Любопытство Бога Мудрости

Несколько недель назад Она ушла. Нет, не то, чтобы Странник так уж и сильно хотел остановить… На самом деле, очень хотел. Наверное, впервые в его долгой жизни он ощутил вдруг такую странную, непонятную и жгучую тягу к человеку. Человек. Как смешно звучало это слово в его голове. Столь хрупкое тело и глупые глаза, что могли оставить его в любой момент. И разве был смысл в том, чтобы тратить свое драгоценное время на девушку, что могла рассыпаться в любой момент? О какой вечности может идти речь, если даже сами боги страдают от эрозии? И эти мысли казались логичными и правильными. Но почему в кукольной груди возникало это жгучее желание заботиться и оберегать, стоило Страннику вспомнить небесно-лунные глаза своей напарницы? От чего тогда эта колдунья, которая обладала весьма скверным и горделивым характером, вдруг становилась такой беззащитной, стоя перед ним, сжавшись от подступающих слёз? Он ещё помнил, когда там, в павильоне, только-только появившись на свет, он чувствовал, как кто-то с лаской гладил его по волосам и целовал то в щёки, то в нос, словно стараясь успокоить. Но как давно это было? И отчего сейчас, видя, сколько слабости в этом астрологе, он хотел не растоптать её, а лишь гладить и одаривать кроткими поцелуями, как делали это с ним? Он всё отринул. Человеческое общество ему чуждо. Он никогда не поймёт, что могут испытывать эти бессмысленные тела, которым по воле случая досталось сердце. И пока она, Мона Мегистус, не успела вновь оставить свой предательский след в его истории, он будет лишь с улыбкой вспоминать о ней по вечерам. Странник оставил её раньше, чем она сама бы позволила себе его бросить. — Я вижу по твоим глазам, что-то произошло? — Нахида невесомо подлетела к Страннику, что сидел за столом и пытался вчитываться в непонятные буквы, которые, на самом деле, должны быть складным текстом. Все мысли были далеко, в Мондштадте, об одном интересном астрологе. — И лекции ты давно не посещал. В академии уже волнуются. — Всё в порядке, — сухо и коротко ответил он, пытаясь сконцентрироваться на этой популярной научной книжке, что когда-то давно подсунула ему Нахида. — Ты пытаешься прочесть книгу, но для начала я рекомендую её перевернуть, — лёгким движением руки книга, которая всё это время лежала вверх тормашками, оказалась в нужном положении. — Ха-ха, а я думаю, почему текст кажется таким трудным, — с фальшивой улыбкой пробормотал Странник, а потом вернулся к чтению. Один чёрт, всё равно ничего не было понятно. Нахида, по-детски улыбнувшись, невинным тоном прощебетала: — Я получила новости от путешественницы — Мона благополучно достигла Мондштадта, а её рана почти зажила. — Очень счастлив за неё, — со скрежетом в зубах прошипел Странник, с силой захлопывая книгу. — Мне-то какое до неё дело? — Странно, — Нахида задумчиво потёрла подбородок. — Мне показалось, ты переживал за неё. — Это уже в прошлом. Зачем ворошить то, что и так причиняет боль, — Странник поставил книгу на полку и, развернувшись, посмотрел на Архонта. Он не желал думать о Моне даже секунду. Эта вечно недовольная всем колдунья оставила на теле глубокий шрам, и Страннику лишь предстоял долгий путь по избавлению от ненужных чувств. — Так всё-таки Мона Мегистус — причина твоей печали? — с тёплой улыбкой прошептала она. — Малая Властительница Кусанали, — Странник приложил руку туда, где должно было быть сердце. — Мне правда тяжело сейчас об этом говорить. Позвольте мне смириться с утратой и проанализировать самому всё произошедшее, — искренне и так печально прошептал Странник, смотря на Нахиду. — Я обещаю, что всё Вам расскажу, но позже. Она тяжело вздохнула, а затем подлетела чуть ближе к парню. — Я рада, что ты прислушиваешься к моим советам, — Нахида вновь улыбнулась, смотря на Странника огромными зелёными глазами. — Когда раны немного затянутся, приходи ко мне и мы это обсудим, хорошо? В ответ Странник лишь благодарно кивнул, и через миг Малая Властительница исчезла, но в комнате остался лёгкий запах травы и фруктов, что всегда сопровождал Дендро-Архонта. Конечно, Странник поговорит с Нахидой об этом. Но позже. Намного позже. Сейчас ему надо разобраться в причинах того, чем же так отозвалась в его душе эта противная, несносная и до одури горделивая Мона.

