Любопытство Бога Мудрости

Успокоившись, девушка аккуратно, на ватных ногах, вернулась на диван. Упавшая книга сиротливо валялась на полу, всем своим потрёпанным видом безмолвно вопрошая: «За что?». Ночь, как казалось Моне, длилась вечно. Сон не шёл. В отдохнувшем от физических нагрузок теле сейчас бушевала настоящая трагедия. Стоило Моне позволить себе погрузиться в сладостный сон хоть на несколько минут, тут же необъяснимая дрожь вновь пробивала всё тело, заставляя неуклюже вертеться на месте. В голове то и дело всплывали обрывки разговоров и жестов, но, конечно же, больше всего трепетало сердце от воспоминаний о том лёгком, неаккуратном поцелуе. Девушка не могла точно сказать, когда Странник вернулся в дом. Это произошло глубокой ночью. Мона дёрнулась, услышав хлопнувшую дверь. Сквозь сон почувствовала сверлящий взгляд в спину. Чуть приподнявшись на локтях, она увидела еле освещённый силуэт парня, сидящего за столом. Лица не было видно, но девушка не сомневалась — Странник смотрел на неё. От этого ощущения она не могла не то, чтобы уснуть, не получалось даже просто закрыть глаза — это казалось невыполнимой задачей. Ночью ей постоянно чудилось, что кто-то гладит её по волосам. Сквозь тонкую дремоту она предполагала, что это делал он. Поэтому, сильнее сжавшись, она не показывала вида, но, если честно, бесконечно наслаждалась этими аккуратными, нежными касаниями. Что-то похожее на сон наступило только под утро. Это сновидение в точности повторяло события вечера: вот Мона, полностью застывшая от переполнявших её чувств, не в силах остановиться и ждёт, что вот-вот его тёплые губы прикоснутся к её. И когда она уже почти ощущает это мягкое, воздушное прикосновение, где-то прозвучал до боли знакомый голос, разрушив эфемерную картинку. «Просыпайся», — всё громче и громче над ухом звенела эта противная фраза. Мона резко встала, испуганно оглядываясь по сторонам. Она вновь дотронулась до щеки, чтобы подтвердить то, что происходящее вчера вечером — реально, а не очередной увлечённый сон астролога. В ответ на воспоминание тело пробила лёгкая дрожь, а в том месте, где вчера находился нелепый поцелуй, защекотало. Лёгкая улыбка коснулась её губ. Бессмысленно было отрицать, что ей это понравилось. Сердце волнительно трепетало, прокручивая в голове этот сценарий вновь и вновь. И, о боже, как же снова хотелось почувствовать это странное, воодушевляющее ощущение наяву… Через несколько секунд Мона ощутила колкий и холодный взгляд в свою сторону. Повернув голову, она столкнулась с равнодушным лицом своего временного соратника и, по совместительству, причины своего волнительного настроения. — Вставай, — произнёс Странник совершенно безразлично, однако в голосе мелькнуло что-то похожее на отвращение. — Третий раз повторять не буду. Жду тебя на улице. Он скрылся за дверью, а Мона шумно выдохнула. Несмотря на то, что ночью она спала лишь урывками, какой-либо сонливости девушка не ощущала. Сердце, что бешено гнало кровь по телу, заставило взбодриться. В груди болезненно кольнуло от столь равнодушного голоса. Нет, конечно, она не ожидала, что проснётся от того, что ей приносят завтрак в постель, да и за одну ночь человек не может совершенно измениться. Но всё же внутри себя девушка ждала, что хотела бы увидеть ещё той ласки и внимания от Странника, что мелькала вчера в его словах и жестах. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, Мона остановилась в дверях, в последний раз оглядывая комнату, чтобы проверить, ничего ли она не забыла. Вдруг взгляд зацепился за стоящую на столе вазу. Сумерские розы предательски завяли. А Мона, с неохотой для себя, отметила, что хотела бы остаться в этой маленькой хижине ещё немного. Тоска в сердце, словно тугой узел, болезненно дёрнула её. Горько. Очень горько, всё-таки. Тяжело вздохнув, Мона вышла из хижины. Внутри её сковало, противно переворачивалось непонятное чувство неопределённости, а для астролога нет ничего страшнее этого чувства. Неопределённость в гадании всегда означает, что надвигается нечто действительно опасное, поэтому это ощущение так противно и со скрипом отзывалось в сердце. А предчувствие горечи на языке только подливало масло в огонь. Девушка вновь взглянула на Странника. Его равнодушное лицо ничего не выражало, губы были плотно сжаты, лишь скрещенные на груди руки выражали короткий миг раздражения. Её взгляд зацепился за его руки — костяшки были