Любопытство Бога Мудрости

Мона удивлённо вертела в руках помятое приглашение, когда Странник с шумом поставил перед ней кружку с горячим чаем. — М? — астролог подняла голову, чтобы посмотреть на парня, который лишь пожал плечами и отвернулся. — Не буду, спасибо. Мона прикусила губу — всё ещё было не совсем в порядке. — Не доверяешь? — отвлечённо спросил Странник, помешивая что-то в сковородке. — Да, — буркнула Мона, вчитываясь в неаккуратный почерк магистра Джинн. С момента битвы с Дотторе прошло уже несколько дней. И все эти дни Странник с утра до ночи пропадал в кабинете магистра, заполняя разные отчёты и документы, чтобы передать дело в суд Фонтейна. Но с того самого дня парень, конечно же, беспрекословно, словно чувствуя вину за произошедшее, отчитывался перед Моной. И вообще, стал более мягким, и даже колкости с его языка звучали поразительно редко. Сам он весь был каким-то тихим, осторожным и, на удивление астролога, очень покладистым. Зашуганным, сказала бы Мона. А ещё, как бы Мона себя не уверяла в том, что теперь всё будет по-другому, теперь она не могла доверять Страннику так же, как и прежде. Сердцем она безоговорочно была готова поверить любым его словам, но вот разум находился в вечной паранойе, пугаясь любого действия с его стороны. Мешает ли это ей? Невероятно. Словно кто-то сжал руками её горло, не давая сделать полноценный вздох. Она была бы и рада забыть всё, что произошло прежде, но недоверие, что поселилось в душе астролога, словно противный червяк, что ковырял сердце, причиняя зудящую боль в груди. Она много думала о произошедшем. О том, как Странник предательски её усыпил и отправил в Инадзуму, о том, как скрывал от неё происходящее. И, конечно же, она думала о том, что теперь им дальше нужно было что-то делать с пропастью недоверия, что образовалась между ними. В ответ на это Странник лишь разочарованно хмыкнул и поджал губы. И также молча продолжил помешивать в сковороде овощи, задумчиво рассматривая холодный пейзаж за окном. — Магистр Джинн зовёт нас завтра вечером в «Долю Ангелов», — тихо прошептала астролог, сворачивая приглашение надвое, чтобы убрать его. — Зачем? — Странник чуть замер и опасливо обернулся. — Отпраздновать. Вы же передали все материалы в суд и, кажется, закончили с этим делом? В Мондштадте принято такое праздновать, — чуть улыбнувшись, Мона заправила за ухо выбившуюся прядь. Если честно, ей не особо хотелось идти — астролог настолько вымоталась после всех приключений, что теперь единственное, что ей действительно хотелось, так это лечь в кровать и просто наслаждаться спокойствием и тишиной. Она была теперь в неоплачиваемом долгу у своей психики, которая стойко выдержала свалившиеся на её голову приключения. Ей не хотелось вновь сталкиваться с воспоминаниями того дня. Не хотелось снова рассказывать, обсуждать и думать над тем, что же будет делать Дотторе дальше. Не исключено, что он сможет выкрутиться в суде или, того хуже, захочет отомстить, и никакие политические оковы его не остановят. Теперь Моне уготовано всегда находиться в шатком положении, постоянно переживая за свою судьбу. — Звучит… интересно, — всё так же отстранённо прошептал Странник, переключаясь на приготовление пищи. — Думаю, мы можем заглянуть ненадолго. Астролог постучала ноготками по деревянному полу, возвращаясь к их разговору тем вечером. Странник рассказал Моне обо всём, что происходило — в Мондштадте у него всё это время была особая миссия, он являлся официальным представителем Дендро Архонта. По согласованию с Ордо Фавониус, вместе с магистром Джинн, Странник проводил особую операцию под руководством Малой Властительницы, цель которой была в том, чтобы усмирить пыл Фатуи, которые так и норовили влезть в дела Сумеру и Мондштадта. А Странник всё это время служил приманкой, чтобы у магистра были все основания и доказательства для того, чтобы выдвинуть обвинения против второго предвестника на суде. Всё было, безусловно, просто, да и сама Мона догадывалась, что Странник не просто так решил задержаться в Мондштадте. Всё очевидное было прямо на ладони, слова Странника звучали убедительно и правильно, но вот теперь, когда всё закончилось, как жить дальше, вернуться в привычную рутину, зная, что в любой момент Странник может вновь поиграть в героя и попытаться спасти нерадивого астролога? Мона лишь шумно выдохнула, чуть оседая на стуле. В воздухе, в каждом движении сквозило неприятное напряжение, которое повисло между ними.

