Огонь, иди со мной

— Сколько людей осталось эвакуировать? — слышала Меган нескончаемый поток вопросов Джека: — Узнайте прямо сейчас! Известно, сколько продано билетов, так? Сколько человек уже вышло? Почему никто не может сосчитать?! Меган отвернулась. Очевидно, помочь она никак не могла: в суматохе никто даже не пытался следить за числом отъехавших от Мотосферы автобусов. Оставалось просто надеяться, что скоро все закончится. Стив рапортовал, что людской поток внутри почти иссяк. Боец же некоторое время назад перестал выходить на связь. Наверное, был слишком занят процессом. Молния надеялась, что скоро им придется испытать такое же облегчение, как в тот самый миг, когда взрывоопасные пары поднялись над куполом Мотосферы, уже не угрожающие. Но, к сожалению, больше случайно открытых проездов не нашлось; даже один — и тот был большой удачей, если не считать нескольких совсем узких вентиляционных тоннелей, где с трудом пролез бы и ребенок. Меган вдруг осенило — нужно было срочно убедиться, что они тоже остались открыты! Взрывной волне нужен был выход, чтобы принести внутри как можно меньше разрушений. Она нерешительно дотронулась до темного купола, когда оказалась поблизости. Странно было думать, что по другую его сторону происходило что-то жуткое; ничего не было слышно — все звуки глушились прочной стеной. Снова ожил ее наушник: — Меган, не подходи вплотную! — услышала она голос Джека. — Это может быть опасно, — она горько хмыкнула. Безусловно, это было опасно, но все же не опаснее, чем оказаться запертым. — Я только хочу проверить вентиляционные тоннели, — сказала она почти спокойно. — На случай, если взрыв все-таки случится, будет лучше… Уже через мгновение она узнала, что выходы все-таки был открыты — по крайней мере, ближайший к ней. Взрывная волна сбила ее с ног и отбросила далеко назад — Меган почувствовала, как ударилась спиной и затылком; сознание она не потеряла, но черные точки заполонили все перед ее глазами. В ушах звенело, и через звон пробивались голоса; один из них — очень знакомый — уже говорил прямо над ее ухом: — Меган? Меган! Эй! — она поморгала. Это был Карлос: он, очевидно, был неподалеку, помогая с эвакуацией, — но остался цел. Цепляясь за его руки, Молния села и тряхнула головой — зря; потом прикоснулась к шее, почувствовав, как по ней стекала тонкая струйка крови. — Подожди, не вставай. — Со мной все нормально, — сказала она и все-таки поднялась на ноги — те держали, но Трюкач на всякий случай подставил ей свое плечо. Внутри Мотосферы что-то продолжало смутно рокотать, доносился грохот и странные чавкающие звуки; но, по крайней мере, ее не разнесло на куски. Кто знает, сколько разрушений вокруг могли бы принести разлетевшиеся обломки. — Я в порядке, папа, — повторила она подбегавшему Джеку. Может, это и было преувеличением, но все познается в сравнении, и ей не хотелось думать о тех, кто остался внутри. Прежде, чем она успела бы спросить, Фасслер мрачно сообщил: — Связь с Пилотом и Бойцом оборвалась. Наверное, рации повредились, — он махнул рукой туда, где уже мерцала огнями техника всех мастей. — В проходе рухнул потолок, часть людей осталась под завалами… правда, малая часть, но все же… сейчас на месте уже начинают работать спасатели. Молния решительно направилась в их сторону, но ее удержали сразу две пары рук. — Меган, нет, — начал было Джек, и она уже собиралась возразить, но тут неожиданно заявил Карлос: — Джек прав, тебе туда не нужно. У тебя кровь… Нужно, чтобы врачи осмотрели. Я пойду, — но Фасслер снова покачал головой: — Этим должны заниматься профессионалы. Как ты собираешься им помочь?.. Карлос сделал оскорбленное лицо. — Если ты не забыл, именно мы проникли в топливный центр за пять минут до катастрофы. И мы спасали друг друга в горах и снегах, куда не могли сунуться эти хваленые спасатели. Так что я иду с ними, и можешь меня не останавливать. Внутри мои друзья, я хочу добраться до них первым. Больше никто не стал с ним спорить, и уже через минуту Трюкач прилаживал налобный фонарь. Меган огляделась, чувствуя себя бесполезной. Тогда Джек прикоснулся к ее локтю и кивнул в сторону: — Побудь с Глорией. Кажется, ей нехорошо. И тебе наверняка тоже — после такого удара. Помогите друг другу. Меган подумала, что это наверняка было лишь попыткой отправить ее куда-нибудь подальше от главной сцены действий. Но одного взгляда на Глорию было достаточно, чтобы понять — той в самом деле было плохо: с полуобморочным видом она едва стояла, неловко привалившись спиной к их трейлеру. Когда Молния подошла ближе, она неожиданно протянула ей руку, и Меган не сразу поняла, что ей делать с этой