That’s What You Get for Falling in Love

Когда они покидают озеро и выезжают обратно в Хокинс, на улице уже темно. Майк подвергается насмешкам со стороны всех своих друзей: «Ты думал, что это хорошая идея – прилететь в Калифорнию и просто объявить, что ты влюбился в Уилла? У тебя что, травма головы!?», «Ты думал, что Уилл забыл тебя???», – и он по-прежнему чувствует себя прекрасно. Он также поцеловал Уилла еще четыре раза, а Дастин и Лукас окунули его в озеро «за преступления против наших глаз». Качество поцелуев определенно улучшается, и иногда Майку даже удается думать словами, когда Уилл рядом. В общем, идеальные выходные. Уилл очень любит «срывать, как пластырь», поэтому он уговаривает Майка отвезти его и Оди домой к его маме и Хопперу. — Если мы делаем это, то давайте просто сделаем это, — говорит Уилл. Он бросает взгляд на Майка. — Если... мы делаем это. Майк протягивает руку и шлепает его. Мягко, но все же шлепает. — Когда это я передумывал и не делал глупость, на которую уже решился? — Так ты думаешь, что это глупо? — Я… нет… Уилл, я имею в виду… — Я шучу, — говорит Уилл, смеясь. — Ты прав, это не может быть безумнее, чем ехать на фургоне с пиццей прямо на секретную правительственную базу, которую обстреливают вертолеты. — Ты очень храбрый, — говорит Оди, сжимая плечо Майка с заднего сиденья. Учитывая, сколько монстров она убила, он не знает, как к этому относится. Майк уверен в себе, но, когда они подъезжают к дому, его желудок все еще завязан в узел. Перед домом нет машин, только записка от Джойс на холодильнике о том, что они с Хоппером уехали на ужин, а Джонатан с Нэнси. — Интересно, Стив тоже там... — задумчиво тянет Уилл, глядя на Майка. — Никогда больше не упоминай об этом, — кривится Майк. — Пожалуйста, не объясняйте, — говорит Оди. Она идет в душ, чтобы смыть с волос воду из озера, а Уилл и Майк поднимаются в комнату Уилла. Здесь куда меньше беспорядка, чем в его общежитии, а стены оклеены рисунками из средней и старшей школы. Среди них так же висит плакат Роба Лоу. Майк должен был понять, что это что-то значит, задолго до того, как он понял на самом деле. — Самое классное в твоей комнате то, что в ней есть кровать, — Майк садится на кровать Уилла и экспериментально подпрыгивает пару раз. Он бывал здесь и раньше, но… не так. От предвкушения его руки словно гудят. — По-настоящему классное в моей комнате то, что в ней есть дверь, — говорит Уилл и закрывает ее. — Ты прав. Ты гений, — соглашается Майк. Уилл явно его самый умный друг. Уилл подходит и слегка подталкивает Майка. Майк послушно ложится обратно на кровать и снимает кроссовки. Точно такая же картина возникла в его мыслях несколько месяцев назад, когда ему впервые пришло в голову, что он может хотеть, чтобы Уилл прикоснулся к нему. Тогда это еще казалось полным безумием. Теперь это происходит. Уилл забирается на Майка сверху, руки на плечах Майка, колени на бедрах Майка. Он ухмыляется, и Майк понимает, что ошибался: это лучше, чем он мог себе представить. Тяжесть тела Уилла, когда он наклоняется, чтобы поцеловать Майка, жар, который потрескивает между ними. Тот факт, что Майк может отодвинуться, но совершенно не хочет этого делать. Очевидно, он решил позволить Уиллу Байерсу делать буквально все, что тот захочет. — Боже, Майк, я… — говорит Уилл и снова целует его. Майк стонет и надеется, что это звучит как согласие. Он не планировал этого, но его бедра инстинктивно прижимаются к бедрам Уилла, и Уилл издает отчаянный звук, прижимаясь ко рту Майка. — Подожди, — говорит Уилл, но потом все равно целует Майка, вдавливая его в матрас. Майк продевает пальцы в петли ремня на джинсах Уилла и притягивает их бедра друг к другу. Он будет ждать всего, чего угодно. Он может провести остаток своей жизни прямо здесь. Уилл продолжает целовать его, а потом спускается к челюсти, горлу, плечу. Его