***

— Поторопись, — сухо сказал Странник, рассматривая девушку, что судорожно пыталась заделать привычные два хвоста, крутясь перед маленьким зеркалом в ванной. — Рука болит, — пискнула она, чувствуя, как тяжело держать руки на весу, пытаясь сделать причёску. Один хвост то и дело сползал, и выглядела, мягко говоря, вся эта конструкция на её голове не очень. — Дай сюда, — раздражённо ответил парень, перехватывая две резинки из тонких пальцев. Он чуть нахмурился, распределяя прядки между пальцев, делая незатейливую косу из густых тёмных волос. Мона прикрыла глаза, откидывая голову — что же, эти касания были приятными, и астролог не собиралась лишать себя возможности насладиться этим моментом. Она открыла глаза и увидела за своей спиной два испуганных глаза, которые смотрели из-за её плеча. Руки Странника так и застыли в воздухе, а лицо побледнело и стало совсем потерянным. Мона лишь сглотнула, наблюдая, как в тёмных озёрных глазах плещется удивление, но через секунду парень нахмурился и чуть мотнул головой, словно отгоняя от себя дурные мысли. Его рука потянулась к сумерской розе, и, отломив длинный стебель, Странник лёгким движением руки вплёл фиолетовый цветок в густую косу. — Вот так намного лучше, — тихо сказал он и, положив руки на плечи Моне, чуть притянул её к себе. Он как-то грустно положил свой подбородок ей на плечо, рассматривая отражение в зеркале. — Ты слишком тихий сегодня, — сказала Мона, а её губы чуть дрогнули, пытаясь сдержать улыбку. — Ты мне кое-кого напомнила, вот я и задумался, — прошептал он и, чуть подавшись вперёд, оставил осторожный поцелуй на её щеке. — Пойдём уже, а то всё уже закончится, пока тут собираемся. Мона аккуратно выпуталась из его объятий и потянулась к шляпе. Напряжение, что всё ещё висело в воздухе, стало более разряженным, но всё равно ощущалось в каждом вздохе. На улице было прохладно, пустые улицы укрыл тонкий слой снега. Мона вздрогнула, укрываясь сильнее в свою накидку. Огни таверны загадочно поблёскивали в надвигающихся сумерках, а незнакомая музыка разносилась по округе, привлекая внимание. Уже подходя ближе, астролог почувствовала заманчивый запах жареной курицы, и желудок невольно сжался — всё-таки, это была чудесная возможность поесть за чужой счёт, и Мона не собиралась её упускать. — А вот и наши главные гости! — громко крикнул бард, спрыгивая со стойки. Мона моргнула пару раз, неловко улыбаясь. Ей совершенно не хотелось быть в центре внимания, да и сердце всё ещё ныло, вспоминая о том вечере. Странник лишь нахмурился и раздражённо фыркнул, наблюдая за радостью парнишки, который уже пригубил вина. — Вы как раз вовремя, — учтиво сказала магистр, с улыбкой посматривая на Странника. Тот кивнул и, взяв Мону за руку, подошёл к большому столу, который ломился от вкусностей, от которых у девушки засверкали глаза. Но ради приличия она только посмотрела на поблёскивающие в слабом освещении блюда, еле держа себя в руках. Ещё через мгновение в таверну вошла Лиза, несколько незнакомых для Моны рыцарей и, наконец, Люмин с Паймон. Феечка звонко визгнула, завидев астролога и, подлетев ближе, прильнула к ней, обхватывая за шею. Путешественница лишь улыбнулась и кивнула. — Наконец-то, все в сборе! Можем начинать! — громко сказала магистр, привлекая внимание гостей. В руке её блестел бокал вина, и сама она выглядела весьма расслабленной и довольной, чего Мона практически никогда не видела. Немногочисленные гости собрались вокруг стола. Мона, на самом деле, любила такие небольшие праздники, на которых она была нечастым гостем — люди пили и ели, общаясь друг с другом, в непринуждённой обстановке узнавали друг друга лучше, но при этом сохраняли рамки приличия. Обстановка была полуформальной — все относились друг к другу с