Любопытство Бога Мудрости

Пустота и холодный ветер. Волны бились о берег, с шумом рассыпаясь на миллионы капель. Птицы застыли в темнеющем закатном небе. Солёный запах резко ударил в нос, а вдалеке протяжно закричали чайки. Так спокойно и холодно было на этом песчаном берегу. Совершенно безмятежно растянулись над головой широкие линии золотого солнца. — И долго ты тут собираешься лежать? Странник, удобно разложившийся на влажном песке, приподнялся на локтях, пытаясь понять источник звука. Где-то позади противно и до ужаса знакомо звенели раздражающие колокольчики. Неожиданно, словно в наказание за непонимание происходящего, ему в голову прилетел маленький камушек. Парень лишь потёр голову и обернулся, пытаясь сдержать едкие слова в ответ на столь дерзкий жест. — Я с тобой разговариваю. Странник несколько раз моргнул, пытаясь согнать с глаз надоедливую дымку. Перед ним определённо стоял Скарамучча — уголки его губ чуть дёрнулись в раздражённой улыбке, а пальцы сжимались от подступающей ярости. Металлический знак на груди противно поблёскивал, нагоняя горькие воспоминания в расслабленное тело. — Угомонись, — Странник махнул рукой и лёг обратно, рассматривая зияющую дыру, что нависла прямо над ним посреди оранжевого неба. В этой темноте сверкали вспышки молний, и парень подумал, что эта рваная черта напоминает разрыв. — Раздражаешь. Позади раздалось судорожное рычание и тихий скрежет зубов. В ответ на это Странник лишь ухмыльнулся, наслаждаясь раздражённым бурчанием Сказителя. Послышались тяжёлые шаги по влажному песку. — И где мы опять? — чуть успокоившись, Скарамучча присел рядом на песок, подбирая под себя ноги. Вуаль на шляпе безбожно была испачкана липким пляжным песком. — Смею предположить, что в чертогах нашего подсознания, — и в подтверждение своих слов Странник, чуть вытянув руку, указал на небо. — Видишь разрыв? — Не слепой, — ответил собеседник, снимая шляпу и поднимая голову. — Знаешь, что это может быть? — Странник повернулся к Сказителю и приподнял одну бровь, желая услышать ответ на свой вопрос. В ответ Скарамучча лишь отрицательно покачал головой. Он загадочно посмотрел наверх, всматриваясь в мелькающие яркие вспышки света. Раздался еле-еле уловимый грохот, словно в этой черноте бушевала настоящая гроза. Земля под ногами тихо гудела. Позади вновь раздались тихие шаги, не такие тяжёлые, скорее радостные, спешащие. — Как я рад вас вновь видеть! Странник и Сказитель обернулись, наблюдая, как быстрым и лёгким шагом, с широкой улыбкой на губах, к ним подходит ещё один мальчишка. Он был одет в белые, совершенно не подходящие этому месту, одеяния. Белоснежный халат развевался на солёном ветру, а тонкие ноги торчали, словно две бесхозные соломинки, из широких штанов, вот-вот готовые сломаться. Мальчишка приветливо помахал двоим рукой. — Я сейчас шею ему сверну, — сквозь зубы прорычал Скарамучча, уже вставая с места, но крепкая хватка Странника тут же его остановила. — Что? Лицо Сказителя выглядело раздражённым и безумным, словно тому прямо тут и сейчас хотелось крови и зрелищ. Он весь источал ауру неопознанного гнева, что жёг язык. Кабукимоно застыл на месте, не решаясь сделать следующий шаг, словно испугавшись разозлившегося предвестника. Его большие, детские глаза блеснули, и мальчик чуть закусил губу, наклоняя голову, показывая озадаченность. — Я опять неправильно что-то сказал? — мальчик похлопал глазами, удивлённо посматривая на предвестника и его собеседника. — Не бери в голову, — махнул рукой Странник, разворачиваясь к мальчику спиной и вновь всматриваясь в почерневшее море. — Он всегда такой. Ты тоже не больно тут радуйся. Место совершенно не вселяет доверие. Сказитель резко поднялся и начал с силой отряхивать одежду от песка, поджав губы. Было понятно, что он вот-вот может вновь сорваться и разразиться гневной тирадой. Вдалеке звонко зазвенел металл, оповещая путников о том, что совсем скоро к ним вновь кто-то присоединится. Странник ухмыльнулся и повернул голову в сторону звона — в их сторону шла тёмная фигура, с трудом перебирая ноги по влажному песку. Если Сказитель излучал отравляющий гнев, а Кабукимоно — заразительную слабость и простоту, то человек, что шёл к ним, был окутан облаком нескончаемой скорби, печали и отстранённости. — Куникудзуси! — крикнул мальчик, радостно улыбаясь, словно искренне обрадованный встрече. — Ну вот только не это, — Сказитель раздражённо выдохнул и спрятал лицо в ладонях. — Общество обиженного на весь мир неуравновешенного существа меня совершенно не устраивает. Такой печальный, пафосный, от него веет мертвечиной и скукой, от которой даже кукольные руки начинают дрожать. Ему обязательно быть с нами? Странник рассмеялся — звонко, громко, заливисто, отчего море, кажется, в ответ разразилось волнами, окатывая его. Капли солёной воды попали на него, и