***

— Рада тебя видеть, Странник, — тепло и по благородному поприветствовала его Нахида, раскачиваясь на своих цветочных качелях. — Я хочу поговорить с Вами об этом, — чуть тихо, с лёгкой дрожью в голосе и несвойственной для него манере, ответил Странник. — Если ты действительно хочешь об этом поговорить, я с радостью тебя выслушаю. Странник присел на каменную скамейку и, потерев зажившие кулаки, начал свой долгий и измученный рассказ. — Всё началось ещё с нашей первой встречи. Я хотел её убить. Нахида пискнула от столь неожиданного начала, но потом, в своей уже привычной манере, улыбнувшись, продолжила слушать Странника. — Какое облегчение я испытал, когда понял, что она этого не вспомнила, — ответил Странник, наслаждаясь реакцией Малой Властительницы. — И всё же, мне было слишком не до этого, тогда астролог осталась для меня всего лишь временной, нерешённой проблемой. Да и вряд ли бы она стала разговаривать с Шестым Предвестником.

***

— Итак, позволь мне подытожить всё сказанное тобой ранее, — с важным видом Нахида раскачивалась на своих качелях, озадаченно потирая указательным пальцем подбородок. В ответ на это Странник лишь утвердительно кивнул. — Ты решил разорвать любые отношения с Моной, так как на основе предыдущего опыта считаешь, что ты можешь разрушить её жизнь, снова оставшись один? Странник смущённо кивнул. Наверное, только перед Малой Властительницей он мог вести себя так, словно маленький мальчишка, что увлечённо слушает заумные рассказы больших взрослых. Воистину восхищённый её мудростью и праведностью, он уже давно принял для себя решение, что никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет встать против неё. Во всём Тейвате не рождалось и не родится такого человека или бога, которому бы Странник доверял больше, чем Нахиде. Она, видя в нём зло, не отказалась протянуть руку помощи, что пошатнуло его мироздание. — Что пугает тебя больше? Предательство смерти или потеря любимого человека? — Не могу сказать, — Странник опустил голову, признавая, что верного ответа он не нашёл до сих пор. — Я думаю, что смерть — и есть предательство, а человек, как существо слабое и безвольное, рано или поздно совершит его. Предательство в человеческой ничтожности перед вечностью смерти. — Но ведь все твои страхи и предположение — это всего лишь прогноз будущего, которое может никогда не наступить, верно? Если мы не говорим о старости, конечно же. — Да, — сухо подтвердил свои мысли Странник. — Тогда есть ли смысл вообще выходить из комнаты? — Нет, я и не выходил из неё до сегодняшнего дня, — Странник пожал плечами, не совсем понимая, о чём ему толкует Малая Властительница. Она лишь прикрыла лицо, пытаясь скрыть её разочарование и озадаченность. Работа с чувствами — дело совсем непростое для неё, но если человек хотя бы может сказать, что ощущает, то Странник и этого не может, отчего всё становится только запутаннее. — Давай вернёмся в самое начало. Что ты чувствуешь сейчас, когда её нет рядом? — с заботой пролепетала Архонт, двигаясь ближе. — Чувства? Хах, что же, помимо гнева… Боль, вот тут, — он указал на грудь, в область сердца. — Но я не понимаю, как может болеть то, чего нет? — А как люди дышат тем, чего нет? Ведь воздух, — Нахида старалась использовать простые ассоциации, чтобы донести до Странника главную суть. — Воздух неосязаем, но он есть, и мы его чувствуем. Так и тебе не обязательно иметь сердце, чтобы чувствовать душевную боль. Странник нахмурился. Нахида понимала, что он вряд ли согласится с её