почтением, но при этом делились дружескими переживаниями, сближались, заводили новые знакомства. И сейчас, находясь в столь разношёрстном обществе, где астролог знала только меньше половины, она чувствовала себя почти спокойно, в отличие от Странника, который наблюдал за каждым человеком, равнодушным взглядом цепляясь за любое действие, словно оценивая. Ему, должно быть, не очень приятно находиться в малознакомых, шумных компаниях. — Я хочу поднять тост! — вновь сказала Джинн, стуча по бокалу вилкой, привлекая внимание гостей. Все неожиданно смолкли, смотря на магистра. — Последние несколько месяцев мы с вами упорно трудились и, наконец, наши успехи были оценены! Я хочу поблагодарить каждого, кто не побоялся опасности в лице Фатуи и добросовестно выполнил свой долг — наши дорогие рыцари, и вы, мои друзья! Магистр махнула рукой в сторону Лизы, Люмин, Паймон и Венти, которые застенчиво стояли с краю стола. Библиотекарь улыбнулась и приветственно подняла руку с бокалом сока в руке. — И, конечно же, неоценимый вклад внёс наш дорогой гость, официальное лицо Дендро Архонта в Мондштадте, который рискнул своей жизнью ради успеха операции! И наш глубокоуважаемый астролог, которая также оказалась рядом и не побоялась вступить в битву! Все вы отлично справились, мне радостно сейчас быть с вами рядом! Выпьем за вас, друзья! Бокалы звонко зазвенели, где-то раздались радостные вскрики. Мона взглянула на Странника — он чуть ухмыльнулся и протянул свою кружку с чаем, звонко стукнувшись с бокалом вина, что держала в руке астролог. — Ты не пьёшь? — приблизившись к уху Странника, спросила Мона. Вокруг поднялся шум, заиграла музыка, и астрологу было тяжело перекричать столь громкую обстановку. — Однажды довелось попробовать огненную воду на застолье в Снежной, мне не понравилось, — с улыбкой ответил Странник, делая глоток чая. Ну что же, хотя бы один трезвый человек в этой компании найдётся. Народ вокруг зашумел, кто-то накинулся на еду, кто-то пошёл за другой бутылкой вина. Официальная часть вечера была окончена, музыка заиграла громче, и несколько рыцарей, изрядно хлебнув вина, отправились плясать. Мона, налегая на сочную курочку, краем глаза рассматривала людей — в том углу Странник и Джинн вновь что-то обсуждали, и, признаться честно, астролог несколько удивилась, заметив, как магистр смеётся и непринуждённо беседует с парнем, который, казалось бы, не умел общаться с другими людьми без грубости. В другом углу Люмин что-то обсуждала с Венти, а лицо её было весьма обеспокоенным. Бард пил вино, прямо из открытой бутылки, увлечённо рассказывая о чём-то путешественнице. Лиза кокетливо сидела за барной стойкой, потягивая безалкогольный коктейль. Вот и второй трезвый человек. На душе уже было спокойнее. Вино лишь мягко ударило по вискам, заставляя астролога немного расслабиться. Мона откинулась на стуле, чувствуя, что ещё одна ножка курицы в неё точно не поместится, и даже как-то слишком печально вздохнула — еда была невероятно вкусной. — А тебе идет коса, — раздалось над ухом, и Мона вскрикнула от испуга. Она подняла голову и столкнулась с озадаченным лицом Люмин. — Верно! — пискнула Паймон, кружась подле астролога. — Я сначала было даже подумала, что к нам на вечер заглянула Эи. Мона чуть нахмурилась, вспоминая слова Странника в ванной. Ах, вот кого ему напомнила Мона. Это было несколько любопытно. Девушка вновь посмотрела на Странника, который уже беседовал с бардом, хмуро посматривая на него. В руках у Венти кружилась бутылка, и паренёк что-то доказывал Страннику, но тот лишь отрицательно кивал головой. Должно быть, сейчас бард объяснял ему, как Мона так быстро добралась до Мондштадта. — Выйдем ненадолго? Тут так душно, хочу подышать, — сипло сказала Мона, чувствуя, как от жары покраснели