горячий, влажный рот – еще одна молния в позвоночнике Майка, и все, что он может сделать, это задыхаться. — Майк, — снова говорит Уилл и прикусывает нежную кожу его ключицы. Белые искры летят по краям зрения Майка, и на секунду ему кажется, что он сейчас кончит в свои джинсы, что было бы довольно неловко, но Уилл перестает двигаться. Он лежит сверху и дышит так же тяжело, как и Майк. — Прости, — в конце концов говорит Уилл. Его голос грубый. — Я… я не совсем готов к этому. Даже не с тобой. «Не волнуйся, в конце концов ты умрешь», –сказала Робин, но Майк не понял, что она имела в виду, что это произойдет так. — О, — голос Майка звучит придушенно. — Хорошо. Это справедливо. Я тоже, наверное, — его мозг согласен с Уиллом, но его телу нужно время, чтобы восстановиться. Уилл избегает смотреть на него. — Ты не злишься? — Отвали, — говорит Майк, закатывая глаза. — Мы… что бы это ни было… всего восемь часов, и ты не готов идти до конца? Да ладно, Уилл, ты же знаешь, какая я шлюха… — Заткнись, — смеется Уилл. Он садится, опираясь руками на Майка, и Майк делает вид, что не замечает, какое облегчение испытал Уилл. — Что бы это ни было? «Отношения, парни», – думает Майк так громко, как только может, но у него явно нет способностей Оди, потому что Уилл его не слышит. — Мы не должны выяснять это сегодня, и мы не должны, эм, трахаться или что-то еще сегодня тоже. Но ты должен слезть с меня, потому что если ты этого не сделаешь… — Если я не сделаю этого, то что? — спрашивает Уилл. Майк гримасничает, потому что он не может сдвинуться с места, когда Уилл лежит на нем. — Выпусти меня, — говорит он, — или это станет неловким, по крайней мере, для одного из нас. Уилл выглядит… Майк никогда раньше не видел такого выражения на лице Уилла. Это удивление? Предвкушение? Глаза Уилла темнеют, а щеки розовеют. Он наклоняется, ловит запястья Майка своими руками и вдавливает их в кровать. — Да? — говорит он. Майк и не подозревал, что Уилл умеет говорить хищно, и Майку этого почти достаточно. — Серьезно, Уилл, — начинает он, но потом забывает, что он собирался сказать – определенно что-то убедительное и важное, – когда Уилл наклоняется и снова целует его. Это мучительно, но прекрасно, каждый нерв загорается, и спина Майка пытается выгнуться дугой. Поцелуи становятся немного неистовыми и нескоординированными. Майк использовал бы для их описания слово «отчаянные», если бы еще помнил, как говорить. Уилл целует его бесконечно долго, от чего все его тело словно готово взорваться, а затем отпускает одно из его запястий. Их губы беспорядочно соприкасаются, и Уилл, кажется, немного теряет концентрацию, но у Майка не хватает мозгов, чтобы понять, почему. А потом он чувствует руку Уилла на пуговице своих джинсов и… Рука Уилла скользит в боксеры Майка, и это все: прикосновение пальцев к голой коже доводит его до края, и он издает задыхающийся, отчаянный звук в губы Уилла, когда его зрение заволакивает белой вспышкой. Каждый дюйм его тела загорается, как фейерверк, горячий и полный искр, и все выходит из-под контроля. В течение минуты, которая кажется несколькими часами, Майк не может вспомнить, где он, кто он и почему все это имеет значение. Когда он наконец понимает, как снова дышать, и открывает глаза, Уилл лежит рядом с ним на кровати, запустив руку в расстегнутые джинсы и с абсолютно безумным выражением лица. Майк начинает предлагать помощь – о боже, теперь он на самом деле гей, – но Уилл хватает Майка за волосы и втягивает его в поцелуй с открытым ртом, а его бедра рывком прижимаются к бедру Майка. Уилл стонет во рту Майка, глаза плотно закрыты, и потом он затихает. Что за сумасшедший день, думает Майк. Окончательно выяснилось: он гей, и его это абсолютно устраивает. Они оба задыхаются, и ни один из них, кажется, не в состоянии пошевелиться. Майк лежит морской