парень улыбнулся, вытирая влажное лицо. Слишком пёстрой казалась ему образовавшаяся компания. Закадычные враги, расставшиеся по воле случая друзья, незнакомцы и самые близкие на этом маленьком островке сознания — все эти создания стянулись в одну единственную точку на суше, чтобы вновь обменяться гневными речами и печальными взглядами. И тут неожиданно перед глазами блеснул кинжал, пролетая в нескольких сантиметрах от лица Странника. В ответ на это он лишь пожал плечами, поднимая холодное оружие с песка. — За столько лет мог бы и научиться метать ножи, — и в подтверждение своих слов Странник бросил клинок обратно Куникудзуси, но тот ловко перехватил его в воздухе. Кабукимоно удивлённо открыл рот, Сказитель вновь издал стон раздражения, а Куникудзуси лишь сжал кулаки, пряча лицо за соломенной шляпой. Его чёрное короткое кимоно развевалось на ветру, а металлические цепочки звонко звенели, нарушая возникшее молчание. — Не слишком ли мы часто встречаемся? — Куникудзуси, убирая клинок за пояс, недовольно скрестил руки на груди. — Я и сам не ожидал, что вновь окажусь тут, идиот, — скрипнув зубами, Странник взмыл в воздух, пытаясь ближе рассмотреть разрыв в небе. — Думаю, я тут оказался не по своей воле. — Не благодари, — деловито потерев пальцами, Сказитель безумно широко улыбнулся, чувствуя гордость. — Скажи спасибо, что не свернул той ведьме шею. — И это создало немало проблем, — Кабукимоно, неловко прижав прозрачный фиолетовый платок к лицу, уселся на ближайший камень, по-ребячески болтая ногами. — Она ведь очень испугалась. Ты не должен был себя вести так! Скарамучча звонко рассмеялся, показательно хватаясь за живот. — Она раздражает меня своими показательными истериками. Архонты, нельзя быть такой растяпой. Только землю зря топчет, — сквозь смех холодно ответил он. — Если бы мы были в реальном мире, я бы давно перерезал тебе глотку за это, — злобно прошептал Странник, опуская свой взор на столпившиеся внизу его воплощения. — Жалкое зрелище. Парень спустился на песок, оглядываясь по сторонам — но пляж был безжизненен и пуст, а утёс был покрыт редкой, пожухлой травой. Море, кажется, стало волноваться — Странник определённо узнал пейзажи до боли родной Татарасуны. — Нам же не обязательно ругаться каждый раз, когда мы встречаемся, правда? — Кабукимоно улыбнулся и широко расставил руки в дружеском жесте. — Если Странник оказался тут вновь не по своей воле, значит в реальном мире действительно случилось что-то важное, и нам надо вместе придумать, как найти выход из этой… Куникудзуси, не в силах слушать этот позитивный и радостный тон, достал из рукава катану и в мгновение занёс его над мальчишкой. В воздухе разлетелись искры, а Кабукимоно, такой приветливый и милый, вдруг неожиданно остановил атаку непонятно откуда возникшим в воздухе мечом. — И опять ты за старое, — всё также беззаботно пролепетал мальчик, без усилий блокируя удар противника. — Твоя доброта раздражает меня, — Куникудзуси убрал оружие, потирая плечо — удар был весьма сильный, отчего мышцы противно заломило. — Хоть кто-то со мной солидарен, — с ухмылкой пролепетал Сказитель, надевая шляпу. — Ты тоже вызываешь у меня отвращение, не обольщайся. Странник, всё это время наблюдавший за этой картиной, вдруг резко поднял волну воздуха, отчего ругающиеся воплощения неожиданно стянулись в кучу, больно ударяясь друг об друга. — Устроили тут цирк, — злобно сказал Странник, приближаясь к ним. Под ногами противно хрустнула ракушка, но парень не обратил на это внимания, стараясь направить всю свою злость и раздражение в сторону этих болванов. — Каждый раз, одно и то же — собачитесь, словно на базаре. Знаете, как это раздражает? Прибить бы вас, каждого. — Тогда тебе придётся вернуться в реальный мир и скинуться со скалы, — пожал плечами Сказитель, не удивлённый словами Странника. — Ведь мы — это часть тебя. — Что верно, то верно. Я невыносим, — парень опустил голову и раздражённо потёр переносицу. Кабукимоно застенчиво стал ковырять носком сандалии песок, а Сказитель, нахмурившись, упёр руки в боки. Только Куникудзуси, совершенно безразличный к ситуации в целом, рассматривал небо, что пугающе гремело. — Небо, — тихо сказал он, поднимая руку вверх, призывая остальных посмотреть на него. — Небо скоро упадёт. Такого раньше никогда не было. — Дотторе, — почти про себя тихо сказал Странник, продолжая задумчиво рассматривать засохшую и безжизненную вокруг себя природу. Сказитель чуть усмехнулся и, выпрямившись, подошёл чуть ближе к Страннику. — Этот нерадивый учёный всё ещё пытается вернуть тебя? — с улыбкой на губах почти пропел Скарамучча. — Предпринимает все возможные попытки. — Давай примем его предложение, а потом под шумок… — Скарамучча изобразил жест возле шеи, намекая, что можно будет сделать с Доктором. Странник улыбнулся такому предложению.

