Любопытство Бога Мудрости

Мона нервно поставила кружку на стол, присаживаясь на скрипучий стул. В комнате стояла полнейшая тишина. Голова гудела, а пальцы подрагивали. Она практически не спала эту ночь — как бы не было сильно её желание уснуть, надоедливые мысли лезли в голову, не давая сомкнуть глаз. Всю ночь сердце не без причины болезненно сжималось, а внутри всё переворачивалось, стоило астрологу вспомнить услышанные слова. Что же, проводить бессонные ночи в раздумьях стало для Моны привычным занятием ещё со времен их приключений по Сумеру. Девушка шумно выдохнула и, раздражённо потерев переносицу, откинулась на стуле. Странника не было дома — он, должно быть, ушёл ещё рано утром. На столе стоял новый чайник, в котором была оставленная утренняя свежая заварка. Всю ночь она провела в тяжёлых раздумьях, пытаясь сопоставить факты с услышанным. И, если честно, получалось у неё это очень слабо — логика и чувства противоречили друг другу, и как бы астролог не пыталась раскрыть очередную интригу Странника, у неё практически ничего не получилось. Одно Мона знала наверняка — её самые худшие опасения подтвердились, и Странник вновь ввязался в очередную авантюру с Фатуи. Для астролога стало действительно открытием то, что всё это время в неё был влюблён Альбедо. Не то, чтобы это сильно её поразило — что же, в своей жизни она встречала немало тайных воздыхателей, но меньше всего она ожидала этого от, казалось бы, совершенно равнодушного к любовным утехам алхимика. Полученная информация многое меняла, и Мона теперь не представляла, как будет проводить исследование в его компании, постоянно ощущая чувство отупляющей неловкости. Вероятнее всего, им предстоит серьёзный разговор, чего девушка совершенно не хотела — ей нравились их рабоче-дружеские взаимоотношения, и разбираться с неозвученными чувствами ей изрядно надоело. Не хотелось ранить чувства друга, но в то же время она чувствовала, как новое знание ломало их сотрудничество напрочь. С другой стороны, Альбедо никогда не говорил с ней об этом напрямую — напротив, он вёл себя как обычно, совершенно не проявляя никакого интереса. Откуда астролог могла догадаться, что является для Альбедо немного больше, чем просто «коллегой по исследованию»? Но, несмотря на рациональность мыслей, девушка всё равно чувствовала себя словно виноватой. Эта неопознанная печаль, которая пряталась в глубине его глаз, была лишь далёким откликом его чувств, о которых Мона даже не могла догадаться. Всё, что испытывала девушка к нему — искренняя благодарность за то, что он всегда был рядом, даже когда она проливала горючие слёзы по Страннику на плече алхимика. Другой, наверное бы, просто воспользовался шансом, но не Альбедо — он пытался помочь ей пробудить Странника от сна. Насколько странными и необъяснимыми были его чувства к астрологу, если он был готов сделать всё для её счастья, даже если он сам не будет иметь к этому никакого отношения? Мона цокнула, подумав, что проблема с Альбедо пока меркнет на фоне образовавшейся опасности в лице Доктора, который, по всей видимости, перешёл к решительным действиям. Астролог думала много, думала долго, и мыслительный процесс давался ей крайне тяжело. Чем больше она размышляла о различных вариантах развития событий, тем больше её охватывала паранойя. Как же хорошо, что сейчас Странника не было дома — он, определённо, попал бы под горячую руку и не отвертелся бы. Или Мона бы вновь разразилась очередным скандалом, чем окончательно бы испортила их отношения. Ситуация действительно была невероятно бедственной для обоих — если Странник решился на такой отчаянный шаг, что попросил Альбедо о помощи, это значило лишь одно — надвигается буря, и жизнь Моны находится на волоске. Тут, за крепкими стенами Мондштадта, девушка была в безопасности. Но за границей города она становилась доступной мишенью. Да, она не была слабой колдуньей, но если Фатуи схватят её, то одна астролог мало что сможет