перебинтованы грязным бинтом. — Странник, ты… — хотела было сказать Мона, чтобы завязать утренний разговор и узнать, что же произошло с его руками, но неожиданно взгляд Странника вдруг загорелся тем самым дьявольским огоньком, от которого у девушки выступил липкий, холодный пот на лбу, а по позвонку пробежал табун мурашек. — Твоё бормотание утомительно. Будь добра молчать до того момента, как мы не выполним задание. У девушки перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Она криво улыбнулась. По голове словно ударили чем-то тяжёлым, а живот прилип к позвоночнику, заставляя чувствовать подступающую тошноту. — Вот как теперь ты заговорил, — загадочно ответила она, чувствуя подступающие слёзы. Она правда пыталась скрыть своё разочарование и обиду за фальшивой улыбкой. Почему-то именно в этот момент в её голове что-то щёлкнуло. Так не хотелось показывать Страннику то, что ей неимоверно больно слышать. — Меня по-прежнему до жути раздражает твоё общество, — холодно, с какой-то особой жестокостью, ответил Странник. — Если бы я был человеком, меня бы тошнило каждую минуту лишь от твоего вида. Стоит мне говорить, что в кукольных ушах уже натёрлись мозоли от твоих постоянных писков? Мона засмеялась, но внутри она ощутила новое, незнакомое для неё до этого чувство. Заливисто смеясь, девушка не заметила, как крупные слёзы упали на траву. Странник издал какой-то звук, больше походящий на скулёж, а потом подошёл к девушке. — Ты меня бесишь, — со злостью и жгучей ненавистью прошептал он. — Если ты настолько бесполезна, то хотя бы не путайся под ногами. Дважды повторять не собираюсь. После этих слов Странник, в привычной своей манере, взлетел вверх, оставляя девушку в одиночестве. Мона отдышалась, перестав смеяться, но от этого жгучие слёзы обиды не думали останавливаться. Не желая больше стоять на месте, она вытерла соль с щёк и сделала глубокий вдох. Плечи затряслись, и всё тело высказывало протест, требуя эмоциональной разрядки в виде кратковременной истерики. Хотелось прямо тут упасть на эту смятую траву и зарыдать в голос. Но вместо этого, превратившись в водяной поток, девушка устремилась вслед за напарником. Ну, конечно! Главное табу любого астролога — не поддаваться никаким любовным искушениям. Даже хрупкое романтическое увлечение может поселить в сердце ведьмы жгучую боль, отчего любое гадание будет омрачено этим чувством. Не зря старуха давала ей весьма строгий и правильный указ: если так сильно сердце просит любви и желает её подарить, то разделить эту любовь можно с миром и ближними, заняться полезными делами, в конце концов, но самое главное — бесконечно работать, прерываясь лишь на сон. Тогда никакая сердечная боль не сможет омрачить коварный орган ранимого астролога. Но наставница не сказала самого главного — как же! Старуха решила не раскрывать свои секреты. Поэтому у Моны возник вполне резонный вопрос — а как бороться с этим чувством, когда оно уже появилось в этом хрупком сосуде, что зовётся сердцем? Что же сделать, чтобы вытравить это неправильное зарождающееся и жгучее ощущение в груди? Девушка была очень зла. Нет, не так. Она была в столь неописуемой ярости от бушевавшей обиды и чувства стыда, что сама не заметила, с какой дикой скоростью умчалась вперёд, давно оставив еле поспевающего за ней Странника. Как же она оплошала! Могла допустить эту крохотную мысль, что, возможно, этот жестокий, беспринципный человек может что-то чувствовать к ней. Нет в его сердце места для любви, нет места для сострадания. Казалось бы, Странник всегда был исполнен этим разрушающим ядом, проливаясь на людей в виде колких и обидных слов. Но ведь последние два дня любая его язвительная фраза звучала не более, чем умилительно, не вызывая никаких негативных чувств, лишь изредка заставляя Мону недовольно ворчать. То и дело в памяти её возникал образ Странника, что с осторожностью разливал горячий чай по чашкам. Почему щека вновь начинала гореть, как только она вспоминала о том лёгком, смазанном поцелуе? «Точно!» — неожиданно испытала какое-то необъяснимое для себя открытие Мона. Всё оказалось настолько просто, что девушка даже хотела посмеяться, но почему-то комок слёз, что периодически подкатывал к горлу, не позволял хотя бы вздохнуть, чтобы издать глухой смешок. Вспомнив маниакальный, исполненный наслаждением взгляд, Мона вдруг отчётливо осознала, что Странник испытывал удовольствие, смотря на страдание