Любопытство Бога Мудрости

Мона со стоном приподнялась, тут же хватаясь за виски — боль была неимоверная, разрывающая черепную коробку на части. Неожиданно девушка почувствовала, как словно подлетела, будто бы на кочке. Она разлепила один глаз, понимая, что находится в повозке. Ей понадобилось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что сбоку от неё сидит Кли, сиротливо болтая ногами и с интересом рассматривая окружающий пейзаж. Мона, преодолевая невыносимую боль в затёкшей шее, повернула голову — впереди сидел Альбедо рядом ещё с каким-то пареньком, который казался знакомым, но где девушка могла видеть его раньше, она не понимала. Он что-то весело болтал, вскидывая руку, показывая алхимику на небо. — Что за… — начала было девушка, но тут же была оглушена пронзительным визгом девочки. — Мона проснулась! Альбедо, Мона встала! — Кли подскочила на ноги и чуть пошатнулась от того, что телега вновь проехалась по кочке. Вероятно, они ехали по весьма убитой дороге. — Замечательно, — Альбедо развернулся и улыбнулся. Мона скрипнула зубами и попыталась встать, но тут же об этом пожалела. — Сколько… Сколько я была в отключке? — Мона оставила попытки подняться с места и стала бессмысленно оглядываться по сторонам, пытаясь рассмотреть окружающую её природу, чтобы определить, как далеко они уехали от Мондштадта. Судя по меняющемуся пейзажу, они совсем недавно проехали постоялый двор Ваншу. — Мы покинули Мондштадт вчера утром, так что… Астролог взвизгнула и тут же встала, но пошатнулась, чувствуя, как дрожат колени. Она поняла, что они едут слишком быстро, и если астролог прямо сейчас попробует выпрыгнуть из повозки, то рискует просто свернуть себе шею. — Идиот! — вновь прокричала Мона. Она не обращалась к Альбедо, а к нерадивому Страннику, который, противный червяк, посмел напоить её снотворным, да таким, что она проспала больше суток! Злость и обида раздирали астролога изнутри, и если бы этот наглец был рядом, то определённо получил бы порцию усиленных ударов прямо по лицу. Мона раздражённо прикоснулась к вискам, с усилием потирая их. Состояние было отвратительным — словно она выпила несколько бутылок вина и пробежала пару километров, не останавливаясь. А нагнетающее чувство волнения только усиливало боль, которая противно сжимала голову. — Спокойно, мы почти доехали до Ли Юэ, — также холодно и спокойно ответил Альбедо, вновь отворачиваясь, чтобы следить за дорогой. Всё это время незнакомый знакомец (так окрестила его Мона) лишь молчал, ничего не говоря. От него вообще веяло странной энергией и, кажется, вином… — Разворачивайся, — протараторила девушка, пытаясь перелезть на передние места, чтобы выхватить управление, но была остановлена Кли, которая тут же вцепилась в её ноги, не давая сдвинуться с места. — Мона, господин Странник сказал, чтобы мы тебя никуда не отпускали! Он говорил, что ты… эм… будешь вне себя от радости, когда узнаешь, что мы отправляемся в путешествие по Инадзуме! Представляешь? Почему ты сейчас злишься? Мона вновь скрипнула зубами, до боли сжимая деревянную перекладину, что разделяла её и Альбедо. Идиоты. Она могла назвать их только так. Отмороженные мерзавцы, думающие, что им всё сойдёт с рук. Что один, что другой — и оба думают, что занимаются благородным делом, спасают даму в беде! Только вот что-то саму даму ни тот, ни другой совершенно не спросили. — Альбедо, — сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Мона постаралась как можно ласковее позвать парня. Но выходящее за границы дозволенного раздражение заставило девушку до боли сжать кулаки. — Нам нужно вернуться в Мондштадт. Если мы этого не сделаем, то судьбы тысяч людей окажутся в опасности. — Я не могу этого сделать, — тихо ответил алхимик и нахмурился. — Слишком небезопасно сейчас оставаться в городе. Особенно тебе. — Не надо тут! Я знаю, что опасно, а что нет! И вообще, кто из нас астролог? — Мона вскрикнула. Но тут же выдохнула, стараясь сохранить остатки мнимого спокойствия. Обида в сердце болезненно обжигала внутренности. Непонимание происходящего и вся бессмысленность ситуации заставляли астролога выть в душе от собственного бессилия. Её гордость была вновь растоптана в пух и прах. В первую очередь, если она сможет вернуться в Мондштадт в ближайшее время, она сделает со Странником то, что Дотторе даже и не снилось. — Знаю, что Странник отправил вас в Инадзуму к сёгуну. Но если я не вмешаюсь… — Мона прикусила щеку изнутри, думая, рассказывать ли алхимику о многочисленных разрывах, что она нашла