-то обдумывая. Либо отключился от реальности. Через пару минут кидается к холодильнику и достаëт из него железную банку тëплого пива, потому что холодильник сломался два дня назад. — Не хочешь жрать суп, маленький паршивец? Как скажешь. Но не может же папка оставить твой желудок совсем пустым, верно? — Старший хватает сына за руку и силой выволакивает из-за стола. Подносит банку к губам мальчика, скривившегося от силы его захвата. — Пей. Живо. Маленький Осаму не хочет даже касаться этого. Он с мольбой в глазах смотрит на отца. — Я обязательно съем суп, отец, только дай мне несколько минут, и тарелка будет пуста! — Он сожалеет, что у него до сих пор нет умения проглатывать любую еду, что дают. Не воротя нос и не сидя над ней по получасу. Просто съедать. — Раньше нужно было думать, — Взрослый настойчивей тычет банкой в его лицо. — Если ты прямо сейчас не сделаешь то, что я говорю, ты не сможешь пользоваться правой рукой минимум две недели. Пей. Ему хочется плакать. Вырваться и убежать. Он набросился бы на суп с настоящим обожанием, если бы ему дали ещë один шанс. Но думать нужно было раньше. Это послужит ему уроком. Верно. Дазай чувствует, как его резко хватают за волосы, заставляя поднять в голову. Его тошнит и трясëт, но он глотает отвратительную жидкость, что вливают ему в рот. Мужчина зло усмехается, наблюдая, как мальчика тут же рвëт. Осаму словно передëргивает. Он заканчивает наматывать бинты, быстренько одевается и выбегает из квартиры. В планах посидеть на одном из высотных зданий города, поговорить с кое-кем. Настроение у него сегодня паршивое. И ведь не просто так оно такое. Год назад, ровно в эту дату, погиб его друг. Это было сильным ударом по Дазаю, ведь всë произошло буквально на его глазах. Они стояли на тротуаре возле дороги тогда, ждали, пока светофор вновь переключится на другой цвет, разрешающий им пересекать место автомобильного движения. Пьяный водитель не справился с управлением машины и на высокой скорости съехал на тротуар. Друг Осаму просто не успел среагировать, не успел отпрыгнуть. Оставался в сознании каких-то несколько минут, прежде чем уснуть, а вскоре и умереть. Он умирал буквально у Дазая на глазах, пока тот не мог ничего сделать. Он бы хотел, но страх перекрыл способность здраво мыслить. Он внимал последним словам друга, судорожно трясясь, не веря, что такое могло произойти. Никогда не будешь готов к подобной ситуации. Не будешь верить, что ты можешь быть настолько неудачлив, чтобы с тобой или с твоим близким человеком случилась беда. Друг попросил не расстраиваться из-за случившегося. Стараться жить дальше и следить за своим здоровьем. Ведь все умирают. Рано или поздно. Осаму вдруг посещает максимально абсурдная и глупая мысль. Есть ли в этом поступке смысл? Нет. По-детски ли это? Да. Собирается ли он осуществить задумку вопреки всему? Да. И так он заскакивает в один из супермаркетов по дороге, после чего садится на одной из крыш, поджигая сигарету. Смотрит на небо, пытается выискать знакомый силуэт. Конечно, никого Дазай там не увидит. Но мозг словно хочет верить в то, что он там, наблюдает на ним. — Видал, что у меня? — Осаму вытягивает руку с сигаретой, показывая еë небу, — Это тебе за то, что ты помер. Да-да, нарушаю обещание больше не травить свой организм! Вот такой я ужасный человек. Он, бывает, говорит с ним, когда любуется небом. Но этим днём словно ком в горле стоял. Ничего не хотелось говорить, так что он решил просто посидеть в молчании, выкуривая одну сигарету за другой. Не будет курить всю пачку, скорее всего оставит половину и выкинет её, когда будет возвращаться домой. Прошло около часа, прежде чем он услышал, как кто-то вышел на крышу. А дальше он услышал: – А ты тут что делаешь?! От одного забавного человечка, с которым он знаком не так давно.