Сладкое желание

Я последовала за учительницей и по пути остановилась, чтобы забрать свои вещи. К этому времени Тэмин уже закончил делать мою домашку. Он быстрый. Однако мне пришлось огорчить его, сказав что к сожалению сегодня мы не сможем встретиться. Я наврала, что учителю нужна моя помощь, и на это уйдёт куча времени. В ответ Тэмин только улыбнулся и сказал: все в порядке. Странно, что он был таким кротким и пассивным, за все два года что мы были вместе он ни разу не сказал мне ничего против. Иногда мне казалось, будто он что-то скрывает от меня. Я бы выяснила что, если бы у меня было желание. Но у меня его не было. В учительской я стояла в позе послушной ученицы, сцепив руки перед собой. Миссис Кан сидела в кресле и просматривала какие-то документы, как будто меня здесь не было. Наконец, она вытащила несколько листов и небрежно бросила их в мою сторону. — Полюбуйся. Я взяла листы и лениво пробежалась по ним глазами. — Что это? — спросила она, заставив меня незаметно вздохнуть. Она что, ослепла? — Моя контрольная по математике, — ответила я, тем не менее. Подождите-ка… моя контрольная по математике! Что она у нее делает?! — Главное не что это, а то что ты за нее получила. Я перевернула лист и увидела двойку, выведенную кроваво-красными чернилами. Что ж, не удивительно. Думая о Винтер, пялясь на ее фотографии, которые я сделала во время уроков, я совсем забыла о контрольной и о том, что мне нужно заучить ответы, которые достал для меня Тэмин. Без них мне никогда не получить высшую оценку. На той контрольной я сдала работу через десять минут после начала, вызвав зависть и удивление моих одноклассников. Однако они даже не подозревали, что я даже не начинала ничего решать. — Два, — спокойно ответила я на ее глупый вопрос. — На твоем месте я бы не была такой спокойной, — ядовито выплюнула учительница, словно довольная моей неудачей. — Как ты объяснишь то, что на предыдущей контрольной, которая была идентична этой, ты получила максимальный балл? Внезапная потеря памяти? — Она ухмыльнулась. Какая же она жалкая. — Просто... в тот день… — Я размышляла о том, какая ложь подойдет больше, но решила остановиться на полуправде. — ...состояние моей мамы ухудшилось вечером перед контрольной, и всю ночь я волновалась и не могла уснуть, поэтому мне было трудно сосредоточиться.... Мне очень жаль, в следующий раз я буду стараться лучше. Я опустила голову, чтобы сложилось впечатление, будто бы мне трудно говорить об этом. На самом деле я радовалась, болезнь моей матери создавала много удобств. Мне даже не приходилось долго думать над оправданиями. Сопливая история и все учителя у моих ног. Но, видимо, у миссис Кан был на это иммунитет. — Это, конечно, очень трогательно, — сказала она так словно это ее ничуть не тронуло. — Однако это не должно влиять на твою учебу, тем более в выпускном классе, и чтобы этого больше не повторилось, я сообщила об этом твоему отцу. Надеюсь, он сможет оказать тебе необходимую поддержку. — Миссис Кан довольно ухмыльнулась. То, как она это сказала… теперь я не сомневалась, что она в курсе того, как мой отец обращается со мной. Сучка. Я спрятала руки за спину, чтобы она не видела, как сильно я сжала книгу из библиотеки, которую не успела вернуть на место. Чтобы она не поняла, как это на меня влияет. Внешне мне удавалось сохранять спокойное выражение лица, но внутри я представляла, как схвачу ее и задушу до смерти. Конечно, это было маловероятно, жировые складки на ее почти невидимой шее служили отличной защитой. Послышался небольшой удар. Я была настолько поглощена визуализацией смерти миссис Кан, что забыла о книге в своих руках, которая теперь валялась на полу обложкой вверх. Взгляд учительницы опустился вниз. — Хорошо, что ты осознаешь свои проблемы, — усмехнулась она. Для тебя хорошо, что ты под крылом моего отца, иначе я бы отомстила тебе, заставила бы пожалеть об этих словах. Слабая улыбка появилась на моих губах. — Я взяла ее, чтобы освежить в памяти ранее пройденный материал. Самой миссис Кан было бы полезно прочитать эту книгу, потому что единственная математика, которую она знает, это как считать деньги. Особенно деньги моего отца, которые он платит ей, чтобы она шпионила за мной в школе. Она докладывала не только о моих оценках, но и о том, что я ела в столовой, с кем разговаривала, насколько вежлива была к другим ученикам, и не только. Одно мое неправильное действие, одно ее слово, и отец с радостью наказывал меня. Но, думаю, если бы не она, я бы не проявила никаких усилий, чтобы казаться хорошим человеком. Меня бы исключили из школы, как обычно, в сети даже распространились слухи, что дочь известной виолончелистки проблемная. Мой отец очень переживал, что это запятнает репутацию нашей семьи и бизнеса. — Хорошо, ты можешь идти. — Миссис Кан улыбнулась, но только один уголок ее губ приподнялся. Думаю, она пыталась скрыть свою враждебность, в конце концов, мы были не одни в учительской, и ее манера разговаривать с ученицей могла показаться странной. Хотя ее попытка была ужасной — выглядело так будто у нее паралич лица. — До свидания, миссис Кан. — Я взяла книгу и быстро вышла из учительской, не желая больше находиться рядом с этой змеей, еще немного и я бы потеряла сознание от токсинов, которые она выделяла в воздух. Но даже если она пыталась испортить мой день, то у нее ничего не вышло, сегодня ничто не могло его испортить, потому что ко мне домой придет Винтер. На губах заиграла ухмылка, и я подпрыгнула на месте от предвкушения. Кроме того, мой отец все еще был в командировке, так что можно было не беспокоиться о последствиях.