других. Всё оказалось настолько просто, что захотелось дать себе по лицу, чтобы пробудиться от этих навязчивых мыслей и чувств. Несмотря на сложный и невыносимый характер, Странник был, несомненно, хорош собой, умел быть убедителен и нежен, пускай это всего лишь игра. И теперь, девушка была уверена, этот наглец испытывал неописуемое удовольствие, наблюдая за её душевными терзаниями. Всего лишь игра на её чувствах, чтобы вновь доказать своё превосходство над хрупкостью человеческого сердца. Трофей, доказательство того, как легко человек может забыться и утонуть в порывах нежности и ласки, забывая прошлые обиды. Этим жестом Странник словно хотел подчеркнуть её слабость и полное бессилие перед таким мощным и приятным ощущением влюблённости. Холодный, исполненный злобой и ненавистью взгляд никак не мог увязаться с тем нежным и заботливым Странником, каким вчера видела его Мона. От осознания того, что все его эмоции — лишь умелая игра на чувствах девушки, она вновь почувствовала жгучее желание разрыдаться прямо на месте. Но нет, она не собиралась давать этому нахальному и эгоистичному человеку наслаждаться её слезами и болью. А ещё Мона почувствовала, как чувство стыда медленно, но верно, поглощает её сознание. Она, великий астролог Мондштадта, которую не сможет обмануть даже сама судьба, легко и просто повелась на эти умелые манипуляции. И ладно, если бы это был обычный человек, но ведь девушка прекрасно знала, с кем отправляется в путешествие. В её голове не было и тени сомнения, что её напарник — зло и язва, который мог предать кого угодно ради собственной выгоды. И как же она могла позволить себе мысль, что Странник может дать ей что-то большее? Почему, зная какой он наглец и мерзавец, позволила своему сердцу открыться? Почему её вообще так затронуло его поведение? Разве он не вёл себя так с самого начала? Почему сейчас это равнодушие и грубость так сильно задевают девушку, заставляя набирать ещё большую скорость, круто и опасно заворачивая на поворотах? Вытравить эти глупые чувства и вернуться к своему главному предназначению — вот задача, которую поставила перед собой Мона после завершения поручения. А это глупое и бессмысленное романтическое увлечение она оставит в прошлом, запрёт на замок и не будет вспоминать о нём, чтобы эта противная сердечная боль не мешала её астрологическим исследованиям. Девушка остановилась, чтобы немного отдышаться. Мысли в голове были такими злыми и ядовитыми, и Мона поняла, что если сейчас она не сделает передышку, то рискует накликать на себя беду. Ведь она прекрасно видела, что происходит с теми, кто перечит и показывает зубы Страннику. А оказаться очередной куколкой в его коллекции она не особо и хотела. Странник приземлился следом, оставляя за собой облака пыли. Он выглядел немного… Запыхавшимся? Девушка оглянулась. На всей дороге, по которой она совершала свой путь, остался небольшой в глубину след. Неожиданно для себя, Мона поняла, что, вероятно, несколько часов просто неслась с огромной скоростью, не обращая внимания на преграды и напарника. Неужели настолько сильно её сердце было ранено буквально обыденной грубостью? Нет, слова, сказанные утром Странником, были особенно ядовиты, словно он вложил в них всю свою ненависть к миру, сосредоточившись лишь на одной Моне. Она услышала в них ненависть и желание поскорее разойтись по разным уголкам Тейвата. — Ты совсем с ума сошла? — с какой-то остервенелой яростью прорычал Странник, с силой хватая девушку за предплечье. — Не смей меня трогать, — прошептала Мона, ощущая болезненное покалывание в груди. — Ты не смей убегать от меня, — чуть ли не шипя, словно змея, ответил он. Ах, сколько раздражения и злобы в этих тёмных и, всё же, до одури сверкающих глазах. С некоторым сожалением, Мона отметила для себя, что забыть столь манящую красоту ей будет очень трудно. Внезапно, Странник замер, рассматривая что-то за плечом девушки. — Я не собираюсь даже слушать наглого и бессовестного манипулятора, — закричала Мона, выплёскивая скопившуюся во время пути обиду. — Тс! — шикнул на неё Странник с особой грубостью, разворачивая за плечи вперёд. — Видишь, там? Мы добрались до них. — Замечательно! — не продолжала успокаиваться Мона. Какая жалость, всегда сдержанный астролог сейчас готова была разорвать небо на куски, лишь бы наконец избавиться от этого назойливого взгляда и ужасного, но тем не менее, манящего голоса. — Я