справедливость и искупление греха

«Дазай Осаму-человек, пытавшийся убить меня тогда, когда моему сыну было 4 года. Я оставила ему глубокий порез на брови, и это будет самой главной узнаваемой вещью для тебя, Федор Достоевский. Шибусава Тацухико- сын той семьи, которая приехала к нам недавно. Тебе только что исполнилось 6 лет, и болезнь все сильнее поедает мои легкие. Ну ничего, чахотка быстро пройдет, ведь Кох уже должен приехать сюда, в Русь. Михаил Достоевский совсем меня позабыл-с, но это не страшно. Самое главное — это то, что тебе не стоит доверять Тацухико, мальчик мой. Я знаю, что в далеком будущем ты прочитаешь это. С любовью, твоя мать, Мария» Достоевский крепко сжимал это письмо в своих дрожащих холодных руках. Это был в действительности почерк его матери. В подземке находились куча старых книг, детских рисунков, приправ и засушенных цветов. Но самое главное в этом месте было это письмо и пистолет, с рядом лежащей надписью, которая была написана на агрессивно и быстро оторванном клочке бумаги: «Я знаю, что учила тебя не убивать, но пожалуйста, застрели его» Все было как в тумане, а на душе царствовала такая мерзость, что Федора бы скоро стошнило. Это все строило ужасные опасения и мысль о том, что учесть Федора Михайловича Достоевского- вечно быть одному. Тяжело вздохнув, брюнет услышал два стука в дверь. Надо было решать, что нужно делать. Застрелить кого? Осаму? Шибусаву? Кто из них представляет Федору большую опасность? -Эй, ты все еще спишь?- голос был совершенно незнакомым. Он был женским, и очень старым. Женщина буквально скрипела, но очень сильно и настойчиво стучала в дверь. Достоевский поднялся наверх и закрыл за собой дверь в подвал, прихватив с собой пистолет.- прости, что отвлекаю тебя от дел, но я хочу поговорить с тобой. -Что вам нужно? Кто вы?- резко и грубо сказал Федор, слегка выглядывая в окно. За дверью стояла глубоко старая женщина, лет так 80, совсем не предвещавшая беды. Достоевскому стало даже стыдно, что он обратился с ней так, но стресс и вечные подозрения делают магические вещи с каждым человеком. -Я хочу поговорить с тобой, сынок.- ответила старая женщина, все еще продолжая стучать в дверь. Достоевский немного открыл дверь, выглядывая наружу, заодно оглядываясь по сторонам, нет ли чего подозрительного.- я думаю, ты уже видел записи своей матери. Она права, тебе действительно стоит остерегаться… -О каких записях ты говоришь?- уже до боли знакомый голос говорил будто бы прямо за спиной. Не успев моргнуть, на половину лица Достоевского уже были капли крови, а старая женщина уже лежала на снегу. Ее кожа уже была бледная, как сама смерть. Федор только сейчас и узнал ее: это была старушка по соседству, которая помогала его матери во время развивающейся болезни. Она постоянно приносила чаи и лекарства, за что Достоевский был ей до безумия благодарен. Но сейчас, нужно было вовсе не тонуть в своих воспоминаниях и травмах. Выстрел. Федор вышел на улицу, интуитивно направив дуло пистолета направо, оказавшись на стороне победителя. Шибусава стоял прямо напротив стены, у которой Федор и чувствовал что-то неладное. Выстрел не попал туда, куда Достоевский и планировал, но все таки попал еще лучше. Зона около сердца, и в итоге пуля задела жизненно важные кровяные сосуды, задев правое легкое. -Ты даже не представляешь, что сейчас натворил.- эта фраза стало последней, которую сказал Шибусава. Упав на колени, Тацухико ненавистно посмотрел на Достоевского, закатывая глаза от неимоверной боли.- я всегда ненавидел тебя. Эти слова не значили ничего. Шибусава и вовсе не был близок Достоевскому, но тот всегда завидовал ему. У него была любящая мать и светлое будущее, в отличии от него. Зависть, зависть и зависть. Это единственное, что управляло Тацухико. Пока никто не видел, Федор решил спрятать два трупа в том же месте, где и находился подвал. С силой перетащив обоих в дом, Тацухико все еще дышал, но очень слабо. -Ты еще…пожалеешь… что родился… на свет.