***

Обычно все, что приходило на мое имя, сначала проверял отец, но в этот раз я не могла этого допустить, поэтому около часа простояла перед домом в ожидании курьера. Долгожданная посылка оказалась тяжелее, чем я ожидала, и мне не терпелось открыть ее. Я достала ножницы и поднесла их к картону... В дверь позвонили. Я бросила нераспечатанную посылку под кровать, как можно дальше, чтобы на нее нельзя было легко наткнуться, и поспешила к входной двери. С момента нашей последней встречи прошло меньше нескольких часов, но все равно мне не терпелось увидеть миленькое личико Винтер. Хорошо, что моя комната находилась на первом этаже, и мне понадобилось меньше минуты, чтобы добраться до входной двери. Я натянула самую дружелюбную улыбку и потянула за ручку двери. Винтер, конечно, не разделяла моего хорошего настроения. Ее выражение лица было лишено всякой радости, а нога нетерпеливо постукивала по земле. — Привет! Заходи... Она проигнорировала приглашение и зашла как к себе домой. Я не возражала. Она сняла пальто, и я убрала его в шкаф. Даже стоя спиной к Винтер, я чувствовала ее пристальный взгляд, повернувшись, я посмотрела на нее и изогнула бровь, безмолвно спрашивая, в чем дело. — Ты опять за свое. — Винтер указала на мое тело. Сначала я не поняла, в чем дело. Мой наряд был довольно простым и сдержанным — на мой вкус — черные спортивные штаны и бледно-голубой топ с длинными рукавами. Но потом мой взгляд опустился ниже, и я увидела свои соски, проступающие сквозь ткань. Естественно дома я не носила лифчик, и нет, я не была возбуждена! Просто было очень холодно. Первым инстинктом было прикрыться, но я остановила себя. — Что? Ты хочешь, чтобы я носила лифчик даже дома? Как жестоко, — сказала я вместо этого, надувая губы. — Боже, неважно, — сказала Винтер с каменным выражением лица. — Я должна быть дома через тридцать минут. — Хорошо, следуй за мной. — Я согласилась, хотя мне не хотелось. Но споры с Винтер не приведут ни к чему хорошему — лучшая стратегия для меня сейчас это быть уступчивой. Я протянула ей свою ладонь, но она проигнорировала ее. Ай, больновато. Миновав прихожую, я провела ее в просторную гостиную. Здесь было мрачно. Темный минималистичный интерьер, высокие потолки, и ни капли уюта и тепла. Так нравилось моему отцу, а поскольку я прожила здесь всю жизнь, я привыкла к этому, у меня все равно не было выбора, мое мнение никогда не имело значения. — Хочешь чего-нибудь? — предложила я. Винтер отрицательно покачала головой и огляделась вокруг. По ее лицу было трудно понять, о чем она думает, она явно не была открытой книгой, и это меня беспокоило. Что, если я ей на самом деле нравлюсь, но она просто хорошо это скрывает? Ох, это просто твои фантазии, она знает твое истинное лицо, и никогда его не полюбит. Заткнись. Винтер подошла к белому роялю в центре комнаты. — Красивый, — едва слышно прошептала она, но мое ухо уловило это. Кончики ее пальцев нежно коснулись лакированной поверхности. Эта огромная блестящая раздражающая штуковина была подарком моего отца, и это была главная причина, по которой я ненавидела играть на ней. Однако, видя даже легкий восторг Винтер, я немного обрадовалась ее существованию. — Нравится? — Я удовлетворенно улыбнулась. — Пойдет. — Чувствуй себя как дома, я сейчас вернусь. Оказавшись на кухне, я достала припрятанную бутылку красного коллекционного вина, которую накануне украла из погреба отца. Оно должно быть дорогим и ценным, но это меня не волновало. Заметит ли он вообще? Таких бутылок там тысячи, а он их не пьет. Какая растрата. Богатый, пряный аромат наполнил мои ноздри, когда я откупорила пробку, он напомнил мне малиновый конфитюр. Интересно вкус такой же? Я сделала небольшой глоток прямо из бутылки, и мой рот наполнился букетом ароматов, которые я не могла распознать, потому что, очевидно, ни черта в этом не смыслила. Я облизнула губы. Вкусно. Хочу еще. Бутылка