рукой; потом подала свою в ответ и крепко сжала. Наверное, так Глория пыталась сказать ей, что их положения были слишком похожи сейчас. Она нуждалась в поддержке, а Меган была не слишком-то хороша в этом, и, продолжая цепляться за ладонь подруги, она старалась прислушаться ко всему, что происходило вокруг. Джек говорил о чем-то с полицией, но слов было не разобрать. Потом к ним присоединилась Либби. — У нас все в порядке, мы продвигаемся, — услышала она голос Карлоса по рации, тот прерывался помехами и шумом осыпающихся камней. — Несколько человек уже вывели наружу. Коридор скоро закончится, мы попытаемся зайти в Мотосферу. Глория, которой тоже были слышны эти слова, горько вздохнула. Краем глаза Меган заметила Еву: та стояла в отдалении, как бы опасаясь подойти. На ее лице одновременно с беспокойством явно отражалось и облегчение тоже. Что ж, по крайней мере, Карлос был в порядке. Должно быть, подумала Меган, между ними и вправду все было серьезно. В это самое мгновение тот снова вышел на связь: — Передайте, чтобы к тоннелю подогнали скорую помощь, — что-то в его голосе вызвало у Меган сосущее, тоскливое чувство. Она едва слышала, как ответил Джек: — Они постоянно дежурят у выхода, — и как Карлос мрачно повторил: — Нужно, чтобы одна была не занята и наготове. — Меган едва не вздрогнула, когда Глория стиснула ее ладонь до боли; она смотрела молчаливо и умоляюще, словно надеясь, что вот-вот кто-то поможет все изменить. Но они могли только ожидать, и, пока шли минуты, Меган заметила, что и сама принялась сжимать в ответ отчаянно хватавшую ее руку. Потом на выходе из тоннеля мелькнул знакомый зеленый комбинезон; Карлос шустро промелькнул вперед, помахал руками, затем, обернувшись, заметил Меган и Глорию и как-то странно покачал головой. Было неясно, к кому именно он обращался, но он определенно хотел о чем-то предупредить одну из них. Потом из разверзнувшегося провала показался еще один комбинезон — бело-голубой, и Меган почувствовала, как ладонь Глории разжалась. Это еще ничего не значило… но тут же она перехватила ее сочувственный взгляд — и одновременно будто виноватый, как если бы ей стыдно было испытывать облегчение сейчас, но она ничего не могла с собой поделать. Молния не собиралась винить ее за это. Стив наконец появился в полный рост, прижимая ладонь ко лбу и припадая на ногу; оказавшись снаружи, он рассеянно огляделся, потом повернулся обратно и вместе с Карлосом помог извлечь из разлома что-то красное. Меган показалось, что знакомый красный костюм странно расплывался, сочился цветом, пока не оказался упакованным в тесноту переносных носилок; она знала, что ей нужно было подойти ближе, но никак не могла заставить себя.

***

Стив очнулся от странного жжения в глазах — под веки набилась пыльная крошка; лоб и макушка тоже зудели и сочились сукровицей. Он пошевелил по очереди руками и ногами и сел — кажется, легко отделался, только правое колено никак не могло до конца согнуться. Рядом кто-то возился, шумно дыша, и Пилот, поморгав, разглядел перед собой рыжую макушку Танкиста, припорошенную чем-то серым. — Я в норме, — сказал тот. Стив кивнул: — Тоже, — он тщетно попытался разглядеть что-то в глубине разрушенной Мотосферы, но вокруг виднелись только огромные куски чего-то… похоже, бывшего раньше гоночным треком. — Я должен туда вернуться, — может быть, это и звучало безумно, но он помнил, что перед самым взрывом Боец успел сорваться прочь от выхода. — Мне нужно найти… — И мне, — неожиданно произнес Танкист и добавил, когда Стив пораженно уставился на него: — Этот идиот остался там. Даже не пошевелился, когда все побежали. Знаю, что ты о нем думаешь, но он в моей команде. Я не могу его бросить. Пилот не сразу понял, что речь шла про Октана, который в суматохе и правда словно бы исчез. Стив по-прежнему не испытывал ни малейшего сочувствия к своему сопернику, но слова Танкиста были хорошо понятны ему. Он кивнул, и они разделились: Танкист направился туда, где виднелись остовы оставленных ими машин; Пилот же принялся пробираться вглубь покореженной чаши Мотосферы, теперь заваленной огромными глыбами камней и металла. Перебираться через них с больной ногой оказалось непросто, но хуже было другое: он уже начал ощущать странный жар и слышать потрескивание, а потом сквозь просвет в обрушении он разглядел сначала сноп искр, а затем открытый огонь. Кое-где в технических отсеках Мотосферы хранились баллоны с топливом, и взрыв, очевидно, добрался до части из них. Стив успел быстро взмокнуть, даже находясь во многих метрах от пламени. Он уже собирался отступить и обойти воспламенившийся участок, когда услышал странный