- тяжело дыша и явно мучаясь в острой боли говорил Шибусава. Уже не получалось вдохнуть полными легкими, задыхаясь в тяжелой атмосфере. fkiduekq, [23.04.2023 9:41] Достоевский открыл дверь, скидывая старушку и Шибусаву внутрь с огромным грохотом. Тацухико прошипел, зажмуривая глаза настолько, насколько это возможно. Уже не было жалко никого. Достоевский сам был вышвырнут, словно был жалким и наивным животным. Федор ужасно винил себя за то, что вновь хотел довериться чужаку. Федору ужасно хотелось избавиться от всего своего прошлого, но сейчас нужно было завершить незаконченное дело. Заглянув в тот маленький шкафчик, Федор достал спички и немного денег, что позволят ему хотя бы на несколько дней продлить свою жизнь. К счастью, в том подвале все было легко сгораемое, из-за чего Федора посетила гениальная мысль. Спустившись вниз, Достоевский взял одну книгу, которая была помечена чем-то багрово красным, похожим на кровь. Это наводило на догадки, что это важная книга, поэтому Федор забрал ее с собой. Снова посмотря на Шибусаву, Достоевский зажег одну спичку и положил ее на деревянный стол, вследствие чего тот загорелся. -Прощай, мой старо-новый друг.- сказал Федор, сам не понимая зачем. Быстро ухватываясь за лестницу, Федор поднялся наверх, закрывая за собой дверь. «вернись ко мне, когда повзрослеешь»- Достоевский понял, что эта фраза вовсе не звучала от Шибусавы. Она была от Осаму, что душе давало новую надежду на спасение, которая была быстро отвергнута. Дазай вспоминал про Федора, но не в том роде, в котором хотелось бы. Осаму целенаправленно забрал у Достоевского самое дорогое для своей собственной победы, и для взросления Достоевского. У брюнета была мотивация двигаться дальше, из-за чего каждый день, делая новые шаги к цели, Федор понял, почему существует. Раз он создал конфликт- он и должен его решить. *** Судя по новостям в газетах, дом его матери сгорел до тла, а там не нашли ничего, кроме костей обоих трупов. Федор был далеко в центре, просиживаясь в баре. Вокруг были только шумные люди, из-за чего ужасно болела голова. -Эй, слышал про нового правителя? Он ужаснее, чем прошлый, ха-ха.- за спиной послышался голос, выделяющийся больше всех. Это было словно мэри-сью, или как называют в народе, везение с шансом. Федор протянул руку в сторону говорящего, останавливая его. -Повтори, что ты сказал.- Достоевский сказал это достаточно грубо, из-за чего можно было подумать, что тот хочет устроить конфликт. -А что? Снова коммунист, или как их там?- незнакомец засмеялся, нахально смотря в глаза Федору. За маленькой, деревянной стойкой, вместе с незнакомцем, бармен посмотрел на Достоевского угрожающе, словно сейчас подсыпет яда в напиток. -Нет..нет, вовсе нет. Что сейчас происходит с Осаму... то есть, новым правителем?- растерянно спросил Федор, поворачиваясь к парню лицом. -Ужасный правитель, я тебе скажу, выскочек.- незнакомец выглядел довольно дряхло. Грязные зеленые глаза, мешки под глазами и наполовину сбритая правая бровь. Одет он был явно не близок к тому, что обычно видел Федор. Изорванная в районе плеча рубашка, явно порванная вручную может и своим обладателем, может и другим людям. Штаны были грязными, что сразу выдавало его местонахождение в деревне поблизости. На лице его росла отвратительно черная борода, которую побрили максимально неровно, почти лесенкой.- а что тебя это так интересует? ты слишком молодой для политики, умник. -Расскажи мне, что сейчас происходит?- Достоевский взволнованно переспросил у парня, не обращая внимания на его возгласы. -Если хочешь обсудить то, как же все плохо, тебе с нами.- сказал другой незнакомец, идущий в компании изношенного жизнью парня. Достоевский встал со стула, стремительно направляя взгляд на сказавшего эту фразу парня. Он выглядел ничуть не лучше второго. Рубашка, конечно, порванной не была, но он явно жил вместе с незнакомцем, которому составлял компанию. Их внешность и внешний вид уже не был таким важным в этот момент. Достоевский точно знал, что с Осаму бороться будет не один. Незнакомцы повели его к столику, который был дальше, чем все другие. В этом углу было довольно тихо, так что каждый диалог и слово были слышны четко. -И смотрю я, вижу собаку брошенную. Гляди, сдохнет скоро...кого вы привели? Что за гламурный незнакомец?- мужчина, сидящий в самом центре, засмеялся, глядя Федору в глаза. -Паренек, который очень заинтересовался новым правителем нашим, Тиморей.- заговорил парень, которого Достоевский увидел первого в таверне. Стол их выглядел достаточно угрожающе, даже больше, чем все сидящие за ним.- думаю, пускай пару минут посидит с нами. Если уйдет, утопим. Все вокруг засмеялись, да так самоуверенно, что у Федора сжалось сердце, но он старался держаться как можно серьезнее. -Продолжай речь свою, Фём.