сделать. И она не сомневалась — Доктор будет использовать её в своих грубых манипуляциях, конечная цель которых — заполучить Странника вновь. Конечно, Мона не была знакома с Дотторе лично, но вспоминая рассказы Люмин и кроткие, язвительные замечания Странника на его счёт, девушка могла сделать логичный вывод, что предвестник является опасной, эгоистичной, равнодушной личностью. Это был человек, который переступит через любые моральные принципы, лишь бы достичь желаемого. И жизнь Моны для него была не более, чем просто мушкой жарким летом — достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы растереть её в пыль. Осознание того, что Мона была слишком уязвима, неожиданно проясняло всё то непонятное, что повисло между ними. Астролог не могла до конца понять связь Странника с рыцарями в этом деле, но одно она знала наверняка — в случае провала Мона окажется первой, кого Доктор будет преследовать. Ещё вчера Странник обмолвился о том, что учёный заинтересован в её астрологических способностях, а значит, она и сама может стать удобной лабораторной крыской в руках безумца. «Связалась с компанией неуравновешенных идиотов», — подумала девушка и тут же ухмыльнулась, делая глоток чая, который уже успел остыть. Но больше всего Мону раздражало в этой ситуации то, что Странник, как и всегда, всё решил за неё. Он ведь даже не уведомил её о том, что в случае глобальной катастрофы ей придётся отбыть в Инадзуму. Это было ещё одно открытие, которое поразило и расстроило девушку — насколько же Странник был в отчаянии, что готов обратиться за помощью к своей матери, к которой у него не было ни малейшей капли доверия и признания? Неужели только власть архонтов сейчас могла уберечь Мону от весьма сомнительной судьбы? Астролог была тронута этой неаккуратной, грубой заботой, на которую был способен Странник. И одновременно она была невероятно зла на него — он вновь включил свой любимый режим самопожертвования, совершенно не спросив саму Мону о том, а нужно ли ей это спасение. Девушка прикрыла глаза, чуть сжимая фарфоровую ручку кружки — лишь мысль о том, что им больше не суждено будет встретиться, вызывало у неё приступ тошноты. Он так просто вошёл в её жизнь, стал её неотъемлемой частью. Разве Мона могла представить своё утро без чашки ароматного чая? Разве могла она вновь вернуться к, казалось бы, уже давно забытой жизни — пустой и бессмысленной? Его уставший голос, тёмные глаза, мерзкая ухмылка, волосы, что пахли её любимым травяным мылом, кожа, которая впитала в себя запах железа — всё это было уже частью её самой, неотъемлемой и жизненно необходимой. Как он может так легко ставить на кон свою жизнь, не понимая, насколько она ценна для самой Моны? — Идиот, — сказала девушка в пустоту, опуская голову и тихо посмеиваясь. Это было скорее истерическое — сейчас у Моны были связаны руки, снова, как и в прошлый раз. Она не знала, к кому подойти, вывалить груз тошнотворных предчувствий, спросить совета. Ей просто хотелось знать, что происходит. Вчерашний разговор несмотря на то, что прояснил весьма многое, всё-таки создал куда больше вопросов, на которые Мона не могла получить ответа. Мона давала себе обещание — не смотреть на звёзды Странника. Не искать там ответов. Но сейчас, ощущая собственное бессилие особенно остро, она поняла, что только созвездия смогут рассказать ей о том, что происходит. Лишь мгновение девушку терзали сомнения, которые тут же рассыпались на множество маленьких брызг, стоило Моне раскрыть под пальцами звёздную панель. — Посмотрим, — прошептала Мона, прикрывая глаза. Непонятные для обывателя символы загорались и тухли, а водные механизмы на магической панели незатейливо крутились, словно формируя картинку размытого будущего. — Архонты… Мона распахнула глаза, рассматривая разрыв, что образовался посреди явно чётко обозначенной картинки. Она, безусловно, видела озлобленного, уставшего Странника, незнакомое лицо мужчины в маске, который, по