звук. Он был похож на всхлип… детский всхлип. И только потом он заметил какого-то мальчишку, скорчившегося за горой сложившихся при взрыве контейнеров — те чудом не придавили его… вернее, придавили только одну ногу. Пилот подхватил тяжелый ящик и одним коротким усилием откинул его в сторону. — Ерунда, просто перелом, — сказал он. Парень и в самом деле легко отделался, но все равно казался смертельно бледным, глядя куда-то ему за плечо. — Сейчас отнесу тебя к выходу, — тот продолжал смотреть в сторону. — Что?.. — привлеченный этим странным взглядом, он тоже обернулся и не сразу понял, что увидел. Потом медленно разжал руки и поднялся. Ему нужно было доставить ребенка в безопасное место, ведь мог случиться новый обвал, но он не мог, не прямо сейчас… — Посиди здесь, ладно? Все будет в порядке, я очень скоро за тобой вернусь. Уже периферическим зрением заметив робкий кивок, он устремился туда, где жар был сильнее — пот застилал глаза, щекотало легкие. Стена пламени медленно приближалась, постепенно захватывая все, что могло гореть… а еще она уже лизала большими языками неловко вытянутую руку. Пилот оттащил Марка в сторону, надеясь, что у того был цел позвоночник — выбора не было, огонь уже готов был перекинуться на его грудь. Быстрыми хлопками Стив постарался затушить горевший рукав, и тело под его ладонями дернулось, как будто взбрыкнуло. — Боец! — позвал он, но тот не отозвался, потому что на самом деле не пришел в себя; из-под полуоткрытых век смутно виднелись белки глаз. Стив перевел взгляд на его руку и невольно перевел дыхание: от комбинезона уже мало что осталось, и теперь к зловонию горелого дерева и пластика отчетливо примешивался запах обожженной плоти. И, словно всего этого было недостаточно, из плеча влажно поблескивал обломок кости, и под ним стремительно собиралась кровь, толчками выплескиваясь наружу и быстро впитываясь в осевшую под ногами строительную пыль, оставляя только бурые следы — так что сложно было сказать, сколько ее успело натечь за все это время. В поисках подходящей повязки Пилот расстегнул комбинезон и стянул поддетую под него футболку; скрутив ее в жгут, затянул не жалея сил. Сейчас некогда было думать о том, чтобы не переборщить… к тому же, мышцы уже были повреждены. Что еще было повреждено, только предстояло узнать, а времени не оставалось. Пожар, кажется, распространялся все быстрее и быстрее, а ведь помощи ждал еще оставленный ребенок… Тут раздались хруст и надсадное сопение, и из-за завалов появилась голова Танкиста. — Возьми парня, отнеси его к выходу, — попросил Пилот, кивая головой в сторону замершего мальчишки. Танкист, похоже, быстро оценил ситуацию и скользнув взглядом по безжизненному телу Бойца, кивнул и неожиданно скомандовал: — Пошел!.. — Стив рассеянно удивился, прежде чем понял, что приказ относился к Октану. Шатаясь и странно подрагивая, тот плелся неподалеку с расфокусированным взглядом; Танкист не слишком любезно схватил его за шкирку и подтолкнул вперед. Изо рта Октана вырвался слабый сдавленный звук — несмотря на события прошлого, Пилот мог бы почти пожалеть его, если бы его не отвлекали совсем другие вещи. — Боец, ты меня слышишь? — ему показалось, что тот вот-вот готов был очнуться; его случайные движения становились все более частыми, и еще через несколько секунд Марк неожиданно сфокусировался на его лице. Он даже, кажется, попытался что-то сказать, но Стив не сумел ничего разобрать, и, глядя в расширенные от боли зрачки, успел пожалеть, что привел того в чувство. Ему лучше было бы оставаться без сознания, но Пилот не мог не проверить… — Все, не говори. Не говори, — он огляделся. Вокруг что-то поскрипывало, протяжно стонал металл. Оставаться было небезопасно. Равно как небезопасно было тащить Бойца через кучу развалин — хотя в этом у него не было выбора. Тот едва дышал, его грудь почти не поднималась; потом вдохи становились чаще и глубже, чтобы через минуту замедлиться снова, и Стив поморщился, потому что все они проходили курсы первой помощи. Это было дыхание Чейна-Стокса: признак отравления угарным газом, или черепно-мозговой травмы, или… того и другого. Он не мог не отправить Танкиста к выходу, но теперь очень надеялся, что тот догадается вернуться. Ведь он все видел собственными глазами… соперники или нет, но он должен был понять. Но шли минуты, а подмога не приходила, и Стив понял, что ему придется выбираться своими силами. Это будет непросто, ведь и в одиночку он едва-едва сумел сюда забраться. Он схватил Марка под мышки и потащил за собой, пытаясь не прикасаться лишний раз к тому, что осталось от его руки… и заодно не стянуть случайно наложенный