словами, но надеялась хотя бы показать ему, что чувства его не иллюзорны и имеют вес, даже для него. — А что ты чувствовал, когда смотрел на неё? — Защищать, — Странник прошептал с улыбкой на губах. — Спрятать и никому не показывать. Вы дали мне в напарницы чересчур хрупкого человека. — В первый раз ты настолько испугался этих чувств, что убил главаря похитителей сокровищ. Во второй раз — оттолкнул её необоснованной грубостью. В третий — отпустил в Мондштадт и оборвал все связи. — По всей видимости, это так. Не хочу сломать её, ведь она — не кукла. Разбитого человека починить намного сложнее, а эта ведьма словно вся из стекла состоит, пальцем тронешь — и треснет. Нахида одобрительно кивнула, а за спиной упала ваза, с грохотом прокатившись по полу. — Но даже разбитую вазу можно починить с помощью магии, — Странник оглянулся и увидел, как с помощью магии Архонта осколки склеиваются воедино и без следов. — Точно также и с человеком. Его сердце можно исцелить с помощью любви. — Любви? Ха-ха, — громко захохотал Странник, держась за живот. — Это всё — детские сказки. Как такой, как я, может любить? Даже влюбиться? Только сердце может позволить исполнить такой трюк, а я явно не могу справиться с такой ролью. — Но ведь любовь — такое же чувство, как и гнев. Как же ты его чувствуешь? Странник замолк. Вопрос оказался весьма любопытным, но и на него нашёлся ответ. — Гнев… Столь сильное и злое чувство, разве ему нужно сердце? Любовь — она также хрупка и беззащитна, как и человек, поэтому ей нужно сердце, чтобы хоть как-то защитить это чувство от жестокости мира. Мне нечем защищаться. И незачем любить. — Отнюдь, — ласково ответила Властительница, создавая в воздухе невесомые цветы. — Мону Мегистус ты защищал до последнего. И она не осталась в стороне, когда тебе требовалась помощь. Ведь, несмотря на хрупкость людей, может, всё-таки стоит задуматься, почему же они до последнего борются со смертью? До чего же обворожительно наблюдать, как они пытаются побороть то, с чем не в силах справиться. Только ради этого их можно любить. Странник нахмурился, понимая, к чему клонит Архонт. В памяти неожиданно всплыли последние моменты их с Моной приключения — как она, сама израненная до изнеможения, преодолевая физическую боль, стремилась выжить. Ещё и Странника с собой умудрилась прихватить. — Вы хотите, чтобы я отправился в Мондштадт? — неожиданно спросил Странник, вырывая из потока мыслей Архонта. — Я? — удивлённо вскинула брови Нахида. — Я ничего не могу тебе советовать и рекомендовать. Но, заметь, ты сам озвучил это. Странник улыбнулся. Хитрость Госпожи Мудрости иногда не знала границ. — Я понял, спасибо. С Вашего разрешения, я бы хотел покинуть на время Сумеру, — он приложил руку к груди, выражая своё искреннее желание. — Думаю, дух свободы Мондштадта мне позволит понять чуть больше. — Я рада, что твоя душа открыта к изменениям. Конечно. Но учти, что мне ещё может понадобиться твоя помощь. Если у тебя будет возможность, я была бы рада увидеть тебя вновь. Заодно у меня будет для тебя небольшое поручение в Мондштадте, буду рада, если ты передашь посылку одному моему знакомому. Только будь аккуратнее — там особое сумерское вино. Он давно мечтал его попробовать. — Не беспокойтесь об этом. Странник быстрым шагом покинул святилище Сурастана, а Нахида, удивлённая столь резкой переменой в его настроении, лишь озадаченно пожала плечами. «Я не совсем это имела ввиду, но будь что будет», — подумала Архонт, а затем приступила к своим рутинным делам.