всей видимости, и был тем самым Доктором, и багряные осенние деревья, подозрительно напоминавшие горящие из её сна. И посреди этого красовался темнеющий разрыв, который разделял изображение на две равные части. Старуха рассказывала об этом, но лишь косвенно, совсем немного. Сама наставница никогда с таким не встречалась — разрыв обозначает лишь то, что судьба в этом месте не определена до конца. И встретить такое явление возможно лишь у того, кто имеет божественное происхождение. Но нужно быть весьма глупым астрологом, чтобы смотреть судьбу божества, поскольку сама Селестия защищает их от чужого глаза. Мона закусила губу, вспоминая, насколько Странник был близок к тому, чтобы стать новым архонтом, и вдруг осознала, что вся его судьба, которая, казалось бы, должна быть чётко прописана звёздами, на самом деле висит в воздухе, в полной неопределённости. Связано ли это с тем, что Странник не был обычным человеком, или с тем, что был создан руками самого Электро Архонта, было пока непонятно, но увиденное поразило Мону настолько, что она почувствовала, как нервно стучит каблучком по деревянному полу. Ах, видела бы это старуха, она, наверное, тут же бы признала этот чернеющий разрыв великим достижением астрологии, но сама Мона чувствовала лишь будоражащий ужас — если даже сама судьба не может ей сказать о том, что будет, то чего стоит сама астролог, которая может лишь безучастно наблюдать? Разрыв в чьей-либо судьбе означал лишь одно — от решения этого существа зависят сотни и тысячи судеб других. А значит, одним разрывом не ограничится — он, словно зараза, будет распространяться на судьбы других, пока божество не сделает выбор. А значило это лишь одно… …Если бы кто-нибудь посмотрел бы на судьбу самой Моны со стороны, он бы увидел точно такой же разрыв. Девушка быстро смахнула пугающее наваждение и тут же расставила звёзды в другом порядке — ей жизненно необходимо было посмотреть на созвездие Альбедо. На смутных картинках, что больше напоминали пейзаж Инадзумы, она увидела всё тот же разрыв. Пролистав несколько созвездий (и ощутив невероятную усталость от потраченных на это сил), астролог раз за разом наблюдала одну и ту же картину — нечёткая картинка, которая была поражена этим самым разрывом, чертой, что противно разграничивала судьбу на две различных. У всех изученных, безусловно, этот самый разрыв был намного меньше, а картинки мутнее, чем у самого Странника, что доказывало лишь одно — он являлся отправной точкой. И чем мутнее картина будущего у остальных, тем глобальнее становилось решение самого Странника, которое изменит его судьбу. — Всё произойдёт уже послезавтра, — прошептала Мона сама себе, стараясь успокоиться. Но ноги так и продолжали дрожать, а мышцы пронзила невыносимая боль — слишком много магических сил было потрачено на то, чтобы изучить столько разных, непохожих судеб. Со злостью захлопнув панель, Мона неожиданно резко подскочила на месте, ощущая вполне реальную тошноту. Она посмотрела слишком много за такой промежуток времени. Энергия, которая так быстро исчерпалась, сейчас начинала разъедать тело, которое и так было вымотано ночным бдением. И если прямо сейчас Мона ничего не предпримет, то решение, которое примет Странник, отразится на судьбе всех вокруг. Звучит невероятно ужасно и пугающе. Мона помотала головой, стараясь отогнать плешивые мысли, но они всё равно, подобно дыму, просачивались в её сознание, неприятно оседая на дне. Странник был прав — их взаимосвязь стала невероятно опасной не только для них самих, но и для окружающих. И если бы астролог, глупая, совершенно глупая, не повелась бы на эти романтические уловки, держала бы себя в руках, ничего бы не произошло. Но сейчас она столкнулась с необъяснимой и нерешаемой проблемой, на которую она мало как могла повлиять. Астролог почувствовала зарождающуюся злость на Малую Властительницу — как она могла отпустить Странника? Она должна была подумать о том, насколько