пошла, а ты как хочешь! Она ловко вырвалась из крепкой хватки, вновь набирая скорость, чтобы ворваться в лагерь Фатуи. Странник, глубоко вздохнув, лишь вновь что-то буркнул, торопясь за девушкой. — Добрый день! — крикнула девушка, приближаясь к застрельщикам Фатуи. — Прошу прощения, не могли бы вы мне помочь? Отряд из четырёх бойцов развернулся, с удивлением смотря на колдунью. Пиро мушкетёр сделал шаг вперёд. — Всё, что угодно, для такой красивой дамы, — он злобно засмеялся, а остальные бойцы поддержали его пробирающим до костей смехом. — Я ищу вот эту вещь, — Мона достала из кармана брошь и, активировав её, вывела изображение кулона. — По имеющейся информации, она находится у вас. Я готова заплатить любую сумму. Девушка была преисполнена какой-то сумасшедшей яростью и смелостью. В обычной жизни она бы и за километр не приблизилась к Фатуи, они доставляли немало проблем ей, когда она путешествовала вместе с Люмин. Что уж говорить о том, что сейчас она могла быть просто бессильна перед этими огромными телесами, что коварно поглядывали в её сторону. — Мы были бы не против, если бы столь красивая девушка, как Вы, присоединились к нам, — сально ответил один из Крио бомбардиров. — Я отказываюсь от такого предложения. Либо мора, либо ваша смерть, — съязвила Мона, понимая, от кого она переняла эту противную привычку. — Мы отказов не принимаем, — Пиро мушкетёр подошёл к ней, и, взяв за предплечье, грубо потянул на себя. Мона улыбнулась. В любой другой ситуации, она, наверное, уже дрожала бы от страха, уповая на внезапное спасение. Но вдруг для себя она ответила, что делает это… назло? Ей стало любопытно, как поведёт себя Странник, и, наверное, хотелось отомстить. Однако, так сильно не хотелось это делать ценой своей жизни. Глаза девушки блеснули, а в руках забурлила живая вода. Безусловно, она была готова к сражению, тем более, её астрологический взгляд уже наметил наиболее стратегически удачный удар. — Ты не слышал, что тебе сказали? — Странник, поднимая всё те же клубы пыли, приземлился, откидывая Фатуи назад. — С тобой я поговорю позже, — со злостью прошипел он, оборачиваясь к девушке. Как же быстро она мчалась, если Странник смог догнать её только сейчас? Или наблюдал из-за кустов, поджидая нужного момента? Неужели желал избежать боя? — Ты, — прохрипел Пиро мушкетёр, направляя на Странника своё оружие. — Наконец-то у меня появился шанс отыграться. Странник слегка вздёрнул бровь, видимо, вспоминая, где и когда он мог видеть этого солдата. В памяти его всплыли картинки боя, который произошёл несколько месяцев назад, на выходе из Сумеру, во время очередного поручения Нахиды. — Как я вижу, ты не усвоил урок? Жаль, мне казалось, он был очень ценным. В этот раз от тебя останется только пыль, — сказав это, Странник с поразительным пафосом и грациозностью взмыл в небо, начиная первую атаку. Моне показалось, что её сердце, исполненное злостью и обидой, вдруг на секунду впустило в себя прежнее чувство лёгкости и нежности. Но, мотнув головой, она быстро отогнала от себя эти спутывающие сознание воспоминания. Не положено. Она всё для себя решила. И вдруг на ладонь девушки упала капля. Она подняла голову и с ужасом поняла, что вновь начинается дождь. — Только этого не хватало, — прошептала Мона, видя, как один из Крио бомбардиров наступает прямо на неё. Ловко отступив в сторону, она создала водяной поток, который лишь немного отбросил врага в сторону. Он противно засмеялся, заряжая свою крио-пушку. Мона разочарованно вздохнула. Если бы у неё была возможность атаковать Пиро-мушкетёра, у неё было бы куда больше шансов на успех. Но Странник, желая напомнить старому знакомому хороший урок, совершенно не обращал внимания на девушку и остальных Фатуи, что окружили её. Электро молотобоец и два Крио бомбардира — не самая удачная для девушки компания. У неё было всего несколько секунд, чтобы продумать план отступления. Ловко юркнув между двумя Крио, она окатила одного из них водой, аккуратно уворачиваясь от пушки. Её план сработал — один заморозил другого, и у девушки были блаженные несколько секунд для тактического отступления. Безумно сильный, но всё-таки неуклюжий молотобоец, не успев среагировать, ударил по своему же приятелю, отчего и тот, и другой, с силой отлетели друг от друга. — Неплохо, — услышала она голос Странника. Вот же чёрт! Знал, что она в опасности, и всё равно не помог! — Но я могу лучше, — с