***

Мона сидела в гостиной, наслаждаясь чаем, вкус которого, как оказалось, она успела позабыть. Странник сидел неподвижно на стуле, крутя в руках чашку со своим горьким чаем, в его глазах плясали огоньки мыслей, а уголок рта периодически дёргался, словно бы он хотел улыбнуться. — Что планируешь делать дальше? — буднично спросила Мона. От рук пахло костром, но аромат чая перебивал этот запах. — Для начала — разобраться с поручением и в себе, а там видно будет, — ответил Странник, делая глоток чая. — Не слишком ли много самокопания? В прошлый раз это закончилось весьма плачевно, — ответила девушка, вспоминая ту ночь после их первого поцелуя, в той самой хижине. — Мне нужно идти. Я зайду к тебе завтра вновь, — строго ответил он, давая понять, что поднимать эту тему он не собирается. Мона нахмурилась. Наглость Странника не знала границ. — Кто тебе сказал, что я буду завтра ждать тебя? — колко ответила Мона, вспоминая обиду, что ютилась в её сердце. Однако, если честно, Мона совсем была не против, чтобы он зашёл. Просто его наглость вывела её из себя. — Ты и сказала, — пожал плечами Странник, допивая чай. — У тебя глаза горят, словно ты меня сейчас прямо тут уложишь и прибьёшь. Не хочу лишать тебя этой возможности. Мона засмеялась и с удивлением обнаружила, что это первый искренний смех впервые за всё то долгое время, что она провела в Мондштадте с момента возвращения из Сумеру. Ничего не говоря, Странник покинул дом, оставив Мону. Она сидела неподвижно в тишине, вслушиваясь в каждый звук, что доносится с улицы. Удивительно, но сейчас, держа в руках кружку ещё не остывшего чая, рана в её сердце неожиданно затянулась. А ведь до этого она несколько месяцев пыталась залечить израненный орган. Поражённая этим открытием, девушка, наконец, убрала со стола и отправилась дописывать новую статью.

