Любопытство Бога Мудрости

— Рассказывай, что за история, о которой упоминала Малая Властительница, — Мона деловито закинула ногу на ногу, поедая салат, который выпросила у Люмин в качестве «моральной компенсации за сломанную психику». — Ты не помнишь Скарамуччу? — с опаской спросила путешественница, рассматривая чаинки в своей кружке. — Нет, но мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что этот парень явно не на стороне добра. И, знаешь, интуитивно… Памяти о нём нет, но, видимо, нельзя удалить из сердца те чувства, что он оставил. Только увидев его, я ощутила такую жгучую злость. Люмин понимала. Силы астролога удивляли её, а иногда даже заставляли бояться. Мона не выглядела как первоклассная колдунья, однако, путешественница прекрасно знакома с той силой, что таится в этом хрупком девичьем теле. Испытывала ли путешественница стыд? Конечно, ведь она не ожидала, что подруга так отреагирует на появление пускай и забытого, но всё-таки врага. Но внутри теплилась надежда, что как Мона, так и Странник смогут наладить хотя бы нейтральные отношения. Сейчас это казалось невероятным, но вдруг… — Я постараюсь к вам присоединиться, если мне станет лучше, — сказала Люмин, поглядывая на Паймон. — Всё-таки я тоже несу ответственность за то, что так подставила тебя. — Ты не могла знать. Ну, я надеюсь, что ты не знала, — Мона подозрительно взглянула на свою подругу. — А я не могу отказаться от такой прекрасной исследовательской возможности. И раз мне выпал такой шанс, показать этому наглецу, кто я такая, я обязательно воспользуюсь этой возможностью. Но не уходи от темы — что за таинственная история? Паймон порхнула за спину Люмин, как бы показывая всем своим видом, что в этот раз спутнице придётся отдуваться самой. Путешественница поставила на стол свой чай и принялась рассказывать о том сумасшедшем дне — как Странник, тогда ещё Скарамучча, попал в Ирминсуль, узнал о предательстве Дотторе и попытался стереть себя из истории. Но, как итог, ничего в ходе истории не изменилось, ведь пускай Ирминсуль и удаляет воспоминания, он не может стереть то, что уже произошло. Мона слушала рассказ путешественницы с открытым ртом, понимая, почему Нахида обратилась именно к ней. — Всё неживое помнит всё, что происходило когда-либо. Поэтому и память звёзд не может поддаться влиянию Ирминсуля. Поэтому я смогла увидеть про Странника так много, хотя ничего из этого и не было, по крайней мере в памяти людей. Ты рассказываешь про нашу встречу, но я её совершенно не помню. Однако, это не значит, что её не было, верно? — Верно, — кивнула Паймон, подлетев к астрологу. — Но и Странник… Пускай его характер временами бывает невыносим, всё-таки он стал более сдержанным и вежливым. Нахида положительно на него влияет. — Почему он так беспрекословно слушается её? Не похоже, чтобы этот человек вообще кого-либо слушал, — девушка озадаченно посмотрела в свою пустую тарелку. Этот вопрос у неё возник ещё в Ирминсуле, но после этой истории вопросов возникло ещё больше. — Думаю, это из-за того, что она очень добра к нему и понимает его. А вот он её — нет. Ведь, фактически, он хотел убить её и занять её место Архонта. Но Малая Властительница Кусанали — очень добра ко всем, кто отступился и желает искупления. Видимо, именно это она смогла увидеть и в Страннике. Хотя я бы не сказала, что он так сильно желал какого-либо искупления. Но, возможно, сам Странник стремится к чему-то, и надеется достичь этого с помощью Нахиды. Знаешь, спроси у неё, думаю, она сможет рассказать куда больше. Паймон изложила свою мысль и с чувством выполненного долга приступила к агрессивному поеданию десерта, оставив Мону в своих раздумьях. — Спасибо за обед, Люмин. Но мне правда пора отправляться в путь. Малая Властительница попросила зайти к ней перед тем, как мы отправимся, чтобы дать нам координаты. Надеюсь, мы ещё увидимся. Но если Странник что-то со мной сделает, — Мона наклонилась к Паймон. — Я требую, чтобы Паймон приносила на мою могилку цыплёнка в медовом соусе каждый вторник после захода солнца… — девушка зловеще улыбнулась, а фея пискнула от страха. — Думаю, она не откажется, — засмеялась Люмин, прощаясь со своей подругой. На душе было неспокойно, но, в конце концов, как ей объяснила Нахида, путешественница тоже должна отдыхать и уметь доверять поручения своим друзьям, которые не откажут в помощи. «Надеюсь, они не убьют друг друга раньше, чем покинут границы Сумеру…» — пронеслось в голове у девушки.