звездой на кровати Уилла, а Уилл устраивается рядом с ним. В конце концов Майку удается сказать: — Комната Оди… дальше по коридору, так? — В другой части дома, — подтверждает Уилл, прижимаясь к шее Майка. — Круто, — говорит Майк. Слава богу. К сожалению, ему скоро придется двигаться, потому что он начинает ощущать липкость. — Я должен… эээ… Уилл поднимается, нащупывает коробку салфеток у кровати и пихает ему. Ладно, одна хорошая черта в том, что ты гей, – решает Майк, – тебе не нужно объяснять столько всего другому человеку. Он берет пару салфеток и приводит себя в порядок. Уилл рядом делает то же самое, а после стаскивает себя с кровати и бросает Майку пару чистых боксеров из комода. Еще один аргумент в пользу того, чтобы быть геем. — Я, эээ, просто... — мешкается Уилл, но берет пижаму и боксеры для себя и отворачивается. — Ага, — говорит Майк. Прошлой ночью они переодевались в одной палатке, но ощущения были совершенно другими. Это просто был Майк, навязчиво думающий о теле Уилла… или, подождите, Уилл тоже думал о нем? Майку нужно, чтобы кто-то расписал ему хронологию последних нескольких месяцев. Он тоже отворачивается и переодевается так быстро, как только может. Майк не подглядывает, но к тому времени, как он заканчивает, Уилл уже переоделся и, повернувшись, наблюдает за ним. Майк никогда особо не беспокоился о том, как он выглядит, он знает, что он тощий ботаник, но если Уиллу хочется на него смотреть, он только рад. — В следующий раз мы должны спланировать это получше, — говорит Майк. — В следующий раз, хм? — спрашивает Уилл, но его ухмылка слишком очевидна. В конечном итоге они снова оказываются на кровати, но теперь все медленнее и гораздо менее неистово, чем раньше. В следующий раз, обещает себе Майк. Ему интересно, есть ли у Робин… что-то типа списка вещей, которые делают геи. Но сейчас он чувствует себя ленивым и самодовольным. Он просовывает одну ногу между ног Уилла, и долго-долго они только и делают, что целуются. Руки Уилла забираются под рубашку Майка, но они остаются в рамках рейтинга PG, и Майк счастлив целовать Уилла до тех пор, пока у него не начинает болеть челюсть, а губы не становятся шершавыми и потрескавшимися. У них еще много времени, если не сегодня, то завтра и в любой день до конца лета. После этого... Ну, он что-нибудь придумает. А пока он немного одержим этой версией Уилла. Властный, дразнящий и точно знающий, чего хочет. Это горячо. Конечно, Уилл – тот, кто целовался с другими парнями, поэтому логично, что он знает, что делать, лучше, чем Майк. Кроме того, ему очень нравится дергать Майка за волосы. Может быть, он все-таки не будет их стричь? Неудивительно, что Уилл в конце концов засыпает, растянувшись на груди Майка. Майк решает, что это означает, что Уиллу комфортно с ним, а затем решает не задаваться вопросом, не означает ли это также, что он скучный. Майк зевает и снова откидывается на подушку Уилла. Он убеждает себя, что раз он еще не слышал, как возвращаются машины Джонатана или Хоппера, то можно расслабиться и наслаждаться тем, как он проводит пальцами по волосам Уилла. Когда он услышит их, он разбудит Уилла, они быстро перекинутся парой слов, а потом Майк сбежит прежде, чем Хоппер потеряет рассудок. Во всяком случае, таков план. Может, на кровати Уилла слишком удобно, а может, слушать, как Уилл дышит, слишком расслабляюще. А может, они оба вымотались за день. В одну минуту Майк прислушивается к сверчкам снаружи, сканируя отдаленные звуки машин, а в следующую кто-то громко стучит в дверь, и через окно в комнату проникает дневной свет. — Я не хочу, эээ, ничего прерывать, — громко говорит Джойс через дверь. — Но у нас есть завтрак, если вы двое, э… Одеты. Майк раскинулся на Уилле, его лицо прижато к челюсти Уилла, а его рука неловко зажата между ними. Уилл моргает на него в сонном