- сказал Тиморей, обращаясь к самому безобидному на вид парню, которому, может быть, было лет 20. -Я..нет... я откажусь.- неуверенно и с дрожащим голосом проговорил парень, поглядывая то на Федора, то на Тиморея. Достоевскому уже хотелось зевать, так что движение надо было брать в свои руки: -Вы сказали, что Осаму ужасный правитель. Пожалуйста, кто-то из вас должен продолжить свою мысль.- Достоевский приблизился ко столу, внимательно всех оглядывая. -Да, я это сказал. Но для начала, скажи же нам, умник, для чего тебе это? -Если вы так сильно ненавидите его, то я готов к вам присоединиться, с условием того, что вы свергнете власть к чертям.- уверенно и с огнем в глазах проговорил Достоевский, нахмурив брови. Хотелось сделать так, чтобы он в этот раз управлял всем процессом. Хотелось, чтобы он был правителем и лидером происходящего, даже если придется нести огромную ответственность на своих плечах. -Кто сказал, что мы анархисты?- спросил один из парней, сидящий напротив Фёма. -Никто не сказал этого, но я разве называю вас анархистами?-спросил Достоевский, ухмыляясь.-я лишь предлагаю вам сделку, выгодную так и для меня, так и для вас. -А вдруг ты тот, кого Осаму послал за тем, чтобы нас убить?- ситуация накалялась, но Фёдор отступать не хотел. Достоевский продолжал делать решительное лицо, отвечая на вопрос: -Был бы я, так называемым, "посланником божьим", были бы вы сейчас живы?- вопрос повлиял лишь маленько, но все таки Достоевского приняли в столь сомнительную группу. План был простым: захватить замок, убить Осаму, сорвать власть и уйти победителем. *** На улице был уже вечер. Холодный, зимний вечер, отдающийся ледяным ветром по всему телу. Руки все еще тряслись от недавнего зрелища. Хотелось тут же наложить на себя руки, позабыв обо всех текущих проблемах. Не верилось, что сейчас Достоевский вступает на такую ступеньку, которую обычно называют взрослением. Он все еще сидел в баре, а полу-напившейся компании, обсуждая план, который устроил бы всех. Он должен был быть простым, понятным, и с предугаданным концом. Но зная Осаму Дазая, этот план скорее бы разрушился, чем пошел по верным стопам. Голова болела ужасно, а думать было невозможно. Влияние было настолько большим, что на каждом шагу Достоевский сомневался сильнее и сильнее. Стоит ли продолжать? Надо ли пытаться? Да и чего пытаться, если попыток было всего 1. Либо Федор убьет Осаму, либо Осаму убьет Федора, все просто. Право на ошибку не было, что сильно тревожило сердце и душу, не давая покоя даже на одну минуту. На деревянном столе, стоящем в самом углу бара вместе со стульями, были разбросаны бумаги, в которых Достоевский пытался расписать как можно понятнее его идею. "19 февраля, следующий год.... 19 февраля, текущий год... направление к особняку, окружение.... 19 февраля.."- и так абсолютно на каждой бумаге. Много что было изорвано, зачеркано, разбросано вокруг да около. -Да что ты... а я вчера такое сделал!- воскликнул один из парней, сидящих около Достоевского. Пьяные бредни Фёдора не интересовали, надо было сосредоточиться на том, чтобы написать план, но в голову так ничего и не лезло. Дазай Осаму, его прекрасное тело, прекрасная манера общения, мышление, интеллект... план против него не сработал бы, и это произошло из за самого Достоевского. Безумная любовь меняет людей до неузнаваемости, заставляя сердце и разум подчиняться возлюбленному. Не верилось, что такая привязанность мешает плану осуществиться. Пора было отпускать человека, но как то не хотелось. Разум противился, все воспринимая в негативе, отрицая всевозможные действия, которые могли бы как то помочь. В этом и была вся сложность, что Достоевский был скорее как овощ, а не взрослый, имеющий интеллект, человек. Снова хотелось спрятаться куда подальше, забывая обо всем, что произошло, но сейчас нельзя. А что сейчас? Сейчас Федор Достоевский сидит в кругу незнакомой компании, которая пытается хоть что то сказать в ответ Достоевскому, но все никак не получается из за заплетающегося языка и затуманенного разума... "19 февраля, около особняка, принадлежащий Достоевским, сбор в полном оружие. Окружив особняк, наступаем, убирая охрану, давая Федору Достоевскому пододвинуться к Осаму, как только