щёки. Или, может быть, из-за вина. Путешественница кивнула и направилась в сторону двери. Уже оказавшись на улице, Мона чуть поёжилась, чувствуя, как свежий воздух отрезвляет разум. Люмин загадочно посмотрела наверх, вглядываясь в падающие с неба снежинки, что так медленно и спокойно укрывали улочки города. И, всё же, в зиме было что-то невероятно прекрасное. — Этот паренёк, Венти… Он же необычный бард, верно? — шумно произнесла Мона, опираясь на каменную стену. Люмин удивлённо вздёрнула бровь, пытаясь понять, о чём ей говорит подруга. — У меня появилось небольшое предположение. Я думала, что разрыв в судьбе Странника появился из-за того, что он имеет божественное происхождение и был ближе всех к архонтам. Но я поняла, что разрыв был в моей судьбе. Я не божество, и, скажу больше, вообще являюсь врагом Селестии за мою любовь к астрологии, но… Мона чуть опустила голову, носком пиная тонкий слой снега. — Разрыв исчез, когда я оказалась в Мондштадте после того, как Венти мне помог. А ещё я никак не могу заглянуть в его созвездие. Я могу сделать вывод, что он так или иначе связан с архонтами. Но не стану тебя об этом расспрашивать, это так, просто личные наблюдения… Хотелось ими с тобой просто поделиться. Люмин выдохнула, и её лицо заметно расслабилось. Сейчас они были только вдвоём — маленькая Паймон осталась внутри, сметая вкусности со стола. — Я попросила его за тобой приглядеть, — искренне ответила девушка, подходя чуть ближе к астрологу. — Мне пришлось покинуть Мондштадт, чтобы следить за Дотторе извне, вмешаться, если что-нибудь пойдёт не так. Он решился на наступление только после того, как узнал о моём отъезде. Мне необходимо было оставить вас. — Странник просил тебя о том, чтобы увезти меня в Инадзуму? — неожиданно спросила Мона, нервно сминая ткань платья. — Просил. Но я отказалась. Не могла так поступить с тобой, хотя и понимаю, что доля истины в его помыслах присутствует. Не обижайся, он делал это искренне, не со злости. Я удивлена, что он был готов отпустить тебя с Альбедо. Это заставляет задуматься. Мона кивнула, чувствуя, как жар отступает, и тело сковывает прохлада ночи. — Как ты сама себя чувствуешь? — заботливо спросила Люмин, кладя руку на плечо астролога. — На самом деле, мне тяжело, — грустно прошептала Мона. Вино развязало ей язык, а путешественница была, наверное, единственным человеком, которому девушка могла бы немного рассказать о своих переживаниях. — Я понимаю, что всё вернулось на свои места, но что-то до сих пор не даёт мне покоя… Я постоянно нахожусь в этой непонятной тревоге. И мне, правда, так хочется всё забыть и начать сначала, но вот это недоверие и обида, что засели в моём сердце, не дают сделать и вздоха. И он чувствует это. — Боишься, что Странник вновь выкинет подобное? — осторожно спросила путешественница, заглядывая в глаза Моне. — Да, — спокойно ответила она и чуть улыбнулась. — Самое печальное то, что я его люблю. И от этого тяжелее всего. Так всё… сложно, — и Мона, чуть всхлипнув, спрятала лицо в ладонях, стараясь прогнать печальные мысли. — Я вновь оказалась там, в Сумеру, совершенно бессильная перед этой стеной равнодушия. Сейчас мои руки развязаны, но если что-то произойдёт, он же поступит ровно так же. — Ты изменила его. — А? Мона выглянула из ладоней, удивлённо посматривая на путешественницу, которая прикусила губу, раздумывая над своими словами. — Я помню Странника другим, — продолжила она, видя озадаченный взгляд подруги. — И сейчас он стал… Спокойнее, наверное. Когда он рядом с тобой, он выглядит счастливым, даже если и пытается скрыть это. Никогда не могла представить, что Странник способен на заботу, он вообще не выглядит как человек, который способен думать о ком-то, кроме себя. Отношения с другими людьми