жгут. Выбора не было; это стало очевидно, когда что-то громко хрустнуло прямо над ними. Пятясь, Стив сделал несколько шагов назад, чувствуя, как от каждого движения по телу Бойца пробегала смутная дрожь. Выход из Мотосферы словно отодвинулся на непреодолимое расстояние. Но очень скоро, к маленькой толике облегчения, Пилот расслышал отчетливые звуки чьего-то приближения — и далеко не одного человека; должно быть, внутрь наконец пробралась спасательная группа. — Эй! — окликнул он. — Сюда! — и уже через несколько минут к его большому удивлению в разломе появился Трюкач. — Черт, — вырвалось у Карлоса, когда он наконец осознал то, что видел. Потом оглянулся, что-то выкрикнул за спину и сказал Стиву: — Сейчас сюда притащат складные носилки. Может быть, получится… Ты сам как? — Выйду на своих двоих, — убежденно сказал тот. Его мутило, и поверхность под ногами казалась неустойчивой, плывущей, и все-таки это ни в какое сравнение не шло с… Стив почти не помнил, как выбрался, только вдруг почувствовал воздух, свежий, не спертый; а вскоре ощутил странный толчок в грудь, и на его шее повисла не перестававшая всхлипывать Глория. Он приобнял ее одной рукой, все еще слабо осознавая, где находился. Одновременно глазами он отыскал Меган: та стояла в нескольких шагах от них, замерев, как статуя, что в минуту опасности было совсем на нее не похоже. Потом кто-то подтолкнул его в спину — кажется, приглашали подойти к машине скорой помощи для осмотра. И только прежде чем окончательно сдаться в руки врачей он успел заметить, как Меган сорвалась с места и побежала к ним.

***

С каждой уходившей минутой Джек терял надежду на то, что все еще спал, и ему снился кошмар. После многочисленных неприятных сюрпризов от Гарнера это случалось с ним регулярно. Неприятные сюрпризы от Гарнера? При одной мысли об этом он чувствовал, что понемногу впадал в ярость. Это — все это — наверняка было его рук дело. Он слишком много позволял ему в прошлом, регулярно закрывал глаза на то, что нужно было расследовать любой ценой. В конце концов, Карлосу в одиночку пришлось сделать свой ход, чтобы наконец посадить того за решетку — но и этого оказалось недостаточно! Каким-то таинственным образом Рекстон успел протянуть свои щупальца, чтобы сделать очередную гадость, масштабы которой ему еще только предстояло узнать. Только одно он знал точно — Гарнер мог быть доволен собой. Эта диверсия определенно была самой грандиозной из всех. А еще в больнице Нового Автограда никогда прежде не было такой суеты. Джек заметил, как мимо него пробежал Карлос, а еще через минуту подвел какого-то человека в форме — по всей видимости, начальника спасательного отряда. — Я не знаю, что за чудо произошло, мистер Фасслер, — сказал тот, — но, кажется, у нас нет погибших. Только усилием воли Джек заставил себя не сползти по стене от облегчения. Впрочем, он уже знал, как называлось это чудо: новый выездной тоннель. — Я слышал, в проходе обрушилась крыша? — Да, несколько десятков зрителей получили травмы. Но, насколько мне известно, ни у кого из них нет прямой угрозы жизни. Даже у тех немногих, кто оставался непосредственно внутри Мотосферы. — Хорошо, — пробормотал Джек. — Хорошо. Я надеюсь, у меня получится поговорить с полицией в ближайшее время, — впрочем, это желание наверняка было обоюдным. Вот только куда больше полицейских с ним хотели пообщаться многочисленные репортеры, скопившиеся у больницы. Один шаг за порог — и они не преминут разорвать его на куски. Кто-то коснулся его плеча: это была Либби. — Как Меган? — быстро спросил он. — Ты была с ней? — Все в порядке, — заверила она. — Только наложили несколько швов, — Либби, похоже, не терпелось поговорить с ним о чем-то совсем другом: — Джек, я хотела кое-что тебе сказа… — Мистер Фасслер! — их тут же прервали, на этот раз — человек в медицинском костюме. — Вы нужны нам. Вы значитесь, как экстренный медицинский контакт… — Да, да, — пробормотал он. С самого первого сезона у него была медицинская доверенность на Марка Маккатчена, действующая в отсутствие его матери. Он уже знал, что прямо сейчас та была недоступна — должно быть, в это самое время летела из Алабамы с выключенным телефоном. Это оставляло Джека единственным полноправным представителем. — Так… в каком он состоянии? Насколько все плохо? — Похоже, взрыв вызвал локальный пожар в месте хранения топлива. Ваш гонщик, очевидно, оказался слишком близко и получил ожоги. Третьей степени с частичной некротизацией тканей… в основном на правой руке, совсем немного — на шее и спине. Осколочные ранения — той же руки, ей не повезло… также проникающее ранение грудной клетки и внутреннее