опасно ему связываться с астрологом! Глубоко вздохнув, Мона попыталась успокоиться — Дендро Архонт была мудра, но не умела гадать, поэтому было бессмысленно сейчас искать виноватых. Перед Моной сейчас стояла совершенно иная задача — устранить разрыв и, наконец, выяснить, какую очередную авантюру проворачивает он за её спиной. Входная дверь отворилась, и девушка увидела тихо входящего Странника. Лёгок на помине. Мона что-то пробурчала себе под нос и внимательно посмотрела на парня — этот чёрт постригся и вернулся к своей любимой и несколько глупой причёске. Она даже почувствовала лёгкий укол разочарования — уже успела привыкнуть к отросшим тёмным волосами, которые она заботливо расчёсывала каждый вечер. Каждое движение Странника было необычно спокойным и тихим. Словно ему было… стыдно? — Привет, — Странник закрыл дверь. Он держал три неаккуратно сорванные астры, которые по-сиротски сникли в его руках. Они выглядели совершенно нелепо и глупо, но почему-то этот ребяческий вид парня с поникшими цветами в руках заставил девушку улыбнуться. — Привет, — подозрительно прошептала в ответ Мона, обходя стол. — Держи, — он как-то ломано и грубо протянул потрёпанный букетик прямо перед носом ведьмы. Она лишь фыркнула, но взяла цветы в руки. — Проходил мимо и вспомнил о тебе. Мне это не нравится, но, думаю, я должен извиниться. — Было бы славно, — прощебетала Мона, чуть оттаивая. Как бы она сейчас не была зла на парня, его извиняющийся вид заставил сердце немного дрогнуть. И даже только что сделанное открытие уже не так устрашало. Мона чуть наклонила голову, раздумывая о том, что если Странник сейчас пойдёт с ней на контакт, то устранить образовавшийся разрыв не составит труда. Если прямо сейчас он примет такое решение, то судьба вернётся в своё русло. Архонты, астролог знала, что нельзя было смотреть его созвездия, теперь проблем возникло куда больше, чем она предполагала. И каждое, каждое его действие теперь будет подвешено в воздухе и иметь глобальное значение для окружающих. — Я сделаю чай, и я обещаю, что всё тебе расскажу. Договорились? — Странник приблизился к её лицу и слишком наивно, с нежностью, положил свою ладонь на щеку Моны. Та лишь вздрогнула, чуть прикрывая глаза. Как жаль, что она не умеет долго держать обиду в сердце — любая нежность со стороны этого наглеца выгоняла из тела любую негативную эмоцию. Парень умел без слов выводить Мону из себя, и мог также молча вернуть её в хрупкое состояние равновесия. В ответ на это предложение девушка лишь кивнула и, получив утвердительный поцелуй в щеку, сделала несколько шагов назад, чтобы присесть за стол. Странник делал новую заварку в полнейшей тишине. Мона, скромно положив руки на колени, смиренно молчала, опустив голову. Да, сейчас ей было легче, видя на его лице каплю эмоций, чувствуя, что парень готов дать хоть какой-нибудь ответ — но внутри что-то неосязаемое, подобно ядовитому червяку, противно крутилось, отчего кончики пальцев подрагивали. В этой напускной учтивости Странника было что-то ненастоящее. Но Мона лишь помотала головой, отгоняя от себя въедливые мысли — она должна вести себя спокойно, чтобы не спугнуть Странника, который вот-вот расскажет ей причину собственных переживаний. Неожиданная ноша, которая всего пару мгновений назад свалилась астрологу на плечи, невыносимо тяготила. Но смотря на парня, что сейчас старательно разрезал сумерские розы, Мона немного успокаивалась. Свежий чай уже дымился в кружках, и Странник, подвинув стул, присел совсем рядом, беря Мону за руку. Девушка сделала глоток, чуть поморщившись — в этот раз напиток получился более горьким, чем обычно, но не менее вкусным. Она благодарно улыбнулась и, кивнув, чуть развернулась к парню, всем видом показывая, что готова слушать. Любопытство и волнение раздирали её изнутри. — Прости меня, — тихо прошептал он, чуть сжимая девичью ладонь. Мона с удивлением обнаружила, что чувствует лёгкое онемение в