у него строились по принципу «дал-взял», и он никогда не делал ничего просто так, но и не ждал от других бескорыстных поступков. С тобой он ведёт себя иначе. Он не ждёт от тебя чего-то, но сам готов пожертвовать всем миром ради тебя. Мона прикусила щёку изнутри, раздумывая над словами путешественницы. Наверное, сейчас они находятся на той стадии отношений, когда нужно заново, с нуля, учиться доверять друг другу, отстраивая всё то, что так безбожно было разрушено тем вечером. Она видела его таким слабым, беззащитным, грубым, безумным, ласковым и нежным, изучила каждую грань его кукольной души. Мона может сквозь маску равнодушия, лишь по блеску в глазах, понять, о чём он думает. И вся её жизнь — размеренная и правильная, уже давно пошла не так, когда она встретила его в храме. Чего астролог искала в этой жизни? Стремление к загадкам и таинствам довели её до того, что сейчас она пытается разобраться в существе, которое не является человеком по определению, но подчиняется человеческим правилам, делает человеческие ошибки, чувствует человеческие эмоции. Человек? Мона никогда не сомневалась в том, что перед ней человек — странный, нескладный, неправильный, но всё-таки… человек. Мона улыбнулась и горделиво задрала голову, чувствуя в опьянённой груди чувство воодушевления. Что толку терзать себя глупыми мыслями? Она впустила его в свой дом, в своё сердце. Задумываться о том, насколько это неправильно и опасно стоило было ещё тогда, когда Странник заявился на пороге её дома. Люмин, приобняв подругу за плечо, тоже улыбнулась, издав короткий смешок. Подруги вместе зашли обратно в таверну, и Мона ойкнула. Картина, что открылась перед ней, застала её врасплох и заставила кончики ушей заалеть. Странник, подхватив под руку барда, отплясывал* какой-то странный неместный танец, прямо посреди таверны, под громкие возгласы собравшихся вокруг. Он кружился незатейливо и плавно в ритм музыки, а на лице его играла странная, детская улыбка, такая простая и счастливая, что Мона почувствовала, как сильно сжалось её сердце. Таким открытым и искренним Странник не представал перед Моной никогда. Музыка закончилась, и запыхавшийся, покрасневший Странник звонко чокнулся бокалом с бутылкой Венти, и затем залпом опустошил содержимое, и, чуть поморщившись, посмотрел на Мону. Та лишь сглотнула, подходя чуть ближе. — Ты же сказал, что не пьёшь, — сурово сказала она, наблюдая, как Странник глупо и счастливо улыбается ей в лицо. — Ну, сумерское вино оказалось несколько вкуснее, чем огненная вода из Снежной. Да и ничего мне не будет, — фыркнул он, махнув рукой. Только вот речь его была чуть медленнее, а слова были настолько эмоционально окрашены, что Мона вдруг поняла, что, возможно, всё-таки будет. На миг она задумалась, а влияет ли алкоголь на него так же сильно, как и на людей? Но эта мысль тут же улетучилась, когда девушка почувствовала знакомую прохладную руку, что касается её ладони. — Тогда и мне налей хоть, грубиян, — шутливо ответила Мона, и Странник, кивнув, повернулся к столу, чтобы найти новую бутылку вина. Они пили, смеялись и кружились по таверне, словно встретились в первый раз. Странник был таким лёгким, словно пёрышко — так редко на его лице проскальзывало это состояние покоя и радости, и Мона, кажется, впервые за долгое время почувствовала щемящее чувство влюблённости, смотря на то, как парень ловко вытанцовывает в воздухе незнакомые инадзумские танцы. И если ещё совсем недавно астрологу казалось, что они не смогут вернуться к прошлой жизни, то сейчас девушка поняла, что это была лишь часть их долгого, огромного пути, где они будут всегда вместе, рука об руку, до самого конца. И, хочет того Мона или нет, но ей придётся смириться с происходящим и следовать предначертанной судьбе.