кровотечение. Жизненно важные органы, впрочем, почти не задеты. Еще несколько переломов, все остальное — поверхностные раны и ушибы. Джек почувствовал, как сами собой сжались его кулаки. — Гарнер поплатится за это, — почти прорычал он. — Но только он своего не добьется. Мы все преодолеем… как всегда, и гонки не остановятся только потому, что он в очередной раз попытался все испортить, — и вдруг снова заговорила Либби: — Джек, я именно об этом хотела тебе сказать. Я не… думаю, что Гарнер в этом замешан, — кажется, она немедленно пожалела о том, что заявила это в столь неподходящий момент, но Джек уже успел разозлиться еще сильнее: — Я не понимаю, ты… защищаешь его? Сейчас? — в выражение бесконечного изумления на его лице постепенно вкрадывались сомнения, и подозрения, и многое другое. — Кто еще, по-твоему, может быть виновен? — Либби открыла рот, но не успела ответить — в их быстро накалявшийся диалог вновь вклинился врач: — Мистер Фасслер, — он раздраженно кашлянул, привлекая к себе внимание. — Простите, — Джек тряхнул головой. — Так… он сможет снова сесть за руль? — вырвалось у него, еще поглощенного собственным монологом о преодолении. И потом, Боец именно этот вопрос задал бы первым, ведь так? Но доктор только нетерпеливо всплеснул руками. — Поймите, сейчас разговор не идет о том, сможет ли он или не сможет продолжать карьеру. Скажем так… мы рассуждаем в совершенно иной плоскости. В совершенно иной плоскости? Джек едва не заскрежетал зубами. Ведь ему сказали, что погибших нет. Или ему сказали, что их пока нет? Так и должно было оставаться. — Иди, — Либби подтолкнула его в спину. — Договорим потом, сейчас это неважно. — Джек почти трусцой устремился к нужной палате и с большим удивлением обнаружил в ней Меган. Вокруг ее головы красовалась повязка, напоминавшая о жутком происшествии в первом сезоне, а лицо было сумрачным и сосредоточенным. — Как тебя сюда пустили? — вырвалось у Джека. — Вы же не… — на мгновение в его голове пронеслась очень странная идея — от усталости, должно быть, и все же… ведь им не могло прийти в голову сделать столь знаменательное событие тайным? Вздернув брови, Меган посмотрела на него, явно догадавшись о ходе его мыслей, но отозвалась хладнокровно: — Это многое бы упростило сейчас. Но я нахожусь здесь как приглашенный специалист по протезированию. Приглашенный специалист? Джек слышал о новом увлечении своей дочери, но никогда не придавал ему особенного значения. Впрочем, Меган очень быстро становилась специалистом в том деле, которое ее увлекало. Однако… специалист по протезированию? — Меган, что все это значит? — та подозрительно молчала. — Ты же знаешь. Мне придется… принять решение, — в ответ на это Молния качнула головой: — Нет, решение придется принять ему. Пока он еще в сознании. Так будет лучше. — Он… в сознании? — И это не продлится долго, так что… прости, но я расскажу все позже, — и, повернувшись на пятках, она оставила осоловело моргавшего Джека. Ей предстоял разговор посложнее. — Нам нужно получить разрешение прямо сейчас, если мы в самом деле хотим… — подскочил к ней один из множества толпившихся внутри людей в белых халатах. — Нельзя терять время. — Я знаю, — отрезала она и вздохнула, впиваясь ногтями в ладони. Быстро решившись, подошла к постели и нагнулась, схватившись за широкий поручень. — Марк, — позвала она. Тот немедленно приоткрыл глаза и посмотрел на нее неожиданно ясным взглядом — по крайней мере, по меркам его состояния. Это было почти удивительно, но Меган знала, что счет уже шел на минуты. — Сосредоточься и послушай меня. Нам нужно, чтобы ты дал согласие на… — все-таки голос подвел ее, и пришлось прочистить горло: — На ампутацию. — Боец тут же яростно дернул головой. Потом еще раз. — Нет, — его голос звучал очень глухо из-за кислородной маски, закрывавшей нижнюю половину лица. — Боец… — это определенно было сложнее, чем могло показаться. Но Меган твердо решила получить личное разрешение. Ей казалось, так будет правильнее… и она считала так до сих пор. — Нет! — Марк яростно дернулся, выгибая спину. Над ухом Меган тревожно запищал монитор сердечного ритма, и она заговорила быстрее и громче: — На этом все не закончится. Мы поставим тебе новый протез. Другого такого не существует… пока, — она не стала упоминать, что как раз до недавнего времени они искали первого добровольца. — Он будет управляться не только мышечными импульсами, мы задействуем сами нервные волокна, пока они еще живы. И ты сможешь не только передавать сигналы, но и чувствовать… в некоторой степени, но все же. Это будет настоящая обратная связь, — именно то, чем Молния так гордилась в своих новых