***

— Малая Властительница Кусанали, здравствуйте. Нахида улыбнулась и помахала рукой, а потом жестом попросила Мону подойти ближе, к столу с чертежами, над которым простиралась модель карты Сумеру. Девушка оглянулась, пока она не наблюдала хотя бы намёка на присутствие Странника. — Помнишь брошь, которую я тебе дала? — спросила Нахида, протягивая руку, намекая, что хотела бы получить её обратно. — Да, — Мона достала маленькую брошь из своей дорожной сумки. — Для чего она? — Смотри, — лёгким движением руки брошь вновь превратилась в материализовавшуюся картинку кулона. — Это кулон, который вам предстоит отыскать. Брошь — это своеобразное хранилище, куда я загружу всю информацию и изображение кулона. Ты сможешь найти тут карту, дорогу и место, где может находиться кулон. По данным, которые я получила у одного хорошего информатора, кулон должен находиться в этом месте, — она ткнула на карту Сумеру и приблизила объект. — Но тут располагается база похитителей сокровищ, отчего получить этот кулон становится сложнее. Как только вы получите необходимую вещь, ты можешь разбить эту брошь. Так я пойму, что вы смогли её найти и буду ждать вас. — А Страннику разве не требуется знать эту информацию? — Мона оглянулась и поняла, что его всё ещё нет на месте. — Он ждёт тебя снаружи. Я ему объяснила всё то же самое. Но с тобой я хотела поговорить наедине, — Нахида загадочно посмотрела на девушку, отчего по коже пробежались мурашки. Какие ещё открытия сегодня ожидают Мону? — Он не должен причинить тебе зла. Во всяком случае, он обещал, и я ему верю. Ты должна знать, что недавно он перенёс очень… интересное приключение, и тебе может казаться, что временами ты общаешься с двумя разными людьми. Отнесись с пониманием. Его путешествие — это тоже часть терапии. — Терапии? — озадаченно спросила астролог, вспоминая ту самую историю, о которой ей поведала утром Люмин. — Он лечится? — Можно и так сказать. Я помогаю ему учиться заново жить, не полагаясь лишь на гнев и злость. Внутри него — чёрствое, эгоистичное сердце, которое ему досталось по воле случая давным-давно, и это сердце болит. Но я верю, что даже самое грязное сердце возможно излечить, и мы, даже скажу, имеем определённые успехи. Любой положительный опыт для него важен, чтобы он мог разглядеть в людях не только негативные эмоции. Так он сможет наконец разобраться со своими. — Поняла Вас, Малая Властительница. Обещаю, я не подведу, — Мона положила руку на сердце, чувствуя тепло в области груди от такого доброго взгляда Нахиды. Она была столь добра и мудра, что у Моны перехватывало дух. Грамотность и чуткость Архонта поразила её до глубины души, и, наверное, ради этого благодарного и понимающего взгляда Мона была готова отправиться со Странником в это опасное путешествие. — Можете отправляться, буду ждать от вас добрых вестей, — Нахида вновь улыбнулась. Мона, попрощавшись с Малой Властительницей, покинула зал. И, как неожиданно! Прямо за дверью, опираясь на стену позади, стоял Странник. Его лицо было скрыто этой широкой дурацкой шляпой. Нет, у Моны, конечно, тоже была большая шляпа, но она не закрывала от других её лица. Странник приподнял голову и, голодно ухмыльнувшись, спросил: — Ну что, пообсуждали свои девичьи секреты? Можем отправляться? Кулон в прах превратится, пока я жду тут тебя. Мегистус хмыкнула, поняв, что вежливого общения ждать не придётся. Да, Странник держал язык за зубами, пока рядом была Нахида. Но сейчас ему ничего не мешало выражаться прямо и грубо. — Я постараюсь не превратить тебя в лужу грязи хотя бы до того момента, как мы не найдём кулон. Но если ты будешь действовать мне на нервы, я лично прихлопну тебя, — пробурчала Мона, смело шагая и не оборачиваясь. — Кто ещё кого прихлопнет, ведьма, — съязвил Странник, отправляясь следом за своей путницей. Мона сделала глубокий вздох. Он вёл себя, как маленький мальчишка в период пубертата. Девушка понимала — все его язвительные фразы являлись лишь защитой, ведь сейчас, даже имея глаз бога Анемо, Странник чувствовал себя максимально уязвимо. «Просто потерпи», — успокаивала себя девушка и продолжала гордо шагать вперёд.