***

Мона разлепила глаза, услышав громкий стук в дверь. Она со стоном приподнялась на кровати, чувствуя, как сдавила виски головная боль. Кажется, в конце вечера она попробовала огненную воду, которая оказалась спрятана в глубине барной стойки. Она протёрла глаза, чувствуя неприятное жжение. Во рту было до противного сухо, и голос, кажется, окончательно пропал. Девушка повернула голову и столкнулась со Странником, который, развалившись в форме звезды, спокойно спал прямо в одежде, не обращая внимания на посторонние шумы. Вот наглец. — Иду! — хотела было крикнуть Мона, но получилось издать только сдавленный хрип. Астролог поднялась с кровати, чувствуя, как неприятно свело желудок. Кажется, она вспомнила, почему практически никогда не пила вино. Преодолевая боль во всём теле, Мона подошла к двери и осторожно приоткрыла её, высовывая только нос. — Доброе утро, Мона! — провизжала Паймон, отчего астролог зажмурилась, чувствуя новый приступ боли прямо в голове. — А мы тут супчик тебе принесли! Астролог молча открыла дверь и впустила внутрь путешественницу и её летающую подругу. Приглашать гостей не было никакого желания, но ароматно пахнущий суп был тем, что ей так необходимо сейчас. Мона быстро поставила завариваться чай, а сама с наслаждением хлебала овощной бульон, который удивительно быстро помог ей прийти в себя. Голова всё ещё гудела, но хотя бы тело не чувствовало себя так опустошённо. — Доброго утра всем! — раздалось за спиной, и Мона застыла. Нарочито медленно она обернулась, смотря на Странника, который выглядел абсолютно счастливым и здоровым. Да, он выглядел несколько помято, но в его глазах не было и капли страдания, которое чувствовала сейчас Мона в своей голове. По всей видимости, он был прав, когда сказал вчера, что ему ничего не будет от вина. — Ну и лица у вас… Глупые. Он засмеялся и, пройдя мимо Моны, шутливо потрепал её по больной голове, и в ответ девушка зашипела, словно уличная кошка. Мерзавец. Он совершенно не страдал от последствий употребления вина, в отличие от астролога, которая сейчас искренне завидовала ему. Удивительно было то, что Странник вчера в принципе выпил больше всех — порядка четырёх только бутылок ушло только на него одного, и даже сам бард восхищённо смотрел на парня, найдя в его лице достойного противника. Венти и Странник вчера слишком необъяснимо для самого астролога сдружились, что вызывало у девушки ещё больший шок. Странник, всегда нелюдимый и осторожный, совершенно беззаботно улыбался пареньку, чокаясь с ним очередной бутылкой вина. Итого, Мона насчитала уже двух людей, с которыми он мог разговаривать спокойно — Венти и Кли. — Что вчера вообще… происходило… — сипло спросила астролог, смотря на вполне весёлую и беззаботную Люмин. Путешественница вчера тоже практически не пила, лишь во время тоста сделала маленький глоток вина и тут же отставила бокал, желая провести вечер в трезвости. — Ну, не считая того, что вы вчера с Венти почти полвечера пытались попасть из лука в яблоко на голове Странника, ничего интересного, — пожала плечами путешественница, загадочно посматривая на астролога. — Это было до огненной воды! — пискнула Паймон, усаживаясь на соседний стул. — А потом ты решила приготовить авторский коктейль из всего, что было на столе и угостить этим магистра Джинн, — равнодушно ответил Странник, разливая чай по кружкам. — А потом нагадала Оливеру печальный конец, из-за чего паренёк захотел покинуть ряды рыцарей, — продолжал он так же буднично, ставя на стол кружки. — О, Архонты… — Мона с тяжёлым вздохом прикрыла лицо, пытаясь скрыться от подступающего стыда. — Это ещё ничего! А вот что ты дома учудила… — начал было Странник, но был грубо заткнут рукой Моны, которая прописала парню смачный удар в бок. — Ладно, ладно, я молчу. О таких вещах совершенно