в судьбе почти каждого мондштадтца. — Слушай, я не должна об этом говорить. Но только так ты можешь меня понять! В судьбах людей образовались разрывы. Этого не происходило уже очень давно… Если прямо сейчас мы не вернёмся, то уже ничего не изменить. Разве можно бросить всё и уехать в страну, в которую нас ещё могут и не пустить? Сам подумай — доверять Архонту, который даже не знает о существовании… Мона хмыкнула, отвернувшись. Она уже слишком много выболтала Альбедо. Все попытки, которые астролог испробовала, иссякли, и теперь решение оставалось лишь за алхимиком. Альбедо нахмурился ещё сильнее, и, как показалось Моне, чуть сбавил скорость, а лошади замедлили шаг. — Разрыв? Разрыв в судьбах? Ты ничего не путаешь? — Совершенно. Знаю, никто из ведущих астрологов ещё не сталкивался с таким, и… — Мона дала мысленный подзатыльник самой себе. Да, ей определённо, совершенно не хотелось распинаться перед Альбедо, рассказывая о происхождении Странника, она и так слишком многое рассказала, о чём алхимик, по идее, не должен знать… но только он сейчас мог остановить повозку и развернуться в сторону ближайшего телепорта. И, кстати, почему они едут на повозке? — Почему мы сразу не отправились к телепорту? — удивилась Мона, озвучивая свой вопрос. — Так безопаснее, мы отправимся в Инадзуму на корабле. По телепортам можно отследить все твои передвижения, поэтому по старинке, за нами периодически следят, и мне это не нравится, — Альбедо дёрнул верёвки, и лошади ускорили шаг. Незнакомец всё это время сидел молча, лишь наблюдая за их диалогом. Кли беззаботно прижалась к Моне, обнимая её со спины. Девушка почувствовала подкатывающий комок слёз, прямо в горле. Она не могла сделать и вздоха — настолько сильно возмущение и обида в её груди заполонили лёгкие. Странник — настоящий идиот, и она не перестанет этого повторять. Мало того, что он нагло обманул её и напоил снотворным (которое, наверное, изготовил Альбедо), так теперь и отправил её в самую недружелюбную страну, чтобы, видимо, защитить. Даже не выслушал её! И почему этот несносный мерзавец сам себе на уме? Вместо того, чтобы действовать в одиночку, принимать решения за Мону, Странник мог бы просто с ней поговорить. Но он вновь решил углубиться в самопожертвование, благородно отослав Мону подальше от очага опасности. Бессмысленная жертвенность от человека, который желает потешить своё эго. Недогерой, мерзавец, полнейший идиот! — Альбедо, послушай, — Мона сглотнула, понимая, что и алхимика не тронут девичьи слёзы. — В судьбе Странника — огромный разрыв, который означает то, что от его решения зависит судьба всех остальных. Такие разрывы могут быть только у божеств, и они не позволяют нам, простым смертным, смотреть судьбы Архонтов. Никто из ныне живущих с этим ещё не сталкивался. Все мои знания о том, что судьбы предопределены — бред и ложь, и если прямо сейчас мы не вернёмся, то изменения коснутся каждого. Алхимик молчал, задумчиво рассматривая дорогу. Кли, неожиданно притихшая, лишь сильнее прижалась к девушке, испуганная услышанным заговором. Незнакомец всё это время продолжал молчать, низко опустив голову. Вероятно, он просто спал. От него уже конкретно разило вином, и ему не были интересны разговоры его попутчиков, он предпочёл тихо напиться и задремать, не вмешиваясь. — Прости, Мона, — тихо прошептал Альбедо, и впервые Мона услышала в его голосе раздирающую грусть. — Но нам пока нельзя возвращаться. Как бы сильно ты этого не хотела. — Придурки! Оба! — крикнула Мона и, расцепив руки Кли, что так крепко её сжимали, обиженно отвернулась. Она злобно постукивала каблучком по деревянному днищу. Нога дёргалась сама собой, пытаясь выплеснуть хотя бы ту каплю злости, что разрывала девушку изнутри. На языке крутились лишь одни ругательства, а в голове то и дело всплывали мимолётные планы побега. Но даже если ей удастся улизнуть из-под носа Альбедо, Мона физически не успеет добраться до Странника. Всё должно произойти уже сегодня вечером, а астролог даже не могла сказать, в какой части Ли Юэ она находится. Мона шумно выдохнула и прикрыла лицо руками — а может, к чёрту всё? Уехать в Инадзуму, основаться там, забыть всю эту историю, стать личным астрологом самого Электро Архонта. Тихо и мирно начать новую жизнь, забыв про Странника и эти месяцы мнимого счастья? Если он сам хочет этого, почему хотя бы раз не поступить так, как он желает? И только Мона захотела посмеяться над своими мыслями, как в памяти всплыли последние минуты перед тем, как астролог уснула — с