Выбраться

Оставшуюся ночь Кэйе снилось что-то неразумное. Какие-то обрывки предыдущих снов мелькали перед глазами, порой заставляя их обладателя поворочаться во сне. Это было примерно то же самое, что и сны во время лихорадки. Без толкового сюжета, слегка бредовые, но довольно-таки яркие. Возможно, так действовала настойка, а возможно Боги Селестии решили сжалиться над ним в эту ночь. Впрочем, обошлось без внезапных пробуждений от ужаса. Утром его встретили лучи рассветающего солнца и Дилюк, осторожно будивший синеволосого, поглаживая по голове. Альберих медленно приоткрыл глаз, слегка жмурясь от солнечного света. -Нам пора. Вставай, — мягко распоряжается винодел, — Завтрак уже готов. Аделинда внизу. Думаю, ты хотел бы поздороваться. Кэйа зевает, прикрыв рот рукой, садится на кровати и потягивается, выгибая поясницу. -Доброе утро, братец, — Рагнвиндр кивает в ответ, слегка улыбнувшись, и покидает комнату, оставляя Кэйу одного, чтобы тот привёл себя в порядок. Кавалерист облачается в рубашку с вырезом, но в отличие от привычной, её рукава были длиннее, а белоснежные кружева украшали такую же белоснежную ткань. В остальном его образ не отличается от повседневного, даже учитывая то, что они собирались на Драконий Хребет, усыпанный снегом, а не в тёплую гавань. Единственным, что могло бы согреть его в морозе, был белый мех на плечах и обладатель Пиро Глаза Бога рядом. Но холод никогда не был помехой для Кэйи. Он спускается вниз вместе с походной сумкой в руках, оставляет её у лестницы и встречается взглядом с Аделиндой, которая тут же раскрывает руки для объятий. А Альберих подходит ближе, отвечая на них. -Добро пожаловать домой, сэр Кэйа, — на лице горничной расцветает нежная улыбка. -Здравствуй, Аделинда. Я скучал, — капитан разрывает объятия и улыбается в ответ, смотря в зелёные глаза напротив. Девушка взлохмачивает его волосы прямо как в детстве. Правда сейчас блондинке приходится встать для это на цыпочки. -Я тоже. Прошло действительно достаточно времени для того, чтобы соскучиться по моему мальчишке, — горничная не перестаёт искренне улыбаться и действительно напоминает Кэйе мать, — Садись за стол, завтрак готов. Вам с мастером предстоит долгий путь, поешь как следует. Синеволосый благодарит блондинку, но не успевает принять её приглашение. На лестнице слышатся шаги, которые Альберих узнает их тысячи. Дилюк спускается, тоже благодарит Аделинду за завтрак и взглядом приглашает офицера за стол. Горничная оставляет названных братьев наедине. Перед Кэйей тарелка с восхитительно пахнущими блинами и кружка чая с мятой. Он давно отвык завтракать, поэтому не испытывал голода даже от великолепного запаха, находясь наконец дома. Рагнвиндр, в отличии от Альбериха, не пялится на блюдо перед собой, а почти сразу же начинает есть и недоумевающе смотрит на синеволосого. Под его взглядом кавалерист отрезает кусок блина, макая его в варенье из закатников и подносит к губам. Он доедает целый блинчик по кусочкам, не в силах впихнуть себя ещё два, и запивает его ароматным чаем. Дилюк оставляет после себя пустую тарелку и кружку с недопитым кофе. -Ты нормально не поел, — Люк немного хмурится, — дорога долгая. -Не волнуйся, братишка, я просто не привык завтракать, — Кэйа отвечает с улыбкой. -Хм. Привыкнешь, — Рагнвиндр встаёт из-за стола, — Готов? Нужно выходить. -Готов! — Кэйа встаёт за ним. Винодел слегка хмурится, когда рассматривает прикид братца. -Ты что, в таком виде на Драконий Хребет собрался? — Дилюк явно недоволен. -Хм? А что? Я особо не восприимчив к холоду, Люк, — красноволосый ещё больше хмурится из-за беспечности рыцаря. -Стой тут. Я возьму для тебя что-нибудь тёплое, — винодел поднимается в свою комнату, явно не собираясь учитывать мнение Кэйи, который в свою очередь складывает руки на груди и вздыхает. Рагнвиндр спускается с чёрной накидкой в руках и отдаёт её Альбериху. -Надевай, — со всей своей строгостью говорит красноволосый. С упрямым братом по другому никак, он прекрасно знает. -Братец, да я ведь даже не помню, когда в последний раз мёрз! Мне не будет холодно, правда, — тот самый «упрямый брат» возмущается. -Я сказал надевай, — почти рычит Дилюк, заставляя Кэйю очередной раз вздохнуть и накинуть на себя предложенную одежду. Братья выходят на улицу. Сегодня было холоднее, чем вчера, а ветер усилился. Рагнвиндр не зря позаботился об одежде Альбериха. Да, на такие вещи у него всегда было хорошее чутьё. Их ждёт долгий путь.