***

Первый раз Моне захотелось ударить Странника со всей силы, как только они вышли за пределы города Сумеру. Капризный ребёнок? Нет, всё оказалось куда хуже — язвительный червь, который словно хочет испить её крови и наполниться энергией. — Нам идти на север, пешком придётся идти достаточно долго. Место похитителей находится далеко от телепорта, и в любом случае, путь предстоит немалый, — констатировала Мона, осматривая долину. — Меня безмерно раздражает, когда люди берут на себя роль лидера, совершенно не умея руководить, — со скрипом сказал Странник. — Какую ответственность они могут нести за других, если не способны позаботиться даже о себе? Вот ты, астролог Мондштадта, когда ела что-то в последний раз, кроме салата? — А это тут при чём? — удивлённо воскликнула Мона, сжав кулаки, но в груди уже вспыхнул огонёк злости. Никто, никто не смеет попрекать её салатом. — От тебя всё время пахнет этой травой, раздражающий запах. Человек, который может себя обеспечить, никогда бы не стал есть её в таких количествах. Ты, Мегистус, не в состоянии обеспечить себя? — он улыбнулся той самой ядовитой улыбкой, пряча горящий взгляд под шляпой. — Тогда не строй из себя главную и просто следуй за мной. — Так не терпится избавиться от моей компании? — она сгорела, словно спичка. От предыдущего самообладания не осталось и былого следа. — Я не стал ничего говорить в присутствии Малой Властительницы, поскольку глубоко её уважаю за простоту и ясность мысли. Но твоё надменное лицо раздражает меня всегда, даже если ты в Мондштадте, а я — в Сумеру. Дыхание спёрло. Каков наглец! Астролог было хотела уже крепко вмазать ему пощёчину, однако в голове всё ещё сохранялась мысль, которую она повторяла про себя вновь и вновь. — Отойди от меня, — Мона сделала два шага назад, поскольку незаметно для обоих Странник оказался в опасной близости. — Только попробуй ко мне прикоснуться. — Не собирался даже марать руки. Не возлагай на себя слишком многого. Если бы я хотел что-нибудь с тобой сделать — сделал бы давно, и ты даже не успела бы пискнуть. Его глаза злобно сверкнули, а в голосе ощущался зловещий холод и жестокость, которая, как уже поняла колдунья, присуща его сердцу. Мона лишь глубоко вздохнула. Он её раззадоривал. Провоцировал, чтобы она дала первую атаку. И тогда он сможет со спокойной совестью ответить ей и битвы им не избежать. Ей не хотелось этого. Не то, чтобы она не хотела набить эту самодовольную морду, конечно же хотелось, но также сильно она не хотела разочаровывать Малую Властительницу, которая рассчитывала на неё. Поэтому Мона продолжила путь в своём классическом стиле, быстрым потоком пересекая густые леса Сумеру. Странник не отставал, умело лавируя в воздухе. Казалось, они устроили гонку, во всяком случае её путник принял этот вызов, пытаясь догнать девушку. — Темнеет, разобьём здесь привал, ночью идти бессмысленно, звёзд не видно, мы рискуем просто потеряться, — остановившись, Мона оглянулась вокруг, присматриваясь, где было бы лучше разбить их небольшой лагерь. Она говорила это скорее самой себе, мысленно отмечая каждый пункт своего путешествия. Но плечи уже напряглись в ожидании очередной колкости, однако то, что девушка услышала в следующую секунду, немного потрясло её: — Прошу извинить меня. Сегодня я сам не свой, — Странник мягко опустился на землю за спиной Моны. — Я не спал уже несколько дней. Конечно, сон мне не так нужен, как обычным людям, но иногда это тело требует отдыха. «Как обычные люди? Это тело?», — мелькнуло в голове у астролога. Она отметила эти слова для себя и поставила обязательный пунктик «Спросить об этом у Малой Властительницы». — Обижаешься? — Странник обошёл её и заглянул в глаза. — Иногда я бываю совершенно несносен, но такова моя натура, тебе стоит это принять и учитывать в следующий раз, если решишь поспорить со мной. И снова этот едкий, отравляющий тон. Мегистус вздохнула — ну что же, во всяком случае Нахида предупреждала о таких перепадах настроения. Мона разобрала сумки, постелила плед и разложила небольшие запасы, которые она захватила с собой из