***

Мона цокнула языком и бессмысленно потыкала вилкой в салат. В животе была неприятная волнительная тошнота, а зубы периодически сводило от пугающих мыслей. Голова гудела — девушка практически не спала всю эту ночь, лишь урывками проваливаясь в душную дремоту, из которой её выбивали собственные мысли. Было до одури страшно, и, кажется, паранойя медленно, но верно, захватывала её. Всё будет хорошо. Так хотелось сказать себе это, смотря в отражение в зеркале. Но трещины на раковине подобно ледяной воде окатывали астролога ворохом колючих воспоминаний, отчего всё тело по старой памяти сжималось. Совсем скоро придёт Люмин, а это значило, что они отправятся в Инадзуму. Но пока у Моны было ещё несколько часов, чтобы безвольно метаться по комнате, погружаясь в собственные глупые мысли. Она правда пыталась сохранять самообладание — но девушке хватало лишь беглого взгляда на мирно спящее лицо Странника, и в груди противно сжимались лёгкие, а виски сдавливало от раздражения и ощущения собственной бесполезности. Хотелось забраться к нему на кровать и, крепко прижавшись к худой спине, закрыть глаза и тоже уснуть, сбегая от острой, болезненной реальности. Сложить полномочия, снять всю ответственность, плыть рыбкой по течению реки судьбы. Не было уже места для злости и гнева — неприятное, липкое предчувствие заполняло всё тело, заставляя каждую мышцу вытянуться в напряжении и ожидании. В дверь тихо постучали. Мона тут же вскочила на стуле, выныривая из водоворота собственных мыслей. Этот короткий стук означал лишь одно — путешественница пришла, и сейчас им предстоит отправиться к Верховной жрице. — Готова? — тихо прошептала Люмин, кладя руку на плечо подруги, пытаясь приободрить. — Я думала над твоими словами, — Мона закинула сумку на плечо и, отвернувшись, закусила губу. — И, кажется, могу тебе дать сейчас ответ. Путешественница немного наклонила голову, пытаясь заглянуть в глаза астролога. Но Мона, лишь сильнее отвернувшись, прижала ладонь к груди, пытаясь почувствовать собственное сердцебиение, чтобы ухватиться с ниточки мыслей, что витали в её голове. — Если… если что-то пойдет не так, и нам вновь придётся столкнуться со Сказителем, я не оставлю тебя, — тихо прошептала девушка, поправляя ленты на волосах. — Но я не смогу сделать ему больно, прости. У меня не хватит духу… Уничтожить его, — совсем одними губами произнесла она, чувствуя, как защипало глаза. Нет, сейчас совсем нет времени на глупые, бессмысленные слёзы. — Понимаю, — Люмин кивнула и сложила руки на коленях, в задумчивости рассматривая ладони. — Не могу просить тебя о большем. Давай не будем думать о плохом — я почему-то уверена, что всё сложится удачно, и мы найдём решение. Астролог кивнула. Люмин искренне пыталась приободрить её, но Мона всё видела и чувствовала — сама путешественница не слишком верила в искренность сказанных слов. Девушки расположились на кровати возле Странника. Мона грустно улыбнулась — в другой ситуации Странник, наверное, уже подорвался бы и убежал в другой угол комнаты, ошарашенный такой картиной. Но сейчас он лишь крепко спал, а им с Люмин предстоит пускай и недолгое, но пугающее приключение в глубины Инадзумы. Люмин достала из сумки знакомый до боли брелок — средство мгновенной телепортации. Секунда — и ловким движением стекло треснуло, высвобождая фиолетовое свечение, которое за короткое мгновение окутало всю комнату.