***

Утром Мону вновь разбудил глухой стук в дверь. Но в этот раз она чуть ли не подпрыгнула на кровати. Девушка побежала в сторону двери, по пути захватив домашний халат. Вновь ударилась коленом о тумбочку, но совершенно не обратила внимание на боль. Открыв дверь и широко улыбнувшись, она нос к носу столкнулась… с Люмин и Паймон. — Хей, Мона! Мы тебя не разбудили? — А, это вы, — со скукой в голосе ответила астролог, натягивая на себя халат. Стоит ли говорить о том, что это совсем не то, что ожидала увидеть девушка? — В смысле «а, это вы»?! А ты кого ждала? — возмущённо пискнула Паймон, сотрясая воздух. — Я, эм, ну… — замялась девушка, пытаясь придумать на ходу отговорку. — Мне тут доставка должна была прийти. О-о-очень редкая штука астрологическая, для проявления потускневших звёзд, ну, вы всё равно не поймёте, — пыталась выкрутиться Мона, но по загадочному взгляду Люмин она поняла, что маленькая ложь совсем не удалась. — Ну-у-у, если так, — маленькая Паймон съела рыбку и решила не задавать лишних вопросов, поскольку обсуждение всяких научных штук отбивало у неё всё желание жить. — Мы тебя хотели на обед пригласить, а ты ещё спишь, время-то к полудню близится. — Что? — взвизгнула астролог. Внезапно она осознала — за эту ночь она ещё ни разу не проснулась и чувствовала себя невероятно отдохнувшей и взбодрившейся. — Подождёте меня немного? Я быстро соберусь, идите пока к «Хорошему охотнику», а я вас догоню. Люмин кивнула, и Мона со скоростью ветра побежала собираться. Второпях надевая своё астрологическое платье, она и не услышала, как хлопнула дверь. — Фух, думал, они никогда не уйдут. Сказали, что выглядишь очень счастливой. Мона взвизгнула, успевая натянуть платье на грудь в последний момент. Оскорблённая столь наглым поведением, девушка схватила увесистую книгу и, не прицеливаясь, бросила в сторону источника звука. Книга аккурат пролетела в сантиметре от нахального лица. — Глупый! Стучаться не научили? — не успокаивалась Мона, продолжая быстрые сборы. — Они видели тебя? — времени, чтобы разбираться в том, почему этот наглец проник в её дом без спроса, не было, поэтому девушка решила отложить этот разговор на потом. — Решил не показываться пока что, — пожал плечами парень. — Правильно, — кивнула Мона, натягивая шляпу. — Подождёшь меня? Я ненадолго. Можешь пока что-нибудь… почитать? Странник кивнул, а потом подошёл к Моне. Его рука опасно потянулась к её лицу. Он прикоснулся к её щеке, а большим пальцем… Стал что-то усердно оттирать. — Паста засохла, — пояснил он, наблюдая за озадаченным взглядом покрасневшей Моны. — Беги к этим двум бестолочам, пока они не решили пойти искать тебя. Я подожду тут, — Странник уселся на маленький диванчик, что сиротливо стоял посреди комнаты. Девушка кивнула и пулей вылетела из дома. Она подошла к девушкам почти вовремя, на столе уже дымилась горячая еда. И её любимый салат. — Что с тобой? — озадаченно спросила Паймон, разглядывая лицо девушки. — Я… Я просто очень торопилась, — прошептала Мона, притрагиваясь к своей щеке. Она вся горела. — Поэтому немного запыхалась. Паймон странно на неё посмотрела, но ничего не ответила, решив, что, наверное, Мона сильно ударилась головой утром, когда бежала открывать дверь. Люмин улыбнулась. Она не стала ничего говорить, поскольку прекрасно видела Странника, что парил за углом и ждал, когда путешественница и Паймон уже уйдут. Заметив, что Люмин смотрит в его сторону, парень лишь приложил палец к губам. Они обменялись взглядами, тем самым утвердив своё молчание. Поэтому запыхавшаяся Мона не вызвала у путешественницы никакого удивления.

***

Вернувшись домой после обеда с подругами, Мона замерла в дверях. Дыхание спёрло, а подкатывающая злость вот-вот готова была обрушиться на этого незадачливого гостя. Всё её научное оборудование было аккуратно расставлено по местам, пол блестел от чистоты, и даже старый шкаф, к которому Мона никогда не прикасалась, вдруг помолодел на несколько десятков лет, кокетливо поблёскивая от того, насколько же он чистый. — Странник! — выдавив из себя крик, Мона принялась искать глазами виновника этого идеального порядка в её доме. Она была готова собственноручно взять этого нахала за шкирку и выкинуть из дома за столь проявленную дерзость. Девушка заглянула в спальню. Странник вальяжно разлёгся на её кровати. Его глаза были прикрыты, а рядом лежала выпавшая из рук её детская книга по астрологии для начинающих. Парень выглядел настолько невинно, что Мона решила отложить разбор полётов до вечера, позволяя тому немного подремать. Вид, конечно, был обескураживающим, отчего девушка ощутила, что хотела бы прилечь к парню, обняв его крепко со спины. Постояв несколько минут, погружённая в сомнительные мысли девушка озадаченно оглянулась вокруг — руки любителя чистоты ещё не дошли до её спальни, но она не сомневалась в том, что этот наглец покусится на её святилище. Девушка зевнула, ощутив лёгкую сонливость после обеда. — Посплю на диване, — пожала плечами девушка и покинула комнату, решив не одаривать Странника совместным сном.