***

Время близилось к вечеру, когда парни добрались до подножья. Им нужно было найти место до ночлега: сражаться в темноте не вариант, да и отдохнуть перед боем им бы не помешало. -Давай найдём пещеру для ночлега, — Предлагает Дилюк. -Да, я тоже думаю об этом, — Кэйа кивнул, — Не видишь ничего подходящего? -Пока нет. Нужно искать, — винодел ещё раз внимательно осматривает территорию, но только убеждается в том, что пещер поблизости нет. Они блуждают по местности и уже успевают отчаяться, когда Кэйа замечает небольшую пещерку, вполне себе подходящую для ночлега. Им, благодаря своей предусмотрительности, уже удалось собрать горсть веток для того, чтобы развести костёр. С этой задачей прекрасно справляется Рагнвиндр. -Нам стоит перекусить, — Дилюк достаёт из своей сумки скромный ужин, заботливо собранный Аделиндой перед их уходом, — Будешь шашлычки с грибами? — Горничная прекрасно помнила о вкусах обоих, собирая для них еду. Здесь находились любимые блюда братьев. -Ещё спрашиваешь! — Кэйа улыбается, облизывая губы. Рагнвиндр разогревает для них ужин и оба принимаются за еду. Отужинав, они расстилают свои спальные мешки, готовясь ко сну. -Люк, я могу заморозить вход. Так будет спокойнее. Как ты смотришь на это? — Кавалерист часто использовал этот приём, когда ему приходилось ночевать в подобных местах. -Давай. Так действительно безопаснее, — Дилюк кивает в знак согласия. Альберих создаёт ледяную стену в два счёта, перекрывая выход. Они ещё недолго болтают и смеются о какой-то ерунде, вспоминают моменты из детства и общие шутки, но вскоре приходят к выводу, что пора спать, желая друг другу доброй ночи.

***

Вокруг в который раз уже такая привычная тьма. В груди в который раз уже такая привычная тревога. Дыхание сбивается от страха неизвестности. Кэйа не знает, где он сейчас, что его ждёт и чем всё закончится. Мозг рисует самые страшные картинки с вариантами исхода событий, а тело не ощущается. Раз. Маленький мальчик сидит у крупного поместья, трясясь от холода и страха. Гром впервые кажется ему таким жутким, а холод впервые пробирает до костей. Он полностью истощён. Его бросила семья, взвалив на хрупкие плечи ответственность за Каэнри’ах. От него избавились и теперь он всего лишь инструмент в руках отца. Он не хотел так себя чувствовать. В грудной клетке что-то больно сжималось, а слёзы текли по глазам, смешиваясь с дождевой водой. Ему плевать, если он так и погибнет. У него ничего не осталось. Два. Кэйа не сразу осознал, что случилось. А когда осознал, вина рухнула на него обвалом. Он не успел. Он даже позволил себе почувствовать облегчение. Альберих смотрел на случившееся и понимал: это конец. Второй раз мир рухнул перед его глазами. Крепус мёртв. Человек, заменивший ему отца, мёртв. Человек, вытащивший его из этой бездны, спасший от смерти и принявший в семью, мёртв. А его сын, ставший для Альбериха настоящим братом, полностью разбит. Как он посмел почувствовать и долю облегчения? Три. Чувство вины давит. Кэйа думает, что Дилюк не поймёт его. Но он должен сказать правду. Пусть сейчас неподходящий момент, но Альберих сойдёт с ума, если не сделает этого. Он ощущает себя предателем, который заслуживает скорее смерти от рук брата, чем его любви. И он не может вводить Рагнвиндра в заблуждение, давать надежду на то, что всё наладиться. Что Кэйа будет рядом. Больше не может. Четыре. Во время признания Альберих не думает. Вываливает всё как есть. Говорит о том, что он шпион, говорит о чувстве облегчения и о своей родине. И понимает, что с каждым новым словом рушит остатки от счастливой жизни обоих окончательно. Так будет правильнее. Он не защищается, когда Дилюк нападает от обиды и злости. Потому что знает, что заслуживает. Но у Богов Селестии на него другие планы. В последний момент его жизнь спасает полученная от Крио Архонта побрякушка. Пять. Боль стала привычной, а вина накрывала с головой, когда Дилюк покинул Мондштадт. Но Кэйа ждал. Это не то, что можно так просто отпустить. Он унесёт светлые воспоминания с собой в могилу, если не сгинет в какой-нибудь пещере под обломками. Кэйа всё ещё надеется поговорить, когда Рагнвиндр возвращается. Но брат оказывается слишком другим. Смотрит с отвращением, окончательно отворачиваясь от лжеца. Шесть. Альберих приходит в «Долю Ангелов» по любой появившейся возможности. Он скучает. Он не может смириться с тем, что красноволосый мальчик, заменивший ему когда-то семью и друзей, бесследно исчез. Потерялся в образе самого успешного магната Монштадта. Но единственное, что он мог получиться в ответ — ненависть и отвращение. И Кэйа действительно был рад тому, что это не было равнодушием. Жизнь превратилась в существование, вина сжирала день изо дня, а попытки всё исправить уже давно прекратились. Семь. Кэйа снова не успевает. Он спешит на подмогу к Полуночному герою, узнав о миссии, на которую тот отправился. Бежит из-за всех сил. Чуть ли не задыхается, но бежит, пока не видит окровавленное тело брата. Он точно также, как и когда-то сам Дилюк у тела своего мёртвого отца, теперь подходит к телу брата. Он хочет кричать, но не может. Его руки в крови, а небо плачет вместе с ним, когда капитан отходит от шока и осознаёт потерю. Альберих падает, тянется ладонью к свету, но не может дотянуться. И где-то на дне слышится знакомый слуху голос.

***