***

Металл звонко лязгнул и катана отлетела в сторону, оставаясь во влажном песке. Куникудзуси прыснул и чуть улыбнулся, делая шаг назад. Кабукимоно, в привычной для себя манере, вздёрнув губы, опустил свой меч, выпрямляясь и смотря на противника каким-то детским, затравленным, тоскливым взглядом. — Сколько это уже продолжается? — шёпотом спросил Сказитель, оборачиваясь к Страннику. — Мы вообще можем говорить о таком понятии, как «время», находясь в столь странном месте? Скарамучча лишь утвердительно кивнул, отвернувшись, чтобы посмотреть на продолжающуюся дуэль. Странник поднял голову — зияющий чернотой разрыв становился больше, а вспышки молний сопровождались ощутимым грохотом, что гулом разносился по маленькому куску острова. Вокруг крохотной земли — бескрайний океан и не намёка на другую сушу. Столь простая, но действенная ловушка его сознания. — Заканчивайте, вы меня оба раздражаете, — Сказитель, подняв руки в мнительном жесте дружелюбия, сделал шаг в сторону, приближаясь к дерущимся воплощениям. Странник, что безмолвно наблюдал за этой картиной, оглянулся вокруг. Его взгляд зацепился за ровную полоску чёрного неба, что тянулась к центру острова. И, словно в подтверждение увиденному, парень почувствовал, как земля гудит, и волны дрожи шли прямо оттуда. — Эй, народ, — он поднял руку, указывая на вызывающее подозрения место. — Я понимаю, вы слишком увлечены сейчас, но перестаньте ребячиться сейчас хоть на минуту. Посмотрите. Они подняли головы, натыкаясь на странную черноту, что врезалась в землю, чётко разделяя золотое небо на две ровных части. — Раньше этого не было, — буркнул Куникудзуси, поправляя соломенную шляпу. — Ничего хорошего. Странник ухмыльнулся и, не дожидаясь остальных, ловко подлетел к ближайшему утёсу. Вдалеке что-то подозрительно вспыхнуло, а следом новая волна дрожи прошлась по земле.