каким отчаянием Странник прощался с ней и вновь сказал то, к чему она совсем была не готова. Любовь… Разве это была любовь? Дурак! Да как он только мог подумать о том, что Мона сможет просто взять и оставить его на растерзание Дотторе, который, как сам Странник и говорил, знает все его слабые места? Но сейчас у неё вновь были связаны руки и ноги, а попытки вернуться в Мондштадт в ближайшее время таяли с каждой секундой. Отчаяние разрывало астролога изнутри, больно било прямо в самое сердце. Она вновь чувствует это — собственное бессилие, беспомощность и слабость. Мона запустила пальцы в волосы, с силой их оттягивая, чтобы хоть как-нибудь сбросить напряжение, что заставляло тело дрожать. Выход, нужно было срочно найти выход, пока у астролога были драгоценные часы, чтобы… чтобы что? Определить ту судьбу, которая будет устраивать её? Насколько верно говорить о нравственной стороне происходящего, если сама астролог была готова вмешаться в судьбу, в которую до этого она никогда бы не залезла при всём своём желании? Будущее не было предопределено — и это было самое опасное в сложившейся ситуации. Каждое её действие повлияет на то, какой путь загорится в звёздах на этот раз. Вдруг Мона услышала непонятные звуки, которые напоминали… лиру? Девушка оглянулась, чтобы посмотреть на незнакомца, в руках которого блестел этот чарующий инструмент. Отлично, самое время для музыки, чтобы, так сказать, поездка стала ещё более приятной и удушающей. Но уже через мгновение девушка почувствовала, как повозка медленно, но верно останавливается. Ещё через несколько секунд Мона оглянулась, с удивлением отмечая, что скачущая по повозке Кли неожиданно смолкла и улеглась на лавочку, поджав ноги под себя. Она, кажется, уснула. Мона чуть привстала, рассматривая Альбедо — тот тоже, уронив голову на грудь, тихо дремал, выпустив вожжи из рук. Лошади улеглись посреди дороги и устало выдохнули. Кажется, даже птицы смолкли, и только еле уловимый ветер говорил о том, что мир всё ещё жив. Незнакомец обернулся, и Мона узнала в нём того надоедливого барда, что периодически валялся под её окнами, наигрывая на лире. Девушка охнула и нахмурилась, но в ответ на это паренёк лишь улыбнулся и весело махнул рукой. — Горячий привет от путешественницы! Мона улыбнулась и кивнула. А потом очень тихо засмеялась, понимая, что, вероятно, Люмин тоже знала о плане Странника. Она помнит тот разговор — Люмин бы не смогла сдержать своё обещание перед Странником и поэтому покинула на время Мондштадт. Но оставила рядом с Моной своего человека, который так вовремя оказался рядом, в эту тяжёлую и невыносимую минуту. Совпадение, удача или хитрый план — астролог не знала, но она поняла, что сами звёзды, должно быть, на её стороне. — Не особо понял, о чём идёт речь, но то, что тебя везли против твоей воли — вот это я понял. Так что помогу тебе, мой юный друг. Как удачно, что меня взяли в попутчики, верно? Всё складывается за-ме-ча-тель-но! Вина? — в руке парнишки блеснула бутылка. Мона улыбнулась ещё шире. В груди её громко забилось сердце, а по всему телу расползлось невероятно новое чувство — привкус облегчения, что хотя бы кто-то на этой земле может ей сейчас помочь. И это чувство отрезвляло, сбрасывало захватившее сознание отчаяние. Девушка перехватила бутылку из рук барда и, делая несколько глотков, противно поморщилась, понимая, что вино, по всей видимости, было креплёное. Но чувство воодушевления на фоне алкоголя, что разогрел кровь, только усилилось, отчего девушка готова была хоть пешком добежать до ворот города. — Как мы доберёмся до Мондштадта? — выбираясь из повозки и потерев затёкшие ноги, спросила Мона, рассматривая небо. Солнце уже почти достигло своего пика, а значит, времени оставалось катастрофически мало. — Также, как и всегда — с помощью ветра! Паренёк щёлкнул пальцами и под его ногами поднялся вихрь воздуха, устремляясь далеко в небо. Тёмные волосы колыхнулись, а косички засветились от использования магии. — А вот сейчас не совсем поняла, — осторожно спросила Мона, всматриваясь в ветряной поток, который, должно быть, может помочь девушке достичь Мондштадта. — Раскрывай свой планер, и ветер донесёт тебя до ближайшего телепорта. Ну а там, думаю, как-нибудь сама! Я останусь с твоими друзьями рядом, чтобы с ними ничего не приключилось. Не переживай — они уснули совсем ненадолго, и я обязательно придумаю какую-нибудь убедительную ложь, чтобы они поверили в неё. Мона несколько раз похлопала глазами, не понимая, можно ли вообще доверять