этими словами воздушный поток откинул врагов на несколько метров, заставляя их лицом попробовать на вкус каменную землю. Мона лишь фыркнула. То ли обида, то ли гордость, но она даже не хотела смотреть в сторону Странника. Слишком много чести для него. Но всё-таки посмотрела. Тёмные, прямые волосы развивались от порывов ветра. Такое сосредоточенное, наполненное гневом и злостью лицо в этот момент заставило Мону тяжело сглотнуть. Ну почему сейчас, несмотря на столь горькую обиду и задетую гордость, она продолжала неосознанно восхищаться этим избалованным ребёнком? Наказание за столь грубую оплошность наступило почти моментально. Мона сначала даже не поняла, что произошло — внезапно вместо Странника она увидела потемневшее небо и листья деревьев. Картинки сменялись быстро, но её взгляд успевал фокусироваться на пейзажах, что проносились перед глазами. И лишь через секунду, которая длилась для астролога весьма долго, девушка почувствовала тупую, разрывающую боль в голове. И вот, астролог всея Тейвата оказалась на грязной земле, совершенно потерявшись в пространстве и времени. Голова кружилась, и, как сильно бы Мона не захотела, её глаза не могли зацепиться за хоть что-нибудь. Промелькнула мысль: «Попали», понимая, что удар пришёлся аккурат в голову. Девушка попыталась приподняться на руках, но они посчитали, что это слишком тяжёлая для них работа. Ощутив дрожь, Мона с ужасом осознала, что, скорее всего, уже не встанет. Как бы не была сильна её воля, сейчас тело предательски отступает, готовясь получить смертельный удар. Всё-таки, зацепившись взглядом о землю, девушка поняла, что поверхность, на которой она сейчас лежит, какого-то странного алого цвета. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем Мона поняла — это была кровь. Её кровь, размытая проливным дождём. Понимая, что дело дрянь, астролог в который раз попыталась встать, но лишь обессиленно упала обратно, марая костюм, ладони и лицо. Пускай она не могла нормально оценить обстановку, но всё же понимала, что каждая секунда, проведённая на земле в беспамятстве, грозит смертью для Моны. Она почувствовала тяжёлые шаги. В её сторону направлялся молотобоец, уже зарядив свой молот для удара. Если он всё-таки настигнет её, то это будет последний удар, который девушка сможет принять. «Вот и всё», — подумала она, отчётливо осознавая, что это, возможно, последние секунды её хрупкой жизни. Перед глазами промелькнул образ старухи, её наставницы, что с упоением рассказывала о том, как опасно астрологам проявлять «романтическую слабость». И сейчас Мона на собственной шкуре могла прочувствовать, как одно неаккуратное увлечение привело её к столь опасному и безрассудному поступку. Она не переживала за Странника. Почему-то была уверена, что он справится с любой угрозой и выйдет из этой битвы победителем. Но вот для неё этот бой оказался последним. «Эх, всё-таки буду куколкой в его коллекции», — пронеслось в голове у Моны. Она плотно закрыла глаза, надеясь, что боль будет недолгой, но внезапно она ощутила чьи-то холодные руки на талии. — Только попробуй, — прорычал Странник, со злостью сжимая девушку. Уже через секунду она поняла, что они летят. Полёт продлился совсем недолго и, спустившись на землю, Странник с пугающей заботой уложил девушку на траву, подложив под голову камень. Он выглядел очень взволнованно — взгляд дикий, трепещущий, а кожа бледнее обычного. — Будь послушной и сиди на месте, я со всем разберусь, — строгим тоном проговорил Странник, убеждаясь, что может оставить Мону одну. — Я скоро вернусь. Увижу, что умерла — разнесу весь Мондштадт. Он мелко дрожал, пытаясь плотно сомкнуть челюсти. Но Мона уже не слышала — звон в ушах не давал осознать даже простые команды. Всё, чего она сейчас хотела — закрыть глаза и уснуть. Но, собравшись из последних сил, она всё же открыла глаза, не желая оставлять парня наедине с проблемой, которую сама же и заварила. Мона размыто увидела, как за спиной Странника медленно, но верно, приближался Молотобоец. Она беззвучно открыла рот, пытаясь поднять руку, чтобы предупредить его. Напарник, поняв всё без слов, развернулся и также медленно, чуть пошатываясь и держась за бок, пошёл в его сторону. — Ты поплатишься за это жизнью, бесполезное тело, — сквозь звенящий шум дошло до Моны. Последнее, что она увидела перед тем, как отключиться — потоки воздуха, по знакомому сценарию разрывающие противника на части.