замешательстве. — Ребята? — зовет Джойс. Это действительно происходит. — О Боже, — шепчет Майк, освобождая руку, чтобы встряхнуть и полностью разбудить Уилла. — Мааамммм, — стонет Уилл. Он неуверенно садится и трет глаза ладонями. Его ноги и ноги Майка все еще спутаны. Майк определенно представлял, как просыпается вместе с ним, но не так. — Прости, но машина здесь, дверь закрыта, а Оди сказала, что вы целовались! Что я должна думать? — Мам! — говорит Уилл, на этот раз с ужасом. — Я просто надеюсь, что вы осторожны, это все… — Мама! — голос Уилла хриплый и сонный, но это почти самый громкий голос, который Майк когда-либо слышал от него. Он выглядит так, будто хочет заползти под кровать и умереть. — Майк, ты ведь тоже там, да? — зовет Джойс. Майк смотрит на Уилла с «Что мне делать?» во взгляде, но Уилл только беспомощно пожимает плечами. Майк прочищает горло. — Да. Э-э. Да, я здесь. Здравствуйте, миссис Байерс. — Я поставила дополнительную тарелку на завтрак. Приходите. Майк закрывает лицо руками. — О нет, — говорит он. — У меня был план. — Как ты мог заснуть? — возмущается Уилл. Он проводит рукой по волосам, и они укладываются прямо вверх. Восхитительно. — Ты засыпал на мне три раза, — замечает Майк. — Как это может быть моей виной? — Не могу поверить, что Оди нас сдала, — говорит Уилл вместо того, чтобы оправдываться. — Я должен был пробраться через окно, а потом подойти и позвонить в звонок? — спрашивает Майк. — Машина Нэнси здесь. Нас все равно бы поймали. Уилл стягивает с себя футболку, надевает более чистую и проводит рукой по волосам. Во рту у Майка ужасный привкус, и он чувствует себя немного мерзко после того, как спал в той же потной одежде, в которой был в походе все выходные. — Вот, — говорит Уилл, бросая Майку футболку. — Я выгляжу настолько разбитым, да? — спрашивает Майк. Футболка пахнет стиральным порошком Джойс, а это значит, что она пахнет Уиллом. Отлично. Он натягивает ее. — Да, — говорит Уилл, и на его губах играет маленькая смешная улыбка. — А еще… я думаю, было бы круто, если бы ты носил мою одежду. — Я уже, помнишь? — спрашивает Майк, не планируя это как флирт, но Уилл делает такое выражение лица, будто хочет снова поцеловать Майка, против чего он совсем не возражает. Уилл наклоняется и проводит пальцами по волосам Майка в течение минуты, прежде чем, нахмурившись сдаться. — Мне кажется, я делаю только хуже. — Я не знаю, станет ли когда-нибудь лучше или хуже. Они знают, что я спал здесь, это не имеет значения, — говорит Майк, но ему нравятся руки Уилла на нем, и ему нравится, как мило Уилл выглядит, когда жалуется. Майк наклоняется и быстро целует его. Их лица все равно так близко друг к другу – что он должен делать, сопротивляться Уиллу Байерсу??! — Майк, — укоризненно говорит Уилл, но все равно целует его в ответ. — Ребята! — кричит Джойс. — Еда остывает, а Хоппер теряет терпение! Майк вздрагивает и отстраняется. Это не романтический момент. — Это будет ужасно, — говорит Уилл. — Слишком поздно отступать сейчас. — Я и не хочу, — говорит Майк. Он будет повторять это до тех пор, пока Уилл не поверит ему. В то же время он надеется, что сможет просто проскочить через кухню, сказать всем самое быстрое в мире привет и сбежать. — Я имею в виду, я не хотел этого, но… — Не убегай и не оставляй меня разбираться с этим, — говорит Уилл с легкой мольбой, и план побега Майка срывается. Внизу все. Оди и Джонатан сидят за столом, а Джойс и Хоппер стоят на кухне и разговаривают. Джойс говорит что-то похожее на «установить границы»,а Хоп раздраженно хмыкает. Майк не может поверить, что это происходит с ним. — Доброе утро, — говорит Джонатан, глядя на Майка. «Это не моя вина, и мы даже почти ничего не сделали», — Майк подавляет желание сказать. Уилл сжимает его руку. — Хэй, эээ… привет, — говорит Майк. Джонатан тычет вилкой в Майка. — Лучше бы ты не