этому пьянчуге. Но, с другой стороны, выбора у неё особо и не было, либо она сейчас рискует своей жизнью, весьма сомнительно отправляясь в полёт, либо же пешком отправляется до Мондштадта, и, дай бог, дойдёт до ближайшего телепорта ближе к утру. — Последний вопрос, — Мона уже приготовила планер и остановилась буквально в нескольких метрах от ветряного потока. — Как дела у Люмин? — О, с путешественницей всё хорошо! Она просила передать, что совсем скоро вернётся в Мондштадт. А я направляюсь в Сумеру, к ней! Между прочим, вино, что ты разделила со мной, как раз оттуда. Твой друг любезно мне его предоставил. Пришло время отплатить моей старой подруге, хах. Ну, удачи, астролог! Мона кивнула и, раскрыв планер, чуть замялась. — Венти? Паренёк приподнял голову, широко улыбаясь. — Спасибо. Мона сделала шаг и взмыла в воздух. Добраться до Мондштадта оказалось непростой задачей, но тело, разогретое вином и адреналином, было готово на любые подвиги, несмотря на тяжёлую усталость. Поэтому, когда Мона очутилась у телепорта прямо на входе у городских ворот, она смогла лишь облегчённо выдохнуть, пытаясь немного отдышаться. Уже смеркалось, солнце отбрасывало последние лучи, астролог понимала — у неё всё меньше времени для того, чтобы вмешаться. Насколько опасна была её авантюра? Ну что же, если сравнить это с путешествиями Люмин, то, что происходило сейчас с Моной, можно было назвать лишь лёгкой неприятностью, которая могла совсем немного изменить мир. Ну, так, действительно, ничего особенного. Мона чуть прикрыла глаза, и под тонкими дрожащими пальцами появилась звёздная панель. Девушка чуть закусила губу, всё ещё думая, возможно ли в сложившейся ситуации полагаться на видения звёзд, но другого выбора у неё не оставалось — сейчас было жизненно необходимо понять, где может находиться Странник. Образы событий неуловимыми тенями замелькали перед астрологом, и Мона довольно усмехнулась. Открывшееся новое знание поразило её до кончиков пальцев, и астролог тут же схлопнула астролябию, за секунду до того, как почувствовала уверенный толчок в спину. Всего мгновение, и вот Мона уже лежала на земле, неприятно уткнувшись носом в промёрзшую землю. Она даже не пыталась предпринять попыток встать, потому что ощутила холодное дуло винтовки, что упиралось ей в затылок. — Попалась, — весьма радостно и злобно прозвучало сверху, и в ответ на это девушка лишь ухмыльнулась, пытаясь повернуть голову так, чтобы была хотя бы небольшая возможность дышать. — Прибьём её прямо тут? — раздался второй голос над головой. Тяжёлый ботинок опустился на спину астролога, окончательно обездвиживая. — Господин просил доставить её живой и невредимой. Как бы мне не хотелось сейчас оторвать этой девчонке голову, нам нужно возвращаться к месту сбора. Почти весь отряд заблудился в бамбуковых лесах, пока пытался угнаться за ней… — Верно, — и Мона почувствовала, как её грубо хватают за кисти рук. Через мгновение толстая, неприятная и колючая верёвка полностью сковала девушку. Она лишь показательно дёрнулась, делая вид, что пытается освободиться. — Очень неприлично с вашей стороны обращаться так с дамой, грубияны! — пискнула астролог, и в ответ на это лишь сильнее была прижата к земле. Неприятно. — Заткнись, пока мы не вставили кляп тебе в рот, — прохрипел один из солдат и, смачно сплюнув куда-то в сторону, затянул верёвки ещё туже, отчего руки неприятно заломило. — Может, просто вырубим её? — Тогда до конца дней просидишь у Господина в подопытных, идиот, — злобно прошипел второй, неожиданно грубо дёргая девушку, отрывая от земли. — Сказали, доставить невредимой, значит, доставим. У глубокоуважаемого предвестника на неё были особые планы… Лёгким движением солдат закинул Мону на плечо, словно мешок картошки. Она висела в неудобной позе вниз головой, а её лицо было в миллиметре от опасного оружия, которое загадочно поблёскивало в свете уходящего солнца. Мона шумно выдохнула. Справиться с двумя пиро-мушкетёрами у неё не составило бы труда. Но судя по разговорам этих болванов, они смогут сами привести её к месту встречи Странника и Дотторе. Взыгравшая гордость, жгучая обида или креплёное вино — Мона не знала, откуда в ней проснулась такая необъяснимая любовь к опасным для жизни авантюрам. Однако астролог понимала абсолютно точно — в данный момент времени она движется в правильном направлении. Признаться честно, когда человека несут, подобно убитой тушке кабана, грубо закинув на плечо, это вызывает самые неприятные ощущения. Голова гудела от прилившей