***

Так продолжалось несколько дней. Странник приходил около обеда. В основном — безмолвно лежал на диване, читая книги из домашней библиотеки. Иногда украдкой поглядывал на астролога, что со старанием вычитывала новую статью. Девушка, что чувствовала колкий взгляд, никак по этому поводу не высказывалась — пусть смотрит, ей не жалко. Когда солнце уходило, Странник покидал её, но неизменно возвращался на следующий день. — Я всё ещё хотела наругать тебя за то, что ты без спроса убрался в моём доме. В приличном обществе так не принято. Это был хорошо организованный беспорядок. — Да, именно поэтому у тебя на колене непроходящий синяк от заваленной барахлом тумбочки. Мона лишь хныкнула. — Всё лежало на своих местах. Я прекрасно знала, где и что лежит. А сейчас я не уверена, что смогу найти и половины нужных мне вещей. — Я запомнил, где всё лежит и подскажу, где их можно будет найти, — пожал плечами Странник, дочитывая ту самую книгу по астрологии для начинающих. Мона вернулась к своей машинке, продолжая дописывать статью, но в голове все мысли были обращены к человеку, что сидел за её спиной и сверлил девушку взглядом. На самом деле, в её жизни мало что изменилось. Она всё также работала, встречалась с Люмин, по вечерам гадала всем желающим зевакам, ходила в лабораторию, а на выходных сбегала в город, на рынок, чтобы купить продуктов. Она делала всё то же, что и до появления Странника, однако теперь каждое её действие словно обрело смысл. Странник совершенно гармонично влился в её жизнь, не меняя в ней ничего от слова совсем. Он был всё также временами груб, но при этом Мона всегда знала, что по вечерам её ждёт горячая кружка уже до боли полюбившегося чая. Пока маленький чайник для заварки не закончится, астролог будет рассказывать непутёвому страннику о дальних звёздах и значениях созвездий, а он с интересом, не перебивая, будет слушать её, не забывая всё же иногда, в конце пламенной речи вставить едкую шутку, над которой Мона могла теперь только улыбнуться. Ослепленная счастьем этих встреч, девушка не могла позволить себе мечтать о большем, боясь навлечь наказание богов. Но есть вещи, которые в её жизни всё-таки сильно поменялись. Например, на прощание она всегда получала кроткий поцелуй в щеку, а иногда девушка настолько смелела, что позволяла себе коснуться руки Странника. В их действиях нет никакой пошлости — только наивная детская влюблённость, что сквозила в каждом взгляде и жесте, отчего Моне становилось неимоверно тепло. Однажды, в один из таких вечеров, попивая чай, Мона неожиданно для себя спросила у Странника: — А где ты ночуешь? Он сделал глоток чая и, поставив кружку на стол, ответил: — Да где придётся. Иногда останавливаюсь у дружелюбных мондштадтцев, а иногда и под открытым небом. Мона недовольно фыркнула. Конечно, идея в её голове звучала безумно, но что она потеряет, если всё-таки спросит? — Если у тебя так обстоят дела, ты ведь можешь остаться у меня. Диван, конечно, старенький, но всё же удобнее, чем спать на земле. Странник утвердительно кивнул. — Я уж думал, что не предложишь. Вроде бы человек, а никакой жалости ко мне, — шутливо пробурчал парень, смотря на покрасневшее лицо девушки. — Тогда я постелю тебе сегодня на диване, если ты не против. Мона встала со стула, убрала со стола чашки и отправилась в свою спальню, чтобы достать постельное бельё. Она не решилась пригласить его в свою кровать, поскольку… всё-таки, её кровать — это крепость, в которую она пустила Странника лишь однажды, и больше девушка не собирается совершать столь фатальной ошибки. Сейчас ей было достаточно и того, чтобы он просто был рядом. Окинув взглядом опустевшую полку, в голове мелькнула мысль, что было бы неплохо купить ему какую-нибудь домашнюю одежду, чтобы не раздражать Мону постоянным лязганьем металлических деталей, что были вшиты в его накидку. За окном заливисто засмеялся пьяница, падая в траву.