возможно, но поближе" И слава богу, на подготовку была неделя. *** Дни казались монотонными и однообразными, из-за чего каждый день вставать было просто невыносимой. Достоевский все-таки напросился жить к одному из парней, которого звали Алексей. -У тебя единственное имя, к которому можно привыкнуть. - тихо сказал Достоевский, слегка посмеявшись. Все-таки, он был единственным человеком, которых хотя бы выглядел доброжелательно: у него были чистые русые волосы, голубые глаза, довольно худая физиономия лица и худощавое тело. Федор не понимал, как такой человек мог оказаться среди тех людей, которые выглядят действительно так, словно в следующую же секунду захватят власть. -Спасибо, Федор.- парень слабо улыбнулся, закрывая входную дверь за собой.- ты извини за это, сегодня не самый благополучный день для того, чтобы с ними обсуждать что-либо. Расскажи мне, пожалуйста, что тебя сподвигло задуматься о том, чтобы убить Осаму своими собственными руками? -Там рассказывать нечего.- вздохнул Достоевский, садясь на стул поблизости.- я привязался к нему, и отдал трон, который должен был принадлежать мне, в надежде, что у меня в жизни все наладиться. Федор снова встал, начав расхаживать по комнате. Только сейчас он смог увидеть то, насколько глупым был его поступок. -Я боялся ответственности, из-за чего думал, что делаю правильно, но в итоге Осаму вышвырнул меня из особняка со словами «возвращайся, когда повзрослеешь».- Достоевский активно жестикулировал руками, рассказывая все увлеченно и с горем в голосе. Его сердце горело идеей отомстить Осаму за все то, что он ему сделал. -И ты думаешь, что он не просчитал этого? - сказал Алексей, вопросительно смотря на Федора.- раз он тебе такое сказал, значит ждет того, что ты вернешься к нему с теми намерениями, с которыми сейчас собираешься идти к нему ты. -Да, я понимаю, но…- Достоевский не договорил, смотря на голубоглазого непонимающими глазами. -Понимаешь, взросление такая штука, что недостаточно просто найти какую-то компанию, которая сделает все за тебя, а ты просто наложишь руки на Осаму.- Алексей встал, посмотря в окно, в котором виднелась только темнота и маленькие отблески снега.- в твоем случае, взросление-это когда ты отпустишь Осаму и возьмешь свою же собственную жизнь в свои руки, а не будешь действовать по плану Дазая. Он не настолько простой, как кажется на первый взгляд. -Откуда ты сам знаешь? Тоже с ним как то связан? Я уже видал таких сегодня.- Федор засмеялся, но он явно был напряжен. -Нет, я не видел Осаму вживую, ни разу, но по новостям и по его действиям можно понять, что у него высокий интеллект, а не просто ситуация, похожая на простое везение.- Алексей вздохнул, устало поглядывая на Достоевского время от времени.- он отобрал у тебя трон, убив всех твоих близких людей. Твоя мать вовсе не болела чахоткой. В голове Достоевского сразу возникли воспоминания о том стакане, который он видел в комнате своего отца. Он ни разу не замечал такого же у матери, но все равно. Все это было слишком подозрительно: беспокойство матери, шрам на брови у Осаму, та записка, которая была прикреплена к пистолету: « я не учила тебя убивать, но пожалуйста, застрели его» -Я знаю, что у тебя есть воспоминания насчет этого. Осаму Дазай- последний человек, с которым я бы разобрался. Он серьезен, расчетлив, и сделает все, чтобы достичь своей цели. И возможно я тебе раскрою глаза, но он явно хочет убить тебя, но дал шанс сбежать. Он знает, что у тебя не поднимутся руки убить его. -Ты просто не знаешь всего.- У Федора начали трястись руки, явно выдавая его состояние.- я просто опасался. -Уж я то знаю, что такое опасаться по-настоящему.- Алексей усмехнулся.- а ты просто боишься его, как самая последняя скотина. Поделать чего то было нельзя: он был прав, а значит шаг назад делать просто унизительно. Я думаю ты понимаешь это, как никто другой. Достоевский уже не слушал ничего, что говорил ему Алексей. Выслушивать такое было достаточно больно, особенно осознавая то, что Федор не может перечить: Алексей был на стороне победителя. -Не бери в голову. В общем, продолжай разработку плана, вот только не забывай: он знает каждый твой шаг.- Алексей уложился спать, оставляя Достоевского наедине со своими мыслями. «Утро вечера мудренее»-как любила говорить его мать, и действительно, надо было уже ложится…