***

Мона открыла глаза. Таинственное свечение и почти неуловимый запах сакуры пропали. Девушка подняла голову, изумлённо рассматривая всё вокруг — над головой располагался высокий каменный свод пещеры, под ногами — влажная земля, а всё пространство освещалось лишь несколькими свечами и искрящимися электро-кристаллами. В пещере было слишком тихо, поэтому капли воды, что падали сверху, звонко разбивались о пожухлую траву. А ещё астролог почувствовала запах благовоний, и в животе вновь затянулась противная тошнота — она не ела нормально уже несколько дней, и тут внезапно проснувшийся от запахов голод мгновенно среагировал. — Мы тут, — прошептала Люмин, поднимаясь. Путешественница потянулась рукой к мечу, но остановилась, рассматривая стены, по которым плясали блики огня. — Яэ Мико, должно быть, скоро будет. Помоги мне. Только сейчас Мона заметила небольшой каменный выступ, обложенный непонятными атрибутами — инадзумские символы, несколько высушенных растений, обрядные куколки, неловко воткнутые палочки благовоний. Всюду, подобно пятнам крови, были разбросаны лепестки сакуры. На улице раздался грохот, сверкнула яркая молния, и следом, как и должно быть, послышался шум дождя. Влажный, пробирающий до костей, воздух вмиг ворвался в пещеру, заставляя астролога сжаться. Девушки переложили несопротивляющегося Странника на каменный выступ, и Люмин, тяжело выдохнув, присела на край камня, скромно улыбнувшись. — Тяжёлый, — путешественница потёрла кисть руки и чуть закусила губу. — Я не имею к этому отношения, — прошептала Мона, понимая намёк подруги. — Не сомневаюсь. Яркая вспышка молнии вновь озарила пещеру, и ведьма, сама этого не осознавая, чуть дёрнулась, двигаясь ближе к путешественнице. Холодный воздух отрезвлял разум и прогонял противную тошноту, что вызвали благовония. На выходе из пещеры мелькнула тёмная фигура, тут же озаряясь новой вспышкой. — Яэ Мико! — пискнула Паймон, подлетая к женщине, что медленно и элегантно приближалась к ним. — Наконец-то! Мы тут все уже промёрзли! — Ах, — кицунэ кокетливо потёрла подбородок, прикасаясь кончиком аккуратного ноготка к губам. Яэ медленно подошла к лежащему Страннику, окинув того взглядом. На её лице блеснула тень улыбки, и женщина, чуть наклонившись, аккуратно прикоснулась к тёмным, чуть влажным от пещерного воздуха, волосам. — И неужели мы с Эи могли сотворить подобное создание? — кицунэ отстранилась, но продолжала смотреть на парня, который, словно услышав знакомый голос, поморщился. — Такой слабый. Мона, до этого с замиранием сердца наблюдавшая за этой картиной, вдруг встала прямо перед Яэ, словно пытаясь загородить собой и без того беспомощного Странника от этого изучающего взгляда. Женщина лишь рассмеялась, с бликами хитрости в глазах посматривая на астролога. — А Вы, видимо, тот самый известный астролог Мондштадта? Пускай Инадзума до сих пор является несколько закрытым государством, но о Вашем таланте судачит весь остров Рито. Может быть, сможете уделить немного своего времени и заглянуть в наш храм? Мне очень нужна такая талантливая девушка в помощницах. Мона сама не поняла, но почувствовала, как скрипят её зубы. В любых других обстоятельствах она, наверное, рассыпалась бы перед кицунэ, окрылённая вниманием Великой Жрицы храма. Но сейчас… В её голове еле-еле мелькали лишь две мысли — закончить со всем этим и поскорее вернуться домой. Дом. Как больно полоснуло по сердцу это простое слово. Маленькая кухня, что не отделялась от гостиной, да совсем крошечная спальня, в которой почти невозможно было сделать и шагу. Теперь это место было таким же мрачным, как и его хозяйка — дом, словно чувствуя её, погрузился во тьму, и даже раздражающие занавески в цветочек не могли пролить хоть немного света. А ведь в нём до недавнего времени было так просто дышать и наслаждаться каждым мигом — и даже постоянные синяки на коленях не могли этого испортить. Архонты, как хотелось вернуться домой вместе со Странником, завалиться в кровать и просто уснуть, забывая о гнетущих разум проблемах. — Обязательно загляну. Но сейчас я хочу, чтобы Вы помогли Страннику. Пожалуйста. Мона нахмурилась — её голос звучал совсем иначе. Слишком колко, грубо и сухо, и девушка прикусила губу, в надежде, что кицунэ не расценила её слова как грубость. — Вижу, Вы действительно обеспокоены. Не буду томить, — Жрица обошла каменный уступ и вновь приблизилась к Страннику, чуть вороша отросшие волосы. Она внимательно посмотрела на метку Электро на его шее и удивлённо вздохнула. — И правда, действительно марионетка. Удивительно, что я совершенно ничего не помню. Но, должна сказать, мы на славу постарались. Этот юнец обворожительно красив и, что самое главное, излучает мощную энергию. Смею предположить, что она была запечатана нами же, но кто-то смог эту печать снять. Такая редкость вызывает искреннее восхищение. Но я должна предупредить — метод, которым я буду нейтрализовать яд, обычно используется для людей. Отрава намешана с тёмной энергией погибших Архонтов, и кто знает, как кукла сможет отреагировать на этот ритуал. Люмин сложила руки на груди и кивнула, с подозрительностью во взгляде наблюдая за каждым движением жрицы. Мона лишь сглотнула, делая несколько шагов назад. Ей оставалось только наблюдать за происходящим.

***

— И долго нам ещё идти? — бодро спросил Кабукимоно, подбегая к Страннику и беря его за локоть. В ответ последний лишь дёрнулся, убирая руку. Ему тоже, к сожалению, не нравилась эта открытость души мальчика, который, несмотря на колкие фразы в свою сторону, оставался таким же — излучал слабый свет тлеющей надежды, покорно принимая оскорбления. Неожиданно вся компания остановилась. Под ногами земля резко обрывалась, открывая путникам образовавшийся глубокий кратер. — Уже пришли, — Куникудзуси, хмыкнув, потянулся за катаной. Но неожиданно чья-то рука его остановила. — Не торопись, — глухо ответил Сказитель, видя в глазах приятеля немой вопрос. — Я знаю это место. Сделаешь шаг и рискуешь превратиться в кучку пепла. Не то, чтобы я был очень против, но хочу немного отсрочить этот момент. Странник окинул взглядом огромный кратер, что материализовался под их ногами столь внезапно. — Горн, — прошептал Кабукимоно, вставая на самый край. Фиолетовый платок робко развевался на ветру, а тощие ноги еле-еле держались на влажной земле, которая уже была готова упасть в обрыв. — Жуткое место. Непонятная чёрная субстанция взмывала вверх, источая неприятный запах горелого мяса и железа. Маленькие искры огня, что плясали в темноте, тут же потухали, стоило им коснуться земли. Гул усилился — теперь мелкие камешки на земле то и дело подлетали, больно ударяясь о ноги путников. — Подойдём ближе, — Куникудзуси ловким движением коснулся края обрыва и, подпрыгнув, ловко скатился с обрыва. Остальные последовали за ним и лишь Странник, покачав головой, вальяжно взмыл в воздух, не желая пачкать костюм.