крови, а живот неприятно скручивало от не самой удобной позы. А может быть от подступающего волнения. Но девушка лишь крепче зажмуривалась, пытаясь просчитать дальнейшие действия, пока эти двое буднично обсуждали своё возвращение на родину в случае успеха операции. Вокруг — ни души, и только вдалеке где-то чирикали зимующие в Мондштадте птички. Мона висела вниз головой, но краем глаза смогла увидеть ещё красные, не облетевшие берёзки. Значит, они были совсем близко. — Слышишь? Голос Господина, — пробурчал один из мушкетёров, делая ещё несколько шагов вперёд, пытаясь протоптать дорогу. Мона неожиданно почувствовала сильный толчок, и поняла, что они, вероятно, куда-то спускаются. Уже через мгновение её грубо бросили на землю, отчего астролог ощутила неприятную боль в спине. Над её телом за последние сутки буквально издевались — изнурительные физические нагрузки, долгое нахождение в неудобных позах, смесь вина и остатков снотворного в крови… А она точно сможет хотя бы одну атаку отразить? Предположения астролога оказались верны — они спустились в какой-то овраг, который со всех сторон был полностью закрыт берёзами, из-за чего обычному обывателю не увидеть происходящего внутри. Мона тут же подняла голову, пытаясь встать на ноги, но затёкшие мышцы не хотели выполнять её указаний, поэтому астролог тут же упала обратно на колени, больно обдирая их о засохшую траву и ветки. Она зашипела от неприятных ощущений, а потом приподняла голову, вслушиваясь в приближающиеся шаги. — …Наша прошлая встреча не задалась, — она услышала где-то вдалеке незнакомый голос. Это был самый обыкновенный мужской голос, но почему-то от него у Моны пробежались мурашки по позвоночнику, а неприятное липкое чувство задребезжало в глубине груди. — Но я хотел бы всё исправить и обговорить вопрос мирным путём. — Бессмысленно, — а вот этот голос она могла бы узнать из тысяч других голосов. Едкий, равнодушный, наполненный злостью. Обладатель этого голоса ещё не знал, что его надоедливая подруга уже тут. Сердце пропустило удар, а щёки болезненно свело. Мона чуть ухмыльнулась, думая о том, что прибыла на место встречи даже раньше, чем планировалось. Волнение от происходящего заглушало любые мысли. Шаги становились всё ближе, а Мона продолжала стоять на коленях, глупо пялясь в землю. С каждой секундой напряжение в теле только нарастало. — В любом случае, я найду способ договориться, — астролог подняла голову и столкнулась со взглядом тёмных озёрных глаз, что не менее удивлённо смотрели на неё. Астролог ощутила, как болезненно сжалось сердце. Если бы не сложившаяся ситуация, Мона бы искренне засмеялась — лицо Странника впервые выглядело так озадаченно и обеспокоенно. И так печально. Он на секунду скривился и, развернувшись к незнакомцу, скрипнул зубами, сжимая кулаки. — Вмешивать других людей в свои грязные дела — вполне в твоём стиле, — прошипел он, чуть приподнимая голову и делая шаг ближе. — Но таким образом ты только приближаешь собственную смерть. В ответ на это мужчина лишь громко рассмеялся, и этот хохот пронёсся по лесу устрашающим эхом. Происходящее не вызывало ни капли улыбки, но предвестник находил слова Странника забавными. — Когда я узнал, что ты спутался с этой ведьмой, я не поверил — но теперь собственными глазами вижу, насколько ты стал жалок, Скарамучча. И я не устану это повторять. Странник чуть ухмыльнулся и хмыкнул. На кончике языка крутились различные ругательства, которые так и норовили вырваться изо рта Моны, но головой она прекрасно понимала, что сейчас не самое удачное время для того, чтобы выяснять отношения. Мона удивленно слушала их разговор. Почему-то ей казалось, что как только Странник встретится с Доктором, он разорвёт его в клочья, не дав сказать и слова. А ещё девушка понимала, что парень держится из последних сил, чтобы не атаковать — глаз бога то и дело периодически вспыхивал на его груди, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно парень сжимал кулаки. — Посмотри на себя, Скарамучча, — просмеявшись, Дотторе галантно поправил воротник накидки, принимая весьма горделивый и напыщенный вид. — Кем ты был — неуязвимым, сильным, почти приблизился к Архонтам и обладал безграничной властью. И как ты слаб сейчас с этой бесполезной побрякушкой. Глаз бога… Не ты ли презирал наглецов, что смело надеются на богов? Самому от себя не противно? Жалкое зрелище — предвестник пытается забыть своё кровавое прошлое и зажить самой обычной жизнью. Настоящая комедия. Несмотря на весьма учтивый тон, слова Дотторе