Сумеру. Несколько яблок, персиков, пару листьев её любимого салата, заварка и маленький чайник, который она давно прикупила в Ли Юэ. Поскольку пиро-стихия ей была неподвластна, а разводить огонь сейчас было несколько опасно, то этот чайник оказался весьма удобен — мог сам нагреть воду, не создавая лишнего шума и дыма. — Будешь чай? — буднично спросила Мона, оглядываясь назад. Странник стоял на небольшом выступе, рассматривая дорогу, что им завтра предстоит пройти. — Горький? — безучастно вопросил он, не оборачиваясь. — Если добавить много заварки, то будет очень горьким. — Сделай мне такой, пожалуйста, — его голос почти сливался с ночным шелестом леса, словно Странник ничего и не говорил. Мона только пожала плечами и продолжила готовить чай. Когда всё было готово, Странник присел на мягкий плед и взял в руки кружку горячего чая, а потом сделал небольшой глоток. — Вкусно, — прошептал он, делая ещё один глоток. — Горечь со вкусом горечи. — У меня сводит челюсти, — искренне ответила девушка, не понимая, кем нужно быть, чтобы выдержать настолько горькое пойло. Себе она сделала обычный, сладкий чай, который оставлял после себя лишь приятное послевкусие, а также отлично перебивал аппетит на случай, если новая статья не оказалась успешной… — Нет смысла тешить себя сладостями и вкусной едой, если в итоге от этого ты всё равно не получишь ничего, кроме слипшихся зубов и наполненного желудка, — Странник вновь сделал глоток, смотря в пустоту. Телом он был здесь, но мысли его витали где-то далеко, над долиной, где они сейчас и расположились. — Но блинчики или курица в медовом соусе могут поднять настроение, если станет слишком тоскливо, — ответила Мона. — Ты, посмотрю, не слишком радуешь себя этими вкусностями. Девушка насупилась, готовясь проигнорировать очередную колкость в свой адрес. — Просто ты очень худая, и я искренне переживаю, не улетишь ли ты от дуновения ветра. Питаясь одним салатом, можно забить себе желудок, но у тебя глаза голодные, — с какой-то опасливой заботой ответил Странник. Мона дёрнулась — этот тон она ещё никогда не слышала. Не было уже ставшей ей привычной ядовитости. — Смотришь всё время, словно наброситься хочешь. Может, поэтому ты всегда столь раздражена? Конечно, если бы я испытывал постоянную потребность в еде и не получал её, я тоже обозлился бы на весь мир… ах, погодите, — Странник улыбнулся, делая ещё один глоток. — Дело в идее. Я могла бы зарабатывать на астрономии, и зарабатывать весьма недурно, но это противоречит моим принципам. Что лучше — жить в гармонии со своим «Я» или же постоянно наступать себе на горло в погоне за мнимой картинкой красивой жизни? Странник пожал плечами. Впервые за вечер он не нашёл, что ответить. — Ложись первым, а я послежу. Потом сменишь меня, с первыми лучами солнца отправимся в путь. — Спасибо, — ответил Странник, убирая чашки и еду. К своей порции он так и не притронулся, что удивило Мону, но возникать по этому поводу она не стала. Через какое-то время она увидела, что путник крепко закрыл глаза и не двигается. Он, наконец, уснул. У неё было несколько часов, чтобы вновь обратиться к звёздам и попробовать составить прогноз того, что ожидать завтра. Она могла заглядывать в прошлое и точно рассматривать его, вплоть до мельчайших деталей, если ей было известно положение звёзд в тот момент. Но с будущим всё обстояло иначе — звёзды могли в любой момент поменять своё положение и тогда прогноз будет с погрешностями. Развернув свою звёздную панель, Мона обратилась к звёздам, как вдруг услышала это. Всхлип. Она мотнула головой, оглянулась, опасаясь, что в кустах могли поджидать опасные животные или, того хуже, злодеи. Однако, всё стихло. Девушка вновь развернулась, чтобы продолжить смотреть в звёздную карту, но услышала это вновь. Короткий всхлип и еле-еле ощутимый стон. Она посмотрела в сторону Странника. Тот лежал на боку, прижав руки к груди, хватаясь за ткань кофты, там, где у людей обычно сердце. «Внутри него — чёрствое, эгоистичное сердце, которое ему досталось по воле случая давным-давно, и это сердце болит», — всплыли в голове слова