***

Яэ Мико, с присущей ей элегантностью, нежно двигалась в воздухе, шепча известные только ей слова. Кончики пальцев вспыхнули розовым огнём, разнося по воздуху уже ощутимый, свежий запах сакуры, наполняя пространство новой для Моны энергией. Странные символы мелькали меж ними, загораясь и потухая вновь. На камне, где лежал Странник, загорелась пентаграмма — и окутала его электричеством полностью, отчего свечи и магические атрибуты заискрились. Когда молния коснулась лица Странника, Мона вздохнула, делая осторожный шаг в его сторону, но Люмин резко схватила её за локоть. Астролог столкнулась с лицом путешественницы, до неузнаваемости напряжённое и расстроенное. Люмин лишь помотала головой, давая понять, что сейчас не стоит вмешиваться. Путешественница выглядела несколько озадачено и расстроено — всё её тело было напряжено, а рука периодически дёргалась, проверяя наличие меча на месте. Люмин внимательно наблюдала за каждым действием жрицы, не отрывая своего внимания на тихий скулёж Паймон, что порхала в воздухе, с волнением поглядывая на Странника. Как бы маленькая фея его ругала за спиной, на её лице отражалась истинная обеспокоенность. Мона кивнула в ответ и отвернулась. Ей стоило быть более сдержанной, но тело, измученное напряжением и усталостью, не хотело её слушаться. Свет электричества стал ярче, и Мона вдруг почувствовала, что по стенам пещеры замелькали ярко-розовые блики, дрожа от каждого слова Яэ Мико, словно свет сражался с чем-то невидимым и неосязаемым. Астролог обернулась — лицо Странника, до этого практически всегда спокойное, сейчас было напряжено, и молнии, что обвивали всё его тело, с силой сжимали его запястья, нанося точные удары по всему телу. Искры электричества летели в разные стороны, неприятно щекоча кожу, свет становился ярче, а голос Верховной Жрицы — громче.