разработках… но, кажется, Боец едва ли мог уловить хоть что-то из ее торопливого монолога. Она не могла его в этом винить. Ей нужно было срочно поменять свою тактику и донести смысл происходящего простыми словами: — Послушай, ты же мне доверяешь? В этот раз Марк, помедлив, коротко кивнул: Меган явно встала на верный путь. — Руку уже не спасти, — его губы дернулись, но она знала, что он мог выдержать то, что вот-вот должен был услышать: — Несколько оскольчатых переломов, некроз и, если мы продолжим тянуть время, может развиться сепсис, и тогда все станет еще хуже, — она не стала говорить, что, учитывая прочие травмы, сепсис вполне мог его убить. Вместо этого она произнесла кое-что, вероятно, более страшное для него: — Во всяком случае, участвовать в гонках ты больше не сможешь, но… Если ты согласишься на протез, шанс будет. И очень хороший. Возможно, не стоило добавлять последнее. Но Меган не лукавила, говоря про шанс — правда, только при условии, что все пройдет, как надо. — Значит, я буду… я буду… — глаза Марка открывались и закрывались, пока он пытался выдавить: — Как Спэкс?.. — Меган не смогла удержать мимолетной улыбки, но ответила по-прежнему сосредоточенно: — Нет, не совсем. В случае Спэкса это скорее продвинутый экзоскелет. У тебя будет полноценный протез. Самый лучший из всех возможных на сегодняшний день. — Ладно, — пробормотал тот. — Хорошо, — и прежде, чем он бы отключился, Меган сжала его вторую руку: — Только не спи сейчас. Сначала нам нужно зафиксировать твое осознанное согласие, — она не стала уточнять, что потом ему придется спать еще долго — скорее всего, в искусственном медицинском сне. Даже не беря в расчет протезирование… аналогов которого еще не проводилось, и операция должна была занять много часов… даже несмотря на это, объем его травм подразумевал необходимость медикаментозной комы. Через несколько минут она уже шагала по коридору к кофейному автомату. Ей нужно было собраться с мыслями и избавиться от противной слабости в ногах. Еще этим утром она была сосредоточена совсем на другом — на гонке, финише, первых в сезоне рейтинговых очках… Было странно знать, что Мотосфера теперь разрушена изнутри, но и это не должно было отвлекать ее сейчас. О судьбе Мотосферы должен был думать Джек, вложивший в ее постройку — а затем перестройку — немало средств… И он думал, судя по тому, что за очередным поворотом Меган разглядела, как тот активно жестикулировал, что-то доказывая Либби. — …Джек, ты слышал, о чем говорили перед самым взрывом. Я думаю, в этом замешана… вполне определенная группа людей. Незадолго до начала сезона кое-что случилось на конференции… И мой помощник сейчас не отвечает на звонки… Я была уверена, что он первый оборвет мне телефон… — до Меган долетали фрагменты их диалога, смысл которого она никак не могла уловить. — Все, что ты считаешь нужным, расскажи полиции, — определенно, Джек был прохладно настроен к этому разговору, но наверняка это было лишь следствием нервного напряжения. За это его сложно было упрекнуть, хотя Молнии и показалось, что дело было в чем-то еще... Но ей было не до этого, и она постаралась как можно незаметнее проскользнуть мимо. Когда ее позвали ассистировать, операция длилась уже несколько часов: сначала хирургам пришлось обратиться к внутренним травмам, и Марк давно был без сознания — на искусственной вентиляции легких. Меган коротко пожалела о том, что не успела сказать ему ничего напоследок; с другой стороны, она все равно не была в этом хороша. Хороша она была только в создании новой конечности, которую как раз внесли следом за ней — бело-серую, тускло поблескивавшую, как любая новая, неизношенная еще техника. Может быть, стоило сделать ее телесного цвета — но пока Меган не успела подумать о ее внешнем виде, сосредоточившись на функционале. Она проектировала разные протезы, но этот должен был начинаться от плеча, заменяя локоть. Раньше считалось, что никакая искусственная рука не может полноценно воссоздать сустав. — Вы рановато, — сказал ей кто-то. — Ампутация еще не прошла. Вы едва ли захотите это наблюдать. — Протез нужно присоединить сразу же, — возразила она; какая разница — все равно это будет неприглядное зрелище: культя и кровь. Правда, она успела слегка пожалеть о своем решении, увидев хирургическую пилу. Пока та визгливо впивалась в плоть, Меган отвернулась, рассматривая стену. Марк не мог ничего чувствовать сейчас, но едва ли это было облегчением. Ей нужно было собраться, чтобы все прошло как можно лучше — чтобы протез оказался в симбиозе с нервной системой. Но все же, даже несмотря на мнимую гладкость процесса, оценить результат они смогут