крутил с ним, Майк, клянусь богом… — Джонатан, прекрати, — говорит Уилл. — Я серьезно… — Я не кручу с ним! — Майк поднимает руки вверх в знак капитуляции. — Я бы не стал, и я не буду. Джонатан не выглядит особенно успокоенным. — Потому что он уже давно влюблен в тебя, так что если это просто ты используешь это в своих интересах… — Я умоляю тебя, прекрати, — говорит Уилл, садясь рядом с Джонатаном. — Пожалуйста. О Боже. — Майк тоже был влюблен в Уилла в течение долгого времени, — вмешивается Оди. Джонатан поворачивается к ней. — Он ведь не изменял тебе с ним? — Я порвала с ним, — терпеливо говорит Оди. — Я говорила тебе об этом. — Да, но… Было бы немного лестно, если бы Джонатан считал Майка каким-то игроком, но это самый мучительный разговор за всю его жизнь. — Оди порвала со мной, — он садится рядом с Уиллом. — Я понял, что у меня были… чувства к Уиллу. Много. Я поехал поговорить с ним о них, он сказал, что у него есть парень, и я такой: «Ладно, хорошо». Они расстались, мы поговорили об этом, и теперь мы…— он смотрит на Уилла. Он не может дать этому название, если Уилл не хочет, чтобы он это делал. — Ты не был «ладно, хорошо», — говорит Оди. — Ты был грустным унылым ублюдком, так Дастин сказал. — Майк отвез нас вчера домой и заснул в моей комнате, ничего не произошло, пожалуйста, мы можем перестать говорить об этом? — просит Уилл. — Ничего? — подозрительно повторяет Джонатан. — Нет! Нет, ничего, — говорит Уилл, немного слишком быстро. Майк пинает его под столом. — Поцелуи произошли, — радостно говорит Оди. — Много поцелуев. — Я отрекаюсь от тебя, — Уилл делает ей страшные глаза, но она лишь улыбается ему. — Друзья не лгут. Майк не может вспомнить, кто научил ее быть такой, но, вероятно, в какой-то степени это его собственная вина. — Я не знал, что у тебя есть моральное превосходство, — говорит Майк, — учитывая, что ты, моя сестра и Стив… — Заткнись, — прерывает его Джонатан, бросая панический взгляд на мать. — Ты заткнись, — отбривает Майк. Хорошо, это, кажется, убедило Джонатана успокоиться, слава Богу. Он все еще выглядит раздраженным, но уже не таким жаждущим крови Майка. Оди ангельски улыбается Майку и говорит: — Хорошая футболка. Необъяснимо, но именно это заставляет его покраснеть. Затем из кухни доносится голос Хоппера: — Майкл. Майк на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох. Он поворачивается и дарит Хопперу широкую фальшивую улыбку. — Хоппер. — Это мило, — говорит Джойс. — Приятный семейный завтрак вместе. — У нас есть некоторые правила в этом доме, — говорит Хоппер. — Правила насчет ночевок, правила о том, что дверь должна быть открыта… — О, да ладно, — усмехается Майк. — Мы в колледже, — Уилл пинает его. Хоппер игнорирует его, но его голос становится все громче и громче. — И если правила не будут соблюдаться, я арестую тебя, и ты увидишь, насколько твой умный рот поможет тебе вытащить себя из тюрьмы… — Нет, этого не будет, — говорит Джойс, положив руку на грудь Хоппера. — Прости, Майк, это было просто… немного шокирующее утро. Он имеет в виду, что мы считаем важным провести открытый разговор о том, что значит для тебя оставаться на ночь. Как важно быть уважительными и осторожными, и на одной волне в отношении того, что вы делаете… Уилл опускает голову на стол на сложенные руки. — Мама, прекрати. — Если вы стесняетесь пойти купить презервативы… — она шепчет слово «презервативы», что делает все намного, намного хуже, — то я с удовольствием пойду и куплю их для вас. Хоп показывает на Майка. — Не испорти все это. — Не испорчу, — немного воинственно отвечает Майк. По какой-то причине разговоры между ним и Хоппером всегда заканчиваются куда большими боевыми действиями, чем он хотел бы в начале. — Лучше бы тебе ничего не испортить. Тот парень Кристофер был засранцем, так что я даю тебе преимущество, надеюсь, ты