снова оказалась у моих губ. На этот раз я сделала несколько больших глотков, выпив почти половину, и собиралась выпить еще, когда кто-то ловко выхватил ее у меня из рук. — Прекрати, Карина! — Голос слегка дрожал. Я подняла глаза, чтобы встретиться с обеспокоенным лицом моей любимой служанки. — Твой отец будет в ярости, если узнает. Я вздохнула с досадой и шагнула прямо к ней. — И как он, интересно узнает? Ведь ты, моя дорогая Нэнси, ничего не видела? — Хрупкое тело сжалось, и я обхватила руками ее шею, слегка сжав, пульс участился. — Не так ли? — Но… — Мои пальцы на ее шее сомкнулись с еще большей силой, затрудняя ее дыхание. — Хочешь поиграть? — тихо спросила я, положив руку на ее талию и впиваясь ногтями в ее кожу. Несмотря на то, что мне пришлось держать их короткими, чтобы играть на пианино, они все равно были довольно острыми. — Я... я-я не скажу, — сказала она, сопротивляясь. — П-пожалуйста... не надо. — Правильно, будь послушным котенком, и Карина не будет на тебя сердиться, хорошо? — Я провела языком по ее щеке, а после слегка укусила. Нэнси вскрикнула. — Шшш, почему ты такая громкая? Это ведь совсем не больно. — Я наклонилась и снова укусила ее за шею. Ее кожа мягкая и шелковистая, как у Винтер. Прежде чем я успела сделать что-то еще, из гостиной донеслась заунывная мелодия — та, которую играла Винтер, когда нагло украла мою резинку для волос. — Ой, кажется, мне пора, я не могу заставлять мою гостью скучать, — сказала я притворно разочарованным тоном. — С тобой мы позже повеселимся. Я отпустила горничную. Она вздохнула с облегчением и поправила свою форму. — Избавься от бутылки и не попадайся мне на глаза, пока Винтер не уйдет, — приказала я серьезным тоном и покинула кухню. Когда я шла по коридору обратно в гостиную, у меня закружилась голова, и мне пришлось на мгновение остановиться, чтобы прийти в себя. Пить — я не планировала делать это сегодня, но у меня не было другого способа расслабиться в присутствии Винтер и отлично сыграть свою партию. Я хотела... мне нужно было восстановить свою репутацию. И услышать слова восхищения. Винтер играла, ничего не замечая, однако, в отличие от первого раза, она не вкладывала в игру всю себя. Были слышны нотки скуки и раздражения. Тем не менее это что-то во мне пробудило, но я не могла понять, что именно. Я устроилась рядом с Винтер на банкетке, она была достаточно широкой, чтобы наши тела не соприкасались, но в то же время позволяла мне ощущать тепло ее тела. Руки Винтер тут же замерли. — Ты специально тратишь мое время? — сухо спросила она. — Извини, наша служанка немного туповата, мне пришлось объяснить ей пару вещей. — Как скажешь, начинай играть. — С этими словами Винтер поднялась с банкетки и встала позади меня. Я начала играть по памяти, прилагая такие усилия, каких никогда не прилагала раньше, даже на экзамене. — Что думаешь? — спросила я, когда закончила играть. — Ну, неплохо, определенно лучше, чем в прошлый раз. Что значит “неплохо”??? Моя игра была идеальной! — Я думаю, тебе стоит добавить немного чувства в конце, — продолжила она. — Какого чувства? — Истинной любви. — Винтер отошла от меня и подошла к окну, прислонившись к подоконнику. Истинной любовь? Я никогда не чувствовала нормальной любви, не говоря уже о такой... Хотела бы я знать, как показать это. Что за ложь. Ты просто хочешь произвести впечатление на Винтер. — Я не уверена, смогу ли это сделать — может быть ты объяснишь мне? — Я посмотрела на нее невинными глазами. — О чем ты обычно думаешь, когда играешь? — Ни о чем конкретном… — задумалась я. — О нотах, чтобы ничего не пропустить? — Я думаю, в этом и проблема, ты звучишь как компьютер, потому что ты думаешь как компьютер, только о нотных листах. Дело в том, что ноты не определяют, с какими эмоциями ты будешь играть, даже веселая мелодия может быть сыграна грустно. Все зависит от пианиста. Представь себе эмоцию, с которой