намного позднее: когда Боец придет в себя, да и то — далеко не сразу после этого. Молния надеялась только, что у того хватит терпения обучиться. Когда все закончилось, Меган едва держалась на ногах. К счастью, к ее услугам была скамейка во внутреннем дворике больницы, куда каким-то чудом еще не сумели просочиться осаждавшие здание репортеры. Зато рядом вдруг материализовался Карлос, опустился рядом и нетерпеливо спросил: — Это правда? Боец… он… ну… — не дождавшись ответа, он добавил: — Я ведь был там и все видел. И Стив рассказал мне, и… Джек что-то упомянул про… но я решил, что мне послышалось. Меган покачала головой. — Тебе не послышалось, — подтвердила она. — И все уже случилось, — глаза Карлоса нервно округлились, и он сглотнул. — Выбора не было. — Он вернется? — через некоторое время туманно спросил Трюкач. Молния устало пожала плечами. — Возможно. Если сам того захочет, — впервые она подумала о том, что Боец может и не пожелать участвовать снова в гонках без ограничений. Конечно, это было бы совсем на него не похоже, но… все-таки не каждый день случается то, что случилось сегодня. Она и сама не чувствовала в себе сил двигаться дальше — не прямо сейчас… но ведь никто не продолжит гонки согласно установленному календарю, словно ничего не случилось? Словно догадавшись, о чем она думала, Карлос сообщил: — Следующий заезд в Блэк-Рок отменили. Естественно… сейчас всем не до этого. И не все пилоты в строю. — Разве многие пострадали?.. — рассеянно переспросила Меган. — Полагаю, что у гонщиков Рекскора ни царапинки. — Карлос пожал плечами. — Стива и Танкиста пока не допустят. Еще у нескольких из… э-э-э… других команд тоже травмы. А кто-то вообще спятил. Последнее слово наконец-то вывело Молнию из транса, и она подняла на Карлоса удивленный взгляд. — Ну да, — подтвердил тот странным голосом, словно одновременно хотел нервно хихикнуть, но сдерживался серьезностью ситуации. — Пока я сидел в приемном покое и ждал новостей, то случайно заметил, как уводили нашего друга Октана. У того едва ли слюна изо рта не капала. Хотя на самом деле с ним все в порядке. Повезло: он сидел в машине все время, какая-то балка упала сверху, но только крышу погнула. Иначе бы конец… В общем, у его личного психотерапевта в ближайшее время явно будет очень много работы, — это не было смешно, но никто и не улыбнулся. И очень быстро Карлос еще больше посерьезнел: — Вообще-то, признаться честно… Джек тоже немного сходит с ума. — Меган развела руками: — Это неудивительно. — Да, но… Он уже торопится пересмотреть календарь. Хочет замкнуть трек на стадионе так, чтобы миновать Мотосферу. Я понимаю, ему нужны деньги, чтобы восстановить инфраструктуру, выплатить компенсации… Поверь, я очень хорошо его понимаю, — добавил он с чувством, явно вспоминая недавние события из собственной жизни. — Но все же это… странно. Я имею в виду, это не от него зависит, решать будет целая куча официальных лиц. И потом… честно говоря, далеко не каждый сейчас будет готов посетить гонки. — Это тоже неудивительно, — у Меган не было сил на более развернутые ответы. Трюкач же, кажется, только словами мог хоть немного отвлечься от происходящего: — Расследование уже начато, но внутри Мотосферы пока опасно находиться из-за угрозы дальнейшего обрушения… пока место не зачистят, улики искать не получится. Джек постоянно повторяет про Гарнера Рекстона, но… он ведь сейчас в тюрьме. В общем, пока никто ничего не знает. Последние слова отозвались в Меган как нельзя ближе. — Что ж, я надеюсь, скоро мы узнаем хоть что-то, — наконец Карлос понял, что настоящего разговора у них не получится, поднялся и протянул ей руку. — Давай я подвезу тебя домой. Из всех нас мне повезло больше всех. Меган покачала головой. — Я не уверена, что могу… — Ты же сама сказала: он будет еще долго спать. — Это так, — собравшись с мыслями, она встала тоже. — К тому же, мне позвонят, как только что-то изменится, — договоренность была продиктована не только ее желанием немедленно узнавать обо всех переменах. Как только Марк снова придет в себя — вернее, как только врачи сочтут его состояние достаточно стабильным, чтобы вывести из искусственной комы, им нужно будет немедленно заняться разработкой протеза. Каждый день будет на счету, чтобы тонко калибрующийся инструмент не превратился в гору бесполезного углепластика, пришитого к плечу. Лучше всего было бы начать сразу после операции… но это уже не зависело от них. К сожалению, проблемы далеко не ограничивались одной только рукой. А пока Меган чувствовала себя так, словно ей тоже требовался долгий искусственный сон — или хотя бы самый обычный, хотя бы несколько часов.