обладали невероятной силой и проникали прямо под кожу, неприятно щекоча нервы. Моне, которая сейчас не имела никакого отношения к происходящей ситуации, стало слишком противно, и она, немного дёрнувшись, вдруг подала голос: — Не хочу нарушать такое трогательное выяснение отношений, но вы, господин Предвестник, не находите весьма невежливым — держать девушку в столь унизительном положении? Оба, до этого совершенно позабыв о стороннем наблюдателе, вдруг резко повернули головы в сторону девушки. Странник лишь сильнее нахмурился, и Мона подумала, что если сегодня вечером они всё-таки выживут, то она получит многочасовой нагоняй от этого несносного наглеца. Он определённо был в ярости, которую скрывал под личиной надменности и равнодушия. — Мона, — начал Странник, с обидой посмотрев на астролога, но тут же поджал губы. — Помолчи. Хотя бы сейчас. Он звучал весьма строго, но астролог не могла не уловить, как сквозь напускную холодность и серьёзность, в его голосе промелькнула мольба. Дотторе, цокнув языком, улыбнулся, кивая головой в сторону одного из солдат. Тот недовольно выдохнул, но подошёл к девушке и ловким движением ножика освободил её руки. В ответ на это Мона устало потёрла затёкшие кисти и вновь попыталась встать. — Вы совершенно правы, я совсем забыл о Вас, — учтиво прощебетал Дотторе. Он был действительно вежливым злодеем — но в каждом его слове сквозила тёмная энергия, которая выбивала остатки самообладания. Алые глаза голодно блеснули из-под маски, и Мона чуть поёжилась. — И всё же, я не понимаю тебя, Сказитель. В ответ на это Странник лишь вопросительно приподнял и сложил руки на груди. Весь он пытался выглядеть невозмутимо и безразлично, но Мона заметила, как парень боковым зрением пытается уловить каждое её движение, словно готовясь в любой момент дёрнуться, чтобы укрыть от внезапной атаки. Как трогательно. И астролог правда хотела бы умилиться, но вот только обида, злость и остатки вина делали своё дело — всё её внимание было сосредоточено на предвестнике, что с таким важным видом пытался воззвать к совести бывшего коллеги. — Посмотри на неё — слабая и бесполезная колдунья. С каких пор ты решил, что после всего сотворённого ты имеешь право на тихую, спокойную… ха-ха-ха, даже смешно звучит! Откуда в тебе такое желание притворяться семейным человеком? Ты отвратителен и мерзок, — Дотторе сделал шаг в сторону Моны. Девушка удивлённо похлопала глазами, понимая, что смотрит на предвестника снизу вверх. Он был невероятно крупным и высоким по сравнению с худой колдуньей, которая могла пошатнуться от дуновения лёгкого ветерка. Неожиданно тонкие пальцы в перчатках грубо прикоснулись к её лицу, болезненно хватая за щёки. Мона пискнула и крепко обхватила руками кисть предвестника, стараясь отстраниться, но тот лишь сильнее ухмыльнулся, приподнимая астролога в воздух, отчего ей оставалось лишь беспомощно болтать ногами в воздухе. Боль пронзила челюсть, и если предвестник хоть ещё немного усилит хватку, Моне останется только глотать крошки собственных зубов. — Как ты можешь делить ложе с тем, кто собственноручно убил ни одну сотню невинных людей? Неужели самой не противно? Его руки по локоть в крови, великий астролог. Разве это не противоречит вашим нравственным правилам? Я слышал, вы буквально живёте ими. Так каково это — приютить убийцу в собственном доме? — Доктор вдруг перестал быть вежливым и буквально впечатывал свои слова в Мону, наслаждаясь каждой эмоцией, что мелькали на её лице. — Я бы сказала, что просто чудесно, — пробурчала Мона, чувствуя, как немеют щёки от цепкой хватки. Каждое слово давалось с невероятной болью, и искренне хотелось плюнуть в лицо этому нахальному предвестнику, что лишь глупо улыбался в ответ. В отличие от Странника, Дотторе действительно сохранял самообладание и трезво смотрел на ситуацию, тонко чувствуя настроение противников. И это давало ему безусловное превосходство, умело манипулируя чувствами. Девушка выглянула из-за плеча предвестника, видя ошарашенное и озлобленное лицо Странника. Его губы искривились в оскале, обнажая ряд ровных зубов, а само лицо исказила гримаса полного отвращения. Если прямо сейчас Дотторе не остановится, то Странник нападёт, а это будет значить лишь то, что им придётся принять бой. И, безусловно, проиграть. — Если Вы отпустите меня сейчас, я смогу раскрыть и Вашу судьбу. Разве не было бы интересно узнать, что уготовано звёздами? Мона не видела, но ей показалось, что под маской Дотторе удивлённо распахнул глаза и заинтересованно