хочешь сыграть, почувствуй ее, а также представь себя в роли слушателя. Как будто ты не пианист, но у тебя есть возможность управлять тоном мелодии. Вау, я впервые слышу, как Винтер говорит мне так много слов. Таких непонятных и бесполезных. — Это звучит слишком сложно, и как я могу представить себе то, чего никогда не чувствовала? — Ты имеешь в виду любовь? Но как же… — Она сделала паузу, в воздухе повис неозвученный вопрос, на который я не хотела давать ответ. Но я почувствовала облегчение, когда она глубоко вдохнула и сказала: — Хорошо, я просто покажу тебе. Она покинула свое место и села рядом со мной, слегка вытянув руки. Я была заворожена и очарована. Ее красивые длинные пальцы легко перебирали черные и белые клавиши, останавливаясь на каждой именно столько секунд сколько нужно было для идеального звучания. Ее голова и тело мягко покачивались в такт мелодии. Она действительно наслаждалась этим. Несколько раз, когда ей нужно было дотянуться до пятой октавы, ее рука неизбежно касалась моей. Я перестала нормально дышать и не заметила, как сильно схватила ткань своих штанов, руки сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели. Несмотря на это, я старалась не отвлекаться, пыталась запомнить каждый акцент и интонацию, чтобы потом просто скопировать их у нее. Мелодия оборвалась. Я почувствовала новый прилив головокружения, когда Винтер заерзала на месте, в результате чего наши бедра соприкоснулись. Мы одновременно повернули головы друг к другу. — Ты поняла? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Сыграй так же, чтобы я могла быть уверена. — Я… — Я опустила взгляд на ее слегка приоткрытые розовые губы. — … я ничего не поняла. Это не было ложью, моя голова была слишком затуманена присутствием Винтер, чтобы что-то понять. Она отвела взгляд. — Тогда я не думаю, что смогу объяснить это так, чтобы твой тупой мозг понял. — Ты можешь… есть другой способ. — Я невольно увлажнила языком губы, пересохшие от желания. — Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила Винтер, прикусив нижнюю губу. — Какой еще способ? Боже, она так близко, я чувствовала её приятный аромат. Я не заметила, что начала вдыхать чаще, чем это было необходимо для работы легких. Чуть наклонилась. Был ли это удачный момент? Винтер не двигалась, и я восприняла это как положительный знак. Наконец-то я почувствую вкус ее губ и, возможно, даже больше. — М-мисс Карина — Из ниоткуда, разрушая всю нужную атмосферу, раздался высокий голос моей служанки. Черт возьми, Нэнси!!! — Что было неясно, когда я сказала не беспокоить... — начала я, одновременно поворачиваясь к двери, но не смогла закончить. Я застыла с полуоткрытым ртом. Тепло, которое я ощутила раньше, рассеялось, оставив меня с холодными мурашками, ползущими по позвоночнику. Нэнси была не одна. За ее маленькой фигуркой возвышалась мужская фигура в два раза больше ее самой. — Карина. В мой кабинет, сейчас же, — сказала мужчина, знакомый грудной голос больно резанул по ушам, вызывая в желудке тошнотворное чувство, которое я ненавидела больше всего. Так хотелось проигнорировать, хотелось вернуться к репетиции и притвориться, что его здесь нет. Но у меня не было другого выхода кроме как подчиниться. — Хорошо, — я слабо, почти не слышно ответила, одновременно поднимаясь на ватных ногах, используя все свои силы, чтобы не упасть обратно. Винтер — я почти забыла о ней, когда все мое внимание невольно переключилось на него. Вспомнила о ней уже на выходе и оглянулась. Она смотрела на меня с озадаченным выражением лица. — Нэнси, — позвала я служанку и попросила низким голосом, — поторопись и проводи Винтер к выходу. Нэнси не ответила, только странно посмотрела на меня. — ...пожалуйста, — неохотно добавила я, чувствуя неловкость от искренней вежливости. Я должна была сказать это, потому иначе могло случиться что-то ужасное. Рядом с моим отцом… находиться было небезопасно.