***

Существо, что пряталось под толщами темноты, на вид казалось весьма невинным. Чёрные, с алеющими концами, щупальца пытались зацепиться за что-нибудь, в ярости сбивая пустой воздух. Тихие, непонятные звуки, что оно издавало, ничуть не пугали. Но в сердце этой твари что-то светилось, источая невероятное зловоние и ужас, от которого даже кукольные пальцы были не в силах согнуться. Кабукимоно, что выглядел несколько испуганным, осторожно спрятался за плечом Странника, вновь пытаясь ухватить того за локоть. — Это что ещё за… — начал было Куникудзуси, но был бесцеремонно перебит Сказителем. — Тёмная энергия. Погибшие Архонты. Дотторе, — чётко, грубо и очень громко ответил он всем присутствующим, присаживаясь и беря горсть земли в руку. Он потёр меж пальцев комки грязи, пристально их изучая. — Яд, что он тогда успел влить в нас, успешно добрался до своей цели. Странник хмыкнул, высвобождаясь из цепких рук мальчишки, подходя ближе к Сказителю. Это было очень похоже на правду. Этот почерк он узнал бы из тысяч других. У Доктора было весьма много данных, чтобы знать, как вывести куклу из работы в случае непредвиденной ситуации. — Такую отраву так просто не выведешь из организма. Он был специально разработан для тебя, только остаётся вопрос — неужели Дотторе тоже неподвластен влиянию Ирминсуля? — Пока я тут, мы не узнаем ответа, — грубо ответил Странник, пиная камушек под ногами. Он отскочил от его носка и, приземлившись, продолжил судорожно подпрыгивать. Гул, что был ощутим ещё наверху, сейчас пробирал тело до самых костей. — Нам остаётся только уничтожить его, — неожиданно, тихим и обеспокоенным голосом рядом прошептал Кабукимоно, рассматривая непонятное существо. — Оно растёт и с каждым днём будет становиться сильнее. Куникудзуси, что думаешь? Он снял свою соломенную шляпу, кинул её куда-то в сторону и безмолвно, подобно осеннему ветру, метнулся к существу, занеся катану. Остальные лишь дёрнулись, но было слишком поздно — Куникудзуси, не успев нанести хотя бы один удар, неожиданно отлетел на несколько метров, ловко переворачиваясь в воздухе и приземляясь на ноги. Из рук выпало оружие, а из груди вырвался судорожный кашель, пачкая влажную землю фиолетовой кровью. Тварь в ответ на столь неожиданное нападение неожиданно закричала, оглушая путников. По земле прошлась мощная волна, отчего склон за спиной с шумом начал расползаться, а грузные камни с грохотом падать на землю. — Идиот, — прорычал Сказитель, но всё же обеспокоенно подбежал к нему, заботливо поднимая. — Просто хочу, чтобы ты знал, неудачник, что мы чувствуем всё то же самое, что и ты. Так что, будь добр, не подставляй остальных, умник. Странник ухмыльнулся, ощущая в груди жгучую боль. Ловушка собственного сознания. Кабукимоно стоял в стороне, лишь испуганно наблюдая за происходящим. — Если мы… Если я хочу это остановить, придётся действовать вместе. Знаю, я этого не люблю, но другого выбора не остаётся. Эта тварь согласна на дуэль, но мы не можем каждый атаковать по одному. — Естественно, недоумок! — крикнул Сказитель, усаживая кашляющего Куникудзуси на камень. — Ты тут один! Странник прикрыл глаза — но его предыдущие воплощения никуда не собирались исчезать, бледными тенями расползаясь по дрожащей земле. И каждый, каждый из них вызывал у него беспричинное отвращение — что испуганный и ласковый Кабукимоно, что недалёкий и неумеющий думать Куникудзуси. Сказитель же вызывал иные чувства — полное отторжение и непринятие, рядом с ним Странник ощущал свою слабость особенно сильно. Если он только мог… — Даже не думай, — зло прошептал предвестник, подходя ближе. — Хватит быть тюфяком. Посмотри на себя, — Скарамучча с силой толкнул Странника в плечо, отчего последний чуть пошатнулся, делая шаг назад. — Вот что с тобой сделали чувства. Такой же слабый, жалкий, бесполезный. Эта глупая колдунья сделала тебя таким, и только попробуй это отрицать. Меня тошнит только от одного твоего вида. Сказитель оказался слишком близко, хватая парня за край белого кимоно. В его светящихся глазах искрилось электричество — такое знакомое, покалывающее, разрывающее на части. — Ты стал также слаб, как и эти ненавистные люди. Отвратительно — просыпаться по утрам, чтобы сделать чай. Откуда в тебе столько счастья? Моё любопытство тебя разрывает на части, не так ли? Ты сказал ведьме это. Откуда тебе, глупой кукле, знать, каково это — любить? Жалкий червяк. Он отпустил Странника, с показательным раздражением стряхивая с рук невидимую грязь. За спиной существо вновь издало крик и дёрнулось, увеличиваясь в размерах. — Чем мы ближе к этому существу, тем сильнее меня раздирают внутренние противоречия, — тихо прошептал он в ответ, наблюдая за искрящимися глазами оппонента. — Тебя раздражает то, что это счастливое время пришлось на мою эпоху. Ведь ты искренне хотел оставить прошлое ещё в тот день, когда впервые увидел её. У нас ещё есть шанс, — Странник протянул руку в сторону Сказителя, приглашая присоединиться к чему-то невидимому. Тот скрипнул зубами и сделал шаг в сторону столпившейся парочки. Куникудзуси, восстановившись, натирал свою катану, и Кабукимоно, не любящий шумных ругательств, прикрыл уши, рассматривая носки своих сандалий. Настоящий ребёнок. — Он прав, нам надо сейчас держаться друг друга, иначе эта дрянь убьёт каждого из нас, — пискнул мальчик, неловко покачав головой. — А с нашими проблемами мы разберёмся чуть позже. Куникудзуси, закончивший приводить орудие в порядок, кивнул, вставая в боевую стойку. — Кабукимоно, будешь прикрывать меня со спины, твоя реакция тебе позволяет. Я буду бороться с щупальцами, отвлекая внимание на себя. Странник — ты самый сильный из нас, будешь атаковать с воздуха и прикрывать каждого из нас. Сказитель поразит сердцевину электричеством, а потом, когда тварь ослабнет, нападём вместе по моему сигналу. Всё уяснили? — Давно в тебе проснулся стратег? — Сказитель саркастично похлопал в ладоши. — Шутки в сторону. План сомнительный, но другого выбора нет. Кабукимоно кивнул, а Странник озадаченно потёр подбородок, рассматривая чёрную жижу, что постепенно вытекала из существа. — Избегайте этой дряни, — он кивнул в сторону луж. — Попадётесь в неё, и худо придётся всем нам.