будешь лучше. Но если ты хоть на шаг выйдешь за рамки, я повешу на тебя убийство. — Хоп, — говорит Джойс. Хоппер подходит и кладет руку на плечо Майка. — Ладно. Ладно, я слишком остро реагирую. Майк – хороший парень. Я знаю это. Я просто говорю, — его рука угрожающе сжимается на плече Майка. Как ни странно, но Майк может сказать, что Хоппер вовсе не сердится на него, он просто беспокоится за Уилла. — Я тоже не хочу, чтобы ему было плохо, — говорит Майк. — Я знаю, что был идиотом. Я работаю над тем, чтобы загладить свою вину перед ним. — Я тоже здесь, — напоминает Уилл. Хоппер смотрит на Майка долгим, серьезным взглядом, а Майк поднимает подбородок и смотрит прямо на него. Что бы Хоппер ни искал, он, должно быть, находит это, потому что через минуту он кивает и пару раз похлопывает Майка по спине. — Хорошо, — говорит Хоппер. — Хорошо, — говорит Майк. Они явно пришли к какому-то соглашению. — Пожалуйста, пожалуйста, мы уже закончили? — говорит Уилл. — Я и Майк… — Он явно подбирает слово. Бойфренды, с надеждой думает Майк. Он хотел бы дать этому официальное название, но поскольку прошел всего один день, он не собирается настаивать на этом слишком сильно. — Счастливы, — предлагает Майк. Уилл улыбается ему. — Счастливы, — повторяет он, и Майк не может не улыбнуться ему в ответ. Все остальные могут думать, что хотят, он делает Уилла счастливым. — Ладно, мы все закончили с угрозами? — спрашивает Джойс. — Если Уилл счастлив, то это самое главное. Хотя я хочу похоже поговорить о безопасности с вами обоими. У меня есть несколько брошюр от PFLAG, и статистика заболеваний, передающихся половым путем, просто возмутительна! Уилл вздыхает. — Уже жалеешь об этом? — спрашивает он Майка. Майк качает головой. — Ни капельки. — Я не знаю, можем ли мы просто вывалить это на моих родителей, — говорит Майк. На побег из дома Байерсов уходит час, и им удается сбежать только потому, что Майк говорит, что ему нужно вернуть машину Нэнси, чтобы она не убила его, а Уилл настаивает на том, чтобы пойти с ним. — Если твои родители хотят кого-то ненавидеть, они могут ненавидеть меня. — Никто не может тебя ненавидеть, — тут же отвечает Майк. — Если мои родители не смогут с этим смириться, тогда… Я не знаю. Я пойду поживу у Стива и Робин или что-то в этом роде. — Ты думаешь, они позволят нам к ним вломиться? — Робин должна. Гейская солидарность, — говорит Майк. Он поворачивает на свою подъездную дорожку. Он нервничает совсем не так, как вчера. Он знал, что Хоппер будет кричать на него, но он также знал, что Хоппер и Джойс не будут шокированы. Родители Майка определенно не ожидают такого. Его желудок недовольно скручивает. — Мы не обязаны этого делать, — тихо говорит Уилл. Очень мило с его стороны сказать «мы». — Я серьезно отношусь к тебе, — говорит Майк. — Я не собираюсь увиливать или притворяться, что мы просто друзья, и врать родителям. Я ведь больше не живу дома на постоянной основе, верно? Что самое худшее может случиться? — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — говорит Уилл. — Да, я подумываю об этом, — признает Майк. Нэнси выбегает из дома. Она выглядит разъяренной. — Какого черта, Майк? — кричит она, протягивая руки за ключами. Майк выходит из машины и протягивает их ей. — Извини. Кое-что появилось. — У меня работа, придурок, — говорит Нэнси. Уилл обходит машину и с тревогой замирает позади Майка, прикусив губу. Майк делает глубокий вдох. Его руки слегка дрожат. Ничего не выйдет. — Итак, эм, мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит он и тянется за рукой Уилла. Хотя он знает, что Нэнси любит его, это все равно пугает. Он не чувствует себя другим человеком, но знает, что с этого момента многие люди будут смотреть на него по-другому. Нэнси смотрит на Майка, потом на Уилла, а затем снова на Майка. Выражение ее лица смягчается, меняясь от