ухмыльнулся. — Предложение принимается, — строго ответил он и отпустил девушку. Та лишь ойкнула и упала обратно на землю, еле-еле удерживаясь на ногах. Прохладно. Редкие снежинки падали на пожухлую траву, покрывая землю бледным прозрачным одеялом. Мона потёрла кисти рук, продолжая переводить взгляд с предвестника на Странника. Последний вообще мало говорил — лишь озадаченно продолжал смотреть на астролога, пытаясь угадать, что та пытается провернуть. Девушка, чуть прикрыв глаза, раскрыла панель, пытаясь сложить созвездие Дотторе, всматриваясь в смутные образы будущего, что мелькали перед глазами. Она загадочно нахмурилась, продолжая обращаться к символам, что мелькали на астролябии. — Ночное, грозовое небо, на котором сквозь густые и чёрные облака виднеется лишь одна единственная звезда. Но темнота настолько тяжёлая, что дотянуться до этой звезды не получится. Остаётся лишь нелепо наблюдать за светом, падая на глубину. Ваша судьба давно спрятана там, и никакой свет не сможет её достигнуть. Впереди — лишь бесконечное падение в пропасть. И чем дольше вы летите, тем сильнее будет боль от удара. Дно бездны ближе, чем кажется. Дотторе шумно выдохнул, а Мона тут же свернула звёздную панель, открывая глаза. Она всё ещё смотрела в алые глаза, что полыхали под маской, в надежде понять, отозвались ли её слова в душе Доктора. — Бесполезная. Столб воды, что взмыл ввысь прямо перед носом астролога, заставил её отлететь на несколько метров назад. Но девушка лишь ловко перевернулась в воздухе и, приземлившись на влажную землю, гордо встала в позу, готовясь принять бой. Сильный ветер пронёсся над её головой, а ещё не облетевшие деревья испуганно зашумели. — Я спрошу в последний раз, Скарамучча, — Доктор не был заинтересован в бое и лишь равнодушно развернулся к парню, который вот-вот готов был атаковать. — Место Шестого предвестника свободно несколько сотен лет. И всё это время я ждал именно тебя. Позволь судьбе вернуться в своё изначальное положение и прими свой долг. Странник опустил руки, и ветер стих. Он вновь удивлённо посмотрел на Доктора, а затем на Мону, которая продолжала лишь тихо наблюдать за не самыми удачными переговорами двух бывших коллег, судорожно переводя дыхание после столь агрессивной атаки. — Я принимаю твоё предложение, — сухо ответил Странник. Дотторе улыбнулся и, щёлкнув пальцами, развернулся к нему спиной, словно приглашая проследовать за ним. Сердце Моны успело пропустить удар, но только один, потому что уже через несколько мгновений Странник взмыл в воздух, а в свете звёзд блеснула ненавистная астрологу катана. Но, как бы Странник не был быстр и ловок, Дотторе лишь молча отошёл в сторону, позволяя оружию прорезать воздух. Парень охнул, и уже через секунду мощная атака Доктора отбросила его назад. Мона успела вскрикнуть и дёрнуться в сторону Странника, который с оглушающим хрустом врезался в дерево, отчего то покосилось. Шляпа отлетела в сторону, и бывший предвестник издал болезненный стон, потирая ушибленную голову. — Идиот! — крикнул Доктор, медленно разворачиваясь. Алые глаза вновь вспыхнули, и Мона могла поклясться, что почувствовала обжигающий жар, что пронёсся по всему её телу. Девушка не успела сделать и шагу — позади её грубо схватила маг цицинов, повалив на землю. Из кустов, словно жуки, на шум повылазили солдаты Фатуи, заключая всех троих в круг. Астролог пискнула, с усилием поднимая голову, наблюдая, как вальяжно и гордо шагает Дотторе в сторону Странника, который чуть пошатывался из стороны в сторону. Парень тут же поднял шляпу с земли, быстрым движением надевая её обратно. Его глаза сверкнули, а на лице заиграла улыбка. Мона могла узнать этот взгляд из тысяч других — безумный, горящий. Истерический хохот раздался по всей области, на что предвестник лишь поджал губы. — Скарамучча, — Дотторе сделал ещё один шаг вперёд, в широком жесте разводя руки, словно приглашая на дружескую беседу. — Такой глупый ход. Ты всегда был предателем, и твои уловки меня не заденут. Я знаю каждую твою слабость, каждую точку, на которую мне стоит только взглянуть — и ты упадёшь на землю безжизненной куклой. Ты всегда был слабым трусом, а сейчас упал в моих глазах ещё ниже. — Пустословие всегда было твоей слабой стороной, — Странник чуть задрал голову и посмотрел на предвестника из-под широкополой шляпы. — Но если бы всё обходилось только словами… — Готов бороться, — предвестник цокнул, поджав губы и помотав головой. — Готов отдать свою ценную для меня жизнь ради какой-то ведьмы, которая