Малой Властительницы. Вновь раздался звук, похожий на всхлип ребёнка. Мона подползла к Страннику, внимательно рассматривая его лицо. Он плакал, в этом не было сомнений. В лунном свете его лицо выглядело так по-детски. Брови нахмурены, словно ему снился кошмар. Пальцы продолжали перебирать край кофты, а среди редких всхлипов проносился короткий стон, наполненный какой-то болезненной горечью. — Прости, прости, простите, — шептал он одними губами, но Мона смогла разобрать каждое слово. — Не уходи. Девушка придвинулась ещё ближе, аккуратно протягивая руку к его голове. В детстве, когда ей снился кошмар, её часто гладили по голове и это успокаивало. Может быть, со Странником сработает то же самое… Она коснулась мягких тёмных волос и начала тихо, почти невесомо его гладить. На секунду он замолчал, словно набирая воздуха. Мона застыла. Он проснулся? Почувствовал, что она рядом? Он придвинулся ближе к Моне, упираясь мокрым от слёз носом в её бедра. Из горла вырвался то ли крик, то ли стон, и девушка было хотела уже отстраниться, но в сердце почему-то стало очень горько. Словно это её слёзы сейчас льются на землю. Вот почему Нахида его не оставляет? Сердце, познавшее вкус горя и потери способно чувствовать что-то, кроме гнева и злости? Значит ли это, что в его чёрством и эгоистичном сердце есть место для чувств? Даже для самых горьких и печальных? Через несколько минут Странник странно затих. Ночной Сумеру дышал — шелестели листья, над головой порхали птицы, а под ногами то и дело пробегали маленькие ящерки. Мона не считала, сколько она провела, сидя вот так, поглаживая своего путника по мягким волосам, перебирая пряди меж пальцев. Что-то умиротворённое и гармоничное находила девушка в этих, казалось бы, простых движениях. Гадание она отложила, ведь сейчас её противный, эгоистичный и весьма грубый напарник прижался к ней, словно ища последнее пристанище. Девушка прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину леса. Среди этих размеренных звуков Мона не слышала его дыхания. Она посмотрела на Странника — его грудь не вздымалась, он лежал неподвижно. Ужас начал охватывать девушку постепенно, сковывая руки и ноги. А если он?.. — Странник? — она коснулась его плеча. Её голос разрезал своеобразную тишину ночного леса и, как показалось девушке, звучал очень звонко. — Странник? — чуть громче, с надрывом в голосе повторила Мона. — Проснись, ты, чёртов… — Что ты кричишь? Уже пришло мое время? — он приподнялся на локтях, а потом протёр сонные глаза, озадаченно смотря на астролога. Потом полностью её оглядел, понял, что она сидит слишком близко к нему. Подозрительно близко. — Ты не дышал, я просто… я просто испугалась, — сбивчиво протараторила девушка, смущённо отворачиваясь от него. — Что? — на лице Странника мелькнул вопрос, а следом парень залился хохотом. Его смех разнёсся по всей долине. Уснувшие птицы встрепенулись и огромной стаей вспорхнули в воздух. Мона покраснела ещё сильнее. — Тебе не сказали? — Не сказали что? — спросила Мона, чувствуя себя неуютно. — Я кукла, а куклы... они не дышат? — ответил Странник, откидываясь обратно на плед, продолжая тихо смеяться. — Удивительно, что тебе не сообщили. Но я тронут тем, что ты забеспокоилась обо мне. Я выспался, мне надо немного времени для сна. Так что можешь прилечь, а я послежу за обстановкой. Мона не стала что-либо отвечать. Её щёки горели огнём, и ни один гидроудар не смог бы облегчить тот жар стыда, который сейчас полыхал в её груди. Она припомнит и Паймон, и Люмин, и Нахиде это. Кукла! Такая живая, безобразная, чуткая кукла! И как она не смогла увидеть это в своих звёздах? Такое простое слово «кукла», но оно даёт столько ответов на каждый вопрос Моны. Она попыталась провалиться в сон, но мысли в голове не давали ей никакой возможности хотя бы вздремнуть. Поэтому, когда Странник (весьма вежливо и отстранённо) начал её будить, девушка вскочила, бодрая и полная сил, словно и не было ночного бдения. Впереди предстоял нелёгкий путь, и кто знает, что ждёт их впереди, ведь Мона так и не успела обратиться к своим звёздам за советом.