раздражения до замешательства и осмысления. — О, — мягко говорит она. — На самом деле? — Эм, я не уверен, как именно мы это назовем, но я и Уилл… — Не злись на него из-за машины, он заснул у меня дома, — говорит Уилл. — О, Майки, — говорит Нэнси и обнимает его. Секунду он просто стоит, чувствуя себя скованно и неловко. Крошечная часть его души, которая так боялась ее реакции, замолкает: как бы они ни ссорились, он должен был знать, что может рассчитывать на нее. Майк обнимает ее в ответ свободной рукой. Иногда он вспоминает, что должен быть благодарен за то, что у него такая замечательная сестра. — Это… Это не странно для тебя? — нерешительно спрашивает Майк. — Я думаю, что ты очень странный, и всегда так думала, — говорит Нэнси. — Но это не странно. Ты и Уилл... В этом есть большой смысл, — она кладет руки ему на плечи и серьезно смотрит на него. — Ты собираешься просто войти туда и рассказать маме и папе? — У тебя есть план получше? Она смотрит на Уилла. — Я знаю, что Майк очень заботится о тебе. Ты уверен в этом на сто процентов? Уилл кивает и сжимает руку Майка. Майк сжимает его в ответ. — Наверное, я все-таки пропущу сегодня работу, — вздыхает Нэнси и кладет ключи от машины в карман. Следующие полчаса проходят как в тумане. Слава Богу за Нэнси: она отправляет Холли наверх поиграть, а потом собирает их родителей и умудряется одновременно читать им нотации о том, что это совершенно нормально, ведь на дворе 1990 год, и угрожать, что если они скажут хоть слово не по делу, они с Майком больше никогда не будут с ними разговаривать. Майк и Уилл в основном просто стоят в гостиной и наблюдают. Нэнси – настоящая сила, с ней нужно считаться. — Ну, Майк, я… я удивлена, и я в замешательстве, но я люблю тебя, — в конце концов говорит его мама. — Думаю, мы давно знаем Уилла, и… — И он превратил моего сына в педика, — говорит отец Майка. — Я думаю, нам придется пересмотреть эти ночевки в подвале… Нэнси хватает его за руку и выводит из комнаты, чтобы прочитать еще одну лекцию. Майк решает, что все странности, которые Нэнси замышляет в своей личной жизни, его не касаются, и впредь, когда он берет машину, он будет заправлять ее после. Честно? Не так плохо, как могло бы быть. Майк все еще чувствует небольшую дрожь в руках и тошноту, и он не уверен, что его отец когда-нибудь снова будет относиться к нему так же, но он ни о чем не жалеет. Они с Уиллом уединяются на диване в подвале, пока Нэнси наверху не особенно терпеливо уговаривает их родителей задать еще несколько вопросов о том, как кто-то «становится геем». Майк откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Постепенно он начинает чувствовать себя немного лучше. — Я рад, что мне нужно сделать это только один раз. — Ну… — говорит Уилл. Он садится на диван рядом с Майком, но перекидывает свои ноги через ноги Майка. — Каждый раз, когда ты встречаешь кого-то нового, ты должен решить, хочешь ты им рассказать или нет. Но я думаю, что мы рассказали всем, кто имеет значение. — Стив выйдет из себя, когда узнает, что он узнал последним. — Мы не сказали и Робин. — Я думаю, Робин, вероятно, знает, — говорит Майк. — Ее гейдар, или как там его. Он садится и кладет руку на бедро Уилла. Он может делать это сейчас, он может прикасаться к Уиллу. Это невероятно. Это тот же подвал, в котором они проводили время с детского сада. Они строили здесь крепости из Lego, вели хорошие и провальные кампании D&D, прочитали в этой комнате весь «Властелин колец». Здесь же они прятали Оди и придумывали, как убить монстров. И пока все это происходило, Майк оказался бы шокирован и очень смущен, если бы кто-нибудь сказал ему, что когда-нибудь он будет сидеть в этом же подвале, желая быть с Уиллом, но… Вот они здесь. — Слишком странно, если я поцелую тебя здесь внизу? — спрашивает Майк. Уилл бросает взгляд на дверь наверху