неприлично говорить в обществе, поэтому подожду, пока путешественница нас покинет. — Как же стыдно, — ответила астролог и, чуть успокоившись, сделала глоток чая, который окончательно привёл астролога в чувства. — Надеюсь, я никого больше тем вечером не покалечила. — Наверное, — ответила Паймон и тут же спряталась за спиной Люмин, которая уже вовсю хохотала с неловкости Моны. Она уже сидела вся красная от бури сомнительных чувств в груди. — Мы расстались ещё в таверне, а уж кого ты там по пути могла зацепить, мы не знаем. — Ну всё, хватит, — строго ответила девушка. — Довольно обо мне. Я вчера замечательно отдохнула, и не вижу ничего такого в том, что вела себя не совсем прилично. Я, всё-таки, тоже человек, и имею право вести себя иногда безрассудно. — Иногда? — Странник выглянул из-за её плеча, удивлённо смотря на астролога. Мона фыркнула и, горделиво задрав голову, отвернулась к окну. На улице противно светило солнышко, отчего глаза болезненно щипало. — Через несколько дней мы все вместе отправимся к Малой Властительнице, — сказала Люмин, пытаясь перевести тему. — Поэтому бери отпуск, — дополнил Странник, раскладывая по тарелкам еду. Когда только успел приготовить? Всё утро Паймон и Странник наперебой рассказывали Моне о приключениях, которые вчера устроила астролог. Люмин лишь поддерживающе кивала, а сама девушка уже без стыда по частям вспоминала прошедшие события, подумав, что, наверное, больше никогда не будет пить в их компании — слишком много сомнительных вещей запоминают её товарищи по несчастью. Но вот что Мона действительно поняла — вчера она смогла по-новому посмотреть на этого нахала, что сейчас с таким важным видом рассказывает ей о том, как она разлила вино на платье Лизы.

***

Мона шумно выдохнула, почувствовав давно забытый горячий влажный воздух. Лес Сумеру приветливо зашелестел, радостно встречая гостью. Странник недовольно хмыкнул и развернулся к Люмин. — Мы с Моной немного прогуляемся по окрестностям, хочу заглянуть в Порт, так что зайдём к Малой Властительнице завтра. — Как здорово, мы с Люмин тоже хотели туда зайти, мы можем вместе… — начала было Паймон, но была грубо перебита путешественницей. — Нам уже сегодня нужно в город, так что отложим дружескую прогулку в следующий раз, — строго ответила девушка, слишком загадочно посматривая на Странника. Тот скрестил руки на груди и довольно кивнул, подтверждая слова путешественницы. Мона суетливо оглянулась, понимая, что сейчас эти двое хотят устроить очередную авантюру, и только астролог и Паймон вновь остаются в неведении. Как же это неприятно — слушать разговор и не понимать, о чём речь. — Тогда встретимся у Малой Властительницы! — радостно крикнула Паймон и, помахав маленькой ручкой, удалилась вслед за Люмин. Мона вновь только удивлённо похлопала глазами, пытаясь проанализировать, насколько опасно для жизни то, что задумал Странник. Она недовольно развернулась к нему, горделиво задрав голову и скрестив руки на груди. — Если ты вновь задумал что-то, я клянусь, что… — Я хочу тебе кое-что показать, — тихо прошептал он, делая шаг навстречу. Его лицо оказалось слишком близко, отчего Мона сглотнула, пытаясь сфокусироваться на чём угодно, лишь бы не на бледных губах, которые так сильно хотелось поцеловать. Через мгновение она почувствовала руки, которые подхватили её за талию. Странник загадочно подмигнул, словно нашкодивший ребёнок, и уже через секунду взмыл в воздух, крепко сжимая в руках кричащую от испуга Мону. * Информация из лора Странника: "Но люди ещё долго будут вспоминать тот радостный танец, который Кабукимоно исполнял вместе с ними, когда Микоси Нагамаса выковал свой великий клинок. Кабукимоно кружился в танце, лёгкий, будто пёрышко. Тогда никто не знал, что таким же лёгким пёрышком он улетит из Татарасуны в неведомые дали."