столь слаба и беспечна. У неё был шанс спасти свою жизнь — и только посмотрите! От этой слащавой романтики меня тошнит — вернулась, чтобы помочь любимому, не подумав о том, что мне достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы лишить жизни. И когда, когда, Скарамучча, ты смог упасть на такое глубокое дно? — Учусь на ошибках прошлого. — Всё ещё оплакиваешь своих друзей? Глупец. Нива был жалок и не подавал никаких надежд умирающему острову. Он принёс свою жертву, и посмотри, Скарамучча, кем ты стал… Я разочарован. Если бы я только знал, что всё придёт именно к этому, то оставил бы бедолагу в живых. А как он мучался, умирая и моля отдать своё сердце тебе… Странник чуть ухмыльнулся. В висках кипела кровь, а зловещий ветер пронёсся по всей округе, в порыве ярости срывая его шляпу. Она ему больше не нужна. Гнев, что наполнил куклу, вдруг вылился наружу, заставляя воздух дрожать от напряжения. — Умри. Странник взмыл в воздух также легко и грациозно, посылая воздушные клинки в сторону врага. Непрекращающиеся атаки, потоки воздуха, что стремительно летели в предвестника, всё это не имело никакого эффекта — Дотторе лишь смеялся и медленно, вальяжно отступал назад, словно играл со Странником в игру. Движения предвестника — ленивые и до ужаса плавные. И сколько бы ярости парень не вкладывал в каждую свою атаку, Доктор лишь глухо посмеивался и делал новый шаг назад, уклоняясь. Выдохнув, предвестник взмахнул рукой, поднимая столбы воды, что поднимались прямо из недр земли. И вся ловкость Странника вмиг потерялась, стоило ему на секунду бросить взгляд на Мону, что безвольно лежала на земле, прижатая с двух сторон магом цицинов и пиро-мушкетёром. Парень с треском упал на землю и, перекатившись несколько раз, тут же вскочил, пытаясь направить атаку в их сторону, но неожиданно за его спиной оказался Доктор, который сразу же схватил парня за шею, обвив рукой. Странник попытался мотнуть головой и высвободиться, но предвестник лишь усилил хватку, чуть ли не отрывая парня от земли. Он наклонился к его уху и медленно, протяжно, словно пробуя на вкус каждое сказанное слово, с наслаждением сказал: — Вы меня славно позабавили, но я утомился, смотря на эти бессмысленные любовные игрища. Толку от этой ведьмы, что живой, что мёртвой, мало. Я искренне хотел договориться, но твоя заносчивость требует незамедлительного наказания. Ты смотришь на неё… с такой отвратительной любовью, — это слово Доктор произнёс утрированно, выражая полное отвращение. — Кукла, которая думает, что способна любить, становится такой бесполезной игрушкой… но ты всё ещё будешь полезен в моих опытах. Так что, смотри, Скарамучча. Странник вновь дёрнул головой, пытаясь отвернуться и закрыть глаза. Мона фыркнула, почувствовав холодное дуло винтовки, что касалось её затылка. Снова. Астролог бросила взгляд на парня — тот, словно маленький нашкодивший ребёнок, совершенно беззащитно и безвольно дёргался в руках предвестника, подобно рыбёшке на берегу, хватаясь за призрачную свободу. Стоило Дотторе усилить хватку, и тонкая кукольная шея была бы безвозвратно сломана. Доктор прикоснулся второй рукой к затылку, плотно сжимая тёмные пряди волос, заставляя Странника всё же повернуть голову. И в этот момент Мона столкнулась с ещё одним взглядом Странника, который она до этого никогда не видела — широко распахнутые, блестящие и испуганные глаза, которые так беспомощно и с мольбой смотрели на неё. Она смотрела в собственное отражение — в глубоких озёрных глазах астролог углядела то самое чувство собственной беспомощности перед стремительно надвигающейся смертью. Она вспомнила саму себя. И, казалось, это было так давно. Кукла, которая думает, что умеет любить. Умел ли Странник? Все вокруг твердят, что нет. Но сейчас, видя, как судорожно Странник продолжает извиваться в руках Доктора, пытаясь освободиться, она подумала, что существо, которого охватывает столь сильный ужас и страх, всё же умеет, и нет разницы, есть в его груди сердце или нет. Но почему же все уверены в обратном? Мона горделиво приподняла голову, чувствуя, как болезненно упирается дуло оружия в затылок. — Прости, — прошептала она одними губами, чуть улыбнувшись, и в этот момент Странник, что до этого так отчаянно боролся и пытался выбраться, вдруг замер, смотря прямо в глаза ведьме. — Я сказал тебе — смотри. Раздался выстрел. Деревья покачнулись, осыпая листьями замершую землю. По округе разнёсся девичий вскрик и тут же смолк. На холодную землю упала горячая кровь, смешиваясь со снегом.