***

У Марка всегда неплохо была развита интуиция — наверное, все пилоты в гонках без ограничений могли похвастаться таким свойством; и откуда-то он знал, что взрыв вот-вот прогремит еще за несколько очень долгих секунд до него. Но только это предчувствие никак не могло ему помочь — разве что он успеет убраться в какое-нибудь убежище… но такого не было, и над его головой висели подвешенные к стенам мили и мили гоночного трека, которые наверняка обвалятся прямо ему на голову и оставят только мокрую лужу. Потом что-то ударило его в грудь. Кажется, это были щепки от ящиков и прочий мелкий мусор, а заодно и что-то более острое — бетонные обломки, какая-то металлическая арматура, как неожиданный разномастный букет. А потом, буквально через мгновение, ему на смену пришел сильный жар и целый сноп искр; по всей Мотосфере гремели повторные мелкие взрывы — горело запасенное топливо. Внутри было несколько точек его хранения, и, конечно же, ему не повезло оказаться возле одного из них. Боец не потерял сознание — или потерял совсем ненадолго, так что даже этого не заметил; лежа на земле, он кашлял от дыма и глазами все еще пытался отыскать пропавшего ребенка, но того и след простыл. Нужно было найти его, но почему-то он не мог встать… и жар все приближался, пока Марк не понял, что огонь не просто догонял его: он уже горел. Рукав его комбинезона полыхал — пусть ткань и обладала огнеупорными свойствами, но все же не защищала от открытого пламени. Слегка повернув голову, он отстраненно смотрел, как горела его рука, и ничего не пытался с этим поделать. Или просто эта рука уже не казалось ему собственной частью тела — не после того, как ее едва не вырвало из плеча. И все-таки это было чертовски больно, так больно, что слезы сами собой навернулись на глаза… или те просто слезились от густого дыма. Упираясь левой рукой, он попытался проползти на животе, чтобы оттащить себя в сторону, подальше от огня, но тот приближался быстрее, как охотившееся на него живое существо. Боец почувствовал, как запузырилась кожа на его щеке и сощурился, чтобы не видеть, как красное сливалось с красным. Потом все медленно заволокло черным. Ведь Маккатчены не сдаются? И не проигрывают. Даже смерти. Он проснулся, лежа на спине, и в этот раз было совсем не жарко, и огня не было — наоборот, все казалось белым, и в глаза светили не отблески пламени, а тонкий луч карманного фонарика. Марк зажмурился, но от него никак не отставали, продолжая трогать, ощупывать и спрашивать то, на что он не хотел и не имел сил отвечать. Больше всего на свете он мечтал бы просто снова уснуть, но что-то странное было с его рукой. Она словно все еще оставалась на месте — почти удивительно после того, что с ней случилось, если, конечно, ему не привиделось, — но одновременно… Но одновременно будто бы и нет. Он снова разлепил глаза, потом тщетно попытался сжать пальцы в кулак — и снова не понял, что именно произошло; ему показалось, будто что-то шевельнулось в ответ, но ощущение было незнакомо ему. Почти в отчаянии он потянул рукой изо всех сил. В поле его зрения вдруг возникло лицо Меган, и он удивился, словно они не видели друг друга уже много лет. — Марк, не сопротивляйся, — попросила она. — Тебя седируют, если продолжишь так дергаться, а это сейчас не нужно никому из нас, — он честно попытался успокоиться, потому что Меган очень редко просила что-то таким голосом. Это значило, что происходило кое-что очень серьезное. Конечно, это и дураку было ясно, но что?.. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился сейчас, — легко было попросить, а вот исполнить — гораздо труднее. Сама Меган выглядела так, будто вот-вот и сама готова была потерять контроль. Такое случалось очень и очень редко. Боец вдохнул и выдохнул через нос. Если Меган просила его не сопротивляться, это было меньшее, что он мог постараться сделать. Он снова пошевелил правой рукой — в этот раз очень медленно и осторожно, — и услышал странный щелчок. И одновременно заметил краем глаза, как, подвешенное чуть выше его головы, сомкнулось нечто, напоминавшее металлическую клешню.