***

Свечение стихло, и Яэ Мико манерно провелась по лбу, тяжело вздыхая и опуская руки. — Принимайте. Мона дёрнулась, обеспокоенно осматривая парня — ничего не изменилось, но его лицо неожиданно побелело, не выражая ничего, кроме равнодушия. Уже через секунду он резко распахнул глаза, бесцельно рассматривая каменный потолок. — Странник, — со стоном прошептала астролог, беря его за руку. Парень словно не сразу услышал её голос. Он повернул голову и вновь кивнул. Мона сглотнула — что-то ненормальное было в каждом его движении. Слишком ненастоящее, слишком механическое. Знакомое и пугающее одновременно. Он неловко и ломано сел на край выступа, сжимая и разжимая свою ладонь, словно пытаясь что-то ощутить под пальцами. — Ты меня слышишь? — Мона дёрнула его за плечо. Ноль реакции. Он всё ещё продолжал смотреть в невидимую точку, не обращая внимания на царящую вокруг атмосферу. — Ой-ой, — кокетливо ухмыльнулась Яэ Мико, сложив руки на груди. — Неловко вышло. Мона резко подняла голову, испепеляя взглядом жрицу. В уставшей груди вспыхнула ярость от этой наглой, шутливой фразы, что неосторожно была брошена кицунэ. Кулаки сжались, а вода со стен с поразительной скоростью собралась в небольшие лужицы под ногами. Если что-то пошло не так, то лучше жрице рассказать всё сейчас, иначе астролог обрушит на их головы своды хрупкой пещеры. — Спокойнее, милая, — Яэ приподняла руки, делая шаг назад. — Что произошло? — пискнула Паймон, которая всё ещё не понимала, что происходит. — Видишь ли, моя маленькая летающая подруга, — жрица кокетливо подмигнула, разворачиваясь. — Я предупреждала, что заклинание рассчитано на людей. Не на кукол. И мы столкнулись с вполне логичным явлением. Мона выдохнула, понимая, что бессмысленно сейчас вымещать свою злость на Яэ Мико. «Успокойся и послушай», — прошептал её голос в голове, но сердце, в которое словно вонзили булавку, неожиданно дёрнулось от подступающей злости. — Небольшой сброс до заводских настроек. Ничего страшного, теперь этот милый мальчик — совершенно белый лист, на котором ты, моя милая астролог, можешь рисовать, как тебе вздумается. — Как… — Мона выдохнула, ощущая, как слеза обожгла её щеку. Кицунэ звонко засмеялась, сверкнув глазами во мраке пещеры. Свечи затухли, а электро кристаллы слишком ярко вспыхнули и тоже погасли, словно перегорев от перегрузки. Жрица подошла к астрологу, наклоняясь слишком близко, обжигая её влажную от слёз щеку дыханием. Её голос звучал остро и приторно сладко, пытаясь скрыть за этим невыносимую горечь слов. — Он кукла, Мона. И всегда ей будет. Нельзя любить того, кто этому не научен. Уж тебе ли, учёной, это не знать? Запомни — любовь к вещам ненормальна и быстро тухнет в свете настоящего человеческого тепла. Это твой выбор, но он не принесёт тебе ничего хорошего. — Вы бросили его! Оставили! Как вы можете так говорить, не зная, что он пережил? Не видя слёз, что он пролил от обиды и одиночества? Голос Моны звучал оглушающе в пустоте пещеры. Она тут же шумно выдохнула, прикусывая губу. Осознание, что она только что кричала и, вероятно, оскорбила своими словами саму Верховную жрицу, больно обожгло горло. — Я? Я никого не бросала. Точнее, не помню, что я этого делала, — с этими словами Яэ, подмигнув, медленно и грациозно удалилась из пещеры, на прощание кивнув Люмин, которая всё это время лишь молча наблюдала за происходящим, не в силах сказать и слова. Мона сжала каменный выступ до боли в пальцах. Странник, сидящий рядом, лишь бессмысленно хлопал глазами, не обращая внимания на возникшую перепалку. Его внимание привлёк маленький светлячок, что тусклым светом освещал печальное лицо путников. Мона, громко всхлипнув, неловко вытерла влажное лицо перчаткой. Она всё ещё держала безвольную руку парня, который не замечал того, с какой силой астролог сжимала его ладонь. Она резко подскочила, потянув Странника за собой. — Давайте возвращаться. Уже дома решим, что с этим делать.