кончиках пальцев. — Ты не доверяешь мне, — прошептала девушка. Язык стал невыносимо тяжёлым. Странное чувство — всего пару мгновений назад Мона чувствовала разрастающееся волнение в груди, но сейчас неведомая волна абсолютного спокойствия медленно захватывала её. — Это не так, — Странник чуть приблизился, и Мона могла вновь ощутить знакомый запах железа, что всегда тонким шлейфом тянулся за парнем. — Дело не в доверии. Раньше меня безумно раздражала твоя хрупкость и беспомощность. Теперь я понимаю, что я ненавижу самого себя за то, что не могу уберечь тебя. Слишком много проблем я приношу в жизнь людей. — Глупости, — Мона сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она сделала ещё один неосторожный глоток горячего чая и с удивлением обнаружила, что Странник ещё не сделал и глотка. — А меня раздражает то, что ты считаешь меня такой бесполезной. — Будем честны — тебя намного проще сломать и убить, — он чуть улыбнулся, но в этой кроткой ухмылке Мона углядела проблеск грусти. Странника явно что-то тяготило, точно также, как и её саму. — Я знаю, что ты вчера слышала наш разговор с Альбедо. Даже сказать, совсем не удивлён этому. Мона лишь хмыкнула в ответ. А что было толку скрывать этот факт — вероятно, вчера девушка была слишком шумной и оставила после себя следы, поэтому неглупый Странник сразу же понял, в чём дело. — Я должна тебе кое-что рассказать, — сбивчиво прошептала девушка, чуть оседая на стуле. Почему-то с каждым словом в голове образовывался туман, и среди этого тумана было так трудно отыскать знакомые мысли. Мона сделала вздох и поняла, что не может вздохнуть полной грудью. Но она должна была рассказать Страннику о разрыве, что обнаружила в его недалёком будущем. Должна объяснить ему, что жизни тысяч людей висят на волоске из-за одного неосторожного действия парня. Предупредить о надвигающейся буре. — Это уже неважно, — тихо прошептал он, чуть хмурясь и отводя взгляд. — Я просто должен сейчас тебя уберечь, глупая. И чем меньше вопросов ты будешь задавать, тем будет лучше. Он звучал слишком печально и тихо. А может быть, астролог не могла услышать его слова из-за непрекращающегося звона в ушах, который с каждой секундой становился всё громче. Мона сглотнула и поняла, что в глазах заплясали маленькие звёздочки, а руки стали невыносимо тяжёлыми. Странник сильнее сжал её ладонь, но девушка этого совершенно не почувствовала. Неожиданное осознание происходящего прошибло всё её тело, обжигая внутренности. — Что ты… что ты добавил в чай? — Мона с усилием высвободила свою руку и прикоснулась к лицу. Она совершенно не чувствовала щёк и языка, и голос девушки звучал опьянённо и устало. С каждым мгновением держать глаза открытыми становилось всё труднее. И даже сквозь облако сна, которое постепенно надвигалось на астролога, она почувствовала колкую обиду и разочарование — впервые в своей жизни Мона была так глупо обведена вокруг пальца. Мона чуть пошатнулась вперёд и почувствовала руки Странника, что крепко сжали её плечи. — Прости меня, — надламывающимся голосом вновь повторил парень, прижимая астролога к себе. Несмотря на ослабевшее тело, Мона почувствовала, насколько эти объятья были крепкими и тесными. — Ты всё поймёшь, но позже. Он прижал её ещё сильнее, и обессиленной Моне оставалось только положить голову на его плечо, чувствуя, как парень дрожит. — Только не злись, ладно? Я надеюсь, это не последняя наша встреча. Но если что-то пойдёт не так, я просто хочу, чтобы ты знала, Мона Мегистус… Мона плотно сомкнула челюсти, кусая себя за кончик языка — еле ощутимая боль позволяла ещё несколько мгновений держать себя в сознании. Она должна была сказать ему про разрыв. — Люблю. — Разрыв… Идиот… Последнее, что Мона почувствовала — это горячие слёзы, что обожгли её плечо и слишком отчаянный, грубый поцелуй в макушку. Уже через мгновение на мутную картинку мира кто-то набросил знакомую тёмную вуаль, и этот самый мир окончательно пропал.