лестницы. — Нэнси собирается занять твоих родителей на некоторое время, верно? — Боже, я ей так задолжал, она будет невыносима, — говорит Майк. — Это вроде как черта семьи Уилер, — говорит Уилл. Майк издает возмущенный звук, и Уилл смеется и целует его. Невероятно, насколько Майк счастлив. Их друзья могут дразнить, Хоппер может угрожать, а Майк может немного психовать по поводу своих родителей и того, что это значит в разрезе всей его жизни и кем он собирается стать. Но девять месяцев назад он был катастрофой из чувств, в которых не знал, как разобраться, четыре месяца назад он был полностью опустошен, а два месяца назад он даже не был уверен, что они с Уиллом останутся друзьями. Уилл снова дергает Майка за волосы, чертовски властный, и Майку, оказывается, это нравится. Однако это немного резко, и Майк отстраняется, чтобы поднять брови на Уилла. Что-то не так? — Я перестану спрашивать, уверен ли ты, – говорит Уилл, – потому что ты так сказал своим родителям… То есть, назад дороги нет, верно? Но… — Я сказал своим родителям. Мы рассказали твоей маме. Почти все мои знакомые знают, что я влюблен в Уилла Байерса, и я не против, ясно? Лицо Уилла становится розовым. — Влюблен, да? — Я имею в виду… — Майк беспомощно пожимает плечами. — У меня плохо получается это говорить. Все знают, что я хуже всех разбираюсь в своих чувствах и в том, как сказать о них. Но я разобрался в этом, по крайней мере. — Я очень рад, что ты это сделал, — говорит Уилл. Он делает паузу, а затем дразняще добавляет. — Правда это заняло у тебя достаточно много времени. — Честно? Согласен. Я был полным идиотом, а мы могли бы заниматься этим все это время, — Майк наклоняется, чтобы снова поцеловать Уилла. Они определенно становятся лучше в этом, но если прошлая ночь была хоть каким-то признаком, этот подвал – не самое подходящее место для чего-то подобного. На двери с этой стороны нет замка. — Хорошо, но… — говорит Уилл, снова отстраняясь. Майк стонет и откидывается на диван. — Ты пытаешься убить меня. — …но в августе… Майк думал об этом. — Ты вернешься в Калифорнию. Я знаю. Я найду работу и куплю билеты, чтобы прилетать и навещать тебя так часто, как только возможно. Если ты пообещаешь больше не разбивать мне сердце на пляже, думаю, я смогу начать любить Калифорнию. — Илиии, — говорит Уилл, — возможно, Дастин помогает мне собрать портфолио для перевода в Чикаго. Дастин хранил множество секретов, и Майк собирается заставить его заплатить. Но, возможно, Дастин все же и правда гений. — Ты шутишь? — Ты не рад? — Что? Нет! Нет, я в восторге, я на седьмом небе от счастья. Я злюсь на Дастина, который, очевидно, ни черта не рассказывал мне весь год. Уилл обнимает Майка за шею. Теперь он более практически на коленях у Майка, что вполне устраивает его, несмотря на то, что Уилл теперь взрослый мужчина, а Майк все еще стручок фасоли. — В прошлом году я так тосковал по дому, — говорит Уилл. — Каждые каникулы я не хотел возвращаться. Дастин предложил свою помощь. Сначала я отказался, потому что не хотел, чтобы он подумал, что я не справлюсь с самостоятельной жизнью или что я все еще тоскую по тебе, но… — Но мы оба работали с неполными наборами данных. Так сказал Дастин. Я не могу поверить, что Дастин знал, что происходит. Это бред, — Майк был бы более возмущен, если бы не был так счастлив. — Меня это вполне устраивает, — Уилл улыбается. — Я знаю, что мы официально не называли это, — говорит Майк, — но я хотел бы попросить об этом. Могу ли я, пожалуйста, с этого момента быть человеком, который нравится тебе больше, чем Дастин, и с которым ты делишься секретами раньше, чем с Дастином? — Я думаю, «парень» будет быстрее сказать, — говорит Уилл. — Парень Уилла Байерса, — говорит Майк, делая вид, что размышляет над этим. Уилл смотрит на него искрящимися глазами. — Да, я думаю, это просто идеально.